Обнимай меня так, будто бы совсем не хочешь отпускать

День выступления почему-то приходит для Минхо довольно неожиданно. Он носится между залами, проверяя, все ли ребята готовы и весь ли инвентарь был на месте. Лак Чонина давно кончился, они уже сбегали за другим, но и он был на грани. И Минхо был. Но сейчас это не важно. Его ломает только когда он видит Джисона и Феликса. Мельком, около входа в раздевалку, рядом с Чонином и Хёнджином. Он видит, как его друзья светятся счастьем при виде своих любимых и вспоминает разочарованный и уставший взгляд Чана. И он не выдерживает. Он закрывается в туалетной кабинке и оседает на пол, чувствуя, как тело начинает трясти. Скоро выступление. Ему нужно быть готовым. Ему нужно собраться. Потом он может рассыпаться хоть в пыль, но сейчас нужно быть сильным. Ещё немного. Минхо сидит там ещё долгие пять минут, безрезультатно пытаясь себя успокоить, и выходит из уборной. Им скоро выезжать на локацию. Он должен сосредоточиться на работе. Они и правда собираются и загружаются в большой автобус, который арендовала студия. До места проведения можно было бы и пешком дойти, но тащить сумки с костюмами никому не хотелось. В их гримёрке было просторно и на удивление работал кондиционер. Ли с Чонином и Хёнджином быстро начали делать детям макияж, два других тренера носились с администраторами, договариваясь на время выступления. Комната была погружена в хаос предстоящих выступлений. У него было время подготовиться, но его было недостаточно. Он уже размялся, его костюм был давно на нём, а глаза подведены и накрашены. Ли глубоко дышит, пытаясь настроиться на танец, но мысли всё ещё скачут в стороны. — Хён? — тихо раздаётся сбоку, из-за чего парень вздрагивает всем телом, — это всего лишь я, хэй... Минхо переводит взгляд на Чонина и натягивает дежурную улыбку, распрямляя плечи. — Что-то случилось? — спрашивает Ли на автомате. — Нет... Скоро выступает твоя группа, а потом через пару треков наш лидерский состав, — говорит ему младший, кладя руку на плечо, — ты в порядке? Ты ужасно бледный, хён. — Я в норме, — качает головой Ли, будто отрицая свои же слова, — пойду к ребятам, толкну какую-нибудь речь. — Ооо, ты и такое умеешь? — улыбается Ян, хлопая его пару раз по твёрдому напряженному плечу. — Я всё умею, — хмыкает старший. Группа была на грани. Кто-то был уже с остекленеашими и красными глазами, кому-то уже переделывали макияж, кто-то сидел в углу и мучал заусенцы и ногти. Минхо глубоко вздыхает, заходя в гримёрку, и громко хлопает в ладоши, привлекая внимание. — Внимание на меня, — говорит парень ровным голосом, пытаясь собрать в голове что-то внятное и воодушевляющее из обрывков предложений и слов. Забавно, что в таком состоянии он должен кого-то поддерживать, а не его. Но он тренер. Наставник. Это его работа, — я понимаю, что вам сейчас страшно. Мне тоже. И за вас, и за себя. Но сейчас мы все сделаем глубокий вдох и выдох и внемлим моим словам. Это выступление важно, но не настолько, чтобы вы мучали себя. Я горжусь вами уже сейчас, просто за то, что вы здесь, несмотря на все страхи и сомнения. Забудьте о судьях, забудьте о призе. Танцуйте так, будто в последний раз. Танцуйте для того, кто стоит рядом с вами. Доверьтесь себе и друг другу. Я буду совсем рядом. И мне не важно, какое место вы займете, потому что для меня вы уже победители. Минхо пытается мягко улыбнуться и самому не расплакаться. Кто бы ему сказал, что им гордятся. Несколько ребят хлопают в ладоши, скрывая трепет в душе и расползающееся по телу спокойствие и уверенность. Ли вместе с Чонином провожают их к сцене, вставая за кулисы. Они встают в круг