Обнимай меня так, будто бы совсем не хочешь отпускать

Он убегает в студию. Благо, у него есть ключи от кабинетов и его знают охранники. Минхо забегает в свой зал на втором этаже и, прикрыв дверь, медленно сползает по деревянной поверхности на пол. "Ты такой, блять, эгоист" — бьётся в ушах, заставляя парня судорожно выдохнуть. Правда ли он эгоист? Он просто хотел выиграть на фестивале. Он хотел доказать, что он чего-то стоит и им можно гордиться. Что можно положиться на него. Но в итоге всё получилось ровным счетом наоборот. Чан считает его глупым, незаинтересованным, на периферии. Им нельзя гордиться, его нужно скрывать, как какой-то изъян. Слезы давят на горло, сжимая его, и парень непроизвольно всхлипывает. Он здесь один, ничего страшного, его никто не увидит. Спустя несколько минут вибрирует телефон, пугая парня. Минхо вытирает слезы, делает глубокий вдох и выдох и берёт трубку. — Алло? — выходит хрипло, но он прочищает горло. — Хо-я, — мягко тянет Джисон, — где ты? — Я... Я дома, всё хорошо, — врёт Ли, на что друг фыркает. — Мне написал Чан, сказал, что вы поругались. Поэтому ты точно не дома. Что ж, его поймали с поличным. — Ладно, я в студии, — нехотя говорит Минхо, шмыгая носом. — Может, приедешь к нам? У тебя завтра выходной, не будешь же ты танцевать весь день? — Не буду, — соглашается парень, — мне нужно ещё поспать и подготовиться. — Приезжай к нам, — просит Хан, чем-то шумя на фоне, — пожалуйста. Всем так будет спокойнее. — А что я? Неуравновешенная истеричка? Нужно следить, а то мало ли, что выкину? — горько усмехается Минхо, — иди спать, Сонни. Йени привет, напомни ему взять лак для волос. — Хо... — Спокойной ночи, — негромко отзывается Ли и отключает звонок. Знает, что друг совсем не то имел ввиду, но уязвленная самооценка говорила за него. Положив телефон обратно в рюкзак, он включает свет и спустя всего пару мгновений его выключает. И в темноте хорошо. Он уходит в тренерскую, которая была между двух залов и падает на диванчик в углу. Темно. Только зелёные старые звёздочки мягко тонут в пучине ночи и страданий парня. Была ли права мама, когда говорила, что он никому не будет нужен? Или когда кричала, что его танцы это пустая трата времени и денег? Забавно, ведь он всегда сам находил деньги, чтобы платить за секцию и за соревнования. В голове мелькает калейдоскоп мыслей, но Минхо не может зацепиться ни за одну из них. Он просто хочет тишины. Чтобы буйный океан утих, одаривая его штилем. Но получится ли это сейчас? Вряд ли. Ли не достаёт плед из шкафа, не включает настольную лампу, не разбирает вещи и уж тем более не переодевается. Он не двигается. Лежит с закрытыми глазами, чувствуя себя бессердечным. Буквально. Сердце осталось там, дома, прямо перед Чаном. От мыслей о парне Минхо ёжится. Ему холодно, но единственный способ согреться для него сейчас это быть в кольце теплых рук своих любимых. У него такой возможности нет. Нет права на эту возможность. Он всё же засыпает спустя каких-то два часа. Он безмерно устал, но сон подкрадывается к нему волнами, подбрасывая в воображение расстроенное и недовольное лицо Чана и уставшее и серое — Сынмина. Он подвёл их. И он никогда не чувствовал такой стыд. ~~~ Утро встречает Минхо болью во всём теле, светом солнца из-за не зашторенного окна и головной болью. Приподняв голову, он видит на настенных часах 6:57. Лучше бы он вообще никогда не рождался, чем ощущать себя так, как сейчас. В общем холодильнике он находит остатки чьего-то торта и без зазрения каких-либо фибр души начинает его есть. И Ли кажется, что сейчас пенопласт был бы вкуснее, чем это. Он даже не уверен, всё ли в порядке со сроком годности у сего продукта, но для этого уже слишком поздно. Ближе к 9 приходит несколько тренеров, которые спрашивают о его состоянии скорее для галочки, чем для получения ответа. На галочку Минхо отвечает, что он просто устал. Тренера почему-то не верят. Закрывают шторы, достают ему плед, укрывают и дают шоколадку. И может им не очень и всё равно, но парень подумает об этом позже. ~~~ Чан просыпается в кресле-мешке на полу, свернувшись калачиком. Голова ноет, тело затекло от неудобной позы, но первое, что замечает парень, это Сынмина, который уже проснулся и сидел в кровати, листая конспекты. — Тебе нужно отдыхать, — хрипит старший, на что Ким почти подпрыгивает на месте от неожиданного звука, — извини... — Нет, ничего, — качает головой Сынмин, — ты можешь поспать ещё, я принял все таблетки. — А завтракал? — недоверчиво спрашивает Чан, аккуратно слезая с кресла, направляясь к кровати. На молчание младшего он вздыхает, — Минни... — Я обязательно что-нибудь поем. Поспи ещё немного, — просит Ким, но парень садится рядом и аккуратно берёт его руки в свои, поглаживая, — Чанни... — Пойдём, я приготовлю тебе чт-... — Нет, — качает головой Сынмин, — ты и так слишком много времени убил на меня. — Что значит убил? — фыркает Крис, — я забочусь о тебе. Ты болеешь. Это не пустая трата времени. — Я могу позаботиться о себе сам, — пытается убедить его младший, — ты и так устал от...