Король пепла.

В мертвой тишине коридора раздавалось учащенное дыхание. Будто опытный хищник загнал свою добычу в угол, и теперь наслаждается страхом жертвы, осознавшей приближение смерти. — Кто тут у нас? — Я… просто… Слова застревали в горле вязким горьким комком. В голове шумело, будто неистовый шторм бушевал где-то совсем рядом. — Следишь за мной? — Нет-нет, вы все не так… — Кому ты служишь? Отвечай. — Я служу Рану, твоему брату! Ложь сорвалась с языка предательски легко. — И он будет недоволен, если ты мне навредишь. Хотелось зажмуриться, спрятаться, но сил не было даже на жалкий взмах ресниц. — А мы ему не скажем. Есть вещи, о которых Рану знать совсем не обязательно. Тяжелая ладонь Харучиё вцепилась в плечо, грубо швырнув к стене. От острой боли и страха в горле заклокотал немой крик. — Да блять, полегче! Ты убить меня хочешь? — Подумываю об этом. Казалось, Харучиё совсем не шутил. Такемичи почувствовал, как головокружение, мучившее его после бала, нахлынуло с новой силой. Рот наполнился тошнотворным металлическим привкусом. — Если ты… заг… шь… Слова рассыпались в прах. Зрение сузилось до единственной точки – глаз Харучиё. Лунный блик в его зрачке напомнил свет в конце тоннеля. Отчего-то это рассмешило юношу. Он всхлипнул и сполз по стене на пол. Последнее, что он услышал – обрывки чужих слов. — Харучиё! Ч… …шь! — Какая глупая смерть… просто невероятно… И его сознание померкло. — Они смеются надо мной? Что я сделал не так? Прекратите, прошу вас… Хватит!

