House of Memories

Adele - i miss you

Топчась у перекрытой территории, Джейс с маниакальным упорством вгрызался острым носком ботинка в землю. Солдаты, маячившие поблизости, одаривали бывшего советника взглядами, полными нескрываемой злобы и опасения. Талис вселял ужас. В последний раз, перед тем как ему навсегда отрезали путь сюда, он, ведомый отчаянием, едва не погубил тех, кто осмелился встать у него на пути к Зауну. Усмехнувшись, мужчина скользнул взглядом по людям в форме, растягивая губы в хищной улыбке. – Ты слишком заметен. Не мог бы хотя бы побриться? – прозвучал голос Кейтлин, полный усталой заботы, и Талис медленно повернулся. Ему было все равно. Плевать на отросшую щетину, на отражение в зеркале, на весь этот внешний мир. Он оставил пост советника, сбросил с себя этот груз, и возвращаться не собирался. Какого черта надрываться ради тех, кто слеп к истине, кто видит лишь собственное благополучие? А мнение этих людей давно превратилось в пустой звук, в назойливый писк комара. – Ты сама позвала меня сюда, – сдавленно проговорил шатен, его голос дрожал от сдерживаемых чувств, а сам он, словно загнанный зверь, переминался с ноги на ногу. Наконец, собравшись с силами, он медленно выпрямился, и на его лице отразилась болезненная гримаса. За спиной подруги, как мираж, возникла Мэл. Ее неземная красота, обычно ослепительная, сейчас казалась Джейсу чужой и далекой. Он провел дрожащей ладонью по лицу, пытаясь унять внезапно вспыхнувший гнев, и тихо, глухо зарычал, намереваясь бежать от этой невыносимой сцены, но его остановили. – Мы поможем тебе пройти вниз, – выдохнула Мэл, словно молясь. Ее шепот был почти неслышным, но он заставил Талиса замереть, словно от удара в сердце. Мужчина невольно дернулся, обнажая зубы в гримасе боли и ярости, прожигая девушек взглядом, полным отчаяния. – Джейс, послушай, я знаю, - голос Кейтлин дрожал, словно хрупкий лед, готовый вот-вот разбиться, - мы столько не сделали, столько обещаний не сдержали, – она боялась смотреть ему в глаза, ее взгляд метался между Медарандой и полом, избегая его. – Но мы поможем тебе. Никто не хочет, чтобы ты погубил город, Джейс. А я вижу, что ты на самом краю, – в ее голосе звучала такая мольба, такая неподдельная тревога. Медаранда, застывшая в тени, медленно приблизилась к нему. В ее зеленовато-золотистых глазах плескалась не только усталость, но и глубина сочувствия, которое жгло Талиса хуже огня. Он уже однажды поверил в это фальшивое сочувствие, заплатив за него слишком высокую цену.

***

Взрыв обрушился громом, расколов тишину, словно хрупкое стекло. Советники, подброшенные взрывной волной, вскочили с кресел, словно марионетки, дернутые за нитки, и кинулись к окнам, тщетно пытаясь осознать случившееся. Джейс смотрел на бегущих в панике людей, каждый из которых отчаянно цеплялся за жизнь, на столбы пыли, взметнувшиеся в небо, словно саваны, хоронящие надежду. Дребезжащие голоса советников, полные ужаса и смятения, тонули в хаосе. Кто-то судорожно прижимал ладонь ко лбу, кто-то беззвучно кричал, зажимая рот рукой. Талис, прорвавшись сквозь этот кошмар, замер, словно пораженный молнией. Глаза его расширились от невыносимого ужаса, а кровь застыла в жилах, когда он осознал, где был эпицентр взрыва. С криком, полным отчаяния, он сорвался с места, вылетел из зала совета, как выпущенная стрела, пронесся по скользким коридорам, в которых отражалось лишь одно – его безграничный страх. Он бежал, не помня, когда в последний раз бежал так быстро. Разве что когда Вик падал в обморок от изнеможения. – Вик… Виктор… Виктор, Виктор! Нет, нет, нет! Черт! Только не это! Ты не можешь быть там! Ты не мог! – ноги Джейса остановились лишь тогда, когда перед ним открылась зияющая пропасть разрушенной дороги. Обезумевшим