Бедные люди

      Полгода назад Ичиро, тихо и методично собирая доказательства, пытался убедить Специальный отдел по делам одаренных в том, что Юрико представляет угрозу обществу. В результате этого ему все же удалось склонить их к мысли, что ситуация требует их вмешательства.       Юрико узнала об этом случайно. Услышав обрывки телефонного разговора сквозь приоткрытую дверь, она поняла, что люди из отдела планируют визит уже на следующий день.       Что было бы, явись они тогда, она так и не узнала. И не могла узнать; ее уже не было ни в том доме, ни в том городе. В спешке собрав несколько вещей и прихватив немного наличных из семейного бюджета, она при первой же возможности купила билет на ближайший автобус.              Путь привел ее в Йокогаму — город к югу от Токио. Он был не так уж далеко от дома, но в шуме и тесноте портового города Юрико надеялась затеряться хотя бы на время. А потом, думала она, разберется, куда двигаться дальше.       Но прошло уже шесть месяцев, а Юрико все еще жила здесь, в Йокогаме, успев пустить корни в том, что изначально казалось лишь временным укрытием. От Ичиро за все это время не пришло ни единой вести. Порой ей даже начинало казаться, что вся ее прошлая жизнь была всего лишь страницами романа, когда-то прочитанного и слишком ярко запомнившегося.       Поначалу жить было особенно тяжело. Юрико еще не исполнилось двадцати, а значит, по законам Японии она оставалась несовершеннолетней. Денег, взятых из дома, хватило ненадолго, и ей пришлось искать работу. Приходилось врать, подстраиваться и идти на многое, лишь бы не оказаться на улице.       Теперь все стало более-менее стабильно. Она работала в маленькой кофейне на окраине города. Старик-владелец сначала едва не выставил ее за дверь из-за отсутствия опыта, но Юрико уговаривала его до тех пор, пока он не согласился. Зарплаты едва хватало на оплату тесной студии, в которой она жила, но, по крайней мере, ей больше не приходилось ночевать на улице.       Она нередко думала о том, что в этом году должна была начать учебу в Токийском университете, куда ее приняли еще летом. Мечта об учебе в престижном вузе была почти у нее в руках, но слишком быстро рассыпалась в пыль. Денег на обучение не было, и даже если бы они появились, риск оставался слишком велик. Ичиро учился там же, и найти ее среди студентов ему не составило бы труда.       Сегодня у нее была смена в кофейне, и ей предстояло закрывать заведение. Посетителей уже давно не было. В вечерние часы кофейня казалась особенно маленькой, с ее деревянными столиками и запахом выветрившегося кофе. Чистая посуда была аккуратно разложена, продукты отсортированы, стулья подняты на столы, а пол уже блестел после недавней уборки.              Юрико вытерла лоб тыльной стороной ладони. Длинные пряди, мешая, упали ей на лицо. С удивлением она отметила, что волосы успели отрасти до плеч. Когда она приехала в Йокогаму, Юрико остригла их коротко, но время шло, и теперь, похоже, их снова придется собирать.       Снаружи стояла весна, и даже поздним вечером воздух оставался теплым и влажным. Юрико поправила рабочий фартук, накинула легкую куртку и, взяв два тяжелых мусорных мешка, вышла из кофейни. Дверь она заперла на ключ, привычно проверив замок. Район был тихим, но в Йокогаме ночные воры тоже не дремали.       Запах мусора ударил в нос, как только она добралась до контейнеров. Мусорщики, видимо, забыли про этот квартал, и баки переполнились гниющими отходами. Люди начали сваливать пакеты мусора рядом, и площадка превратилась в отвратительную кучу.              Юрико решила не оставлять мешки здесь и пошла дальше, через две улицы, к другим контейнерам. Там было чище. Она облегченно выдохнула, сбросила пакеты и уже собиралась идти обратно, когда чужие шаги заставили ее поднять глаза.       Перед ней остановились двое парней с сальнымт волосами и в спортивных куртках. В их взглядах читалось хищное удовольствие, как у уличных псов, учуявших добычу.       Юрико невольно отступила на шаг назад.       — Вам что-нибудь нужно? — спросила она, и голос едва заметно дрогнул.       — А ты как думаешь? — протянул один из них, облизывая губы. — Девочка поздно ночью, совсем одна… Вот это я называю удачей.              — Красивенькая, — сказал второй, наклонившись ближе; от его дыхания тянуло алкоголем. — Не бойся, мы просто хотим развлечься.       Парни залились грубым и противным смехом, от которого у Юрико по коже пробежал холод.       Они медленно сокращали расстояние. Один схватил ее за запястье, другой резко притянул к себе. Чужие руки грубо скользнули по ее куртке, сбрасывая ее на землю. Юрико дернулась, пытаясь вырваться, но ее лишь сильнее вжали в стену. Она понимала, что переулок пуст, время близится к полуночи, и никто ее не услышит.       