Ложная невеста.

      Холод. Он был первым и единственным ощущением. Холод камня под спиной, впитывающий остатки тепла тела. Холод горного ветра, пробивающий порванный шелк платья, цепляющийся за ссадины на боках, где сходились отпечатки когтей. Холод страха, снова сжимающий горло, когда сознание Каи, вытолкнутое болью из беспамятства, вползло обратно в реальность.       Он лежал на спине, уставившись в серое, низкое небо. Голова гудела от удара, ребра ныли при каждом вдохе. Каи медленно поднял руку, разглядывая ссадины на запястье, грязь под ногтями. Платье. Он чувствовал его на себе – грязное, изорванное, чужое. Стыд, острый и жгучий, смешался с болью и страхом. Сын наложницы. Жертва в фате. Зубы Каи стиснулись так, что заныли скулы.       С трудом приподнявшись на локтях, он огляделся. Замок Дракона. Он возвышался над ним, как угрюмая гора, вырубленная из самой ночи. Гигантские стены из черного, отполированного временем и ветром камня уходили ввысь, теряясь в низкой пелене облаков. Ни окон, ни бойниц – только гладкая, безликая поверхность, враждебная и чужая. Огромные ворота, перед которыми он лежал, были теперь закрыты. Каменный зуб, вонзенный в небо. Каи почувствовал себя мухой, запертой в каменном гробу.       Тишина. Она была не просто отсутствием звука. Она была плотной, тяжелой, давящей. Лишь ветер выл в расщелинах скал, да где-то высоко на зубцах стен каркали вороны – черные, недвижимые пятна на фоне серого неба. Их крики звучали насмешливо, похоронным звоном. Запах. Камень, пыль, вековая сырость. Слабый, но отчетливый, пробивающийся сквозь холодный воздух. Металлический, сладковато-приторный. Запах крови. И свежего, сырого мяса. Откуда? Каи напряг слух. Ничего, кроме ветра и карканья. Но запах был. Он висел в воздухе, как обещание.       Он не убил меня сразу. Мысль пронеслась, ясная сквозь туман боли. Значит, не нужен? Или… просто скучно? Как с этой «говядиной»? В памяти всплыл циничный внутренний монолог дракона, подслушанный в полете. Гнев, внезапный и всепоглощающий, поднялся из груди, согревая изнутри. Король. Жрецы. Их трусливые лица, мелькнувшие в последний миг перед взлетом. Они предали его. Выбросили, как мусор. Использовали позор матери, чтобы прикрыть свой собственный. Легенда о Невесте… Каи усмехнулся горько. Глупая сказка для глупых людей, чтобы оправдать свою трусость. Орудие манипуляции. И дракон… Он тоже играл в эту игру? Или просто перерабатывал сырье?       Каи встал, пошатываясь. Боль пронзила бок, но он заставил себя выпрямиться. Нужно осмотреться. Нужно оружие. Слабость. Любую щель. Он сделал шаг, потом другой. Двор был огромным, вырубленным прямо в скале, окруженным со всех сторон неприступными стенами. Ни кустика, ни травинки – только голый камень и тени. Он направился к ближайшей темной арке, зияющей в стене замка. Вход? Ловушка? Неважно. Сидеть и ждать смерти – не в его правилах.       Он не услышал шагов. Не почувствовал присутствия. Просто внезапно – тень отделилась от мрака арки и замерла на пороге.       Мужчина. Высокий, статный, с безупречной осанкой. Длинные каштановые волосы были заплетены в тугую, практичную косу, лежавшую на спине. Одет он был просто, но дорого – темные брюки, рубашка из плотной ткани, поверх которой был надет кожаный фартук, испещренный темными, застарелыми пятнами. Лицо… Каи замер. Холодная, отстраненная красота, высеченная из мрамора. Ровные черты, высокие скулы. Но глаза… Глаза были синими, как глубокое озеро. Но в полумраке замкового двора, в этих глубоких орбитах, они казались почти черными. Пустыми. Абсолютно. Как у дракона. Тот же безразличный, всевидящий взгляд, что пронзил его на алтаре, немой вопрос «Страшно?» витал в воздухе.       Каи узнал его мгновенно. Не по чертам – по взгляду. По той же ледяной пустоте.       