взглядом он метался по сторонам, пытаясь пробиться сквозь толпу, которая отчаянно пыталась оттеснить его от места трагедии. Превозмогая тошноту, он выхватывал из общего хаоса мертвые тела, и среди этого кошмара искал лишь одно – трость Виктора, всегда безупречную, с лисьей головой. Но трости нигде не было видно. Это дарило слабую надежду и одновременно вселяло леденящий душу страх – исхода всегда два, и один из них невыносим. Вихрь ужасных мыслей захлестнул его, бросая из стороны в сторону. Оказавшись на самом краю обрушенной дороги, Джейс замер, не в силах сделать ни шагу. Чьи-то крепкие руки обхватили его за пояс и потащили назад. Один из солдат перехватил Талиса, оттаскивая его прочь. – Советник, вам нужно уходить отсюда немедленно! Взрыв был слишком сильный! Время идет на минуты, обвал может, – дальше он уже ничего не слышал. Взгляд зацепился за дневник Виктора, небрежно валявшийся под обломками деревянных балок – того, что мгновение назад было булочной, куда Джейс отправил Виктора, чтобы тот хоть немного развеялся. Советник не помнил, как очутился в этой камере. В тот миг, когда взгляд замер на дорогом его сердцу предмете, одиноко лежавшем в пыли, сознание Джейса словно заволокло густым туманом. Крепкие руки, пытавшиеся удержать его, лица людей, расплывающиеся с каждым вздохом, – все это тонуло в зыбкой дымке. В голове, словно набат, пульсировала лишь одна мысль: сохранить хоть что-то, забрать себе и никогда, ни на секунду не отпускать. И вот, стоя в абсолютно пустой камере, где даже койки не было, он устало прикрыл глаза, всем сердцем желая перенестись в прошлое, туда, где еще теплилась надежда. Увы, этим мечтам не суждено было сбыться. Безжалостный голос Советницы вырвал его из горьких раздумий. — Ты сломал троим солдатам носы, а одному едва не свернул шею, Джейс, — голос Мэл обжигал холодом, словно дыхание зимы, и казалось, он не слышит ни единого слова. Костяшки ныли, а руки, стискивавшие мягкий кожаный переплет, дрожали, предательски выдавая его внутренний трепет, — ради этого проклятого дневника? Что с тобой стряслось? Они хотели тебя спасти! Ты бросился в самое пекло, скажи, во имя всего святого, о чем ты думал?! Кейтлин, не в силах остаться в стороне, подхватила волну обвинений, словно пригвождая Талиса к месту своим взглядом. Джейс провел кончиками пальцев по истертой обложке, медленно отступая назад, пока спиной не коснулся стены. Его загнали в клетку, заперли на все замки. Он бы рассмеялся, истерически, если бы хватило сил, но в душе царила лишь выматывающая пустота. — Виктор? — хрипло прошептав имя, словно молитву, он устремил взгляд, полный мольбы и отчаяния, сначала на подругу, затем на Мэл. Обе опустили глаза, не в силах выдержать этого невысказанного упрека. — Скай сказала, что он пошел туда за полчаса до взрыва. Виктора видели стоящим перед… Черт, Джейс, я… — Кейтлин закусила губу, дрожащей рукой вставляя ключ в замочную скважину. — Мы найдем его, я тебе обещаю. Но, пожалуйста, не делай ничего, о чем потом будешь жалеть. Дождавшись еле заметного кивка, Кейтлин повернула ключ, отворяя дверь в его персональный ад. Подавляя озноб, сотрясавший все тело, Талис шагнул вперед, словно слепой, идущий на звук далекого колокола. — Даже если бы ты не был советником, тебя бы все равно не пустили, Джейс. Ты не солдат, пойми же это, — Мэл осторожно коснулась его плеча, пытаясь заглянуть в душу, но тут же отдернула руку, словно обожглась. В глазах цвета спелого ореха плескался гнев, такой обжигающий и беспощадный, что за ним почти не было видно боли. — Я слагаю с себя полномочия советника. Прошу передать это Совету. Благодарю за вашу заботу, — сбрасывая с плеча легкую ладонь, Талис устремился прочь, прижимая к груди, словно раненую птицу, потрепанный дневник.