***

Первое, что почувствовал Такемичи, приходя в себя, – тепло и легкий аромат сандала. В камине умиротворяюще потрескивали дрова, а тело согревало что-то тяжелое и уютное. Он попытался успокоиться и затаиться, притворившись спящим. Не стоит выдавать себя сразу, нужно прислушаться. Где-то совсем рядом слышалось ровное, спокойное дыхание. И кто-то тихонько мурлыкал себе под нос какую-то мелодию. — Кажется, это мужчина. Тот самый, чей голос я слышал перед тем, как отключиться. — Вы очнулись. К чему эти уловки? Невозмутимый голос Рана мгновенно снял напряжение, как рукой. Значит, принц все-таки забрал его оттуда и уложил на диван в своих покоях. Приподнявшись, он заметил, как с плеч сполз черный сюртук, и поправил его. — Получается, это вам я обязан своим спасением? Я думал, ваш цербер меня прикончит. Не отрывая взгляда от книги, принц холодно хмыкнул. — Вы, кажется, слишком много времени проводите в компании Риндо. Харучиё не сумасшедший, он просто… — Он просто ходячая бомба. Он всегда такой подозрительный и бросается на людей? Купите ему намордник, а то в следующий раз кого-нибудь цапнет. — Тебя, например. И поверь, это будет больно. — Вы зря так о нем. Уверяю, у него есть причины быть таким, какой он есть. Ран отложил книгу на стол и, наконец, посмотрел на него. — Я говорил вам быть осторожнее. И не привлекать к себе лишнего внимания. — Вы только и делаете, что пророчите мне беды. Но в итоге ничего плохого так и не случилось. (Ну, опустим тот факт, что ты чуть не склеил ласты от руки Санзу, да, это же такая мелочь). — Да неужели? Мужчина вскочил так резко, что Такемичи аж подпрыгнул. В пару стремительных шагов он оказался рядом, нависая над юношей, словно грозовая туча. Такемичи никогда не видел его таким взбешенным. — Ничего плохого, говорите? Давайте-ка прикинем, что вы натворили, горе-герой. Он начал загибать свои холеные, длинные пальцы, словно перечисляя смертные грехи. — Вы умудрились разозлить Хару в первый же день знакомства. Отвесили пощечину принцу. Чуть не угодили под копыта лошади Её Высочества. И публично оскорбили особу императорских кровей. Вы хоть понимаете, что сегодня могли сыграть в ящик? — Ну так вы же сами говорили, что Харучиё нормальный парень. — Дело не в Хару, а в… Ран вперился в растерянное лицо юноши. — Ты вообще не врубаешься, что происходит? — О чем вы? — Об обмороке твоем. Лошадь на дыбы тебя не смутила, а от одного вида Хару душа в пятки ушла?(ты не шаришь просто, это любовь.) — Да вы недооцениваете вашего названного братца, я был уверен, что он меня прикончит.(ну или изнасилует, тоже как вариант, а че?) Но слова Рана заставили Такемичи задуматься. Что-то в них было. — Ладно, если честно, я ушел с бала, потому что почувствовал себя нехорошо. — Вы что-то пили? Или ели? — Только бокал шампанского. В нем что-то было? — Его мне дала Миюки! Неужели эта змея хотела меня отравить? — Там был яд? Я умираю? — Ничего опасного, всего лишь снотворное. — Но зачем меня травить снотворным? В этом же нет никакого смысла. — Почему же? Возможно, кто-то просто не хотел, чтобы вы затмили всех на балу. Или желал, чтобы вас, внезапно захворавшего, легко можно было похитить. А вдруг, этот бокал и вовсе предназначался не вам? – Ран задумчиво нахмурился. Трудно было представить, что принцесса способна на такую низость. — Эх, вот бы дактилоскопию сюда, да прочие полицейские штучки! Зябко поежившись, он плотнее запахнул на себе сюртук Рана. — Вам холодно? Позвольте согреть. Осторожно, будто рядом с ним не юноша, а пугливая птица, Ран придвинулся ближе. От его тела исходил ровный жар. И приятный аромат сандала. — Скорее, нервы шалят. Но от вашего предложения не откажусь. Принц хмыкнул, тронутый его комичной серьезностью, и бережно обнял юношу за плечи. Нервная дрожь тут же отступила. — Вот так и правда лучше, спасибо. — Мать всегда обнимала меня, когда я волновался в детстве. Казалось, она волшебница, раз так легко прогоняла тревоги. — Похоже, вам передалась частичка ее магии. — Нет, я самый обычный человек. В его голосе прозвучала странная, неприкрытая жесткость. Такемичи прижался щекой к его груди и затих, словно пытаясь своим молчаливым присутствием развеять печаль. — Вам не стоит задерживаться в моих покоях. Вы – неженатый юноша, я – неженатый мужчина. Не стоит давать повода для пересудов.(бля, соре за эту чушь, мозг кипит от жары) — Неужели так важно, что судачат придворные сплетники? — К сожалению, да. Вам пора к себе. Если, конечно, у вас не осталось подозрений, которыми вы хотели бы поделиться. Вам известно, кто мог желать вам зла сегодня вечером?(сучка миюки) — Не думаю, что я был целью. Скорее, бокал предназначался кому-то другому. Возможно, Миюки или даже императору. Я не такая уж и лакомая добыча, чтобы на меня охотиться.(Рану, чтобы миюки его трахнула, хы) — Вы недооцениваете, как к вам относятся при дворе. Не стоит спешить с выводами. Ваша версия звучит логично лишь на первый взгляд. Подозрения – штука такая, дай им волю, и они разрастутся до небес. Нам нужны доказательства. Ран устало провел ладонью по волосам. В его взгляде читалась такая вселенская усталость, что Такемичи невольно почувствовал укол жалости. Казалось, этот человек готов взвалить на свои плечи бремя всего мира. — Пусть ему не понравятся мои слова, но я не намерен молчать. — Думаю, вам стоит знать. Я случайно подслушал разговор Харучиё с каким-то человеком после бала. Этот человек вынюхивал информацию для вашего брата. И тот, похоже, угрожал ему. Ран раздраженно выдохнул. — Я ценю вашу честность. Но Хару – не ваша забота. Оставьте его в покое. — Как скажете. — Черт, не поверил. Он с неохотой скинул сюртук с плеч и поднялся с дивана. Холодная волна пробежала по коже. — Пожалуй, мне и правда пора. — «Ночь многое усложняет», так говорят. Постарайтесь не попадаться никому на глаза. Такемичи кивнул и уже направился к двери, но взгляд невольно зацепился за письменный стол. Заваленный книгами и бумагами, он словно манил к себе, обещая открыть какие-то тайны. — Хочу ли я узнать его получше?.. А почему бы и нет? Щас мы тебя, Ранчик, быстренько просканируем. Поддавшись порыву, юноша подошел к столу. Как и ожидалось, здесь были горы книг: сборники стихов, художественные романы, тяжелые тома по истории. Все аккуратно рассортировано по стопкам. — Ран – конченый контрол-фрик. Взгляд скользнул на бумаги, лежащие в стороне, и Такемичи едва не ахнул от удивления. — О, что это? Какие милые детские рисунки! Ран, у вас есть еще братья или сестры, кроме Риндо? — ... Такемичи с удивлением заметил, как щеки принца заливаются краской, словно от внутреннего жара. Румянец расползся даже по его сильной шее. — Нет… Это я нарисовал. — Ого… Ну, они очень даже милые! У вас здорово получается. — Не говорите ерунды, я знаю, что мои рисунки — отстой. — А мне все равно нравятся. — Я всегда хотел научиться выражать свои чувства не только словами. И, кажется, у меня начинает получаться. Ран подошел ближе и с неприкрытой нежностью уставился на свои творения. Казалось, он искренне гордится своими первыми шагами в живописи. — Блин, не могу же я разбить ему сердце. Хотя это, наверное, худшее, что я видел в своей жизни. — Продолжайте в том же духе, уверен, скоро вы станете настоящим художником. — Спасибо, я ценю ваши слова. Ран выглядел искренне благодарным за поддержку. — Если хотите, можете взять один из рисунков на память. — Поверьте, я его сохраню. Недолго думая, Такемичи осторожно вытащил из блокнота рисунок с… мальчиком? Ну, он надеялся, что это мальчик, а не странная девочка или вообще собака. Еле сдерживая улыбку, Такемичи спрятал шедевр в карман штанов. Пора было сматываться. — Желаю тебе удачно добраться. И прежде чем ты уйдешь, я все же рекомендую извиниться перед Миюки. Даже если гордость говорит обратное. Во дворце нужно уметь улыбаться даже врагам. К тому же, это может помочь тебе в расследовании. Нужно узнать, кто подлил снотворное.(а пососать не завернуть, дядь? ты че, ахуел?) — Вы правы, я так и поступлю. Доброй ночи, Ваше Высочество.(пиздишь как дышишь, опять приключения на свою жопу найдешь) Коротко поклонившись, он юркнул в темные лабиринты коридоров.

