lawless land

Ёнджун приходит доставать Тэхёна в понедельник днём с очередным огромным стаканом айс-американо в своих идеально наманикюренных руках. Сначала он особо ничего не говорит, просто своего рода парит по комнате и долго притворяется, что изучает вещи на книжной полке Тэхёна, пока он не поднимает взгляд. — Хён, чего ты хочешь? Я, вроде как, занят, — коротко говорит Тэхён. Ёнджун смотрит на него с выражением фальшивого удивления на лице. — Ох, я? — отвечает он, делая глоток своего напитка. — Ничего особенного. Просто интересуюсь, как ты поживаешь после расставания, мой драгоценный донсен. Тэхёна пронзает раздражение. — Мы не расставались, у нас просто случилось небольшое недопонимание, — опровергает он. Это неверное действие: на лице Ёнджуна быстро расползается кошачья ухмылка. — Я знал, что вы встречались, — пропевает Ёнджун. — Нет, мы не… Можешь перестать говорить об этом в прошедшем времени? Ёнджун на секунду останавливается напротив стола Тэхёна и не говорит ни слова. Его взгляд скользит по лицу Тэхёна. — Ох, — мягко говорит он. — Он тебе правда нравился, да? Тэхён потирает глаза. Он не особо в настроении говорить об этом прямо сейчас, особенно с Ёнджуном. Старший принимает его молчание за своеобразный ответ. Он сдвигает вбок клавиатуру Тэхёна и стопку бумаг, садясь на стол и скрещивая ноги. — Я только что говорил с Чанбином на ланче. Тэхён таращится на него. — Хён, это, типа… точно незаконно. Супернезаконно. — Это незаконно, только если ты попадаешься, — говорит Ёнджун, снова делая глоток кофе. — Богатые люди постоянно так делают. К тому же, я не подкупал его и не делал ничего такого, просто спросил о его мыслях по поводу дела. — Незаконно, — бормочет Тэхён. — Очень-очень-очень незаконно. — Эй, просто послушай, что я говорю, хоть секунду, без фокусирования на технических деталях, — жалуется Ёнджун. — Я тебе тут помочь пытаюсь. Тэхён испускает долгий, стабилизирующий выдох. — Хорошо. Я слушаю. — Он сказал, что ваше апелляционное письмо было очень убедительным, — продолжает Ёнджун. — Он сказал, что был впечатлён приведёнными рассуждениями, и что не был удовлетворён преждевременным ходатайством об отклонении. Он хороший, честный судья, — добавляет Ёнджун. — Он сказал, что хотел бы вас выслушать, если на следующей неделе вы вернёте дело в суд. — Что? — выдыхает Тэхён, вставая со своего кресла. — Ты уверен? Ёнджун кивает, и улыбка на его лице заставляет его глаза морщиться в уголках. — Уведомление должно быть доставлено вам в среду. Тэхён едва не сталкивает Ёнджуна со стола объятием, и старший крепко сжимает его руками, прежде чем отпустить. — Спасибо, хён. Правда, спасибо тебе. Мне нужно идти… Я даже не знаю, пробежать вокруг квартала или типа того… — Есть ещё кое-что, — говорит Ёнджун, поднимая указательный палец. Тэхён останавливается уже на полпути к двери. — Субини только что написал мне, что твой бывший парень заперся в офисе на целый день и ни с кем не разговаривает. Он сказал, что Бомгю нравятся клубничные макаруны. — Хорошо. Хорошо, я еду, — у Тэхёна практически кружится голова от осознания, что у него, может быть, ещё есть шанс наладить отношения с Бомгю. Он стягивает своё пальто с вешалки и беспорядочно его надевает, когда слышит, как Ёнджун зовёт его по имени. — Тэхён. Лови. Тэхён оборачивается как раз вовремя, чтобы избежать удара в голову объектом, летящим в его сторону. Когда он раскрывает руки, он держит ключи от Мерседеса Ёнджуна. Он