"Солнышко"

Алекс был настолько погружен в свои мысли, что не замечал холодного морского ветра. Он шагал по пустынному пляжу, оставляя за собой неровную цепочку следов, которые тут же смывались набегающими волнами. Каждый шаг отдавался глухой болью в висках, будто внутри черепа кто-то методично бил в барабан. "Чёрт, чёрт, чёрт!" — ритмично стучало в висках в такт прибою. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали обрывками: сжатые кулаки Криса, его дрожащий голос, полные глаза слёз... И его собственные слова, глупые, жестокие, необратимые. Когда небо на востоке начало светлеть, Алекс с удивлением понял, что провёл всю ночь на ногах. Ноги гудели, веки жгло от недосыпания, но это было ничто по сравнению с тем яростным негодованием, которое разрывало его изнутри. Отель встретил его мёртвой тишиной. Дверь номера скрипнула предательски громко, и Алекс замер на пороге, прислушиваясь. Ни звука. — Крис? — шёпот сорвался с губ сам собой. Ответом было лишь тиканье настенных часов. Диван принял его уставшее тело, но покоя не принёс. Часы тянулись мучительно медленно. "Может, Крис спит? Надо подождать... Объяснить..." Но когда, наконец, он решился проверить спальню, его встретила идеально заправленная постель. Без единой морщинки. Как будто здесь никто и не спал. — Крис?! Голос сорвался на крик. Ванная тоже была пуста. Шкаф — полуоткрыт, и эта зияющая пустота ударила сильнее любых слов. Любимая фланелевая рубашка Криса, тот самый дурацкий свитер с оленями, который он так любил — всё исчезло. Даже его потёртые кеды, всегда валявшиеся у двери, пропали. Остались только вешалки, безжизненно покачивающиеся на перекладине, будто маятники, отсчитывающие время до конца. Телефон выскользнул из дрожащих пальцев. — Не может быть..., — Алекс схватился за голову, пальцы впились в волосы. Горло сжалось. Дышать стало невозможно, будто лёгкие забыли, как это делать. Единственной мыслью, пульсирующей в голове, было: "Нужно как можно скорее его найти". Лифт ехал мучительно медленно. Алекс рванул по лестнице, спотыкаясь, хватаясь за перила, ступни скользили по ступеням. — Доброе... утро... — выдавил он, хватая ртом воздух. Девушка за стойкой подняла на него встревоженный взгляд. — Всё в порядке, сэр? Вы выглядите... — Парень из 308. — Алекс впился пальцами в стойку, так что костяшки его пальцев побелели, от напряжения.— Куда он уехал? ... Когда?… — Ах, ваш спутник! — её лицо оживилось, губы растянулись в вежливой улыбке. — Он уехал в аэропорт ещё ночью. Очень торопился, даже отказался от нашего трансфера... Мир перевернулся. Алекс не помнил, как оказался на улице. Как поймал такси. Как бормотал адрес аэропорта, стиснув зубы, чтобы не закричать. Одно он знал точно — он должен успеть. Даже если шансов уже нет. Водитель, бросил взгляд на его бледное лицо, молча кивнул и рванул с места. Стекло машины запотело от дыхания, город за окном мелькал размытыми пятнами. Алекс сжал кулаки, ногти впились в ладони. "Надо успеть. Надо успеть." И вдруг трель телефона прорезала тишину, заставив Алекса вздрогнуть. — Да? — ответил он машинально, голос глухой, будто из-под воды. — Здравствуйте… — на том конце провода женский голос, мягкий, но с тревожной ноткой. — Вы Алекс Форт? — Да. — Он нахмурился, пальцы непроизвольно сжали телефон. — Чем могу быть полезен? — Вам знаком человек по имени Крис Браун? Мир замер. В ушах загудело, в глазах поплыло, дыхание перехватило. — Вы ещё там? — женский голос вернул его в реальность. — Да… — он протёр ладонью лицо, пытаясь собраться. — Я знаком. Очень хорошо знаком. — Я — медсестра Лидия