***

— Не могу поверить, что ввязался в это дерьмо. Может, пока не поздно, свалить к черту? Да пошла она, эта Миюки, куда подальше! Нахуй или в пизду к примеру. Такемичи, раздраженный до предела, вышагивал по гостиной, словно тигр в клетке. Встреча с принцессой затягивалась, и она явно не спешила лицезреть своего сводного братца. Прошло уже минут пятнадцать, и с каждой секундой его решимость извиниться таяла, как снег под солнцем. — Да она, в конце концов, пыталась меня отравить! Дружить с ней – верх лицемерия. Закусив губу почти до крови, он остановился перед огромным гобеленом, разглядывая его замысловатый узор. — Нет, я останусь. Нужно сыграть хитрее. Выведу эту змею на чистую воду. Только так узнаю, кто подсыпал мне эту гадость в бокал. Эта мысль, словно укол адреналина, наполнила его сердце твердой решимостью. Тихие шаги нарушили тишину, и дверь в глубине комнаты медленно отворилась. — Ваше Высочество… Слова «добрый день» застряли комом в горле. Вся Миюки, от заплаканных глаз до растрепанных волос, кричала о том, что день у нее выдался хуже некуда. — Что тебе нужно? Пришел поиздеваться? — Черт, я все-таки ошибся? Не похожа она на злобную отравительницу. — Я… я хотел извиниться за то, что произошло на балу, Ваше Высочество. Мое поведение было… недопустимым. Честно, я не хотел вас обидеть. На миловидном личике Миюки отразилось недоверие. — То есть, ты не собираешься смеяться надо мной? Хотя мог выставить меня полной дурой перед всем двором. Миюки помнила его выходку… — Я искренне сожалею. Не думал, что моя дурацкая шутка с костюмом зайдет так далеко. Миюки выглядела жалкой и несчастной. Печаль ей совсем не шла. Но отступать было поздно. Нужно хотя бы попытаться помириться с этой принцессой, а уж потом выяснять, причастна она к отравлению или нет. — Могу ли я сделать что-нибудь, чтобы загладить свою вину? — Неужели? И ты готов исполнить любое мое желание? Энтузиазм, вспыхнувший в глазах Миюки, слегка насторожил Такемичи. В её голубых глазах заплясали озорные искорки. — Господи, во что я опять вляпался? Готов ли я на всё? Да ни черта подобного! — Только в разумных пределах, Ваше Высочество. Надеюсь на вашу рассудительность. Миюки была юна и импульсивна. Поддавшись ревности и обиде, она вполне могла потребовать какую-нибудь глупость или опасную авантюру. Чтобы выжить в этом змеином клубке, именуемом дворцом, Такемичи должен был сохранять бдительность и действовать хитрее. — Ну, на самом деле у меня есть к вам небольшая просьба, братец. — Я слушаю. — Составьте мне компанию на прогулке. — И это всё? (Мичи, да ты простофиля. Тут явно что-то нечисто.) — Конечно! А вы уже нафантазировали себе невесть что? Неужели вы считаете меня злодейкой? (Ещё какой!) Предложение Миюки показалось Такемичи неплохим. Он даже позволил себе выдохнуть с облегчением. — В таком случае… Погода и правда чудесная, почему бы и нет? — Прекрасно! Я прикажу запрягать лошадей. Прокатимся верхом. — Запрягать ло… — О нет, только не это снова! От лучезарной улыбки Миюки по спине Такемичи пробежали леденящие мурашки.(ну или блохи)

