lawless land

Дело, которое он заставил прокомментировать Чонвона, действительно лежит у него на столе в понедельник утром. Листы бумаги лежат аккуратной стопкой рядом с его монитором, а сверху стоит ещё один стаканчик из пенопласта — Тэхён узнаёт своё собственное лицо, грубо нарисованное маркером, с многочисленными отверстиями в стаканчике, которые выглядят так, будто их проткнули мешалкой для кофе. Он усмехается про себя, ставя стаканчик на книжную полку и откладывая дело, чтобы почитать позже. Он, как и обещал, трижды перепроверяет дело о дискриминации Минхо и Джисона, прежде чем отправляет всё Бомгю для передачи судье. Он почти уверен, что Бомгю уже в офисе, несмотря на то, что ещё даже нет восьми утра. Он перечитывает текст заявки, кажется, в сотый раз. У него в животе появляется неприятное чувство. Он не старший юрист в компании и не самый опытный, но всё это дело ему не нравится. У них множество доказательств дискриминации, и, если бы разбирательство по этому делу проходило где-нибудь в другом месте, это было бы очень лёгкое дело. Здесь же, в Южной Корее, оно просто нежизнеспособно. Формально арендодатель не нарушил ни одного закона, потому что таковых законов в принципе не существует. Он решает написать Бомгю. Сейчас уже немного поздно поднимать этот вопрос, учитывая, что они сказали, что сегодня всё передадут судье, но это всё ещё можно уладить во внесудебном порядке. Это верный способ хотя бы убедиться, что Минхо и Джисон получат некоторую финансовую компенсацию за всё, что они пережили за последний год. твой заклятый враг (чхве бомгю) — Сегодня, 7:34 о чём ты говоришь? мы несём дело в суд. это то, что мы обсуждали с клиентами всё это время Я — Сегодня, 7:34 Я просто не уверен, что мы сможем доказать всё, что сказали. Минхо и Джисон уйдут ни с чем. Нам нужна ещё одна встреча, чтобы обсудить это с ними, прежде чем мы всё отправим. твой заклятый враг (чхве бомгю) — Сегодня, 7:35 ладно.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Бомгю назначает встречу с Минхо и Джисоном на следующий день, и Кай привозит Тэхёна, чтобы они смогли поговорить в той же переговорной, где и в прошлый раз. Минхо одет в тёмно-зелёный фартук и шерстяные брюки — по его словам, он работает флористом, в то время как Джисон одет гораздо более непринуждённо. Очевидно, он работает продюсером айдолов в одной из крупных компаний. Тэхён невольно задумывается, слышал ли какую-нибудь песню Джисона. Может быть, одна из них есть в плейлисте песен женских групп, на повторе играющих в машине Кая. Джисон намного более серьёзен, чем в прошлый раз, когда они виделись, и за всё это время он почти ни разу не улыбается. Минхо бесстрастно слушает обсуждение, но его рука не двигается со спинки кресла Джисона. — Для меня правильный выбор вполне очевиден, — объясняет Тэхён. — Я не до конца уверен, что дело вроде такого не будет отменено судьёй ещё до того, как оно попадёт в суд. Я понимаю, что у вас есть и другие цели помимо финансовой компенсации, но я чувствую, что меньшее, что мы можем для вас сделать, — это сообщить, что у этого дела есть практически нулевые шансы выжить, как только оно попадёт в зал суда. — Можем ли мы попробовать представить его? — спрашивает Джисон. — Знаете, чтобы узнать, отменит его судья или нет. Если оно будет отвергнуто, мы сможем решить, хотим ли мы продолжать заниматься этим или оставить всё как есть. — Это будет стоить дорого в обоих смыслах: и по времени, и по деньгам, — предупреждает Тэхён. Бомгю, до этого не сказавший ни слова, говорит: — Я доведу это дело так далеко, как вы хотите. Деньги меня не волнуют. Тэхён пялится на него. К этому времени