***

В отчаянной попытке изгнать болезненные воспоминания, Джейс метнул взгляд в сторону отстроенной булочной, ощущая лишь новую волну ярости. Тяжесть дневника, что он носил с собой в нагрудном кармане успокаивала, словно талисман. Невольно прижав ладонь к ткани куртки, мужчина медленно приходил в себя. Подняв глаза на женщин, он ощутил, как правда болезненно вонзилась в самое сердце: он уже долгие месяцы никому не верил. Но терять было больше нечего. Если хоть слабая нить доверия к ним приведет к Виктору, он готов рискнуть всем, что у него осталось. Резкий скрежет металла, словно предсмертный стон, вырвал его из омута тягостных дум. Железный зверь, что долгие месяцы стоял между ними непробиваемой стеной, теперь, будто поддавшись мольбам, медленно отступал в сторону. Джейс украдкой взглянул на Кейтлин. В уголках ее губ затаилась невысказанная боль, выдавая смятение, что бушевало в душе. — Вот почему я позвала тебя. Проход открывают, но это совсем не значит, что теперь любой сможет пройти. Там по-прежнему небезопасно, — слова давались ей с трудом, будто каждое из них вырывалось из самой глубины души. Пряди синих волос, словно шелк, переливались в лучах солнца, пока она нервно накручивала одну из них на палец. Этот тихий, но такой явный жест, выдающий ее волнение и неуверенность, стал для Джейса последней каплей терпения. Хватит. Довольно этих пустых разговоров, которыми они досыта накормили друг друга. Сердце его разрывалось от сочувствия к ней, и он больше не мог выносить эту тягучую неопределенность. Резко развернувшись на пятках, словно отброшенный бурей, он застыл на миг, лишь на кратчайшее мгновение, чтобы собрать осколки воли. — Либо скажите, как мне туда пройти, — прорычал Джейс, - либо не мешайте, — голос его дрожал отчаянием, прежде чем он ринулся прочь, бегством спасаясь от места, где каждый камень, казалось, источал лишь всепоглощающую, леденящую панику. Его сердце колотилось, как пойманная в клетку птица, рвущаяся на свободу. Блуждая по лабиринтам Пилтовера, Джейс чувствовал себя неприкаянным, будто натыкаясь на невидимые стены отчаяния. Мысли, словно раненые птицы, бились в клетке сознания, а ноги, предательски, вновь и вновь несли его к академии, от которой он так стремился сбежать. У дверей лаборатории он замер, не решаясь войти, лишь тоскливо глядя на эту тяжелую, словно надгробную плиту, дверь. Тяжелый вздох сорвался с губ, и он, побрел прочь, очнулся от оцепенения лишь тогда, когда рука, повинуясь памяти, шарила в кармане, извлекая связку ключей. Ключ послушно скользнул в замочную скважину – единственную нить, связывающую его с прошлым. Упершись коленом в хлипкую дверь, словно пытаясь сломить сопротивление самой судьбы, он отпрянул вбок, боясь спугнуть тишину, придерживая угол двери кончиком ботинка. Квартира Виктора встретила его леденящей пустотой, запахом увядших трав, застывших масел и всепроникающей пыли – запахом утраты. Он не сразу осмелился поселиться здесь, лишь когда стало ясно, что надежда увидеть Виктора угасает с каждым днем, и этот дом – единственное место, где еще теплится его тень. Прикрыв за собой дверь, словно захлопывая ловушку, Джейс устало стянул с плеч куртку, машинально вынимая из нагрудного кармана талисман – хрупкую память о былом счастье, и оставил верхнюю одежду на крючке, который когда-то служил вешалкой для пальто Виктора. Шаркающей походкой Джейc брёл вглубь квартиры. Половицы под ногами скрипели, словно жаловались, а рама окна, забытая открытой тем раковым утром, нещадно билась о стену. "Забыл закрыть," – пронеслась мысль в голове, но от попытки исправить положение его оторвал настойчивый стук в дверь. Мужчина замер на секунду, пытаясь понять, не послышалось ли. Затем в дверь начали стучать уже явно кулаком. Не послышалось. Перекладывая из одной руки в другую дневник, Джейc стремительно, даже с излишней поспешностью, преодолел расстояние от кухни до дверного проёма и распахнул дверь. Незваный гость в капюшоне