***

День искрился солнцем, но у самого края неба, словно нехотя, бродили легкие тучки. Птичий хор звенел на все лады, пернатые гонялись друг за другом в небесной выси. В любой другой день такая погода была бы благословением. Но только не сегодня. — Не отставайте, Такемичи! — Чтоб тебя разорвало... — пробормотал он сквозь зубы. Вцепившись в поводья побелевшими пальцами, Такемичи мысленно возносил мольбы всем богам, до которых мог дотянуться его голос. Сидеть в седле уже было пыткой, а осознание, что он тут не по своей воле, делало ситуацию вдвойне невыносимой. — Вы что-то сказали, братец? — Нет! Я беседовал с лошадью, Ваше Высочество. — Ах, так вы нашли достойного собеседника. Искренне рада за вас! От ярости у Такемичи едва зубы не заскрипели. — Какая чудесная погода, принцесса! Поездка обещает быть… незабываемой. Миюки сопровождала целая стайка щебечущих придворных дам. — Нарочно притащила этих клуш, чтобы посмаковали мои мучения. Рано я решил, что она невинная овечка. В следующую секунду лошадь под ним фыркнула и дернулась. — Полегче, Яблочко. Оказаться в седле было еще хуже, чем он себе представлял. Казалось, все ноги уже были покрыты багровыми синяками. — Хорошо, что ты такая спокойная девочка. Иначе мне бы точно не поздоровилось. И Такемичи похлопал лошадь по шее. — Я слышала, господин Такемичи отличный наездник. — Да, я надеялась, вы поучите нас кататься! — Что же случилось с вашими умениями? — Я решил посвятить свое время шитью, милые госпожи. На верховую езду совсем не осталось сил. Вот мои навыки и заржавели. — Вы пожертвовали одним талантом ради другого! — И результат просто восхитительный! Осмелюсь ли я просить вас сшить мне такое же дивное платье, как ваш бальный наряд? — Только не точь-в-точь, надеюсь? — Ах, братец, вы сегодня так забавны! Кажется, эта прогулка вам на пользу. — Прогулка ли? Придворные дамы рассыпались звонким смехом, переходящим в таинственный шепот. — О чем это вы? — Ох, господин Такемичи, вам ли не знать, что во дворце новости разносятся со скоростью света. — Даже у стен есть уши… — И что же нашептывают эти уши? Поведайте же! (Миюки, ну куда ты лезешь, а?) Миюки зарделась от нетерпения. Она явно предвкушала секрет, который унизит Такемичи и позабавит девиц. Такемичи закусил губу. Во рту поселилась неприятная горечь дурного предчувствия. — Говорят, после того, как господин Такемичи покинул бал, его видели в обществе одного из гостей. — Неужели? Наедине? Вот это да! — О ком вы говорите? (ахаха, Миюки, ты че, думаешь, он с Ранчиком был?) — Мало ли пустых слухов бродит по дворцу. Взгляните, на западе тучи сгущаются. Может, вернемся во дворец? Но придворных дам было уже не остановить. — Господина Такемичи видели в обществе того дикаря, телохранителя принца Рана. Эта новость произвела небольшой фурор среди придворных дам. — Неужели! Ах, никогда бы не подумала, что у вас настолько… специфический вкус! Если бы не конь под ним, Такемичи бы уже сцепился с этими глупыми сплетницами. (Да, вперед, и плевать, что они девушки, а ты парень, сами напросились.) — Но это еще не все! Позже ночью господина Такемичи видели выходящим из личных покоев совершенно другого мужчины. — Какой скандал! — И не кого-нибудь, а самого принца Рана! — Что вы сказали? – Миюки аж передернуло, такая новость. Бедняжка. Личико её вспыхнуло, как маков цвет. Она так дернула Каори за поводья, что та чуть колом не встала. — Братец, это правда? Что вы делали ночью в покоях принца Рана? — Неженатый юноша… в гостях у неженатого мужчины… — Ничего такого. Честное слово, ничего компрометирующего. Ран просто книгу мне дал почитать. — Не знала, что вы любитель читать. — Да, я люблю читать. Это полезно. Для умственного развития. Поэтому прошу вас, не говорите о принце Ране ничего дурного. Ему до смерти не хотелось еще больше пачкать репутацию принца всякими идиотскими сплетнями. Тишина повисла такая, что казалось, искры от злобных взглядов потрескивают. Лавина вот-вот должна была сойти со скалы. И вот наконец она сорвалась с грохотом. — А не пора ли господину Такемичи показать нам свое мастерство верховой езды? – процедила Миюки. Ну, стерва, слов нет. Тонкий хлыст в руках Миюки свистнул, разрезая воздух. Яблочко испуганно заржала, едва не встав на дыбы. Такемичи не успел даже зажмуриться, как лошадь его понесла. Воздух ударил в лицо, замелькали деревья. А вслед неслись издевательские смешки. — Стой! Яблочко, стой, прошу тебя! Но куда там. Перепуганная кобыла неслась как угорелая. От тряски все кости ныли, а от страха хотелось заорать. Яблочко перемахнула через заборчик и рванула в лес.