они оба вложили бесчисленное множество часов в это дело, и согласие работать больше без компенсации граничит с идиотизмом, если не с самоубийством. Его мысли, должно быть, отражаются у него на лице, потому как Джисон отвечает: — Давайте передадим дело, а потом решим, — говорит он. — Я знаю, что для меня и Минхо-хёна это больше, чем просто вопрос денег, так что я уверен, что мы что-нибудь придумаем. — Договорились, — Бомгю встаёт из-за переговорного стола, идёт к двери и держит её открытой, чтобы пара могла выйти первой. Рука Минхо располагается на пояснице Джисона, как будто она для него — спасательный круг. Как будто он готов сжечь весь мир дотла, если это будет значить, что они с Джисоном останутся вместе. Представление направляется судье на следующее утро. Субин находит Тэхёна расхаживающим крошечными кругами по кладовке, и они почти сталкиваются, когда Субин открывает дверь. — Ёб тв… Ох, это ты. Что ты тут делаешь? — спрашивает Субин. Тэхён немного переминается с ноги на ногу, неуверенный, насколько честным следует быть с Субином. Технически, старший — его босс, по крайней мере, пока идёт дело. Тот, видимо, чувствует, что Тэхён страдает, потому как он полностью заходит в кладовку и закрывает за собой дверь. Тэхён смотрит за тем, как Субин сдвигает в сторону картотечный шкаф. Выглядит довольно сложно: Субин достаточно худой, даже несмотря на свой высокий рост, и ощущается это всё как наблюдение за переваренной спагетти, которая ожила и теперь борется с мебелью. Через пару секунд Тэхён решает сжалиться над ним и помогает ему придвинуть шкаф к полке с пачками бумаги и лежащими на них канцелярскими принадлежностями. Шкаф со стоном отодвигается в сторону, открывая что-то вроде укромного уголка в стене. Он не очень глубокий, но на полу лежит пара подушек и крошечный вышитый крестиком знак «Комната паники». Субин садится на одну из подушек, подгибая к груди свои до смешного длинные ноги. Он похлопывает по подушке рядом, его круглые глаза выжидающе смотрят на Тэхёна. Через пару секунд нерешительности он заползает в уголок и садится рядом с Субином. Они молчат продолжительное время. Тэхён признаёт, что тут странно комфортно: то, как располагаются картотечный шкаф и полки, делает этот уголок почти что скрытным, и всё, что они видят отсюда, — это нижняя сторона стола с кофемашиной сверху. Он сомневается, что кто-либо сможет их заметить, если войдёт сюда, по крайней мере, сразу. Уголок пахнет эфирным маслом лаванды, хотя здесь нет явного источника запаха. — Хочешь поговорить об этом? — мягко спрашивает Субин. Тэхён вздыхает: — Я не знаю. Я не знаю, что делать. — Это нормально, — говорит Субин, пожимая плечами. — Я никогда не знаю, что делать. Я даже не знаю, как я стал юристом. Я не очень хорош в этом. — Это неправда. Кай говорит, что ты достаточно хорош, — отвечает Тэхён, чувствуя себя великодушным. Это не совсем то, что сказал Кай, но он не собирается говорить об этом Субину. Субин испускает лёгкий смешок. — Кай предвзят. Он мне как младший брат, так что это не считается. Они молчат ещё какое-то время. Тэхён слышит звук работающего кондиционера и мелкие звуки дыхания Субина. Наконец, тот снова заговаривает: — Это Бомгю тебя беспокоит? Тэхён пожимает плечами, вытягивая нитку, распускающуюся около левого кармана его штанов. — Вроде того. Вообще, проблема в деле. Я просто не знаю, как поговорить об этом с Бомгю. Он затыкает меня каждый раз, когда я пытаюсь что-то сказать. Субин низко мычит. — Ты боишься, что он не согласится? — Думаю, да, — говорит Тэхён тихим, как шёпот, голосом. — Просто мы наконец обрели мир и покой, знаешь? Он больше не говорит