Обнимай меня так, будто бы совсем не хочешь отпускать

Скорая приезжает довольно быстро. Может, сыграло то, что Феликс судорожно и на грани срыва описывал оператору симптомы друга. Может, Юджун, который трепал Сынмина по плечам, был слишком громким. Всё же это работает.         Когда карета подъезжает, Феликс звонит Минхо уже в пятый раз. Ни сообщения, ни ответного звонка. Ничего. Тогда в ход идёт номер Чана. Поднимает он только с третьего раза.         — Что? — звучит сонно и раздражённо из динамика, — я только заснул, боже...         — Пожалуйста приезжай, — просит Феликс, едва проговаривая слова из-за кома в горле, — Сынмину плохо.         — Вы в универе? — спрашивает Чан, мгновенно скидывая остатки сна. Получив положительный ответ, он сразу отключается, начиная собираться.         Ли убирает телефон и поворачивается к Сынмину. Он сидел бледный на диване, пытаясь хотя бы расслышать, что говорит ему фельдшер. Из-за звона в ушах и температуры всё сливалось в набор звуков.         — Температура 40, сатурация снижена, сильные хрипы и озноб, — говорит мужчина своему напарнику, чтобы он записал всё в карту вызова, — нужно на госпитализацию.         — Нет, — качает головой Ким, медленно моргая, — я отказываюсь.         — Сынмин... — начинает было Юджун, но младший останавливает его.         — Я плохо переношу одиночество, — шепчет парень, но все присутствующие его слышат.         — Тогда поставим укол и можете быть свободны, но нужно будет вызвать врача на дом, — вздыхает фельдшер и достаёт из чемоданчика нужный пакет с раствором. Укол в вену оказывается слишком болезненным, поэтому Сынмин судорожно выдыхает и стонет.         — Чан скоро приедет, потерпи, — шепчет Феликс, садясь рядом с другом, смотря на него обеспокоенно, — скоро поедешь домой, золото...         Сынмин кладёт голову на его плечо и прикрывает глаза. Ему ужасно хочется домой. Чтобы его гладили по волосам и обнимали две пары рук самых близких людей.         — Минхо... — тихо хрипит Ким, но Ликс качает головой.         — Не знаю, Минни. Он не отвечает.         — У него репетиция, — оправдывает его младший, но Ли качает головой. Какая к чёрту репетиция, если любимому человеку плохо.         В кабинет врывается один из преподавателей и, громко отбивая туфлями быстрый ритм по полу, почти бежит к ним. Юджун сразу подрывается и идёт навстречу, преграждая путь к и так испуганным младшим.         — Госпожа Вон, — здоровается парень и, прежде чем женщина начнёт возмущаться, аккуратно указывает на дверь, чтобы поговорить там. Преподаватель, хоть и нехотя, но следует за ним, и вскоре они выходят из зала.         Спустя несколько минут Юджун пишет Феликсу, что его внезапно забрали помогать перетащить книги и он не знает, когда освободится. Младший обещает держать его в курсе.         Сынмин сидит почти неподвижно, дышит глубоко и медленно, чувствуя, как ему становится немного легче. Тело не горит так сильно, а сознание становится чуть яснее. Ликс тихо шепчет ему что-то успокаивающее, и парень правда рад, что не один сейчас.         — Вас есть, кому забрать, молодые люди? — спрашивает мужчина, собрав вещи и направляясь к двери.         Ли кивает и благодарит их. Когда они остаются одни он обнимает Сынмина и целует в макушку. Они оба достаточно тактильные, да и в зале кроме них никого нет, поэтому никто не стесняется.         Чан прибегает через десять минут. В домашних штанах, старой грязной футболке и в кофте Минхо, что висела на вешалке в прихожей. Он пробегается глазами по залу, а увидев их в углу на диване, сразу бежит к ним.         — Что случилось? — спрашивает старший, не отводя взгляд от Сынмина. — Он заболел. Тут ещё этот Бонду... Ему сделали жаропонижающий укол, сказали вызвать врача на дом, — говорит Ликс на удивление спокойно. — Ты звонил Минхо? — хмурится Чан, садясь рядом с Кимом и приобнимая его за талию. — Не отвечает, — качает головой Ли, — как вы его отпустили на репетицию утром? Он же не первый день ужасно себя чувствует. — Он выбежал из квартиры, нам нужно было его ловить по городу и силой затащить назад? — ругается парень, переводя недовольный взгляд на Ликса, — это ты за ним следил тут. Почему не отправил домой? — Будто бы он сел в такси и помчался, да, — в таком же тоне отвечает младший, — думаешь, я не пытался? Думаешь, он меня слушал? — Ты мог позвать нас, — рычит Чан. — А в чём смысл звать вас, если когда ему плохо, вы на работе?!  — взрывается Ликс, подрываясь с места, — в чём смысл, Чан? Ты будто, блять, не знал, куда он поехал, да? Дохуя вариантов, куда Минни мог уйти с температурой? — Хватит... — тихо отзывается Сынмин, сразу привлекая внимание обоих, — перестаньте ругаться. — Как ты, крошка? — спрашивает Ликс, садясь на колени перед ним. Младший только что-то неопределённо мычит, но не отвечает. Ли глубоко вздыхает и выпрямляется, обращаясь к Чану, — вези его домой. Только умоляю, вызови врача и не отходи от него. Старший лишь кивает, когда Ликс берёт свой портфель и портфель друга. Чан, аккуратно поддев, берёт Сынмина на руки под недовольное мычание. Они расстаются около машины Чана. Ли отказывается от того, чтобы его подвезли, и уходит. Крис знает, что младший перестанет дуться, но в груди всё равно неприятно сжимается. Он не должен был обвинять младшего. В конце концов, они сами виноваты. — Просто пиздец, — шепчет Чан, когда, уже уложив Сынмина на заднее сиденье, заводит машину, крепко сжимая руль. Выехав с парковки университета, парень едет в сторону дома, разговаривая сам с собой, — просто... Блять, почему нельзя было сказать? Почему нельзя хотя бы попросить отвезти в универ и обратно, если уж студвесна такая важная и они никак не обойдутся без тебя? Скрывать своё состояние, убежать, а теперь почти попасть в больницу. Класс, просто здорово, — Чан сжимает челюсть, пытаясь не сорваться на какого-то мудака, который лезет впереди него в средний ряд, — а Минхо? Почему блять каждый раз нужно говорить, что телефон должен быть на звуке? Почему я за всем этим должен следить? Почему пока он танцует, Минни почти падает в обморок? Что за хуйня, блять? И почему я должен вывозить это всё? Я не железный, вообще-то... Это не может так продолжаться. С этим надо что-то делать. Я не буду больше тащить это на своих плечах. Пока Чан приходит к единственному логичному для себя решению, Сынмин на заднем сиденье пытается не заплакать. Помутненное сознание улавливает только части фраз, но уже складывает их в страшную картинку: Чан устал. Устал от него. Устал тащить всё на себе. И с этим нужно что-то решать. С ним нужно что-то решать. Ким ежится, пытаясь спрятаться от этих мыслей, но только подначивает воображение к словам ещё ужаснее. Он не знает, как доезжает до дома, но надеется, что сможет выйти из машины самостоятельно. Он и так доставил слишком много проблем. Но всё же его вытаскивает Чан. Берёт за руку, закрывает машину и идёт к дому. И единственное, что чувствует Сынмин при этом, разъедающий внутренности стыд. Старший сразу вызывает врача. Ким, хоть и чувствует себя всё ещё ужасно, сидит на кровати, неловко заламывая пальцы. Когда Крис заходит в спальню, то садится рядом и обнимает его. Движение какое-то механическое, будто так нужно, а не так хочется. Для Сынмина это красная тряпка. — Прости... — шепчет младший, — от меня столько проблем. — Не бери в голову, скоро приедет терапевт и осмотрит тебя, — говорит Чан дежурно, забивая первый гвоздь в крышку гроба младшего. Сынмин начинает ощущать от объятий не тепло, а обжигающий холод и одиночество. Вот же он, дома, хотя бы с одним из своих парней, но Ким чувствует себя ещё хуже, чем в университете. Терапевт и правда приходит достаточно скоро. Мужчина осматривает Сынмина под пристальным, но пустым взглядом старшего парня и выписывает уколы и таблетки. — Если к завтрашнему вечеру положительной динамики не будет, то настаиваю на госпитализации для дополнительных обследований, — говорит он, уже стоя в дверях. Чан выходит вместе с ним, сразу убегая в