***

Безумная скачка продолжалась, казалось, целую вечность. Они пронеслись, наверное, миль десять. Такемичи потерял всякую надежду остановить Яблочко. Вцепившись побелевшими пальцами в гриву, он лишь беззвучно молил о спасении. Наконец, Яблочко, видимо, выдохлась. Со свирепой рыси она перешла на медленный шаг, а потом и вовсе встала как вкопанная. — Слава богам! Смерть отменяется. Да чтоб я еще хоть раз в жизни сел на лошадь… С трудом, словно мешок картошки, Такемичи сполз с седла на непослушные ноги. От внезапного облегчения хотелось зарыдать, но вместо этого из груди вырвался лишь нервный смешок. — Спасибо, что не превратила меня в лепешку, Яблочко. Хорошая девочка. Но слова его, кажется, не тронули лошадиное сердце. Кобыла лишь презрительно фыркнула и вдруг рванула вниз по дороге. — Эй! Эй, куда! А как же я вернусь во дворец? Да чтоб тебя, чертова лошадь! Уже через пару минут от Яблочка и след простыл. В полном одиночестве Такемичи застыл посреди угрюмого леса. Сгущались сумерки. — Ладно, не стоит паниковать. Как-никак, я воспитанник императора! Уж наверняка, когда во дворце поймут, что я пропал, отправят слуг на поиски. Слова вроде бы и успокаивали, но как-то не очень. Небо над головой стремительно темнело. — Вот же влип! Зря я послушал этого Рана. Извиняться перед Миюки было явно не лучшей идеей. А вдруг и правда, это она подсыпала мне снотворное на балу? Эта девчонка на такое вполне способна, зараза. Подумав, что стоять на месте – полная глупость, юноша медленно поплелся по следам своей беглой лошади в сторону дворца. К счастью, ноги и руки остались целы. Страшно представить, что было бы, выбери он Макото вместо Яблочка. Тот конь был явно с норовом. А лес все никак не заканчивался. С каждым шагом раздражение поднималось в душе. — Да я этим придворным госпожам еще покажу! Обязательно найду способ, как с ними расквитаться. Больше никаких поблажек, эта книга будет работать по моим правилам. Штанина костюма предательски зацепилась за какую-то корягу, и Такемичи рухнул прямо в грязь. — Да чтоб тебя! Ну конечно! Что дальше? На меня нападут волки? И все из-за этой Миюки. Какая же она все-таки невероятная, бессовестная, отвратительная, бесконечная… — … — Оу… Прохожая замерла на тропинке, разглядывая живописную картину: юноша в изысканном костюме, валяющийся в грязи. — Прошу прощения, я… Меня лошадь сбросила. — Не стоит извинений, господин. У всех бывают неудачные дни. — У некоторых просто не бывает удачных. — Поднимайтесь, а то весь костюм изгваздаете. Прохожая подхватила юношу под руку, помогая подняться, и заботливо отряхнула грязь с его пиджака. — Спасибо, вы очень добры. — Да что там! У меня у самой дочка, глаз да глаз нужен, шило в одном месте. Такемичи невольно улыбнулся. Женщина напомнила ему маму. Такая же теплая, участливая, словно солнышко. Где-то в вышине, за серыми облаками, ворчливо заворчал гром. — Вам бы спрятаться, господин. Сейчас как ливанет. — Да я бы с радостью, только вот куда? Не подскажете, есть тут поблизости деревушка какая? Или домик? — Пешком долго идти будете. Нет здесь ничего. Но вы не отчаивайтесь, найдется, где ночь скоротать. Ступайте на север, через лес, там заброшенный храм стоит. — Храм? — Храм Безымянного Бога, господин. Давно забытый. — Звучит интересно. А там, случайно, цветы сквозь камни не растут? — Уж чего не знаю, того не знаю. Спрячьтесь там от дождя. — А вы? Вы тоже ведь промокнете. Не хотите со мной переждать непогоду? — Я не благородная госпожа, мне работать надо, а то дочка голодная останется. Некогда мне. Идите, господин, а то промокнете, еще простудитесь чего доброго. Такемичи кивнул, задумавшись. Ему хотелось как-то отблагодарить эту женщину. Можно было просто сказать "спасибо", а можно было отдать ей кольца и браслеты. — Возьмет ли она такой подарок? Как лучше поступить?.. Лучше отдам. Так хоть на дело пойдут а не вору в карман на бутылку. — Спасибо вам огромное за помощь. Пожалуйста, примите это в знак благодарности. Юноша торопливо снял кольца с пальцев и браслеты с запястий. — Да что вы, право слово, да разве я ради наживы какой. — Я не приму отказа. Купите своей дочке красивое платье. Женщина с некоторой опаской взяла подарок и тут же спрятала его за пазуху. — Пусть вас обойдут все беды стороной, господин. Всего вам доброго. Женщина низко поклонилась и поспешила вниз по дороге. — Ну что ж, пора искать храм Безымянного Бога. И желательно до того, как начнется этот чертов дождь. Со вздохом Такемичи свернул с тропинки.

***

Лес обступил его плотным кольцом, окутывая мериадами едва уловимых запахов, шорохов и шепотов. Невысокие каблуки тонули в мягком, податливом мху, заставляя двигаться медленно, осторожно, чтобы не оступиться в коварную ямку или незаметную впадину. — Ну вот, костюму крышка. Благо, всегда могу себе новый сшить. Эх, надеюсь, я не заблудился. Над головой прочертил круг крупный ворон и уселся на ветку неподалеку, сверля взглядом. — Ага, потешаешься? Ладно, птица, развлекайся. Такемичи махнул рукой и двинулся дальше. И тут ворон, словно по команде, взмыл в воздух и понесся в сторону севера. — Это ты мне дорогу показываешь? Птица, казалось, и впрямь вела его, перелетая с дерева на дерево и поглядывая то одним, то другим обсидиановым глазом. И вот, минут через десять, сквозь деревья блеснул просвет. — Неужели! Молодец, птичка, спасибо тебе. Первые крупные капли дождя застучали по листве, когда Такемичи выбрался на поляну, в центре которой, утопая в зелени, высились мрачные руины храма. — М-да, выглядит зловеще. Надеюсь, Безымянный Бог не будет в обиде на мое вторжение. Не теряя ни секунды, Такемичи шагнул под темные, нависшие своды древнего святилища.