херню, просто чтобы разозлить меня, он правда слушает, когда я говорю, и уважает мою точку зрения. Я боюсь, что, если я выведу его из себя, мы вернёмся туда, откуда начинали. Губы Субина изгибаются в улыбке. — Первая часть, может быть, и правда, но вторая… Он всегда уважал твою точку зрения. Может, у него странный метод это показать, но я думаю, что он уважает тебя больше, чем кого-либо другого здесь. Включая меня, — хихикает он. — Старшинство никогда для него ничего не значило, а вот талант — да. — Я не понимаю, — хмурится Тэхён, наконец отрывая нитку со штанов и кидая её на пол. — В начале он как будто специально всё делал мне назло. Он не соглашался со мной, просто чтобы не согласиться, заставлял меня пояснять каждую идею в мучительно маленьких деталях, просто чтобы проделать в них дырки. — Думаю, он делал это, потому что знает, что ты умный, — говорит Субин. — Ты один из немногих здесь, кто может кинуть ему вызов. Думай об этом так. Субин горизонтально располагает свои руки, одна слегка поднята над другой, так высоко над полом, как позволяет крошечный уголок. Это выглядит как лестница или её грубая имитация. — Как будто он был тут, — говорит Субин, двигая рукой, расположенной снизу. — Умнейший, лучший, настолько выше своих сверстников, что он был один. Он работал не покладая рук, чтобы быть таким, с его семьёй, давящей на него… А потом он встретил тебя. И внезапно он больше не один, и у него есть кто-то, на кого можно равняться, — теперь он двигает рукой, расположенной выше. — Кто-то, кто толкает его, кидает ему вызовы без ожиданий, что он обязан чего-то достичь. Тебе всё равно, делает ли он что-то успешно или проваливается, и, я думаю, это то, в чём он так нуждается. Здесь летает мотылёк. Его пыльно-серые крылья нещадно хлопают, когда он порхает по кладовке, взлетает и снижается в воздухе, ища луну. Сейчас даже не ночное время, и единственный источник света — одна хреновенькая флюоресцентная лампочка в плиточном потолке. Хотя мотылёк об этом не знает. Он летает, летает, летает, ищет что-то, что даже не является правдой, пока не изводит себя полностью и не умирает. Субин тоже смотрит на него. — А ещё ты очень сильно отличаешься от того, с чем он вырос, — продолжает он. — Я думаю, что самое сложное в такой богатой семье, как у него, — то, что всё это в один миг могут отнять. Если бы он выбрал не ту специальность, сказал не те слова на семейном вечере, что угодно… его родители могли бы забрать у него всё. И совсем другое дело — такие люди, как мы, которые могут полагаться только на самих себя. Мы уже бывали на дне. Мы знаем, что произойдёт, если мы провалимся, и поэтому мы стараемся усердно работать, чтобы забраться на вершину. Дно не кажется страшным, когда ты уже бывал на нём. Бомгю же никогда там не был. Если он провалится сейчас, ему падать гораздо больнее. Тэхён наблюдает за тем, как мотылёк приземляется на ножку стола, на котором стоит кофемашина. Он сидит на месте пару секунд, а затем снова начинает попытки достичь света на потолке. — И какое отношение это имеет ко мне? — спрашивает Тэхён. Субин улыбается. — Я думаю, что ты заставил его захотеть добиться успеха для самого себя. Тэхён вздыхает. Он прислоняется спиной к стене, вытягивая перед собой ноги. — Но я всё ещё не знаю, как быть с делом. — Поговори с ним, — мягко предлагает Субин. — Будь честен в своих мыслях. Даже если вы поругаетесь… Это покажет, что вам обоим не всё равно, разве нет? В этот момент открывается дверь кладовки и появляется голос Кая: — Субин-хён, ты опять в комнате паники? — зовёт он с разочарованным тоном в голосе. — Тебе придётся выйти. Окружной прокурор здесь.