всего этого. — Чего "этого"? — хмурится Чан, смотря любимому прямо в глаза. — Ты сам говорил, что...устал тащить всё на себе. И я знаю, что отнимаю много времени и мешаю тебе сейчас отдыхать. Поэтому...давай я пойду в кабинет, а ты ляжешь спать, м? — Стой-стой-стой, — прерывает его Чан, удивлённо приподнимая брови, — ты... Откуда ты это взял? — Ну... Ты в машине вчера говорил, — неловко отвечает Сынмин, закусывая губу и отводя глаза, — что устал тащить нас на себе, что надо...надо что-то решать. — Нет-нет-нет, боже, — тараторит старший, кладя ладони на впалые щёки Кима, мягко приподнимая его голову, заставляя посмотреть на себя, — я... Я не это имел ввиду, солнце. Я устал, это правда, но только от того, что вы оба ведёте войну, о которой мне ничего не известно. Я хотел поговорить и решить эту проблему. Потому что мы уже рушимся. Минхо отдаляется, ты начинаешь тоже и я не могу снова и снова закрывать глаза или сглаживать это в одиночку... Я ни с кем не хотел ничего решать, не хотел ни от кого отказываться, слышишь? Я устал быть в неведении и не в состоянии защитить вас... Сынмин смотрит на него робко, с непролитыми слезами, застилающими радужку, и кладёт свою руку на руку старшего на своём лице. — Правда? — выходит тихо, с нескрываемой надеждой в голосе. — Конечно, малыш, — шепчет Чан, чувствуя покалывания в уголках глаз, — я ни за что не откажусь ни от одного из вас... Слишком сильно люблю, слишком сильно волнуюсь... Сынмин тянет к нему руки и сразу же обнимает, начиная тихо плакать, уткнувшись в плечо старшего. Крепкие руки обвивают за талию, и он чувствует, как груз с плеч рассыпается в прах. Чан обнимает чуть крепче и гладит по спине, воркуя и уговаривая младшего не плакать так сильно. — Как хочу, так и плачу, — недовольно бурчит Ким, на что старший тихо смеётся и целует его в ушко, — ну эй... — Нам нужно поесть, Плакса Миртл, — улыбается Крис, а Сынмин возмущенно отталкивает его, разрывая объятия, — давай, пойдём... — Я тебе Плакса Миртл? — ругается парень, вытирая лицо рукавами домашней кофты, — не буду с тобой завтракать... Ты злюка. — Вовсе нет, — дует губы Чан, — я, вообще-то, хотел сделать тебе вкусные блинчики и вишнёвый чай! — Блинчики со скорлупой, как мило, — хихикает Сынмин. — Это было один раз! Один! — возмущенно говорит старший, вставая с кровати, — а вообще я нашёл бомбочку для ванны с кокосом и миндалём. И раз уж я злюка, тебе её не отдам. — Ну эй! Они всё же завтракают блинами, которые Чан делает на скорую руку. И если младший находит пару раз кусочки скорлупы, он не говорит об этом. Потом скажет. Может быть. Когда в душе будет не так тепло и мягко, как сейчас. — Ты звонил ему? — спрашивает Сынмин неожиданно, когда они уже лежат в ванной, наполненной сладким ароматом. — Не берёт трубку, — качает головой Чан, глубоко вздыхая, — я идиот... — Не говори так, — качает головой Ким, — ты устал, а Минхо ведёт себя странно в последнее время... Дурацкий фестиваль... — Как думаешь, мы можем туда попасть? — задумчиво произносит старший, беря в руки телефон, набирая кому-то сообщение. — Я смотрел билеты неделю назад, но всё уже было распродано, — вздыхает Сынмин, — там же всё официально. Я читал, что это своего рода баттл между танцевальными студиями и там какой-то даже призовой фонд имеется. — Ммм, — звучит заинтересованно от Криса, но он не отвлекается от переписки с кем-то. Младший поворачивается, укладываясь на старшего всем телом, и утыкается ему в шею. Чан отправляет ещё пару сообщений и откладывает гаджет, прижимая парня к себе. — С кем переписывался? — спрашивает Ким, приподнимая голову и смотря на старшего выжидающе. — Ну... Если ты будешь хорошо себя чувствовать завтра, то мы пойдём к Минхо на выступление, — улыбается Чан победно. — Но... — Связи, солнце, — хихикает Крис и целует младшего в лоб, — но только если твоя температура спадёт и ты будешь хорошо себя чувствовать, ясно? — Есть, шеф, — ярко улыбается Сынмин, начиная зацеловывать лицо старшего под его тихие протесты.