***

— Какое странное место… Никогда не видел ничего подобного, — прошептал юноша. Своды древнего храма подхватили его приглушенные слова, разнеся их таинственным эхом по заброшенным уголкам. В затхлом воздухе витал запах влажной земли, прелой травы и едва уловимый, приторно-сладкий аромат, от которого щемило в носу. — Да-да, дружок, помню я, с утра ни крошки во рту не было. Потерпи немного. Огляжусь, может, хоть какие-нибудь ягоды найду, — пробормотал он, поправляя помятую одежду, и отправился на поиски пропитания среди руин. Но спустя несколько часов скитаний Такемичи так ничего и не обнаружил. — Да чтоб его… Пусто! Кажется, сегодня придется голодать. Надеюсь, меня уже хватились. Вдруг в голове всплыл образ Рана… — Интересно, Ран уже заскучал? Было бы здорово, если бы именно он меня нашел. Может, еще немного осмотреться? Таинственная атмосфера храма оказалась сильнее потребностей организма. Осторожно ступая, Такемичи медленно побрел вглубь развалин. Там, в полумраке, виднелись древние статуи. Одна изображала сгорбленную, скорбную фигуру, другая — человека с воздетыми к небу руками. Время и непогода стерли их черты, оставив лишь смутные очертания. Неожиданно юношу охватило странное желание почтить одну из них цветами. — Пожалуй, выберу ту, что грустит. Сорвав необычный цветок, пробившийся сквозь мох, он подошел к изваянию. — Кто бы ты ни был, спасибо за приют. Интересно, о чем ты так горюешь? В тот момент, когда Такемичи клал цветок к подножию статуи, он заметил нечто странное. Рядом с каменными ногами истукана лежала детская игрушка — маленький, вырезанный из дерева единорог. — Ничего себе… Может, этому Безымянному Богу принято дарить игрушки? Лучше не трогать, вдруг она проклятая? Поежившись от внезапного озноба, юноша решил прекратить свои бесплодные поиски. — Все тело ломит. Сейчас бы в горячий душ… Растирая озябшие пальцы, он присел на огромный плоский камень. Когда-то, вероятно, это был алтарь, но время стерло узоры и письмена. Лишь робкие головки незнакомых вьюнков пробивались сквозь трещины, добавляя месту странной прелести. — Как же красиво… Голова вдруг стала тяжелой, словно налилась свинцом. Он даже не сразу услышал тихие шаги за спиной. Холодный клинок прижался к его горлу. — Кто это тут у нас? — Харучиё?! Как ты меня нашел? — Давно пора было укоротить твой любопытный нос. — Я буду молчать! Слышишь? Никому не скажу, что ты предатель. Даже Рану. Только не убивай! — Слишком много болтаешь. И в следующее мгновение клинок с отвратительным хлюпающим звуком полоснул по горлу. Багровая струя хлынула на штаны. И в следующую секунду он очнулся. Сердце колотилось как сумасшедшее. Вокруг ни души. — Сон! Слава богу… Жив. — Надолго ли? Голос прозвучал прямо над ухом. От неожиданности он вскрикнул и подскочил с камня. — Все-таки ты до смерти пуглив. — А незачем подкрадываться! — Но иначе было бы не так весело. Я люблю сюрпризы. — Я чуть коньки не отбросил! Загадочный незнакомец беззаботно покачивал ногой, сидя на камне. В лунном свете он казался еще более нереальным, чем обычно. Его чёрные волосы, ниспадающие на правую сторону лица, бледная кожа, все казалось призрачно-ненастоящим. — Ты и правда здесь? Или я все еще сплю? — Это имеет значение? — Да. Нет. Не знаю! Это ты затащил меня в этот мир. И ты назначил эту встречу. Так скажи мне, почему я здесь? — Я все тебе расскажу, но сперва… Кости или шахматы? — Только не снова, — вздохнул Такемичи. — Ну же, давай сыграем, — Коко заговорщицки улыбнулся. — Неужели передумал с нашей последней встречи? — Ладно, уговорил, — Такемичи пожал плечами. — Давай сыграем. Выбираю кости. Немного удачи мне сейчас точно не помешает. Жестом фокусника колдун выхватил из воздуха чашу. В ней перекатывались причудливые на вид кости с черепками вместо точек. — Ты первый. У кого больше очков, тот и победил. Правила просты. Такемичи без особого энтузиазма взял чашу в руки. — Знаешь, я бы с куда большим удовольствием провел этот вечер в теплой постели. Цветы и камни — это, конечно, романтично, но как-то не очень удобно. — О, не волнуйся, — Коко подмигнул. — Ты здесь не задержишься. Скоро за тобой придут. Я… кое-кого позвал. — Просто, тебе на заметку, это ни капельки не ободряет, Коко, — буркнул Такемичи, тряхнув кости. Колдун обаятельно рассмеялся. В уголках его глаз прорезались лучики морщинок. — Теперь бросаю я. Само собой, исход игры был предопределен. Такемичи проигрывал, да еще и с треском. Но после всего, что он пережил за этот день, он чувствовал себя совершенно вымотанным и даже не злился. — Всё, ты победил. Доволен? Может, теперь скажешь, почему я здесь? — Всё довольно просто. Я хочу, чтобы ты сыграл со мной в игру. — Если ты не заметил, то спешу тебя обрадовать: мы уже играем, — огрызнулся Такемичи. — Как всегда, остр на язык! Но нет, я не об этом… Я вижу, ты неплохо прижился в этом мире. Завел друзей. И врагов. Скажи, ты уже ненавидишь Миюки?(а завел в каком смысле? типо завел и они у него есть, или типо завел, и они его теперь трахнуть хотят?) — Ненавижу ли я Миюки? Даже не знаю. Сложно сказать… Она, конечно, та еще заноза в заднице, эта Миюки, тупая девчонка. Но ненависть… это слишком громкое слово. Скорее уж, она мне просто безразлична. Как мебель в доме. — Вот и славно, милый. Растёшь над собой! Я за тобой все это время наблюдаю. И у меня есть к тебе одно предложение. — Какое? — Давай заключим пари? Сыграем на желания, а? Если выиграешь, можешь загадать всё, что душе угодно. Я, знаешь ли, парень не промах, возможности у меня… безграничные. — А если проиграю? — Тогда желание загадаю я. Всё честно, по-братски. — Да какая может быть честность?! Ты меня похитилспиздил! — Ну что ты, душка, я всего лишь исполнил твою мечту. Ты же хотел новую жизнь? Вот, пожалуйста! — Я мечтал о красивой, богатой и беззаботной жизни! А получил вечную борьбу за выживание! — Ну, так мечты обычно и сбываются, разве нет? Всегда не так, как ты ожидаешь. Мечты – это самый масштабный развод века, во всех мирах. — Да что ты вообще знаешь о мечтах? Ты же, наверное, какой-нибудь всемогущий колдун, джинн или демон. Щелкнул пальцами – и все твои желания тут же исполняются. Хаджиме расхохотался. Слишком долго и как-то… неискренне. — Эх, Такемичи, ты ещё такой наивный! И мечты у тебя, признаться, так себе… мелочь пузатая. Я встречал людей, которые жаждали тайных знаний, мечтали раскрыть все секреты вселенной! Или создать гениальнейшее произведение искусства, которое перевернет мир. Кто-то грезил о великой мести, кто-то – о воссоединении с любимым человеком… А ты всего лишь хочешь красивой жизни. Как-то это… приземленно, что ли? Не находишь? Такемичи почувствовал, как щеки заливает краска. Слова колдуна ранили острее ножа. — Да, может, моя мечта и глупая, и мелкая, но она – моя! И не тебе меня судить! — Да я не сужу, я восхищаюсь!(ахуенные эмоциональные качели.) Колдун, казалось, был заворожен Такемичи. — Ты – редкость, Такемичи Ханагаки, и сам этого не осознаешь. — Ты только что назвал мои мечты глупыми. — Зато они искренние. Колдун бережно отвел прядь волос со лба юноши. — Не важно, о чем человек мечтает. Важно, насколько он целеустремлен. Мне нравится, что ты готов идти к цели по головам. Уверен, ты еще не показал и половины того, на что способен. Он легонько коснулся его щеки. Такемичи поймал себя на мысли, что его невыносимо тянет к этому загадочному человеку. И, похоже, он тоже сумел его заинтересовать. — Так какое пари ты хотел мне предложить? Мужчина посмотрел на юношу с каким-то умилением. — Исполни свою мечту. Победи Миюки, завоюй всеобщую любовь. Стань главным героем этой истории. Победишь — получишь все. Проиграешь — останешься ни с чем. — Даже если я захочу… тебя? Что, если я захочу тебя в качестве приза? Кареглазый эльф расхохотался, и слезы заблестели на темных ресницах. — Ты хочешь меня? Не думал, что ты настолько безумен. Но я не отказываюсь от своих слов. Если победишь — получишь все. Могу даже дать тебе небольшой подарок на пробу. Он прошептал эти слова прямо на ухо юноше. Мурашки пробежали по спине от затылка до самых пяток. — Заинтересуй меня. Такемичи чувствовал его дыхание, легкое, как взмах крыльев цикады. Тонкий палец с безупречным ногтем коснулся его губ. Кожа горела, в голове была одна лишь пустота… — Ты даже не представляешь, что я могу тебе дать. — Я хочу все. Он подался вперед, чтобы поймать его улыбку губами. Но в последнее мгновение, когда между ними оставались считанные миллиметры, колдун отстранился. — Пробный период окончен. От досады хотелось завыть. — Итак, Такемичи, по рукам? Он протянул юноше холеную ладонь. — По рукам. Можешь не сомневаться, я выиграю. И он решительно пожал холодные пальцы.

