Хрупкий союз

Свет в окно просачивался тускло — сквозь лёгкий берлинский туман. Где-то вдалеке уже гудели моторы штабных машин, в коридоре топали сапоги. Всё, как всегда. Всё, как будто бы ничего не изменилось. Казахстан проснулся первым. Он лежал боком, пол-спины упираясь в холодную стену, плед едва держался на плечах. Напротив — на небольшом диване — спал Рейх. Его белые с алым пряди волосы слегка растрепались, мундир был небрежно брошен на стул. Он спал беспокойно — рука сползла вниз, лицо было напряжено даже во сне. Казахстан медленно поднялся. Осторожно. Будто любое движение может снова разрушить хрупкое равновесие, которое они с таким трудом нашли за эту ночь. Вчера был алкоголь. Было признание. Был один глупый, короткий поцелуй. И объятие, которое держалось дольше, чем нужно. Сегодня — форма. Холод. И невысказанное. Он надел рубашку, застегнул ремень, поправил волосы. Когда обернулся, Рейх уже проснулся. Сидел, уткнувшись локтями в колени, смотрел в пол. — Доброе утро, — произнёс Казахстан тихо. — Доброе? — с иронией переспросил Рейх. Он поднял глаза. И на мгновение в них что-то промелькнуло — неуверенность, может, сожаление. Но тут же исчезло, спрятанное под маской прежней сдержанности. — Ты можешь считать, что этого не было, — сказал Казахстан с лёгкой усмешкой. — Мне не впервой делать вид, что ничего не случилось. Рейх молчал. Затем поднялся и начал неспешно собирать мундир. — Я не жалею, — сказал он вдруг, не глядя. — Но это было... необоснованно. — Ты хочешь сказать — глупо? — Я хочу сказать — опасно. Он застегнул верхнюю пуговицу, отразился в зеркале — снова весь идеальный порядок: белый воротник, гладкие волосы, холодный взгляд. Только руки чуть дрожали. Казахстан подошёл ближе, взял папку с документами со стола. Случайно — или неслучайно — коснулся его плеча, проходя мимо. — А теперь — доклад, — сказал он спокойно. — И давай притворимся, что ты не называл меня "своим триггером". Рейх усмехнулся. — А ты не обнимал меня, будто у нас не война через год. — Через два, — поправил Казахстан. — Не обольщайся, — Рейх чуть склонил голову. — У нас всё равно нет времени. Казахстан обернулся у самой двери, но не вышел сразу. Он повернулся обратно, на миг встретился взглядом с Рейхом, и с едва заметной, но отчётливой капризностью в голосе прошептал: — А знаешь, иногда хочется выбить колею... В мгновение, едва успевшие испугаться, Рейх ощутил, как Казахстан хватает его за воротник и резко притягивает к себе. Внезапно губы Казахстана слились с его в смачном, дерзком засосе — без предупреждения, с огненной страстью, словно выплеск из любимого романа, который он читал тайком и где герои тоже срывали маски и ломали правила. Рейх замер, пытаясь осознать происходящее, но уже через пару мгновений Казахстан с издевкой отстранился, широко улыбаясь: — Проверка на прочность закончена. Доклад, сэр. И с такой же игривой грацией, исчез в коридоре — оставив Рейха стоять с горящим на шее следом от засоса и... редкой улыбкой, которую он не ожидал сегодня увидеть.