замер с поднятым кулаком, словно изваяние, застывшее в ожидании. Бывший советник, ошеломленный, смотрел вниз, тщетно пытаясь разглядеть лицо нежданного визитера, но не успел – его грубо затолкали обратно. Волна возмущения, едва успевшая зародиться в его груди, так и не вырвалась наружу. Перед ним стояла девушка, небрежно откинувшая капюшон, и усмешка расцветала на ее лице, словно ядовитый цветок. Кузнец застыл с немым вопросом, когда его вновь толкнули, на этот раз локтем в спину. Малиновая макушка – последнее, что он увидел, прежде чем рвануть следом на кухню. Там девчонка уже вовсю хозяйничала, жадно припав к носику чайника. Она пила воду прямо из горла, как путник, измученный жаждой, и, опершись округлыми бедрами о столешницу, потрясла чайник еще несколько раз, будто проверяя, не осталось ли там хоть капли. Затем она бросила на Талиса лукавый взгляд, все с той же насмешливой ухмылкой. — Дерьмово выглядишь, мужик, — просипела девушка, с глухим стуком оседая на стул. Тяжелая мантия, словно груз прожитых лет, соскользнула с плеч, обнажая мускулистое тело, а ноги, будто уставшие от долгих скитаний, бесцеремонно взметнулись на стол, — я Вай, — пробормотала она устало, склонив голову набок, словно это имя должно было объяснить все. Талис лишь сильнее нахмурился, все еще пребывая в шоке от происходящего. Вай неспешно спустила ноги со стола, словно сбрасывая оковы, и поставила их на холодный пол. Локти уперлись в колени, а брови сошлись в решительном изломе. — Кейтлин сказала, тебе нужен проводник в Нижний Город, — медленно проговорила девчонка. Джейс шумно выдохнул, и земля ушла из-под ног. Осознание обрушилось на него всей тяжестью. — О, отлично, хоть какие-то признаки жизни, — Вай усмехнулась, откинувшись на спинку стула. В ее смехе звучала усталость и какая-то надломленность. — Меня не предупреждали о проводнике, — пробормотал Джейс, прикрыв лицо ладонью. В этом жесте сквозила растерянность и отчаяние. Он украдкой взглянул на девушку. Вай лишь забавно нахмурилась и подула на непослушную прядь, упавшую на глаза. — Ммм, я уже поняла, но ничего не попишешь. Мне нужно туда, тебе тоже. По одному, Кексик, — она закатила глаза, словно переступая через себя, и устало поправила: — Кейтлин нас не пустит. Резко подавшись вперед, она протянула ладонь Джейсу. Мужчина помедлил несколько секунд, мимолетно коснувшись взглядом ее сбитых костяшек, но затем ответил рукопожатием. В этом жесте он почувствовал отголоски ее усталости и скрытой боли. Вай поднялась, нервно оглядываясь, и в каждом ее движении сквозило отчаянное желание сбежать от реальности. Он видел в ней не просто девушку, а отражение собственной израненной души. — Вопросы будут? Мне бы поспать, — пробормотала она, стягивая с ног тяжелые ботинки. В голосе слышалась изможденность, а в глазах затаился страх – она словно гадала, куда можно упасть, чтобы ее, наконец, оставили в покое. — Мне нужно туда, тебе тоже, — немного раздраженно повторил чужие слова Талис, развернувшись на стуле и кивком указав на диван возле стола в соседней комнате. Взгляд Талиса проследил за чужим. Вай тут же расплылась в широкой, благодарной улыбке и, шаркая, поплелась вперед, рухнув всем телом на мягкую поверхность. Судя по тихим, облегченным вздохам, она мгновенно провалилась в сон. Джейс застыл, долго глядя на ее мирно вздымающуюся во сне спину. Вся ее поза, от бессильно раскинутых рук до чуть приоткрытого рта, выдавала крайнюю степень истощения, несмотря на всю ее показную храбрость. Легкая улыбка подобно белому флагу его поражения. тронула уголки пухлых губ – он чувствовал ее боль, словно свою собственную. Проведя пальцами по шершавой обложке дневника, Джейс тихо поднялся. Миновав диван в крохотной гостиной, он прошел в свою комнату и опустился на кровать, утопая щекой в подушке. Последнее, что он увидел, прежде чем сон сомкнул веки, была одинокая черная звезда в ночном небе, словно печальный маяк, освещающий путь в бескрайнюю тьму.