из больницы Святого Патрика — Пауза. Короткая, но убийственная. — Сегодня рано утром мистер Браун попал в аварию. Такси, в котором он ехал, столкнулось с грузовиком… Сердце Алекса упало. — Сейчас его готовят к операции. Состояние… тяжёлое… Алекс не дышал. Тело онемело, будто его погрузили в лёд. — Если вы знаете, как связаться с его родными… — У него… только я. — Голос сорвался, слова вырывались резко, почти зло. — Мне… очень жаль. — Медсестра замялась. — Нам нужно разрешение на операцию… — У вас оно есть. — А… сможете ли вы подъехать? Он не знал, как объяснить, что находится за сотни километров от их города. — Я не смогу быть раньше, чем через несколько часов. — Он стиснул зубы, чтобы голос не дрожал. — Хорошо… Тогда мы начнём операцию. Когда приедете…, надеюсь, его состояние улучшится. — Спасибо. Он отключил телефон и зажмурился. Голова гудела. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться. — Разворачивайтесь, — приказал он водителю. Таксист вскинул брови, но послушно развернул машину. Алекс не помнил, как вернулся в отель. Как швырнул вещи в чемодан. Как снова сел в такси. Всё было — как в тумане. Одно Алекс знал точно. Он не мог потерять Криса. Не сейчас. Не так Не из-за своей глупости. В аэропорту он купил билет на ближайший рейс. Самолёт взлетел. Алекс сжал подлокотники и закрыл глаза. "Держись, Крис… И прости…" И вот спустя четыре часа, Алекс вошёл в стеклянные двери больницы, его шаги гулко отдавались в пустом холле. Пальцы дрожали, когда он сжал стойку регистратуры, оставив на ней отпечатки потных ладоней. — Здравствуйте… — голос предательски сорвался. — Мне звонили… насчёт Криса Брауна. Девушка за стойкой подняла глаза, брови сдвинулись в лёгком недоумении. — Ещё раз, кого? — Мистер Форт? — Алекс услышал знакомый голос. Он резко обернулся. Перед ним стояла медсестра. Её лицо было усталым, но в глазах — что-то, какая-то осторожная надежда. — Как Крис? — Алекс шагнул вперёд, руки сами потянулись к ней, будто она держала ответ, последнюю ниточку. — Операция… прошла? — Давайте всё по порядку. Она кивнула в сторону коридора. Её шаги были тихими, а его — тяжёлыми, будто ноги налились свинцом. — Всё… немного неоднозначно.— Доктор Джексон поправил очки, голос ровный, но в нём — та самая медицинская осторожность, которая заставляет сердце биться чаще. — Операция прошла успешно, но мы ввели мистера Брауна в искусственную кому, для того, чтобы его организм восстановился… — Это… как? — Алекс сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. — Его тело должно восстановиться. — Доктор вздохнул. — Теперь всё зависит от него. И вы… можете ему помочь. — Я? — Голос дрогнул. — Как? — Пациенты в коме слышат тех, кто рядом. Особенно… тех, кто для них важен. Алекс кивнул, сжав зубы. Затем натянуто улыбнулся, поблагодарил и вышел. Алекс шёл по коридору, и собственное дыхание было слишком громким в ушах. — Вот его палата. — Лидия остановилась, её рука была на ручке двери. — Он… выглядит хрупким. Но он борец. Дверь открылась. Время словно остановилось. Крис лежал бледный. Весь в трубках, под монотонным писком аппаратов. Алекс шагнул к кровати, руки дрожали, колени подкашивались. — Можно… мне с ним побыть? Медсестра кивнула и вышла, закрыв дверь. Алекс остался один. С ним. С собственной виной. — Господи… — шёпот, сорвавшийся в тишину. — Крис, ты… Голос сломался. — Прости. Прости, что я такой тупой, упрямый, эгоистичный… Прости, что не слушал. Прости, что из-за моего эгоизма ты ушёл. Пальцы сжали холодную руку Криса. — Я должен был просто… заткнуться и обнять тебя. Но нет, я решил, что моя