поднимает взгляд на старшего, ухмыляясь. — Хён, я бы мог расцеловать тебя прямо сейчас. — Иу, нет, — говорит Ёнджун, морща нос. — Я люблю тебя, но не в таком смысле. Оставь эти поцелуи для своего маленького парня и проваливай. Я устал смотреть на то, как ты растекаешься от хандры по всему офису. Тэхён идёт в самую хорошую пекарню, о которой только смог подумать, мысленно репетируя извинения на протяжении всего пути. Он покупает себе кофе, чтобы успокоить нервы, и, сидя в машине на парковке, пьёт его, пока не чувствует, что скоро взорвётся, даже не войдя в здание. — Субин-хён, твой мужчина… Ох, это ты, — голос Кая опускается с громкого и пронзительного до тихого и оборонительного. Он скрещивает руки на груди и решительно встаёт перед дверью, ведущей в коридор. Тэхён поднимает руки в знак капитуляции. Он держит коробку макарунов, и Кай смотрит на неё несколько секунд, прежде чем заговорить снова: — Это для него? — Да, — отвечает Тэхён, даже не спрашивая. — Ты знаешь, зачем я здесь, Кай. — Да, — подтверждает Кай. Он фыркает, стуча ногой по полу. — Мне кажется, я не должен тебе этого говорить, но я приезжал сюда на выходных, чтобы покормить рыбок, и его машина была на стоянке. Все выходные. — Я знаю, — говорит Тэхён. — Это моя вина. Кай переступает с ноги на ногу, а потом пару секунд роется в кармане, доставая скрепку. Он отгибает её так, что один конец торчит. — Воткни это в отверстие в левой части ручки. Когда услышишь щелчок — она открыта. — Спасибо, Кай, — искренне говорит Тэхён, забирая у него скрепку. Когда он проходит мимо, Кай кладёт руку на его предплечье. — Я доверяю тебе, ладно? Ему действительно важно, что ты говоришь, — заявляет Кай. — Пожалуйста, не делай ему больно снова. — Не сделаю, — уверяет его Тэхён. — Обещаю, Кай. Кай держит зрительный контакт ещё секунду, прежде чем отпускает Тэхёна. Дверь за ним закрывается, оставляя Тэхёна одного в коридоре. Он стоит напротив офиса Бомгю, смотря на стекло. Жалюзи опущены. Он вставляет скрепку в ручку, как сказал Кай, и слышит тихий щелчок. Когда он нажимает на ручку, дверь открывается. Бомгю стоит около окна, там, где раньше был стол Тэхёна. Его здесь больше нет, и Тэхён чувствует, как у него в груди что-то сжимается. Бомгю не двигается. — Я в порядке, Кай, — говорит он. Он не звучит, как человек, который в порядке. Его голос грубый, и Тэхён по его позе может сказать, что он вымотан. — Это я, хён, — отвечает Тэхён. Бомгю оборачивается. Он выглядит хуже, чем Тэхён когда-либо его видел: он настолько бледный, что складывается впечатление, что он может в любую секунду упасть в обморок, его щёки впалые, глаза — тусклые. Желудок Тэхёна переворачивается. Как он остаётся таким красивым, несмотря на всё это? — Тэхён, я скажу это всего один раз. Тебе нужно уйти. Тэхён тяжело сглатывает, пытаясь вспомнить, что он собирался сказать. Теперь, когда он правда стоит напротив Бомгю, у него ощущение, что все мысли испарились из его головы. — Нет, хён, только… Пять минут, пожалуйста. Пять минут, и я уйду. Я пришёл извиниться, и… Я был неправ. Я был неправ насчёт всего с самого начала. Он ставит коробку макарунов на стол Бомгю. Его руки очень сильно дрожат, и ему кажется, что иначе бы он её уронил. Бомгю всё ещё не сказал ни слова, его безжизненные глаза следят за каждым движением Тэхёна. — Я позвонил Минхо и Джисону, — продолжает он. — Я поговорил с ними в пятницу после… после… ты знаешь. Я был так ослеплён собственной