Страх накрыл ее волной, но вместе с ним вспыхнуло и отвращение. Она рванулась изо всех сил, оставляя ногтями царапины на коже одного из парней. В ответ ее тут же ударили в живот, заставив согнуться пополам. Перед глазами потемнело от боли, на глазах выступили слезы, но парни, словно не замечая ее сопротивления, продолжали свои действия.              Их прикосновения и грязные слова были настолько мерзкими, что в какой-то момент внутри Юрико что-то оборвалось. Где-то глубоко дрогнул слабый огонек. Он вспыхнул; едва заметный, тусклый, но все же живой. И, словно шепотом, напомнил: ты не одна, я здесь.       Казалось, единственная возможность спастись заключалась в том, чего она поклялась больше никогда не делать. Каждый раз, когда ее огонь вспыхивал, он приносил лишь разрушение. Она боялась этой силы, ненавидела ее и обещала больше никогда не причинять людям вред.       Но сейчас, либо она позволит им сделать с собой все, что они хотят, либо применит свою способность и вырвется.       Один из них все еще удерживал ее за запястья, пока второй рывком сорвал с нее рабочий фартук и, ухмыляясь, принялся возиться с ее брюками. Но не прошло и секунды, как все мгновенно прекратилось. Они замерли, будто невидимая сеть сковала их тела.              Юрико вырвала руку, проскользнула между ними и рванула прочь, не оглядываясь. Бежала, пока в груди не стало жечь от сбитого дыхания.       Добравшись до кофейни, она дрожащими руками вытащила ключи из кармана брюк и ввалилась внутрь. Ее встретила тишина. Внутри было темно; мутный свет уличных фонарей пробивался сквозь окна, расплываясь пятнами по столам и полу.       Она шагнула вглубь, опустила ладони на ближайший стол, надеясь, что твердая поверхность хоть немного утихомирит дрожь. Но стало только хуже. Горло сдавил ком, дыхание сбилось, и ее скрутило тошнотой. Не от страха. От самой себя.       Она клялась себе, что больше никогда не допустит этого. Никогда не воспользуется своей способностью. Но прошло всего полгода, и обещание рассыпалось в ничто. Полгода с того дня, когда ее сила стала причиной гибели родителей, когда между ней и Ичиро пролегла трещина, которую уже невозможно было преодолеть. Полгода с тех пор, как она разрушила свою семью.       По щекам потекли горячие, неконтролируемые слезы. Юрико торопливо вытерла их рукавом, но они лишь усилились. Она сползла вниз по стене, села на холодный пол и, закрыв лицо руками, тихо заплакала. Плечи вздрагивали, а дыхание сбивалось на всхлипы.       Но в какой-то момент снова послышались шаги.       Юрико замолчала и повернула голову вправо, откуда доносился звук. В дверном проеме показался силуэт. Только сейчас она осознала, что забыла запереть кофейню.       Сердце сжалось от мысли, что это может быть кто-то из тех парней из переулка.       — Мы закрыты, — тихо сказала Юрико, не поднимаясь с места. Она надеялась, что незваный гость просто уйдет.       Но он не направился к двери. Напротив — сделал шаг вперед, затем еще один. Он приближался, и Юрико не знала, что делать.              На полу рядом с ней лежала швабра, оставшаяся после недавней уборки, и ее взгляд сразу упал на нее. После случившегося в переулке в голове вспыхивали самые мрачные сценарии. Ей казалось правильным хотя бы попытаться защитить себя.       Резким движением она схватила швабру, вскочила и, не давая себе времени на раздумья, метнула рукоять в сторону незнакомца.       Он отпрянул назад, не вынимая рук из карманов брюк. Удар швабры лишь задел край его шляпы, но этого оказалось достаточно, чтобы она слетела и упала на ближайший стол. Свет из окна наконец позволил разглядеть его лицо.       Это был молодой парень, примерно ее возраста. Рыжие волосы падали на лоб, голубые глаза светились почти неестественной яркостью. На нем была черная куртка с красной подкладкой, узкие брюки и чокер на шее.       — Спокойно, — сказал он, чуть отступая. — Я не собираюсь причинять тебе вред.       Юрико продолжала держать швабру, направив ее на незнакомца.       — Я видел, что ты сделала с теми парнями в переулке, — продолжил он негромко. — Ты эспер.              Юрико мгновенно похолодела. Слово «эспер» вызывало у нее лишь неприятные ассоциации, а новых проблем ей совсем не хотелось.       Но зачем он вообще заговорил об этом? Хочет пригрозить сдать ее властям, а взамен что-то выторговать? Мысль солгать вспыхнула мгновенно, но тут же споткнулась о тревожный вопрос: сколько именно он видел? Ведь ее способность не оставляет внешних следов, и только по тому, как парни вдруг обмякли и перестали двигаться, догадаться, что она эспер, было непросто.       — Все не так, как ты думаешь, — поспешно сказала она. — Я ничего не делала.              Юрико не знала, кто этот парень и зачем он пришел, но никто не должен был узнать правду о том, что она эспер. С самого детства родители внушали ей, что ее сила — это нечто опасное и неправильное. И даже когда она попыталась поверить в обратное, жизнь доказала, что они были правы.       — Не нужно оправдываться, — сказал парень и, видимо, убедившись, что Юрико не нападет снова, подошел к столу, поднял свою шляпу и надел ее. — Я не пришел, чтобы обвинять тебя.       Он смерил ее взглядом с головы до ног и продолжил:       — Эспер… и работаешь в кофейне?       Юрико ничего не ответила. Она стояла, все еще сжимая швабру, напряженная, ожидая его дальнейших действий.       — Что, если я скажу, что вместо того, чтобы мыть полы и таскать мусор за жалкую зарплату, ты могла бы делать более… полезные вещи?       — Мне и так нормально, — ответила Юрико, избегая его взгляда. Она просто хотела, чтобы он поскорее ушел.       Парень долго смотрел на нее с недоверием, а затем усмехнулся.       — Приходи по этому адресу, если передумаешь, — сказал он и бросил на стол скомканный клочок бумаги, после чего развернулся и направился к выходу.       Юрико шагнула к столу, прислонила к нему швабру и подняла бумажку. На неровных линиях торопливо был выведен адрес.       Ее взгляд снова вернулся к двери. В окне она заметила силуэт незнакомца на улице. Его тело вдруг вспыхнуло багровым сиянием, и он буквально зашагал по стене соседнего здания. В одно мгновение он оказался на крыше и исчез в ночной темноте.       Юрико застыла, крепко сжимая бумажку в пальцах. Это был первый раз, когда она встретила другого эспера.

***

      Никакой вред, причиненный человеку, нельзя оправдать. Однако нанести удар врагу всегда проще — злость и презрение придают решимости. Те, кто мешают нам жить и преграждают путь к цели, постепенно становятся безликими препятствиями, которые мы стремимся устранить. Но что делать, когда под удар попадает не враг, а тот, кто все это время был опорой? Человек, протянувший руку в тот момент, когда казалось, что мир окончательно похоронил тебя в глубокой яме. Чем объяснить собственное предательство перед теми, кого мы считаем близкими?       Сидя на заднем сиденье автомобиля, Юрико терзалась этим вопросом. Мысли, словно острые иглы, раз за разом впивались в память, возвращая ее к произошедшему в ресторане. Перед глазами снова возникал пустой, как зеркало, взгляд Чуи, отражающий ее собственную обреченность. И чем дольше она об этом думала, тем яснее понимала, что между ними пролегла бездна, способная разделить их навсегда.       В груди болезненно кольнуло. Случившееся являлось не только предательством доверия, но и нарушением обещания, данного когда-то.       Это была их вторая встреча.              Чуя вышел из кабинета Мори Огая и неторопливо зашагал по длинному коридору, в конце которого его ждала Юрико. Подойдя ближе, он окинул ее тяжелым, недовольным взглядом, словно перед ним стоял ребенок, за которым его заставили присматривать.       Отчасти так и было. Узнав, что именно Чуя предложил девушке вступить в мафию, Мори тут же возложил ответственность на него. Юрико отдали под его попечение; неизвестная девчонка с непонятной способностью должна была находиться под надзором.       — Как там тебя…       — Юрико.       — Слушай, Юрико, раз уж с этого дня ты находишься под моим командованием, — произнес Чуя, поправляя свою шляпу, — у меня есть одно условие.              Юрико вскинула бровь, пытаясь понять, что именно он собирается от нее потребовать. Когда она решилась принять его предложение вступить в мафию, ее сердце переполняли противоречия.       Предложение Чуи зацепило ее. Она видела, как умело он обращается со своей способностью, и в груди отзывалась странная смесь страха и восхищения. Впервые она оказалась среди тех, кто был похож на нее, и это завораживало не меньше, чем пугало. Юрико надеялась, что здесь больше не будет чувствовать себя проблемой и вечным исключением из правил.       — Итак, — продолжил Чуя, — с этого дня ты больше никогда не посмеешь притронуться к моим вещам. Особенно к моей шляпе. Чтобы таких случаев, как в той кофейне, больше не повторялось. Надеюсь, я понятно выразился?       Сначала Юрико не уловила намека и слегка склонила голову, но затем вспомнила, как в кофейне смахнула его шляпу шваброй. На губах непроизвольно появилась легкая улыбка, и она тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. В ее воображении Чуя должен был разразиться нотацией о дисциплине и правилах, но, как выяснилось, куда больше его заботила собственная шляпа.       — Я тебе тут что, анекдоты рассказываю? — тут же вспыхнул он, испепеляя ее взглядом.       — Нет, что вы! — Юрико поспешила принять серьезный вид, но улыбка снова предательски тронула ее губы. — Я поняла. Это все, что вы хотели сказать?       — Нет, еще кое-что, — сказал Чуя и шагнул ближе, чем позволяла обычная вежливость.       Юрико, в удивлении, инстинктивно попятилась назад, но он крепко удержал ее за плечо, заставляя встретиться с ним взглядом. Только теперь она обратила внимание, что Чуя был почти одного с ней роста, а может, и вовсе на пару сантиметров ниже. Эта деталь невольно показалась ей забавной.       — Обещай мне, что никогда не используешь на мне свою способность.              В его голосе не было угрозы, но в глазах читалась настойчивость, которую невозможно было игнорировать. Его пальцы на ее плече разжались, но он не отступил.       — Это приказ? — спросила Юрико, не отводя взгляда.       — Нет, — ответил Чуя. — Приказы я отдаю как член исполнительного комитета. Это просьба. Я не хочу оказаться в положении, где мои действия будут зависеть не от меня.       Юрико кивнула; слишком быстро, слишком легко.       — Хорошо, обещаю.       Отказать она все равно не посмела бы. К тому же ей и в голову не приходило, что когда-нибудь ее способность может понадобиться против Накахары Чуи. Эта сила, по сути, не причиняла физического вреда. Люди не испытывали боли, не истекали кровью — они просто становились бедными. Бедными душой. На какое-то время они забывали даже собственное имя, теряли волю и застывали в безвременье. И если Чуя не хотел оказаться среди таких, она должна была уважать его право на это.       — Кстати, ты уже думала, как назовешь свою способность? — неожиданно спросил он.       — Назвать?              — Ну да. Способность — не магический трюк, а твоя воля, вынесенная наружу. А если это проекция, то имя — ее часть. Без него с ней не договоришься, и она тебя просто не услышит.       Юрико знала, что обычно одаренный сам выбирает имя, чтобы зафиксировать свою силу в форме, удобной для управления, но сама никогда об этом не задумывалась. Она слишком долго пыталась отрицать сам факт существования своей способности, не говоря уже о том, чтобы дать ей имя.       — Пошли, нам нужно завершить кое-какие дела, — бросил Чуя и, развернувшись, зашагал дальше по широкому коридору. Его рыжие волосы мягко колыхались при каждом шаге.       Юрико поспешила следом, не сводя с него глаз.       Позже она узнает, что Чуя занял пост главы исполнительного комитета мафии совсем недавно, после ухода некого Дазая Осаму. И воспоминание этого дня останется с ней навсегда: голос Чуи, его требовательный взгляд и тот самый момент, когда она с легкостью пообещала никогда не использовать свою способность против него. Обещание, которое теперь лежало на ней неподъемным грузом.       — М-да, ты худшая напарница, с которой мне доводилось работать, — пробормотал Дазай, глядя на Юрико через зеркало заднего вида.       Его голос прозвучал насмешливо, но в нем слышалось и недовольство. Видимо, он звал ее уже не раз.       — Будь я на месте этого мужчины, давно бы успел сбежать, — продолжил Дазай. — Не отвлекайся, Юрико.              Пальцы Юрико сильнее сжали рукоять пистолета, направленного в висок мужчины, сидевшего рядом. Дазай был прав: если бы связанному удалось освободить руки, она, погруженная в собственные мысли, ничего бы не успела предпринять. Тем более ее способность до сих пор не вернулась, и пустота внутри напоминала об этом каждую секунду. Оставалось лишь полагаться на оружие, которое они с Дазаем нашли в бардачке внедорожника.       Навигатор вел их к месту без названия и даже без отметки на карте. Впрочем, это не имело значения, пока они двигались в нужном направлении к пункту назначения. Медленно, с вялыми поворотами и неровным ходом, но двигались.       — Дазай, — сказала Юрико, — ты можешь ехать хоть немного быстрее?       Она уловила в его глазах легкое раздражение. Видимо, стоило быть благодарной уже за то, что они вообще сдвинулись с места, учитывая его навыки вождения, а точнее, их отсутствие.       — Могу, — ответил Дазай, — если ты не против вместе попасть в аварию. Конечно, будь мы вдвоем, это имело бы хоть какой-то смысл… Но, как говорят, третий лишний портит эстетику двойного самоубийства.       — Никто так не говорит, — вздохнула Юрико. — Мы на шоссе. Ты едешь ниже минимальной скорости, нас могут остановить. И если ты не прибавишь газу, Ичиро может заподозрить, с чего бы его человек вдруг начал водить как черепаха.       