гордость важнее. Слёзы текли по его щекам, горячие и злые. — Ты не можешь вот так. Слышишь? Ты не можешь. Потому что я… я не могу жить без моего “Солнышка”... Губы дрожали. — Ты нужен мне. Понимаешь? Без тебя… это я просто пустое место. Тишина. Только писк мониторов. — Так что… возвращайся. Борись… Потому что я… я не уйду… Даже если ты будешь орать на меня, бить ненавидеть — я буду здесь. Он прижал его ладонь к губам. — Вернись. Пожалуйста… — Мистер Форт... Кто-то осторожно коснулся его плеча. Алекс резко поднял голову – веки были тяжёлыми, будто налитыми свинцом. Перед ним стояла Лидия, её лицо выражало усталую заботливость. — Может, пойдёте домой? Примите душ, поспите, перекусите... Алекс молча покачал головой, пальцы непроизвольно сжали край кресла, в котором просидел почти сутки. — Вы здесь сидите со вчерашнего дня... Если вы заболеете, кто будет за ним ухаживать? – голос медсестры дрогнул. — Пожалуйста. Вам нужен перерыв. В случае чего мы сразу вам позвоним. Алекс медленно поднялся, тело ныло от напряжения. — Спасибо..., – прошептал он, голос хриплый от молчания. Уже у выхода Лидия догнала его. — Мистер Форт... То есть, Алекс... – Лидия вспомнила, как он просил называть его Алексом. Она протянула ему пластиковый пакет. — Я забыла вчера отдать вам вещи Криса. И его телефон. Он разрядился, но... может, вам пригодится. Несмотря на произошедшее, телефон оставался в рабочем состоянии, с небольшими трещинами на экране. Алекс взял пакет, и вдруг ладонь словно обожгло – сквозь тонкий полиэтилен угадывались очертания знакомой футболки, того самого свитера... Переступив порог, Алекс замер, поражённый внезапной, оглушающей тишиной, которая наполняла дом. Здесь всё ещё пахло Крисом – его гелем для душа, его любимым чаем, тем парфюмом, который он так любил. На кухонном столе стояла его кружка – та самая, синяя, с надколотой ручкой. Алекс взял её в руки, пальцы дрожали. Внутри засохли следы чая. — Ты всегда забывал её помыть... – Слова застряли в горле. Слёзы подступили к горлу, но не текли – просто стояли комом, давя на грудь. Он поставил кружку на место и тяжёлыми шагами побрёл в спальню. На спинке стула лежала рубашка – та самая, в клетку, которую Крис так долго выбирал перед отъездом. "Нет, в этой я похож на школьника... А эта слишком пёстрая..." – его смех тогда звучал так легко... Алекс схватил ткань, прижал к лицу, вдохнул глубоко – но запах Криса уже выветрился, осталось лишь призрачное воспоминание. Он рухнул на кровать, сжав рубашку в кулаках. Алекс не плакал. Внутри была только пустота – огромная, чёрная, как тот грузовик, что почти забрал у него Криса. Тяжело встав с кровати, он поплёлся в душ. Горячая вода обжигала кожу, но не могла смыть эту тяжесть. Алекс закрыл глаза, их первая встреча врезалась в память, словно яркая вспышка. Крис, промокший до нитки, дрожащий от холода, кутался в свою тонкую куртку. Алекс, поддавшись внезапному порыву, привёл его домой, твердя себе: "Только на одну ночь!" Но сердце, предательски забившись, уже знало: "Вот он, тот самый". Алекс, испугавшись собственных чувств, оттолкнул эту мысль, лгал себе, строил стены, запирая любовь в темнице разума. И вот, новая встреча, словно удар молнии, разорвала пелену лжи, заставила прислушаться к голосу сердца. Сердце, изголодавшееся по любви, рвалось к Крису, который был так близко, на расстоянии вытянутой руки. А теперь…, теперь Крис лежит в больничной палате, бледный и неподвижный. Аппараты отчаянно борются за его жизнь, трубки поддерживают дыхание. Алекс, раздавленный чувством вины и беспомощности, не мог ничего