и старшие первыми вытягивают руки в центр. Когда все ребята положили руки на своеобразную башенку, они переглядываются, улыбаются и с громким криком "Зажжём!" поднимают руки вверх. И они танцуют. Так, как ни на одной тренировке не танцевали. Так, будто они это делали миллионы раз. Так, будто готовились всю жизнь. И Минхо правда горд. Хоть он и смотрит на них сосредоточенно и серьёзно, в душе парень так сильно гордится ими. Когда танец заканчивается, зал взрывается аплодисментами. И Минхо встречает их за кулисами с широкой улыбкой и объятиями. Ребята, переполненные адреналином от своего первого масштабного выступления, бегут к нему и бросаются на шею, на перебой говоря, как было страшно и как они сделали то или иное движение и почти оступились. Ли обещает их выслушать позже, отправляя в гримёрку отдыхать и ждать результатов. Минхо кладёт руки на свои плечи, пытаясь обнять себя и, кусая нижнюю губу, смотрит на выступление тренерского состава другой студии. И ловит себя на мысли, что их хореография недостаточно хороша. Они ставили её впятером, но будто сейчас она кажется слишком простой. Слишком активной. Неподходящей. — Хён, — негромко окликает его Хёнджин. Ли поворачивается к нему, ощущая, как его потряхивает, — Минхо-хён, выдохни, пожалуйста... — Мне кажется, мы продуем, — нервно усмехается Минхо, но в следующую секунду ощущает крепкие объятия. — Тебе кажется, хён. Ты поставил такую обалденную хорягу, что нам ниже второго места не светит, — приободряет его Хван. — Мы поставили её все вместе, — фыркает Ли, слыша, как трек подходит к концу, — нам нужно идти. Хёнджин кивает, но сжимает его в объятиях в последний раз, после отходя в сторону. Чонин и оставшиеся два тренера подходят к ним и они сплетают руки в общий круг. Минхо пытается не заострять внимание на трясущихся руках всех пятерых. Они справятся. Выход на сцену и сам танец не были чем-то новым для Ли. Он танцевал уже давно, преподавал тоже не мало. И всё бы шло хорошо, но он забыл самое первое и самое важное правило всех выступающих. Найти точку в стене напротив и смотреть туда. Потому что нужно сосредоточиться. Нужно не менять фокус. Но сердце, такое неугомонное и ищущее поддержку, заставляет его оглянуть зал. И он не знает, как видит их. Как находит. Зал огромный, людей очень много, но его взгляд сам цепляется за две неоновые палочки, которыми размахивают Чан с Сынмином. Зачем? Зачем они пришли? Минхо не даёт себе увязнуть в мыслях. Он не имеет на это право. Он — часть действующего организма. Он не может подвести их всех. Но сердце в груди предательски ноет и обливается кровью. Зачем они пришли? Они танцуют не плохо, но и не хорошо. Если честно, Ли не знает. Как только он уходит со сцены, ноги подкашиваются и он цепляется за Чонина, немало пугая его. — Хён. Эй, хён, всё хорошо, — пытается успокоить его Ян, ведя глубже за кулисы, — всё в порядке. Мы выступили, судьи выглядели довольными. Минхо кивает, но локоть младшего отпускать не намерен. Если он проиграет, то они, его любимые люди, будут лицезреть его провал. И на это ты тратил время? Вместо того, чтобы провести его с нами? Эгоист. Ли судорожно выдыхает и большим усилием воли разжимает пальцы. Он не должен задерживать Чонина. К нему точно пришёл Джисон, чтобы поздравить и залюбить. А к нему, кажется, пришли поглумиться. — Сходи к ребятам, — просит Минхо, — я пока...в одно месте забегу. И Ян не хотел бы его отпускать, но знает, что старшему нужно личное пространство, поэтому кивает, но по дороге просит Хёнджина присмотреть за ним. В уборной Ли также скатывается по стенке на пол и тихо стонет. Зачем они пришли? Почему выглядели такими радостными? Всё, что он хочет, это поспать ближайшие пару дней, но ему нужно снова соскребать себя с пола и идти в гущу людей. Чувствовать удушающее одиночество в толпе. — Хён, — стучится в кабинку кто-то, — ребята тебя ждут и...