Эреб-человек скользнул взглядом по Каи. Взгляд был таким же, каким хозяин лавки окидывает залежавшийся товар – без интереса, с легкой досадой. Ни тени удивления, гнева или даже простого любопытства по поводу «невесты» в разорванном платье. Каи был просто… помехой.       — Иди. — Произнес Эреб. Голос был низким, ровным, лишенным каких-либо интонаций. Как чтение погодного отчета. Он не указал направление, просто бесшумно развернулся и скользнул обратно в темноту арки, не оглядываясь. Приказ. Ожидание немедленного послушания.       Каи колебался долю секунды. Ярость клокотала в нем. Кто он такой, чтобы… Но страх, холодный и рациональный, пересилил. Он был в логове чудовища. Без оружия, израненный. Ослушаться сейчас – смерть. Он шагнул за Эребом в зев арки.       Холод внутри замка был другим. Не свежим горным, а затхлым, могильным. Он пробирался до костей. Воздух стоял неподвижный, тяжелый от пыли веков. Каи едва различал очертания гигантского зала, в который они вошли. Высокие своды терялись в темноте. Колонны, толстые, как башни, уходили вверх. Повсюду – серый камень, покрытый толстым слоем пыли. Паутины, как седые бороды, свисали с карнизов. Ни мебели, ни украшений. Замок был пуст. Мертв. Огромная каменная гробница.       Но запах… Запах крови и мяса здесь был сильнее. Он вел, как нить Ариадны. И еще один запах – пепел, горелая древесина. Где-то вдалеке мерцал слабый оранжевый свет и слышался тихий треск.       Эреб шел бесшумно, не оглядываясь. Он свернул в узкий, низкий проход, вырубленный в толще стены. Каи последовал, чувствуя, как стены сжимаются, давя на психику. Проход вывел их в другое помещение. Не зал. Не жилую комнату. Цех.       Помещение было огромным, но невысоким. Каменные стены, каменный пол со стоком посередине. Воздух гудел от холода и был пропитан до тошноты одним – запахом смерти и разделки. Кровь. Плотная, медная, сладковато-тошнотворная. Свежее мясо. И еще что-то… резкое, химическое, как уксус или формалин – для консервации? Маскировки?       Свет исходил от нескольких факелов в стенных нишах и от огромной, глубокой печи, где тлели угли. Их жаркое дыхание было единственным теплом в этом ледяном аду, но оно лишь подчеркивало общий ужас места.       Каи остановился на пороге, вжавшись в стену. Его глаза бегали по деталям, мозг отказывался складывать их в целое, но тело уже реагировало. Слюна обильно наполнила рот, желудок судорожно сжался.       Каменные столы, массивные, с бортами. На одном лежала туша. Человеческая. Женская. Уже частично разделанная. Аккуратно снята кожа. Обнажены мышцы, кости. Голова отсутствовала. Рядом стояли деревянные бочки, из горлышка одной торчала аккуратно завёрнутая в грубую бумагу нога. На бочке была нацарапана метка. Каи не разобрал буквы, но смысл был ясен. Товар. Упаковка. "Говядина премиум".       Они… ели это. Мысль ударила, как обухом. Во дворце. На пирах. Ему подносили эти блюда. «Особый деликатес с северных гор», говорили слуги. Его желудок взбунтовался. Колени дрогнули. Спину прошиб холодный пот. В глазах потемнело. Каи склонился пополам, его вырвало скудным желудочным соком прямо на каменный пол. Слезы жгли глаза. Унижение. Отвращение. Глубина падения тех, кого он ненавидел, и его собственное неведение.       Эреб не обратил на это внимания. Он подошел к столу с тушей. Его движения были точными, выверенными, лишенными суеты. Хирургическая жестокость. Он взял длинный, узкий нож с тонким, смертоносным лезвием. Без тени эмоции на бесстрастном лице. Не монстр в припадке ярости. Профессионал. Мясник. Занимающийся своим обыденным, ужасным ремеслом.       