lawless land

Нахождение около дверей здания суда за полчаса до их открытия ощущается как дежавю. Хотя в этот раз здесь нет Ёнджуна и Субина, только он и Бомгю, сидящие на ступеньках со стаканчиками кофе. Тэхён слегка дрожит, даже несмотря на надетое пальто, и Бомгю чуть придвигается к нему, чтобы лучше закрывать его от ветра. — Как думаешь, в этот раз кто-нибудь из ДжиУайПи удосужится явиться? — шутит Бомгю. Тэхён хихикает. — Вероятно, нет. Они, наверное, думают, что всё будет в их пользу. Бомгю смотрит на него, его умные глаза блуждают по чертам лица Тэхёна. — Ты тоже думаешь, что всё будет в их пользу, — утверждает он. Это не вопрос. — Да, — подтверждает Тэхён. — Я всё ещё считаю, что наши шансы очень и очень малы. Бомгю вздыхает, и выходящий изо рта воздух формирует облачко. — Это нормально. У тебя всегда были более реалистичные ожидания, чем у меня. — Это не значит, что мы не должны попытаться заставить это сработать, — говорит Тэхён. Он легонько толкает Бомгю плечом, и выражение лица старшего немного проясняется. Минхо и Джисон находят их, прежде чем они все заходят в зал суда, тот же самый, где они заседали на первом провальном судебном процессе на прошлой неделе. Джисон дарит Тэхёну улыбку и взмах рукой, шепча что-то Бомгю на ухо, когда они заходят внутрь. Минхо остаётся в коридоре, Тэхён останавливается около него. — Бомгю сказал, что ты добился для нас второго заседания, — говорит он. Тэхён кивает, не уверенный, как ответить. Минхо фыркает. — Может быть, юристы не все такие плохие, как я думал. Это всё, что он говорит, прежде чем развернуться и присоединиться к своему парню внутри зала суда. Тэхён стоит на месте ещё пару секунд, пытаясь понять, что только что произошло. Юристы, пожалуй, именно такие плохие, какими Минхо их считает, но Тэхён не собирается ему об этом говорить. Чувствуя себя абсолютно одурманенным, Тэхён идёт на своё место рядом с Бомгю. — Ох, Минхо? Да, он просто такой человек. Геи странные, — говорит Бомгю. Тэхён пялится на него. — Бомгю-хён, ты гей. Я гей. Оба мы на сто процентов, без сомнения, гомосексуальны. Бомгю пожимает плечами. — И? Это никак не противоречит моему высказыванию. Тэхён тихонько смеётся себе под нос, когда по залу суда раздаётся стук молотка Чанбина. Суд начинается почти так же, как и в прошлый раз, с того, что Тэхён выступает со вступительным словом обвинения, а адвокат Юн обеспечивает защиту. Как и ожидалось, место рядом с ним пустует. Бомгю представляет банковские выписки, историю арендных платежей и все другие доказательства, которые им удалось собрать, подтверждающие, что Минхо и Джисон были хорошими арендаторами. Формально в договоре аренды значилось только имя Минхо, но они подумали, что, вероятно, в их интересах доказать, что Джисон тоже является добропорядочным гражданином. Кай яростно записывает что-то в блокноте, очевидно, фиксируя каждое сказанное Бомгю слово. Тэхён предполагает, что, может быть, он станет судебным стенографистом, а не адвокатом. Когда Тэхён оборачивается, он определённо видит, как Джисон дремлет в углу зала суда, пока Минхо не толкает его локтем. Тэхён сдерживает смешок. Он не может винить Джисона в том, что он заснул, не когда самым интересным в банковских отчётах пары были расходы на единственную недельную поездку в Лас-Вегас год назад. Они очень прямолинейны, несмотря на настойчивость Бомгю на том, что геи странные. Может быть, просто сам Бомгю более странный, чем показывает. Почему Тэхён вообще думает об этом сейчас? Он возвращает своё внимание обратно в комнату, где Бомгю всё ещё приводит их доказательства. Обтягивающие брюки отлично подчёркивают его ноги. Тэхён моментально переводит взгляд на бумаги перед собой. Перекрёстный допрос — последняя вещь на повестке дня, прежде чем они сделают перерыв на ланч. Тэхён вызывает к трибуне одного из так называемого трио крутых парней, хорошо выглядящего мужчину по имени Хёнджин. Двое его соседей также сидят на скамье свидетелей, хотя Тэхён надеется, что ему не понадобится их вызывать. При