Она знала, что каждая минута промедления могла вызвать подозрение, а десять минут, потерянных на обочине, уже стоили им слишком многого.       Дазай немного поерзал на сиденье, будто набираясь храбрости, и крепче вцепился в руль. Машина дрогнула и прибавила скорость. К счастью, к ночи трафик редел, и ехать среди редких автомобилей на трассе было проще.       И все же удача была не на их стороне. Впереди раздался резкий свисток, и на дорогу шагнул патрульный полицейский, указывая остановиться. Дазай и Юрико переглянулись через зеркало заднего вида, словно успев обсудить все одними взглядами. Следом свисток прозвучал еще раз.       У Дазая не оставалось выбора, кроме как снизить скорость, свернуть на обочину и криво припарковаться. Юрико мгновенно уложила мужчину между сиденьями, спрятав его у своих ног так, чтобы снаружи не было видно ни его, ни оружия, приставленного к его виску.       К водительскому окну подошел молодой офицер и постучал согнутым указательным пальцем. Дазай опустил стекло и изобразил предельно вежливую улыбку.       — Добрый вечер, офицер. Чем могу помочь?       Полицейский сухо объяснил, что Дазай перестроился без поворотника и слишком поздно, да к тому же плелся по крайней правой полосе со скоростью, мешающей потоку машин. Дазай выслушал офицера с самым серьезным видом, будто прекрасно понимал каждое слово.       Если бы Юрико не была так отвлечена своими мыслями, она наверняка успела бы прочитать ему короткий курс правил дорожного движения. Тогда им, возможно, и не пришлось бы останавливаться из-за таких нелепых ошибок.       — Кажись, отвлекся, — вкрадчиво сказал Дазай, когда офицер закончил. — Вы уж простите, устал в дороге.       — Ваши права, пожалуйста, — сухо потребовал полицейский.       — Конечно, — спокойно ответил Дазай и сунул руки в карманы пальто. Провелся по внутренним, затем, чуть приподнявшись, проверил и карманы брюк.              Спустя мгновение он издал короткий, нервный смешок, словно не успев его сдержать.       — …куда же я их положил, — пробормотал он и принялся перебирать содержимое ящиков в салоне.       Юрико напряглась. Без возможности использовать Бедные люди ее беспомощность ощущалась особенно остро. Все, что ей оставалось, — сидеть и наблюдать.       Полицейский скользнул взглядом по салону, словно что-то проверяя, но в какой-то момент его глаза остановились на Юрико. Их взгляды встретились, и она выдавила кривую улыбку, будто надеялась убедить его, что в машине все в порядке, что под ее ногами сейчас не скрывалось ни одно живое существо.       — Нашел, — внезапно воскликнул Дазай и протянул удостоверение.       Офицер нахмурился, взяв документ, и внимательно сверил фотографию с лицом перед собой.       — Сэр, на фото изображены не вы.       — Что значит не я? — с изумлением произнес Дазай.              Полицейский на секунду смутился, но все же ткнул пальцем в фотографию, поднося удостоверение к лицу Дазая. На документе был совсем другой человек — настоящий водитель, теперь связанный и спрятанный в машине.       Дазай залился смехом, слегка подаваясь вперед. Его поведение было нарочито показным, будто он пытался выбить собеседника из привычной колеи.       — Ах, да… конечно! Видите ли, — продолжил он, изобразив смущение, — фотография сделана еще до моих изменений во внешности. То есть… вы ведь осведомлены, что в наше время пластические операции не такая уж редкость. Вы и сами понимаете, почему мне пришлось прибегнуть к хирургии, — с улыбкой указал он на фото. — Теперь я красив и молод, а вот документы, признаться, все забываю обновить.       Юрико старалась сохранить невозмутимость, но тень улыбки все же скользнула по ее лицу. Самодовольство Дазая было невыносимым.       — Ватанабэ-сан, — произнес офицер, называя имя из удостоверения, — пройдемте со мной. Обсудим все в участке.       Очевидно, офицер не купился на историю про хирургию, а сам Дазай выглядел скорее угонщиком с украденными правами. В воздухе повисла угроза разоблачения. Дазай томно вздохнул и взглянул на Юрико через зеркало.       — Ты пристегнута? — спросил он негромко.       Она сразу поняла, что он задумал.       — Да.              Едва услышав ответ, Дазай вжал педаль в пол. Машина сорвалась с места, обдав офицера облаком пыли и едва не сбив его с ног, а водительские права так и остались у него в руке.       Юрико откинулась назад, резко вдавленная в кресло. Она взглянула на Дазая и в этот момент заметила в нем то, чего прежде никогда не видела. Его улыбка, обычно легкая и лукавая, теперь выглядела нервной, с хищным оттенком. Брови были сведены к переносице, взгляд напряженно цеплялся за дорогу, а руки так крепко сжимали руль, будто это было единственное, что удерживало его в реальности.       