Люби

«И разные роли я любил играть. Ты прощал мне всё. Но разве можно всё прощать?»       Ночь опускалась на город медленно, почти незаметно. Огни небоскрёбов и домов были достаточно яркими, чтобы заменить солнце, а гул машин и людские разговоры всё никак не стихали — как днём. Люцифер стоял на балконе, Бог знает какого этажа, и смотрел на всю эту картину сверху, опираясь на перила, будто на черту, за которую однажды уже переступил. На Земле было забавно. Намного веселее, интереснее и даже порочнее, чем в Аду. Серьёзно, иногда Люциферу казалось, что Ад официально можно закрыть и всем демонам переселяться на Землю. То, что творилось здесь, было просто сплошным безумием.       И самое главное, самому Люциферу к этому безобразию даже не приходилось прикладывать руку. Люди прекрасно справлялись сами. Он просто наблюдал и забавлялся. Иногда обижался, что все людские «заслуги» приписывали именно ему.       Разумеется, он никогда не пытался быть одним из хороших парней, он был просто собой, ничего не фильтруя. Люди любят делить всё на чёрное и белое. Но Люцифер не был «чёрным». Скорее серым. После падения ангельская сущность в нём не исчезла. И дело даже не в облике или крыльях, это всегда оставалось при нём, а в некоторых ангельских качествах. Эти качества поддерживались Майклом. Незримо. С помощью метки.       Наверное, трудно было бы точно сказать, ведь метка появилась ещё задолго до случившегося, когда Люцифер был светлым ангелом. Но ему всегда казалось, что именно узы с Майклом сдерживали его от полного превращения в монстра. Конечно, он не снимал котят с деревьев и не помогал бабушкам переходить дорогу, но и переманивать людей на злую сторону не старался. На Земле он занимался совсем другим - удовлетворял свою серую натуру.       Вчера, например, он поучаствовал в ограблении Центрального банка вместе с рецидивистом, который относительно недавно сбежал из тюрьмы. Люцифер вдоволь насладился его воплями, когда полиция скрутила беднягу прямо у чёрного выхода. Всё было подстроено безупречно, и Люцифер был невероятно горд собой.       В понедельник он заявился на сделку по нелегальной продаже оружия и, разумеется, «случайно» оставил существенные улики. Достаточно было подождать полдня, чтобы в новостях передали о задержании преступной группировки, которую не могли поймать полтора года.       В общем, Люцифер развлекался как мог, и земная жизнь у него была насыщенной. Самыми большими рассадниками грязи и нелегальных промыслов обычно были клубы и казино, поэтому именно там он чаще всего и ошивался. Сейчас он занимался небольшим личным расследованием - смертью одного из посетителей клуба «Ночной Легион». Беднягу зарезали прямо у двери собственной квартиры после стычки в баре. Пока что всё, что удалось узнать, вертится вокруг Лиоры. — Скучаешь?       Люцифер повернулся, стараясь подавить торжествующую улыбку. Вспомни солнышко, вот и лучик. По какой-то причине ситуация казалась ему невероятно забавной. Возможно, потому что Лиора считала себя хозяйкой положения, хотя на самом деле это был он. Всегда и везде. — Любуюсь, — коротко ответил он и самодовольно улыбнулся.       Лиора была воплощением женской коварности, обёрнутой в пленительную красоту. Чёрные, идеальные локоны обрамляли её необъяснимо привлекательное лицо. Синие глаза опасно сверкали, а розовые губы были изогнуты в игривой ухмылке. Зелёное блестящее платье облегало её фигуру как вторая кожа, и Люциферу вдруг вспомнился собственный змеиный облик, тот, в котором он искушал Еву несчастным яблоком. — Там так скучно, — капризно протянула она, махнув головой в сторону двери, ведущей обратно в клуб. — Развлечёшь меня?       