идеальном раскладе им не придётся слушать одну и ту же историю в трёх различных вариациях, иначе Джисон начнёт храпеть на плече Минхо. Невысокий темноволосый мужчина с улыбкой с ямочками подходит к трибуне следующим. Чан очень прямолинеен в своих показаниях и сопровождает ответы на каждый из вопросов Тэхёна задумчивым хмыканьем. Он остаётся за трибуной, когда Тэхён садится для дальнейшего допроса защиты. — Вы Кристофер Бан из квартиры 204? — прямолинейно спрашивает адвокат Юн. Чан кивает. — Бан Бёнчан, да. Крис — это моё английское имя. — Получается, вы иностранец. — Нет, сэр, — любезно отвечает Чан. — Я родился в Южной Корее, но несколько лет жил в Австралии. — Но у вас склад ума иностранца, — спорит адвокат Юн. — Вы не наблюдали южнокорейские социальные нормы в той же степени, в которой их видят люди, живущие здесь всю свою жизнь. Бомгю ёрзает на кресле справа от Тэхёна. — Возражаю, Ваша честь, — обрывает адвоката Тэхён, обращаясь к Чанбину на скамье судьи. — Такая постановка вопроса неуместна. — Возражение удовлетворено, — громко заявляет Чанбин. — Адвокат Юн, пожалуйста, придерживайтесь вопросов, имеющих отношение к рассматриваемому делу. — Были ли вы против жить в одном здании с однополой парой? — спрашивает адвокат Юн с появившимися в голосе резкими нотками. Чан улыбается, показывая ямочки на щеках, но улыбка не кажется Тэхёну очень радостной. — Нет, сэр. — Но вы понимаете, что у вас, вероятно, есть соседи, которые могут возражать? — Не понимаю, как их мнение должно влиять на меня, — говорит Чан. — Возражаю, Ваша честь, — снова говорит Тэхён. — Это спекуляция. — Возражение удовлетворено, — соглашается Чанбин. — Мистер Юн, такой опытный адвокат, как Вы, должен понимать, что подобные спекуляции неуместны в моём зале суда. Теперь адвокат Юн выглядит разъярённым, и он снова оборачивается к Чану со скрежетом зубов. Чан абсолютно невозмутим. — Были ли у вас соседи, которые выезжали из квартир, за то время, что Ли Минхо и Хан Джисон жили на вашем этаже? — Уверен, вы знаете об этом больше, чем я, учитывая, что вы представляете компанию по управлению недвижимостью в нашем здании, — отвечает Чан с непоколебимой улыбкой. Тэхён слышит, как Сынмин шепчет на скамье свидетелей: — Чёрт, Чан-хён правда хорош. Феликс, сидящий рядом с ним, согласно кивает несколько раз. Адвокат Юн сверлит Чана взглядом. Очевидно, Чан понял, что мужчина пытается сделать, и любыми возможными способами обходит его стратегию. — Вы жили в соседней квартире с Ли Минхо и Хан Джисоном, верно? — Да, сэр. — И не беспокоили ли вас их… их частные взаимоотношения, пока вы находились у себя дома? Бомгю тихо рычит. Он двигается, как будто собирается встать, но в этот момент Тэхён под столом кладёт свою руку ему на бедро в удерживающем жесте. Бомгю замирает. Тэхён оставляет руку там, просто на всякий случай. Чан поднимает одну бровь. — Вы часто задаёте навязчивые вопросы о сексуальной жизни других людей, мистер Юн? — Ответьте на вопрос, — требует адвокат Юн. — Нет, — говорит Чан. — Я уже несколько раз ясно давал понять, что Ли Минхо и Хан Джисон были для меня хорошими соседями. — Ни единого беспокойства за четыре года? Я нахожу это малове… Тэхён чувствует, как бедро Бомгю напрягается под его ладонью, и он предупреждающе сжимает его. Бомгю слегка пищит, когда Тэхён открывает рот и начинает говорить: — Возражаю, Ваша честь, вопрос уже был задан, и ответ был полу… — Помолчи, парень! — рычит адвокат Юн. В зале суда повисает долгое, шокированное молчание, и в этот момент адвокат Юн, похоже, вспоминает, где находится. Он отворачивается от Тэхёна и низко кланяется Чанбину. — Мои извинения, Ваша честь. Я забылся. — Я вижу, — решительно отвечает Чанбин. — Суд объявляет перерыв на обед. Заседание объявляется закрытым. Бомгю хватает Тэхёна за запястье и вытаскивает его из помещения. Тэхён слишком ошеломлён, чтобы что-либо предпринимать, и просто позволяет Бомгю затащить себя в один из пустых административных офисов в конце коридора. Бомгю заталкивает его