Впервые рядом с ней Дазай позволил себе показать эмоции, отличные от привычных, словно перед ней открывалась новая грань его личности.       Когда он немного сбавил скорость, Юрико заставила Ватанабэ снова сесть ровно на сиденье.       — Почему ты просто не показал офицеру удостоверение агентства? — спросила она.       — Если ты не заметила, я как раз собирался, — ответил Дазай. — Но, видимо, сегодня его не взял.       — Как можно было забыть рабочее удостоверение?       — Очень просто, — с небрежностью произнес Дазай. — Обычно его носит за меня Ацуши.       Юрико тяжело вздохнула. Каждый раз, когда ей казалось, что предел его безответственности достигнут, Дазай умудрялся ее удивить.       — Сколько еще осталось? — бросила она, переводя взгляд на экран навигатора в попытке уловить хоть какие-то ориентиры.       — Около тридцати километров, — ответил он, сосредоточенный на дороге.       Машину не переставало бросать из стороны в сторону, и каждый рывок отдавался в теле неприятной дрожью. С тех пор как они разминулись с офицером, прошло не больше десяти минут, но дорога оставалась такой же пустой и безликой, не считая возмущенные сигналы водителей, которым в очередной раз приходилось уворачиваться от резких маневров Дазая. Юрико уже начинала думать, что если полиция решит пуститься за ними в погоню, у них не останется ни единого шанса.       И вдруг, нарушив гул дороги, в салоне раздался рингтон телефона. Звук доносился из ящика между сиденьями, и внимание всех троих мгновенно сосредоточилось на нем.       — Это Ичиро? — спросила Юрико.       Дазай скосил глаза на экран.       — Ага. Контакт — босс, — сказал он и протянул телефон Юрико.       Юрико наклонилась к мужчине рядом.       — Скажи ему, что ты в пути, — произнесла она, снимая с его рта повязку.       Ватанабэ лишь зло нахмурил брови и промолчал. Тогда Юрико щелкнула предохранителем пистолета, все еще приставленным к его виску, чтобы он понял серьезность ее слов.       — Если не хочешь умереть прямо здесь, — сказала она, — отвечай так, будто ничего не случилось.       Звонок был принят, и в динамике почти сразу раздался раздраженный голос Ичиро:       — Ватанабэ, почему ты так долго не отвечал?       Юрико замерла, наблюдая, как мужчина с каким-то странным выражением смотрит на телефон.       — Ватанабэ?       — Господин Миямото, — наконец выдавил мужчина, опустив глаза.       — Все идет по плану? — спросил Ичиро; в его голосе слышалась настороженность. — Я только что проверил GPS-историю. Зачем ты останавливался на обочине полчаса назад?       На мгновение воцарилась гнетущая пауза, и Юрико успела ощутить, как внутри поднимается дурное предчувствие.       — Господин, — сказал Ватанабэ, — они перехватили машину! Она не одна, Дазай высвободился и—       Он не успел договорить. Юрико рывком вновь затянула повязку на его лице и в ошеломлении посмотрела на Дазая. Как оказалось, мужчина был предан Ичиро сильнее, чем они предполагали.       Потянулись несколько долгих секунд, в течение которых из телефона не доносилось ни звука.       — Я ведь просил не делать глупостей, Юрико, — прозвучал спокойный голос Ичиро.— Ну ладно… Удачно добраться.       Дальнейшего ответа от него не последовало, и звонок был сразу же сброшен.       — Черт, — тихо выругался Дазай, замедляя машину. — Думаешь, он успеет уйти? Осталось всего ничего…       Юрико собиралась ответить, но в этот момент ее внимание привлек Ватанабэ. Он задергался на сиденье, отчаянно мычал сквозь повязку, пытаясь что-то сказать. Юрико опустила повязку.       — Внутри машины бомба! — закричал он. — Немедленно остановитесь!       Юрико схватила его за плечи, заставляя смотреть ей в глаза.       — Что ты несешь?!       — Господин Миямото приказал установить ее заранее, — заговорил Ватанабэ, едва не захлебываясь словами. — Как раз на случай, если произойдет что-то подобное! Она может взорваться в любую секунду!       Дазай не дал Юрико времени осознать сказанное. Его лицо напряглось, и уже в следующее мгновение он дернул руль, выводя внедорожник на обочину.       — Вон из машины, — крикнул он.       Дверь хлопнула. Юрико, вытолкнув Ватанабэ через дверь, сама рванулась наружу. Она едва успела пробежать несколько шагов по обочине, когда дорогу разорвал ослепительный всполох. Взрыв прогремел оглушительно, горячая волна ударила в спину, отбросив ее вперед. Юрико рухнула на дорогу, инстинктивно прикрывая голову руками. Металлические обломки машины взметнулись в воздух и разлетелись по сторонам, с грохотом осыпаясь на асфальт. Машины на трассе резко затормозили, визг шин и сигналы клаксонов слились в один сплошной гул.       