скоро будут результаты. Пойдём, Минхо-хён. Ли громко вздыхает и обещает скоро выйти. Когда общая дверь щёлкает, парень выходит из кабинки и подходит к умывальнику. Макияж всё же смазался. Ну и пусть. Смыв остатки подводки водой, он выходит из уборной и идёт вместе с Хваном в гримёрку. Ребята уже не галдели наперебой, а сидели кто где и тихо разговаривали с родственниками по телефону, обсуждая, как им их выступление и что было страшного. Пару раз Ли слышал своё имя в разговоре, пока шёл к своим вещам, чему лишь улыбнулся. — Объявление результатов через пять минут. Пожалуйста, соберитесь и идите за кулисы, — вдруг заходит к ним администратор, после сразу же идя в комнату на против. Минхо пару раз хлопает в ладоши и они всей гурьбой идут к указанному месту. Парень успел прихватить бутылку воды, которую у него утащили потом остальные тренера из их команды. Нужно было покупать литровые. Совсем скоро их приглашают на сцену. Они встают куда-то с краю. Минхо без разницы, если честно. Он больше боится поднять глаза, чем упасть со сцены ненароком. Боится увидеть две пары любимых глаз, смотрящих на него. Но он знал, что смотрят. Чувствовал. Их тренерский состав получает первое место. Ребята получают второе в своей лиге, чему радуются даже сильнее, чем обладатели первого места. Чонин тащит его забрать их Кубок, но Минхо пытается встать где-то сзади, позади них, всё ещё смотря куда угодно, но не в зал. Когда они уходят со сцены, Ли поздравляет своих учеников громко и со всей радостью, что смог у себя наскрести. Ребята обнимаю его, а после уходят переодеваться, решая, куда они пойдут отмечать. — Хён, твой телефон... — говорит Хван, протягивая ему гаджет, — я хотел время посмотреть, а он был выключен. У тебя там пропущенных туча. Минхо кивает и разблокировывает экран. Пропущенных и правда очень много. Парочка от родителей, от Джисона тоже есть и почти по двадцать штук от Чана и Сынмина. Видимо, сегодня они скажут ему то, ради чего так долго пытались дозвониться. Его ловят в гримёрке, когда там остаётся только Ли, как маленького зверька. Он слышит тихий оклик и оборачивается резко, находя в дверях Чана и Сынмина. Младший одет до ужаса жарко даже по виду. Крис же смотрит с искренним беспокойством. — Хо-я! Это было так здорово! — кричит Ким, пытаясь разрядить обстановку. Он заталкивает Чана внутрь и идёт к Ли, вставая рядом, — ты такой молодец! — Да, это правда, — кивает Крис, но Минхо лишь кивает на их слова, продолжая собирать свои вещи. До ужаса медленно, почти медитативно. — Мы... Мы хотели отметить в кафе рядом. Пойдём? — с мягкой улыбкой спрашивает младший, а парень чувствует, что именно в том кафе настанет конец его личности. Они хотят поговорить, это очевидно. Ли не хочет говорить. Пусть это кончится поскорее или не кончается вообще. — Хорошо, — хрипит Минхо, на что Чан поджимает губы. Хотел сказать что-то уже сейчас? Расстаться прямо здесь? — Мы... Мы займём столик, хорошо? — улыбается Сынмин уголками губ, — заканчивай дела, мы ждём тебя. Старший вновь кивает, рассматривая стол, будто на пустой поверхности было что-то, что он забыл. Чан с младшим уходят, тихо переговариваясь, а Минхо громко вздыхает сразу же, как за ними закрывается дверь. Сможет ли он это вынести? Как они скажут ему, что больше не готовы терпеть его выходки? Как снова назовут эгоистом? Как уйдут вдвоём, оставив его в полном одиночестве?