внутрь, хлопая дверью. — Просто что-то сумасшедшее, скажи? Ха-ха, — Тэхён неловко смеётся. В глазах Бомгю горит огонь, а в животе Тэхёна как будто находится острый камень. — В смысле, как нагло со стороны этого чувака показаться в деле о дискриминации, будучи таким ярым гомофобом. — Ты дотронулся до меня. — Ох, да, пожалуй, и правда, — Тэхён сглатывает, его дыхание дрожит. Бомгю делает рывок вперёд, так, что Тэхён отходит назад, почти врезаясь в стену. — Подожди, хён, я могу объя… Бомгю целует его. Бомгю целует его, то есть, правда целует, его руки повсюду, язык прижимается к сжатым губам Тэхёна. Прежде чем он осознаёт, что делает, он открывает рот и впускает его внутрь. Скорее всего, он превращает в беспорядок идеально выглаженную рубашку Бомгю, сминая её в руках, но это неважно. Язык Бомгю ощущается горячим против его собственного, и он так хорошо пахнет, что у Тэхёна кружится голова. — Блять, ты такой… надоедливый, — рычит Бомгю, не утруждаясь оторвать свои губы ото рта Тэхёна. Его зубы цепляют нижнюю губу Тэхёна, и из его горла вырывается несдержанный стон. — Что? — Тэхён слегка отстраняется, глубоко дыша. — Я ничего не сделал. Бомгю щипает его за бок, и он визжит. — Ты знаешь, что ты сделал, не будь говнюком. — Я не имел этого в виду, честно, — говорит Тэхён, борясь с самодовольной ухмылкой. — Я просто не хотел, чтобы ты выпрыгнул из-за стола и задушил этого старого ублюдка прямо на глазах у судьи. По крайней мере, дождись конца, чтобы я смог помочь тебе спрятать тело. Тэхёна должен пугать тот факт, что после этих слов Бомгю целует его ещё сильнее, но его мозг как будто тает и вытекает из ушей. Бомгю словно вкладывает в этот поцелуй годы сдерживаемой злости… или, может быть, это именно то, чем они должны были заниматься всё это время. Если бы Тэхён был способен сформулировать хотя бы одну связную мысль, он бы ударил себя. Бомгю замедляется, чтобы что-то сказать. Тэхён должен быть более смущённым тем фактом, что он тянется за губами Бомгю, когда тот отстраняется, но он слишком занят тем, что смотрит на блестящий оттенок красного на губах старшего. — Тогда, у себя в офисе, я солгал. Я не хочу быть твоим другом. — Я тоже, — говорит Тэхён. — Слава богу. Я тоже не хочу быть твоим другом, я хочу видеть тебя каждый день, водить тебя в парки и рестораны, а ещё снова сходить с тобой на каток, и я хочу… — Помедленнее, Тэхён, — мягко прерывает Бомгю. — Всё в порядке. У нас есть время. — Нет, — возражает Тэхён. — Что, если ты снова начнёшь меня ненавидеть? Что, если мы снова поругаемся, и в следующий раз ты меня не простишь? Бомгю нежно убирает волосы со лба Тэхёна. — Я не ненавидел тебя. Я завидовал и злился, что ты никогда не давал мне возможности объясниться. Но сейчас всё в порядке. Тэхён ещё так много хочет сказать, но в данный момент это не имеет значения. Губы Бомгю снова на его, и он так занят попыткой пробраться руками под рубашку Бомгю, не расстёгивая её, что не замечает, как открывается дверь. Кай вскрикивает, и они отпрыгивают друг от друга. — Парни! Вы окажетесь в тюрьме за непристойное поведение в общественном месте! — Мы всё ещё одеты, — говорит Бомгю, но выражение отвращения на лице Кая говорит, что это не особо важно. Под воротником Бомгю остались красные пятна от рук Тэхёна, и он быстро застёгивает рубашку до конца, чтобы их скрыть. Тэхён поправляет свою куртку, чтобы не выглядеть таким растрёпанным. — Невероятно, — стонет Кай. — Что ж, я рад, что вы зашли так далеко. Если вы сможете дождаться окончания заседания, не потрахавшись в административном офисе, будет замечательно. Тэхён краснеет. — В каком смысле «так далеко»? Кай морщит нос и машет рукой в их направлении. — Я знаю, что вы трахаетесь с первого дня, вам больше не нужно мне врать. Только не рассказывайте мне об этом. — Какого хера? — кричит Бомгю, в то время как Тэхён спрашивает: — Кто тебе такое сказал? Кай наклоняет голову в замешательстве. — Стажёр из твоей фирмы. Э, Джуён? Нет, думаю, это был… Тэхён испускает задушенный крик: — Ян Чонвон!