⊹──⊱✠⊰──⊹

После отправки представления им остаётся только ждать, так что Тэхён использует своё внезапно появившееся большое количество свободного времени в течение рабочего дня для того, чтобы пробежаться по вещам, которые он откладывал последние несколько недель. Первым делом нужно создать надлежащую демонстрацию смертельной угрозы из пенопласта от Чонвона — теперь стаканчик стоит в прозрачной пластиковой коробке на его столе, прямо рядом с табличкой, на которой написано: «Младший юрист Кан Тэхён». Он даже гордится этим: для него честь — испытывать гнев Чонвона. Стажёр обычно очень уравновешенный и приятный человек. Тэхён смутно думает, не превращается ли он в Ёнджуна. Он отсиживает мучительно долгое двухчасовое совещание с Сонхуном после обеда, а затем спускается в холл, чтобы посмотреть, кто из параюристов свободен для обсуждения потенциального дела о страховом мошенничестве, за которое он собирается взяться. Джейк ухмыляется и машет ему, когда Тэхён появляется в дверном проёме, в то время как Хисын отмахивается от Тэхёна, раздражённо указывая на телефон, который держит в руке. Он, очевидно, находится в середине обсуждения и седеет в свои двадцать с чем-то лет, так что Тэхён мысленно вычёркивает его из списка возможных кандидатов. Джея даже нет за его столом, зато есть Джейк. Тэхён слышал (вероятно, от Чонвона), что Джейк работал в страховании до того, как стать параюристом, так что, скорее всего, именно он — самый удачный вариант, к которому может прибегнуть Тэхён. Тэхён находит Джея в коридоре, где тот болтает с Чонвоном. Чонвон порозовел, и Тэхён внезапно чувствует запах мелкой мести. Ему нужно перестать общаться с Ёнджуном, пока разрушение его личности можно остановить. Однако, перед этим у него есть один офисный слушок для распространения. Он считает, что только так всё будет честно. — Итак, ты видел Чонвона с Джеем недавно? — якобы мимоходом спрашивает Тэхён во время следующего совещания с Сонхуном. Он делает глоток своего карамельного макиато. Сонхун поднимает взгляд от своего компьютера. Он так хорошо выглядит, что багровые круги под глазами не слишком сильно отвлекают от его красоты, даже несмотря на тот факт, что Тэхён видал его в гораздо лучшем расположении. Ему интересно, стал ли Сонхун следующей жертвой Ёнджуна, раз уж Тэхёна часто не бывает в офисе. — Эм, да, — слепо отвечает Сонхун. — Они тут работают, так что, конечно, я их видел. — Нет, я имею в виду, видел ли ты их вместе, — подчёркивает Тэхён. — Я видел два дня назад, как они разговаривали в коридоре. Сонхун выглядит ещё более скучающим, чем пять секунд назад, как будто ему сильно меньше, чем Тэхёну, интересен потенциальный офисный роман Чонвона и Джея. — Они коллеги. Как правило, они много разговаривают в коридоре. Тэхён полностью разочаровывается в Сонхуне. Неужели ему действительно придётся обратиться к Ёнджуну, чтобы получить хоть какое-то удовлетворение от своей новообретённой страсти к сплетням? Бомгю бы это понравилось… Бомгю до ужаса любопытный, но они не виделись уже больше недели. Из суда всё ещё нет никаких вестей. Вопреки всякому здравому смыслу, Тэхён скучает по нему. Как оказывается, у него больше нет времени скучать по Бомгю. Тэхён ошивается около офиса, где работают параюристы, «наблюдая»‎ за Джеем и Чонвоном, когда в дверном проёме появляется Ёнджун с перекинутым через плечо блейзером, как будто он только сошёл с обложки какого-то дерьмового журнала о моде в деловом стиле. Тэхён