Мама Мия

Мам

Можно я приеду

к вам на этой неделе?

Конечно, Хо-я И мальчиков своих захвати Как твоё выступление? Я видела всё по тв, но как ты? Ты выглядишь очень уставшим

Я расскажу тебе,

когда приеду, хорошо?

Я в порядке

Люблю тебя

И я тебя, Хо-я Будем ждать тебя с отцом на неделе Минхо громко вздыхает, проверив каждый угол, берёт свои вещи и закрывает гримёрку, после отдавая ключи одному из организаторов, благодаря за всё. Выйдя из здания, парень ловит себя на мысли, что можно убежать прямо сейчас. Может, добежать до дома и забрать свои вещи. Уйти самому, не прощаясь. Но они не заслуживают такого. Они бы так не поступили и он не будет. В кафе вкусно пахнет кофе и корицей. Минхо заходит и осматривает небольшое помещение, сразу находя своих парней. Он идёт к ним не спеша, будто пытаясь отсрочить смертную казнь. Минхо садится за свободный стул и ставит портфель на пол. — Мы заказали тебе латте и тирамису, — говорит Сынмин, поставив локти на стол, — или ты хотел что-то другое? Он качает головой. Он не хочет вообще ничего. Только чтобы его здесь не было. Чтобы всё было как раньше. Но всё, чем заняты его мысли, это предстоящий разговор. Что они скажут? Какие слова окажутся гвоздями в крышку его гроба? — Хо-я, — негромко говорит Чан, сложив руки на столе, смотря прямо на младшего, — ты...такой молодец. — Это было так круто, хён! — кивает оживлённо Сынмин, — Джинни говорил, что ты сам поставил хореографию. Ты просто чёртов гений! — Мы ставили её все вместе, тренерским составом, — отмахивается Ли. — Как всегда само благородство, а? — хмыкает Чан беззлобно, но младший почему-то вздрагивает от этой фразы, сильнее кутаясь в куртку. — Не так... — шепчет Ким едва слышно и кладёт свою ладонь на сцепленные руки старшего, выбивая из Минхо остатки воздуха. Потому что он видит в этом жесте не поддержку и любовь, а союз. Союз против него. Они теперь вместе, они заодно и они против Ли. Сердце начинает стучать где-то в пятках, в ушах звенит. Он должен был быть готов к этому. У него было время разорвать их связь внутри себя, но разве он мог? Разве он мог разорвать эти хрупкие нити, связывающие их сердца, руками и втоптать в грязь? Никогда. — Минхо, я... — начинает было Чан, но младший качает головой. — Не надо, — просит он сипло, смотря на их руки, видя в переплетённых пальцах только приговор самому себе. Тебя здесь не ждут. Тебя уже выбросили, забыли. Мама была права. Ты мусор. — Что не надо, Хо-я? — недоумённо спрашивает Чан, чуть сжимая руку Сынмина в своей, что не скрывается от взгляда Минхо. Он чувствует, как удавка на шее тоже становится уже. — Не надо держаться за руки для храбрости, чтобы сказать мне это, — поясняет Ли, — это... Это даже хуже, чем если бы ты снова накричал на меня, Чан... Сынмин понимает первым. Он отдёргивает руку, как от огня, и кладёт их перед собой. — Нет, Минхо! Ты...