сделать, чтобы исправить содеянное. Слезы хлынули внезапно – горячие, яростные, смешиваясь с водой душа. — Вернись ко мне…, – шёпот потерялся в шуме воды. — Я не могу без тебя... Выйдя из душа, Алекс механически потянулся к телефону. Сначала включил свой, затем Криса. Как только экран загорелся, раздался резкий звонок. Незнакомый номер. Алекс замер, палец завис над кнопкой. Сердце бешено колотилось, а вдруг из больницы? — Привет, дружище, так развлекаешься, что не отвечаешь на звонки? — весёлый и раскатистый голос Дэвида оглушил его. — Дэвид, это... Алекс. — Ооо, привет!— в трубке раздался смех фоновый гул вечеринки. — Извини, я хотел с Крисом поговорить... Алекс сжал телефон. “Как сказать?” “Как выговорить это?” — Дэвид..., — голос дрогнул. — Крис... в больнице. — Что?— смех оборвался. — Плохо слышно... — Он в больнице! — вырвалось громче, словно крик. Дэвид замолчал, даже фоновая музыка стихла. — Почему Крис... в больнице? — переспросил Дэвид, немного резко. — Что случилось? Он что, отравился? Нельзя есть сырую рыбу. Попытка пошутить прозвучала нелепо. — Нет.— Алекс закрыл глаза. — Он попал в аварию. На том конце замолчали, словно осознавая сказанное. — Алекс...— Дэвид прошептал, словно боялся услышать ответ. — Что… что с Крисом? — Ему сделали операцию. Состояние... тяжёлое. — ЧТО?! — в трубке грохот, будто что-то упало. — Как?! Что говорят врачи?! — Что сделали всё, что могли... Сейчас нужно время. — Алекс, как это случилось?! — яростный голос Дэвида орал в трубку. На фоне голос Ника, пытающегося успокоить Дэвида. Потом телефон перехватил Ник. — Алекс, это Ник. — Хотя его голос был собран, в нём чувствовалась напряжённость. — В какой он больнице? Вы ещё на отдыхе? — Нет...— Алекс потёр переносицу. — Мы дома. Больница Святого Патрика. — Хорошо, Алекс. — Ник говорил медленно, чётко, словно боялся, что его не поймут. — Мы приедем, как только сможем. Алекс не ответил. Он просто выключил телефон и опустил руку. Алекс торопливо натянул куртку и снова отправился в больницу, с сердцем, бешено колотящимся в груди. Каждый раз, переступая порог больничного коридора, он ловил себя на мысли, что подсознательно ждёт чуда – вот сейчас откроет дверь, а Крис уже сидит на кровати и ухмыляется своей фирменной ухмылкой. Но палата встретила его всё той же тревожной тишиной, прерываемой лишь монотонным писком аппаратов. Губы Алекса дрогнули – он глубоко выдохнул, пытаясь заглушить ком в горле, и опустился на стул рядом с кроватью. Пальцы сами нашли ладонь Криса – тёплую, но безжизненно расслабленную. Он прижал её к щеке, шепча что-то невнятное, будто этот контакт мог пробиться сквозь пелену беспамятства. Внезапный скрип двери заставил его вздрогнуть. На пороге, с лицом, на котором смешались усталость и надежда, стояла Бекки. — Алекс… — её голос сорвался на полуслове. Они бросились друг к другу, и в этом объятии было столько отчаяния и поддержки, что на мгновение стало легче дышать. Бекки осторожно подошла к постели, её пальцы сжали руку Криса с такой силой, будто она пыталась передать ему всю свою энергию. — Крис, слушай меня, — её шёпот дрожал, — мы здесь. Мы все здесь. Ты должен вернуться. После Алекс тихо объяснил ей всё, что сказали врачи – операция прошла успешно, но кома – это тонкая грань, где медицина бессильна без воли самого пациента. Они сидели, прижавшись, друг к другу, как два потерпевших кораблекрушение, цепляющиеся за один спасательный круг. — Мне пора, — наконец прошептала Бекки, взглянув на часы. Глаза её блестели. — Уже поздно… Она задержалась ещё на пару минут – молча гладила Криса по