чувствует, как по спине пробегает дрожь. Ему не нравится эта ухмылка на лице Ёнджуна. — Приве-е-е-ет, Тэхёни! Твой парень приехал увидеться с тобой. Взмахнув блейзером, он отступает в сторону, открывая взору Бомгю. С рабочих мест параюристов доносится взрыв хихиканья и перешёптываний, и Тэхён смотрит на Ёнджуна со всем раздражением, на которое способен. Старший просто подмигивает ему и плавно движется дальше по коридору. Тэхён хватает Бомгю за руку и выводит его из офиса. Пока за ними не закрывается дверь, в его ушах раздаётся звон смеха Чонвона. Бомгю сбит с толку поведением Тэхёна, но он не ругается и позволяет Тэхёну дружелюбно привести себя в его офис. — Ого, неужели быть увиденным со мной так плохо? — легко спрашивает он. Тэхён испускает звук, похожий на рычание. — Я убью его, правда. Я наконец начал выяснять, что за херня происходит между Чонвоном и Джеем, и тут Ёнджун имеет смелость… Я никогда не услышу больше ни слова от параюристов! Теперь они до конца времён будут заинтересованы только в разговорах о нас с тобой… — Нас… с тобой? — Да, — шипит Тэхён. — Это… Чонвон и… и стаканчики, — он указывает пальцем в направлении стаканчика в коробке на своём столе, и Бомгю с интересом наклоняется к нему, чтобы рассмотреть. — Он всем рассказывает, что мы встречаемся, потому что он местный всемогущий бог слухов, и я только начал отвлекать всех от этого, как вдруг Ёнджун-хён пришёл со своим тупым блейзером… — Тэхён. Судья принял дело, и у нас заседание на следующей неделе. Обличительная речь Тэхёна стихает. Уголки губ Бомгю трогает улыбка, превращающаяся в широкую ухмылку, когда Тэхён падает на пол, сворачиваясь клубком. Он обхватывает голову руками, и поэтому следующие несколько слов выходят приглушёнными: — Слава богу. Слава богу. Бомгю хихикает. — Здесь нет бога, Тэхён. Только я и твой маленький офисный повелитель сплетен, — он берёт в руки коробку со стаканчиком внутри. Скорее всего, он оставляет по всей поверхности пластика свои отпечатки пальцев, но Тэхён слишком рад празднованию, чтобы об этом заботиться. По крайней мере, хотя бы один жизненный кризис уже предотвращён. — Да, это… Мне всё равно, Чонвон может что угодно говорить о нас сейчас. Это лучшая вещь, которая случилась со мной с прошлого вторника, когда Кай принёс мне карамельный макиато. Бомгю громко смеётся, его лицо выражает недоверие. — Что угодно? Тебя устроит, если он расскажет всем, что ты мой парень на стороне и встречаешься со мной, пока у меня есть жена и двое детей? Тэхён кивает, всё ещё лёжа на полу. Это довольно унизительное положение, но он сомневается, что его видит хоть кто-то, кроме Бомгю… Который видел Тэхёна, буквально заснувшего на рабочем столе и пустившего слюну на ежедневник. Ему просто придётся смириться с этим. Бомгю ещё ненадолго задерживается в кабинете Тэхёна, прежде чем говорит, что ему нужно возвращаться в свой офис на случай, если Субин сожжёт всё здание вместе с кофемашиной. Тэхён откидывается на спинку кресла за своим столом, облегчение всё ещё течёт у него в венах. Через двадцать минут, когда он, наконец, заканчивает разбирать свою электронную почту, в дверь пару раз легонько стучат. Тэхён просит войти, и в комнату заглядывают сияющие глаза Чонвона. — Хён. Ты правда его парень на стороне? Тэхен забирает назад все лестные мысли, которые у него когда-либо были о Бомгю. В следующий раз, когда Тэхён увидит его, он собирается облить кофе его модные итальянские кожаные оксфорды.