аптеку. Сынмин, понимая, что дома никого, аккуратно встаёт с кровати и плетётся в ванную. Ему ужасно липко и противно от себя. И ему нужно помыться как можно скорее. Парню удаётся только вымыть тело и намочить голову, как в коридоре слышится шум замочной скважины. — Ты рехнулся? — риторический вопрос, но Чан смотрит на него так, будто и впрямь ожидает ответ. Сынмин выключает воду и кутается в махровое полотенце. А вот вылезти из ванной оказалось сложной задачей. Старший громко вздыхает и, обхватив руками талию парня, ловко переносит его на пол, — сильно плохо? — Нормаль... — Правду, — почти рычит Чан, на что Сынмин напрягается всем телом. — Я дойду до спальни и оденусь, — говорит Сынмин, на самом деле не в полне ощущая на это силы. Зайдя в спальню, парень переодевается в чистую одежду и падает на кровать, оставив полотенце скомканным на столе. Чан ненавидит, когда он так делает. Но в этот раз просто уносит его в стирку, не говоря ни слова. Ким глубоко вздыхает и кутается в одеяло. Хотелось спать, но сон не шёл. Старший мельтешил между спальней и кухней, проверяя его, будто Сынмин тут в любой момент умрёт. Только вечером, после того, как ему удалось съесть несколько ложек бульона и выпить таблетки, Ким засыпает. Он прижимает к себе мягкую игрушку в поисках такого необходимого тепла и сворачивается в клубочек. Чан лишь громко выдыхает, закрывая за собой дверь. Нужно выпить. Срочно. С бокалом виски со льдом на кухонном кресле его находит Минхо. Приходит он непозволительно поздно, но всё, чем заняты его мысли, это состояние Сынмина. Он видел звонки, но на ответные никто не отреагировал. Уже слишком поздно. — Чанни? — тихо спрашивает Ли, проходя на кухню с рюкзаком на плече, — как Сынминни? — О, а тебе интересно? — с притворным удивлением встречает его Чан, приподняв брови, — или ты так, для галочки интересуешься? — Чан, что проис-... — Ты мне скажи, что происходит, — хмурится старший, сжимая в руке бокал, — какого чёрта, Минхо? Почему как какие-то проблемы, то тебя не дозовешься? — У меня генеральная репетиция, я не могу их подвести, — оправдывается Ли, чувствуя стучащее в висках сердце, — это важно. — А мы не попадаем в категорию "важно" для тебя, да? — не унимается Крис, — можно просто отключить телефон и не знать о проблемах, как удобно. — Я не... — Минхо, он убежал в универ с температурой под сорок и ему вызвали скорую. От госпитализации он отказался. Скажешь, почему? Я вот не знаю. Может, боится остаться один? О, так он и здесь один. Какая досада. — Я тоже работаю. Я не могу сидеть на жопе ровно и откликаться на каждое слово, — защищается Минхо, чувствуя покалывания в уголках глаз. — Поэтому ты решил вообще не откликаться, да? — шипит Чан, вставая с кресла. Выпив содержимое бокала залпом, старший подходит к нему вплотную. И Ли не уверен, что выдержит это, — речь не о том, что бы быть дома всё время. Ты должен заботиться о нём. О нас. Мы в одной лодке, Минхо. Мне нужно, что бы ты включал голову хоть иногда и думал о чём-то кроме своего хобби. Мне нужно, чтобы ты был с нами не просто на периферии, ясно? Я устал тащить это всё в одиночку. — Но я... — Минхо пытается смотреть ему в глаза, но видит в них лишь тихую ярость и ненависть. И он заслужил это. Наверное да. — Ты такой, блять, эгоист, — закатывает глаза Чан. И это добивает Минхо. Он широко распахивает глаза, но всего через пару секунд берёт себя в руки, опуская взгляд. Он эгоист. С ним сложно. Он неправильно расставляет приоритеты и должен включать голову. Он просто тупой идиот. Крис, спустя пелену алкоголя, понимает, что перегнул и хватает младшего за руку, но тот отшатывается, как от огня, и качает головой. — Минхо, я... — Ничего, — ровно, едва слышно говорит Ли, — ничего страшного. Я пойду. Позаботься о нём, пожалуйста. И Минхо быстрым шагом, но тихо, как мышка, идёт обратно в прихожую. Быстро лезет в кроссовки и выходит из квартиры, аккуратно прикрыв дверь. И почему-то для Чана в дрожащей тишине квартиры это звучит слишком громко.