Лиора подошла почти вплотную и невинно подняла глаза. Люциферу стало интересно, стыдно ли Отцу за то, что Он изгнал его за какой-то пустяк, когда люди вытворяют такое. Но уже ничего не изменить. Запущенная череда событий продолжает следовать привычному ритму. Всё так, как должно быть, часто думал Люцифер. Или просто пытался себя утешить. Потому что порядок некоторых вещей его абсолютно не устраивал. При этой мысли он неосознанно провёл пальцами по рубцу на предплечье. Настроение тут же испарилось.       Люцифер прочистил горло и снова посмотрел на девушку. Уж ему терять было абсолютно нечего. Без лишних слов он потянул её обратно в помещение, быстро преодолевая лестницы и коридоры, протискиваясь сквозь толпу. Он знал, что у Лиоры был ключ от одной из комнат, где она периодически обслуживала клиентов.       Ловким движением она открыла дверь, и Люцифер невольно поморщился, такой безвкусицы он не видел за всё своё пребывание на Земле. Розовый атласный балдахин над кроватью, красное постельное бельё и подушки с огромными маками. — Ты слишком сдержанный, — Лиора провела кончиками пальцев по его плечам и вниз по руке. — Не нравлюсь? — Почему же? Очень даже нравишься. Мой типаж.       Она одобрительно улыбнулась, даже не подозревая, что существует архангел с огромными синими глазами, чёрными, как воронье крыло, волосами и бледной, нежной кожей. Настолько прекрасный, что ни одному человеку таким не бывать.       Целовать Лиору не было чем-то особенным, но и неприятным это тоже назвать нельзя. Мягкие губы, слегка липкие от блеска, ощущались обыденно. Сколько таких Люцифер уже перецеловал - не счесть. Она мягко надавила ладонями ему на грудь, толкнув на кровать. Кровать скрипнула под ними, ударяясь о стену. Лиора целовала его шею, лицо, плечи, а Люцифер просто лежал и смотрел в потолок.       Он никогда ничего не чувствовал со смертными. Только выжимал максимум из своего тела, не ощущая почти ничего. Это казалось ему странным, ведь в лучших традициях он должен был быть главным искусителем и женщин, и мужчин. Возможно, даже участвовать в сомнительных мероприятиях, касающихся плотских утех. Но на деле, его это не привлекало вовсе.       Лиора продолжала усердно стараться, полностью взяв инициативу на себя. У неё неплохо получалось, пока она не заметила метку на его руке. Она провела пальцами по букве «М», и Люцифер вздрогнул. Он не знал, что она собиралась делать дальше, но одним рывком уже прижимал её к кровати. Лиора оказалась под ним, крепко зажата. Он держал её за запястья, тяжело дыша. Голубая радужка его глаз запылала огненно-красным. Лиора закричала, то ли от боли, то ли от ужаса.       Он сжимал её крепко, чувствуя, как в его хватке ломаются хрупкие человеческие кости. Девушка закричала сильнее и потеряла сознание. Люцифер сразу отпустил её. Она лежала, скрюченная в неестественной позе. Он уложил её ровнее, чтобы казалось, что она просто заснула. Вылечил сломанные кости, убрал синяки с кожи, подобрал свою рубашку и ушёл.       Метка оставалась последней нитью, связывавшей его с единственным светом, ещё теплящимся где-то в глубинах его существа. Она была его болью и напоминанием о том, от чего он сам отказался. Он не мог позволять смертным прикасаться к ней.       Люцифер думал о Майкле каждый Божий день. Мысль о нём впивалась в сознание, как заноза, которую невозможно вытащить - больно, но почти родное. Он не мог вслух признать, как отчаянно скучал. Слишком горд, слишком сломлен. Он сам отказался от того, кто был его вечностью. Отказался осознанно. Он знал: стоит лишь появиться, Майкл примет его. Будет зол. Вероятно, даже попытается убить. Но всё равно примет. Простит. Потому что всегда прощал.       Но как можно простить такого, как Люцифер? Он этого не достоин.