волосам, поправляла одеяло, будто эти мелочи могли что-то изменить. Перед уходом наклонилась и поцеловала его в лоб, губы её едва слышно прошептали: — Проснись. Мы скучаем. Алекс проводил её взглядом, потом снова остался один – с тиканьем часов, с белым потолком, с немой мольбой в голове: “Держись, любимый”. Утро началось с лёгкого проблеска надежды. Доктор Джексон, заглянув в палату, сообщил, что анализы Криса стабильны, все показатели в норме. — Но почему он до сих пор не приходит в себя? — Алекс сжал кулаки, стараясь не дрогнуть голосом. — Организму нужно время, — врач вздохнул, поправляя очки. — Он перенёс серьёзную травму. Тело само знает, когда будет готово. Алекс кивнул, но в груди снова защемило. “Проснись, пожалуйста…” Едва доктор вышел, дверь распахнулась снова — на пороге стояли Дэвид и Ник. Дэвид, обычно такой дерзкий и весёлый, сейчас был слишком серьёзным. Он бросился к кровати, схватив руку Криса в свои дрожащие ладони. — Крис… — голос его прервался, глаза мгновенно наполнились слезами. — Ты же сильнее этого. Проснись, чёрт возьми! Мы все здесь… Ник, напротив, подошёл к Алексу молча — и просто крепко обнял его. — Как ты? — спросил он тихо. — Терпимо… — Алекс попытался улыбнуться, но получилось лишь кривоватое подобие улыбки. Он коротко пересказал слова врача. Ник слушал, кивая, а потом предложил: — Давай выйдем, подышим. Дэвид остался в палате, шепча Крису что-то своё, а они вышли в больничный двор. Свежий воздух обжёг лёгкие, но хотя бы немного прояснил голову. — Всё будет хорошо, — Ник положил руку на плечо Алекса, сжимая его чуть сильнее, чем нужно. — Это не твоя вина. Алекс резко опустил голову в ладони, пальцы впились в волосы. — Но это моя вина, — его голос сорвался, стал хриплым, будто израненным. — В тот вечер… Мы поругались. Я наговорил ему такого… А потом я ушёл, бродил по пляжу до рассвета. А когда вернулся — его уже не было. Он просто улетел. Ник молчал, давая ему выговориться. — Если бы я просто… промолчал. Если бы не… — Алекс, — Ник резко притянул его к себе, не давая договорить. — Ты не виноват. Ты не виноват, что он уехал. Не виноват, что он сел в то такси. Не виноват, что водитель грузовика уснул за рулём. Алекс стиснул зубы, но предательская дрожь пробежала по спине. — Когда Крис проснётся, — Ник говорил твёрдо, — он будет рад тебе. Потому что любит тебя. Потому что вы — семья. Алекс закрыл глаза. Где-то там, за тонкой гранью сознания, Крис боролся. И он верил — должен был верить — что тот услышит. И вернётся. Прошло несколько мучительно долгих дней. Алекс практически не отходил от постели Криса, лишь изредка уступая место Бекки или Дэвиду, чтобы хоть ненадолго вернуться домой — принять душ, переодеться, попытаться поспать. Но сон не приходил. Стоило ему начать дремать, как внутренний тревожный импульс вновь и вновь вырывал его из забытья, словно предупреждая: “Не сейчас… Ты должен быть начеку”. Тот день начался как обычно. Доктор Джексон провёл плановый осмотр, отметив, что показатели Криса стабильны. Алекс на мгновение позволил себе выдохнуть — может, худшее позади? Но уже через пару часов всё перевернулось. Резкий сигнал монитора, суета медперсонала, приглушённые, но отрывистые команды — у Криса кризис. — Всем выйти! — медсестра резко распахнула дверь, и Алекса, Дэвида и Ника буквально вытолкали в коридор. Дверь захлопнулась, но через стекло было видно, как врачи склонились над Крисом, как ритмично сжимали мешок Амбу, как на экране ЭКГ прыгала неровная зелёная линия. Алекс остолбенел. Каждая мышца в его теле напряглась до предела, пальцы впились в дверной косяк