Юрико, прижавшись к асфальту, ощущала, как ее сердце в бешеном ритме колотится в груди. На языке стоял вкус пепла и железа. Полностью избежать ранений не удалось, и тело жгло от десятков мелких ссадин и царапин, а там, где обломки пробили одежду, проступила кровь.       С трудом поднявшись на ноги, Юрико пошатнулась и зашарила взглядом по обочине. Неподалеку, распластанный на асфальте, лежал Ватанабэ, который явно пострадал сильнее, чем она. А вот Дазая нигде не было видно.       Стиснув зубы и превозмогая боль, она двинулась к центру взрыва. Машина превратилась в груду искореженного металла, объятого огнем. Юрико остановилась, уставившись на это зрелище. В голове вспыхнула неприятная мысль: а если он не успел? С его привычкой искать смерть при каждом удобном случае, может, и на этот раз он решил не упускать свой шанс?       Она обошла пылающий внедорожник и внезапно замерла. На противоположной стороне от взрыва лежало знакомое бежевое пальто, раскинувшееся по земле, словно крылья сломанной птицы. Юрико прибавила шаг и вскоре оказалась рядом с Дазаем, лежавшим на асфальте с полузакрытыми глазами.       — Дазай, — крикнула она и опустилась рядом, поднимая его за плечи. — Ты слышишь меня?       Дазай закашлялся, едва разлепляя веки.       — Ю… Юрико…       Его пальто смялось и потемнело от грязи, бинты поблекли, а на лбу, под прядями волос, проступала неглубокая царапина. Лицо было перепачкано пылью, но карие глаза по-прежнему сохраняли свой яркий блеск.       — Если я умру прямо сейчас, — хрипло пробормотал он, — забери мою книгу «Полное руководство по самоубийству».       Юрико замерла на секунду, уставившись на него в полном недоумении, а потом закатила глаза и без всякого сочувствия опустила его обратно на асфальт.       — Очень смешно. Только вот кого ты пытаешься разыграть? — сказала она, поднимаясь и протягивая ему руку. — Вставай.       — А с Чуей работало, — разочарованно ответил Дазай, принимая ее помощь и поднимаясь. — Как там наш Ватанабэ?       — Жив. Валяется неподалеку. В отключке, наверное, — сказала Юрико и направилась в сторону мужчины, чтобы проверить.       Дазай, отряхивая и поправляя свое изрядно потрепанное пальто, будто между прочим сказал:       — Скоро сюда прибудет Детективное агентство.       Слова прозвучали почти равнодушно, но для Юрико они стали ударом.       — Прибудет агентство? — с недоумением спросила она, развернувшись. — Я думала мы договорились, что не будем вмешивать в это агентство и мафию?       — Наш план, к моему сожалению, провалился, — произнес Дазай, встретившись с ее взглядом. — Что означает — сделке конец.       Юрико шагнула ближе, отчетливо чувствуя, как внутри все сжимается.       — Но ты сказал, что они прибудут скоро. Это невозможно. Мы минимум в часе езды от города, а значит… — Она на мгновение запнулась, не веря собственным мыслям. — Значит, ты сообщал им обо всем с самого начала?       Дазай не ответил. И не нужно было — выражение его лица говорило само за себя.       Юрико будто ударили пощечиной. Ее пронзило не столько раздражение, сколько холодное осознание, что ее обвели вокруг пальца. Она не ожидала от Дазая такого наглого поступка. Ей казалось, что они действуют на равных, что в их странной сделке есть хоть тень доверия, негласное согласие соблюдать правила игры. Но теперь стало ясно, что он пытался обхитрить не только Ичиро, но и ее. И если с первым у него ничего не вышло, то ее он обманул с поразительной легкостью.       Как же жалко она себя чувствовала. Как наивная девчонка, она всерьез решила скрыть все от мафии, от Чуи, рисковать собственной шкурой ради хрупкого шанса. И ради чего? Чтобы Дазай с самого начала держал всех в курсе? Чтобы сюда пришли сотрудники агентства, прошли по следам и вышли на Ичиро, а она осталась ни с чем?       Она злилась на Дазая так сильно, что могла бы ударить прямо сейчас. Но еще сильнее злилась на себя. Она ведь знала, предчувствовала, что ему нельзя доверять. И все равно поверила дьяволу на слово.       Юрико продолжала молча стоять. Она не двигалась, но ее тяжелый, прожигающий взгляд вынудил Дазая отвернуться.       — Если хочешь, — сказал он, прочистив горло, — мы можем подвезти тебя в город.       Он попытался выдавить из себя привычную улыбку, но, не дождавшись ответа от Юрико, тут же ее погасил.        — Ну… если не хочешь, можешь остановить любую встречку.       Юрико не понимала, издевается ли он, злорадствует или все-таки пытается предложить помощь. Как бы то ни было, его забота после такого предательства казалась пустой и ненужной. Она была сыта по горло его компанией, и единственное, чего сейчас хотела, — уйти.       — Какой же ты все-таки ублюдок, Дазай, — горько усмехнулась она. — До города я доберусь сама. Не трать силы на беспокойство.       В глубине души ее разрывало желание вывалить на него все, обвинить, накричать. Но зачем? Если бы в Дазае была хоть капля эмпатии, он прежде всего не стал бы впутывать агентство за ее спиной.       Прохладный ветер прошелся по дороге, обжигая свежие раны, и Юрико невольно поежилась.       В следующий момент неподалеку, у обочины, затормозила машина. Юрико обернулась и через лобовое стекло заметила сотрудников Детективного агентства. Встреча с ними была последним, чего она сейчас хотела. Не проронив ни слова, она развернулась и зашагала прочь от места происшествия.       — Дазай-сан! — донесся издалека голос Ацуши, когда Юрико уже скрылась из виду.       Пройдя приличное расстояние и стараясь уйти как можно дальше от членов агентства, Юрико невольно задумалась о том, как теперь добраться до города.       Она достала телефон Ватанабэ, который все еще был при ней и чудом уцелел после взрыва, и, поколебавшись, набрала номер Хигучи. Выбора у нее попросту не оставалось: Харуки все еще находился в больнице, а звать кого-то другого не хотелось.       Хигучи, конечно, обрушила на нее град вопросов, но Юрико, плохо понимая, где именно находится, просто попросила отследить ее локацию по телефону. Та согласилась и пообещала выехать немедленно.       Ждать пришлось дольше, чем хотелось. За это время Юрико ушла еще дальше от места происшествия, опасаясь, что Хигучи может наткнуться на детективов. В конце концов она присела на холодный асфальт и позволила себе короткую передышку.       Сидя на краю обочины, Юрико перебирала в голове дальнейшие действия. Прежде всего нужно было доложить Мори обо всем, что ей удалось узнать о Пере и Ичиро, даже если информация оставалась обрывочной. И все же мысль о том, что агентство наверняка уже извлекло куда больше сведений, жгла изнутри.       Она все острее осознавала свою ошибку прислушаться к Дазаю утром в кафе. Его убеждения о том, что нужно действовать скрытно, и что мафия лишь отрежет ее пути к Ичиро, теперь казались ядом, которым он искусно затуманил ей разум. Юрико снова передернуло от собственной наивности.       Хигучи наконец приехала и, по просьбе Юрико, отвезла ее в офис Портовой мафии. Уже там Юрико первым делом направилась в мед-пункт; являться к Мори растрепанной, со ссадинами и застывшей кровью было бы неуважением.       К счастью, серьезных травм не оказалось. Медсестра молча обрабатывала раны, а Юрико задумчиво рассматривала пузырьки с антисептиком на металлической полке и белые рулоны бинтов, лежащие рядом.       Бинты.       Именно они снова напомнили ей о Дазае. В суматохе произошедшего она так и не успела толком оценить его состояние. Он находился ближе к эпицентру взрыва, а выглядел так, будто ничего и не случилось. Но это был Дазай — мастер прятать все за маской. Разве он мог отделаться лишь царапинами?       С другой стороны, Юрико знала, что Дазай невероятно живуч. Даже его бесконечные, всегда проваливающиеся попытки суицида служили тому доказательством. Казалось, сама смерть отказывалась иметь с ним дело. Так что, несмотря на близость к взрыву, было бы неудивительно, если именно он пострадал меньше всех.       Через несколько минут работа медсестры была закончена. Юрико уже сидела в бинтах, с пластырями на плечах и щеках. Повязку на ладони, где тлел вчерашний ожог, тоже обновили. С виду она по-прежнему напоминала человека, проведшего ночь в лесу, но времени на переодевание не было. Она лишь пригладила волосы и решила немедленно идти к Мори.       Несмотря на глубокую ночь, Юрико, успев доложить и получить одобрение, уже поднималась в лифте на нужный этаж. Она мысленно прокручивала, что и в какой последовательности будет говорить.       Коридор, ведущий в кабинет босса, был знаком до мельчайших деталей, вместе со своей тягостной атмосферой, сгущающейся ближе к входу. Створки двери распахнулись перед ней, и, преодолев внутреннее напряжение, Юрико переступила порог.       Она подняла взгляд туда, где обычно за письменным столом сидел глава мафии, но место пустовало. Повернув голову, Юрико заметила у панорамных окон спинку красного кресла, придвинутого к небольшому деревянному столику. Поняв, что Мори находится там, она направилась в его сторону.       Но, побледнев, она так и застыла на месте, не в силах сделать ни шага. Из темноты рядом с креслом медленно выступил силуэт. Лунный свет скользнул по его рыжим волосам, вспыхнувшим, словно языки пламени, и все остальное померкло, уступив место лишь этому образу.