Каи наблюдал, прижавшись к стене, стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони. Страх леденил кровь, но ярость была сильнее. Он видел, как легко, почти без усилий, острое лезвие рассекает связки, отделяет мышцу от кости. Слышал скрежет стали по ребру. Видел, как без труда перевернули тушу, как легко оторвали сустав. Видел, как темная кровь стекает в желоб стока с тихим бульканьем. Эреб работал молча, погруженный в рутину, лишь изредка бросая беглый, пустой взгляд на Каи – как на предмет мебели, который скоро тоже придется убрать. Оценка товара: «Жестковата будет эта партия...»       Этот взгляд стал последней каплей. Каи увидел в нем свое будущее. Аккуратную тушу на столе. Бочку с меткой. «Говядина». Нет. Не так. Не сейчас.       Страх отступил перед цунами гнева. Каи оттолкнулся от стены. Боль в боку вспыхнула, но он заставил себя выпрямиться во весь рост. Он шагнул вперед, в зону света от печи, прямо навстречу пустым сине-черным глазам Эреба. Дыхание его сбивалось, голос дрожал, но слова вырывались наружу, громкие и резкие в гнетущей тишине цеха:       — Ты… Ты не убил меня сразу! — крикнул он, указывая на себя пальцем, дрожащим от ярости. — Потому что я не девушка! Они обманули тебя! Король! Жрецы! Все они!       Эреб не пошевелился. Нож в его руке замер. Но его взгляд, всегда скользящий мимо, теперь был прикован к Каи. Не оживление, нет. Скорее… удивление мухой, заговорившей человеческим голосом. Пустота на мгновение сфокусировалась.       — Они думали, ты не заметишь! — Каи сделал еще шаг, голос набирал силу, подпитываемый ненавистью. — Что формальность сработает! Они презирают тебя! Боятся? Да! Но больше всего – презирают! Считают тебя дураком, которого можно обвести вокруг пальца, глупой сказкой! Как и меня! — Каи ударил себя кулаком в грудь. — Я был там! Грязью под их ногами! Я знаю их! Двор! Короля! Его слабости! Его настоящие страхи! Я знаю, как действительно причинить им боль! Не просто сжечь дом! Унизить! Растоптать их! Разрушить изнутри!       Он выдохнул, собирая последние силы. Глаза его горели голубым пламенем ярости и отчаяния в отблесках печного огня. Он указал на аккуратно разделанную тушу на столе, на бочки.       — Дай мне шанс! — выкрикнул он. — Не убивай меня сейчас! Дай мне служить тебе! Помочь тебе отомстить им по-настоящему! И… — Каи сделал паузу, его взгляд скользнул по мясным останкам, — …и ты избавишься от этой… говядины. Я могу быть полезнее. Гораздо полезнее.       Тишина, наступившая после его слов, была громче любого рева дракона. Лишь потрескивали угли в печи, да капля крови упала с ножа Эреба на камень с тихим плюхом. Дракон в облике человека стоял неподвижно. Его пустые глаза изучали Каи. Не как жертву. Не как помеху. Как… явление. Непредвиденное. Впервые за долгие века в этой вековой скуке, в этом отлаженном конвейере смерти, появилось нечто новое. Кусок мяса, который не просто дрожал, а говорил. И предлагал… развлечение? Или просто более изощренный способ самоубийства?       В глубине сине-черных глаз, таких знакомых и таких чужих, Каи показалось, что мелькнула искорка. Не интереса. Не надежды. Любопытства? Циничной оценки? «Этот кусок мяса умеет говорить… и предлагает нечто новое в этой вековой скуке?»       Эреб медленно, с преувеличенной аккуратностью, положил окровавленный нож на край каменного стола. Звук стали о камень прозвучал оглушительно. Он повернулся к Каи полностью. Его голос, когда он заговорил, был все таким же ровным, холодным, но в нем появилась едва уловимая ниточка… чего? Усталого вызова?       — У тебя есть время до рассвета, — произнес Эреб, глядя прямо в горящие голубые глаза Каи, — чтобы убедить меня, что ты не просто более чем шумный кусок мяса.       Он развернулся и бесшумно растворился в тени дальнего прохода, оставив Каи одного среди камней, крови и немого вопроса, витавшего в ледяном воздухе цеха: «Страшно?» Теперь оно звучало иначе. «Сможешь?»