идеей о том, как для них выглядит справедливость, что не учёл то, чего они хотели на самом деле. Ты пытался сказать мне, но я не слушал. Тэхён едва может дышать, пытаясь сдержать свои эмоции. Ему нужно пройти через это… Он может поплакать позже, в машине, где Бомгю не увидит этого. — Я подал апелляцию на ходатайство об отклонении иска. Ёнджун-хён рассказал мне, что судья сказал, что даст нам ещё одно заседание. Письмо придёт в среду. Он чувствует, как в уголках глаз собираются слёзы, но заставляет себя продолжить: — Я знаю, что этого недостаточно, чтобы искупить вину за всё, что я причинил тебе за все эти годы. Если ты не сможешь меня простить, я пойму. Просто… Если ты придёшь в суд на следующей неделе и сделаешь для Минхо и Джисона то, что мы им обещали, я буду благодарен. После этого тебе не придётся больше пересекаться со мной. Думаю, это самое меньшее, что я могу тебе обещать после всего случившегося. Мысль о том, чтобы никогда больше не видеть Бомгю, отзывается болью где-то глубоко в груди. Ответа не следует, но Тэхён даже не может заставить себя посмотреть на Бомгю. Он кланяется, упирая взгляд в свою обувь, и разворачивается, чтобы уйти. Пять минут. — Тэхён. Он замирает. Тэхён едва верит своим ушам, едва осмеливается обернуться, на случай, если его мозг просто сыграл с ним злую шутку и заставил слышать то, что он хотел услышать. Когда у него получается двинуться, Бомгю уже стоит прямо перед ним. Тэхён чувствует его: этот сладкий, слегка мускусный аромат, который следует за Бомгю везде, куда тот идёт, и он почти заставляет коленки Тэхёна подогнуться. Бомгю смотрит на него сверху вниз с открытым выражением лица, и на секунду кажется, что вся его усталость исчезает. — Ты никогда не давал мне шанса сказать то, что я хотел, — шепчет Бомгю. Его голос такой тихий, что Тэхёну приходится слегка наклониться вперёд, хотя он стоит прямо перед ним. — Ты тоже прости меня. За все вещи, которые я сказал и сделал. Я бы хотел вернуть всё назад, чтобы мы могли быть друзьями. — Мы и есть, разве нет? — беспомощно спрашивает Тэхён. — Хён. Я твой друг. В момент, когда слова срываются с языка, они ощущаются неправильно. Так или иначе, не было ни единого шанса, что Тэхён и Бомгю смогут быть друзьями. Он уравновешенный человек, человек логики… Но Бомгю умудрился переиначить всё до неузнаваемости. Злость, разочарование, что-то ещё: кажется, что присутствие Бомгю заливает бензином все эмоции Тэхёна, пока он не сгорает изнутри. Бомгю тоже это знает. Он всегда умел читать Тэхёна как открытую книгу. Он кивает, слабая улыбка трогает его губы, но Тэхён понимает, что это ложь. Тэхён не знает, что им движет, но он обнимает Бомгю за плечи и притягивает его к себе. Бомгю застывает на секунду, и этого времени достаточно, чтобы Тэхён подумал, что это всё — ужасная ошибка, но затем он чувствует руки Бомгю, обёрнутые вокруг его талии. Его дыхание тёплое напротив задней части шеи Тэхёна, но оно заставляет его вздрогнуть. Если раньше Тэхёну казалось, что запах Бомгю отвлекает, то теперь, когда он так близко, он практически опьяняющий. Тэхёну приходится бороться с желанием уткнуться лицом в свитер Бомгю и сделать глубокий вдох. Когда они отстраняются друг от друга, руки Бомгю задерживаются на его талии. Тэхёну нужно уйти, чтобы не сделать что-то глупое… Или что-то ещё более глупое, чем то, что он уже сделал. Он пытается улыбнуться. — Тогда увидимся? Бомгю тоже улыбается. — Да. Увидимся, Тэхён.