***

Такемичи очнулся резко, как от падения. Сердце с дикой скоростью билось в груди, а ладонь все еще чувствовала чужой холод. — Снова сон? Да нет, на этот раз все было по-настоящему. Только бы опять не накосячить… В этот момент за пределами храма раздались звуки. Похоже, кто-то приближался. — Подмога от Коко? Или наоборот, пиздец подкрался? Что делать-то, ёпта? Не раздумывая, Такемичи метнулся за ближайшую колонну и замер. И вовремя. В храм ворвалась целая банда отморозков, вид которых говорил сам за себя. — И это ты называешь подмогой, Коконой, мать твою, Хаджиме? Да ты просто кидалова ебаная! — Разводи костер, ребята! Ночь долгая предстоит. Такемичи мысленно взвыл. Грабители, перебраниваясь, шарили по святилищу. — Да хранит нас Безымянный Бог! Сегодня мы сорвали такой куш, что охуеть можно! Остальные, судя по всему, головорезы главаря, одобрительно зашумели. Такемичи выбрал удачное место, его пока не заметили, и сердцебиение начало стихать. Но тут… — Эй, братва, гляньте-ка, тут следы! Свежачок! Кто-то тут шляется… А ну, ищите! — Вот же блин… Он попытался отступить в тень, но прямо возле его лица в древнюю кладку с глухим стуком вонзился нож. — Смотрите, братцы, кого я нашел! Что такой красивый юноша делает посреди страшного леса? — Ищу приключений, судя по всему. — Ну и нашел. Тебя что, уже обчистили? Где кольца, браслеты? Такемичи не зря сплавил свои побрякушки той прохожей. Бандит аж скривился от досады. А Такемичи мысленно порадовался, что барахло попало в хорошие руки. — Как звать-то тебя, дерзкий мальчишка? — Я воспитанник императора, если навредите мне, вам конец. — Гляньте на него! Строит из себя благородного! Ты на нашей территории, малыш. Теперь я твой император. Хватай его, Кента! Ручища Кенты вцепилась в волосы паренька. — Ну ни хрена себе! Проиграл пари через десять минут после того, как заключил его! В голове билась истерика. Хотелось заржать. Как в замедленной съемке бандит, схвативший его, взвыл и рухнул на землю. Кровь из раны на шее оставила на костюме россыпь алых, как рубины, пятен. — Кто дернется – труп. — Какого хрена! Кента! Кента дернулся пару раз и затих. Без вариантов – готов. — Ну все, тебе хана! Следующая пуля взметнула землю в миллиметре от ноги болтливого бандита. — Я, кажется, ясно сказала – шаг, и я пристрелю. Фигура вышла из тени, и Такемичи обалдел, узнав ее. — Хината?! Но как… — Не бойтесь, мой господин. Я не дам вас в обиду. Служанка выглядела совершенно иначе. Куда-то исчезли стеснительность и робость. А в ее глазах горела сама смерть. — Встаньте за мной. С этими словами она ловко перезарядила и снова вскинула ружье. — Ну! И кто тут самый храбрый?! — Валим, мужики, она психованная! Разбойники пятясь отступали, но стоило Хинате взвести курок, как они сорвались с места, будто черти от ладана. — Пристрелить одного, господин? Успею снять. — Нет, довольно смертей на сегодня. — Слушаюсь. Тень улыбки скользнула по губам Хинаты. С невероятной ловкостью она закинула ружье за спину. Только сейчас Такемичи смог выдохнуть. — Хина, да ты… Я просто в шоке! — Простите, господин! Я пойму, если вы захотите меня уволить… Минуту назад эта девочка выглядела как смерть во плоти, и вот снова на ее лице застыло испуганно-смущенное выражение. — Не говори ерунды! Ты была просто невероятна! Крута до невозможности! — К… Крута? — Потрясающая! Ты настоящий воин. Где ты этому научилась? — Это не важно, господин. Если захотите, я расскажу вам позже. Сперва нужно вернуть вас во дворец. Вы же совсем замерзли! И, наверное, ужасно голодны. — Откуда ты… — Все разговоры потом. Лошадь ждет. Суровое выражение лица Хины вызывало улыбку. — Слушаюсь, моя спасительница. Но сначала иди сюда. Такемичи обнял свою удивительную горничную. Объятие получилось немного неловким, но очень теплым. Особенно когда Тачибана, преодолев стеснение, обняла его в ответ. От нее пахло мылом и порохом. Невероятное сочетание ароматов, как и она сама. — А теперь пора возвращаться домой.