ты думаешь, мы сговорились? Против тебя? Чан смотрит на Ли почти испуганно, но молчание младшего пугает его больше. Он видит в этом простом жесте поддержки их объединение. Будто они пришли бороться с ним, а не за него. — Минни просто пытался мне помочь, Хо-я, — говорит старший спокойно, смотря Минхо прямо в глаза, — я... Я боюсь, что снова скажу что-то не то. Что мои переживания и забота выльются в ужасные слова из-за которых мы можем потерять тебя. — Мы не заговор... Мы — твоя спасательная команда, — кивает Сынмин, — мы пришли не бороться с тобой, а бороться за тебя. Потому что нам плохо без тебя, хён. Ты — наш последний кусочек счастья. — Когда я сказал, что устал тащить... — неловко начинает Чан, подбирая слова, — я устал тащить не вас, а груз молчания. Я устал от того, что мы замыкаемся и перестаём доверять друг другу. Мне нужен ты. Целиком и полностью. Без условий. — Но я же...эгоист, — говорит Минхо тихо, пытаясь найти в себе силы разобраться с этим сейчас. Не обвинение, а открытая рана, которую он с опаской показывал. — Это самое лживое и подлое, что я когда-либо говорил, — говорит Чан сквозь комок в горле, вглядываясь в любимые глаза, — ты самый самоотверженный человек из всех, кого я знаю. Ты всегда отдаешь всего себя — танцам, друзьям, нам. И я ударил тебя именно в тот момент, когда ты горел для нас, чтобы мы гордились тобой. Я никогда не думал этого. Прости меня. Ты — наша опора, а я чуть не сломал тебя... Минхо чувствует покалывание в уголках глаз и смаргивает накатившие слёзы, но не стирает их с щёк. Неужели это правда? Чан правда сожалеет и хочет его вернуть. — Мы разучились просить о помощи, — говорит Сынмин негромко, — ты гоняешь себя танцами, Чанни — работой, я — учёбой. Нам нужно научиться заново не бояться быть слабыми перед друг другом. И это начинается прямо сейчас. Младший вытягивает руку в центр стола ладонью вверх. Не к Чану, не к Минхо. Ровно в центр. Приглашение попробовать снова. Приглашение не отказываться друг от друга, а выстроить их коммуникацию заново. Крис кладёт свою руку не глядя и они оба выжидающе смотрят на Ли. Только спустя несколько минут Минхо кладёт свою дрожащую руку на их, едва касаясь кожи Чана пальцами. Он боится, но хочет попробовать. Он не хочет терять их. Старший мягко улыбается ему, не замечая собственные слезы, что стекают по щекам. Минхо ощущает, что его щёки тоже мокрые, но только шмыгает носом. — Я... Простите, могу я...? — неловко спрашивает официант с подносом в руках. Они не расцепляют руки мгновенно и испуганно. Наоборот, медленно и нехотя. Им это важно. Если кому-то не нравится, то это их проблемы. Они сидят в кафе не долго. Сынмин, пытаясь унять грусть у обоих парней, спрашивает у Минхо про выступление, получая короткие, но мягкие ответы. Крис подключается к передаче эмоций от танца, вызывая у Ли тихий смешок. Он был рад услышать это. Ему это было нужно. — Итак, дома вас ждёт горячая ванная и чистая постель, — говорит Чан, когда они выезжают с парковки, смотря в зеркало заднего вида. Минхо лежал на плече Сынмина, пытаясь не заснуть, — тебе нужно выспаться, Хо-я... — Да, я... Высплюсь, после ванны, — кивает Ли, чувствуя, как младший берёт его за руку, переплетая пальцы. Ким прикрывает глаза, быстро проваливаясь в сон. Всё ещё болеет, хоть утром и удалось уговорить Чана поехать на фестиваль. Минхо слышит размеренное дыхание младшего и достаёт телефон. Открыв пару приложений с доставками, парень быстро всё оформляет, а потом делает миленькое селфи на фоне спящего Сынмина на память. — Можешь поспать, я разбужу, когда приедем, — говорит Чан негромко, постукивая по корпусу руля. — Спасибо, — шепчет Минхо имея ввиду всё и ничего конкретно, почти сразу проваливаясь в сон.