так, что побелели суставы. Он даже не заметил, как Дэвид схватил его за плечо, пытаясь усадить на скамью, — ноги будто вросли в пол. Тридцать минут. Целая вечность. Наконец, доктор Джексон вышел, снимая перчатки. Лицо его было усталым, но в глазах — осторожное облегчение. — Мы стабилизировали его… — Он будет в порядке? — голос Алекса прозвучал хрипло, словно сквозь спазм в горле. Он шагнул вперёд, неосознанно сжимая кулаки. — Пока да. Но ему нужен покой. — Можно к нему? — Дэвид уже двигался к двери, но взгляд его был прикован к доктору, ища подтверждения. — На пару минут. Дэвид кивнул и скрылся в палате, а Алекс остался стоять, будто парализованный. В ушах гудело, в висках стучало. Он даже не заметил, как Ник осторожно тронул его за локоть. — Алекс… — голос друга прозвучал тихо, но чётко, словно вытягивая его из оцепенения. — Мы с Дэвидом пойдём. Ты позвонишь, если что? Алекс лишь коротко кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Ник на мгновение притянул его к себе в крепком объятии — молчаливом, но красноречивом: “Держись”. А затем они ушли, оставив Алекса наедине с гудящей тишиной больничного коридора. А за тонкой стеклянной дверью тихо пищал монитор, напоминая, что борьба ещё не окончена. Алекс осторожно приоткрыл дверь палаты, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Глухие, монотонные звуки аппаратов заполняли комнату — мерное биение сердца, слабый свист кислорода. Он медленно подошёл к кровати, взгляд скользнул по бледному лицу Криса, по капельнице, по тонким рукам, лежащим поверх одеяла. Пальцы Алекса дрожали, когда он провёл рукой по его волосам — такие знакомые, такие тёплые, даже сейчас. Он наклонился, губы едва коснулись макушки — легко, как будто боясь разбудить. — Я скучаю… — Шёпот его оборвался, застряв где-то между отчаянием и слабым проблеском надежды. Он опустился в кресло рядом, усталость навалилась тяжёлым грузом. Веки сами собой смыкались, но сон был неспокойным, тревожным, как будто даже в забытье он оставался настороже. И вдруг — прикосновение. Теплая, твердая рука легла на его плечо. Алекс вздрогнул, резко обернулся и замер. Перед ним стоял его отец. — Зачем ты приехал? — прорычал Алекс, и в его голосе зазвучала старая, глубокая злость, та, что годами кипела где-то внутри. Мистер Форт сжал губы, его глаза были полны боли, но он не отступил. — Алекс, я… — Это всё из-за тебя! — Алекс вскочил, сжимая кулаки. — Ты влез между нами, ты… Он замолчал, глотнул воздух, пытаясь подавить дрожь в голосе. — Знаешь что? — теперь слова Алекса звучали тише, но от этого только острее. — Я ненавидел тебя. Годами. Но сейчас… сейчас я даже не чувствую ничего. Отец вздрогнул, будто от удара. — Ты мог быть мне отцом. Но ты выбрал отдалиться. И да, я страдал из-за этого…, но даже это — он резко махнул рукой — не причинило мне столько боли, сколько то, что Крис сейчас… Алекс не смог договорить и отвернувшись, стиснул зубы, чтобы не дать слезам вырваться наружу. — Алекс, я виноват… — отец сделал шаг вперёд, но Алекс резко поднял руку, останавливая его. — Знаешь, что самое смешное? — он горько усмехнулся. — Я готов простить тебя. Сейчас. Сию секунду. Если это… если это вернёт Криса. Глаза мистера Форта наполнились слезами. Он не сказал ничего — просто шагнул вперёд и крепко обнял сына. И вот тогда Алекс сломался. Слёзы хлынули потоком — отчаяние, страх, горечь, годы молчания, всё сразу. Алекс вцепился в отца, словно пытаясь вернуться в те времена, когда нуждался в нём больше всего. А за спиной тихо пищал монитор, напоминая, что самое важное сражение ещё не закончено.