***

— Как же хорошо! Сейчас растекусь не хуже мороженого под солнцем. Горячая вода согревала озябшую кожу. Рядом тихо суетилась Хината. Растирала руки хозяина мочалкой, вытаскивала случайные занозы. — У вас останутся синяки. — Ерунда, не стоит беспокоиться. — Нет! Вы благородный господин, ваша кожа должна быть безупречной. — Если бы все в этом мире сходило так же просто, как синяки. Атмосфера была такой умиротворяющей, такой домашней, что веки сами собой тяжелели, обещая скорый сон. Они вернулись во дворец глубокой ночью. Только стражник заметил их прибытие. И, судя по его понимающей усмешке при виде горничной, без него точно не обошлось. — Кстати, Хина, как ты меня нашла? Лес же огромный! — Я собиралась искать вас вдоль тракта, мой господин. Но потом… Вы не поверите. — Давай, не томи. — Я увидела цикаду. Она словно светилась в лунном свете, искрилась, как настоящее волшебство. Мне показалось, что она меня зовет. И когда я пошла за ней, то нашла вас. — Ну, чего-то подобного я и ожидал. — Значит, это тебя он послал. Соре, Коко, зря я на тебя наехал, пусть и мысленно. Ну да ладно, что сделано, то сделано. — Я рад, что ты пришла. Спасибо, Хината. — Я так торопилась! Вы пропали, на конюшне мне сказали, что лошадь вернулась из леса без вас. Джиро — стражник, старый друг моего отца. Он помог мне незаметно взять коня. Хината тихонько всхлипнула. — Ты просто что-то с чем-то! Стреляешь, как заправский снайпер, верхом ездишь, как прирожденный всадник. Драться ты тоже умеешь? — Немного! А кто такой снайпер? — Когда-нибудь я тебе расскажу. Да ты, похоже, самый опасный человек во всем дворце. От смущения у служанки едва дым из ушей не повалил. — И при этом такая трусишка. Кто тебя всему этому научил? — Мой папа! Он военный, и с детства воспитывал меня в строгости. Чтобы я всегда могла защитить себя и младшего брата. — Он воспитал просто невероятную дочку. — Хватит, господин, вы меня совсем засмущаете. Такемичи заливисто рассмеялся. — С такой соратницей мы точно разделаемся с Миюки и ее шайкой. Ох, я заставлю их вспомнить тот день, когда они решили надо мной поглумиться. Хината в последний раз прошлась мочалкой по его плечам. — Думаю, на сегодня хватит. Можете отправляться в свои покои. — Ты права, я чертовски устал. Тебе тоже стоит отдохнуть, Хина. Пошли спать. И, кутаясь в мягкое полотенце, Такемичи побрел навстречу долгожданной, родной и любимой подушке. — Наконец-то, тишина и покой. Спальня встретила его мягким светом ламп и нежностью перин. — Я буду спать целую вечность! Пусть хоть десять императоров созывают званый завтрак. Но сначала надо перечитать пару глав моей любимой книги. Она поможет мне найти слабое место Миюки. Такемичи залез рукой под подушку, в предвкушении прикоснуться к любимым страницам. Но вместо этого наткнулся лишь на прохладную простыню. — О нет. Нет-нет-нет! Блин, нет! Он сорвал одеяло, перетряхнул все вокруг… Но сомнений не оставалось. Книга исчезла. — Капец! Хуже не придумаешь! Кто-то ее спер!