Возьми мою руку

Дни, полные забот об учёбе, превращались в недели. Расписание наполнялось всё более новыми предметами, иногда глядя на которое, даже у самого старосты возникали вопросы о том, не напутали ли в деканате чего. «Возрастная анатомия, физиология и культура здоровья», «Основы медицинских знаний»? Серьёзно? По мнению каждого ни математика, ни физика никакого прямого отношения не имели к медицине. Да, использовались элементы той или иной науки, без математики ни в чём не было бы прогресса, но чтоб настолько. Удивлялся каждый. По другим дисциплинам никто никакого вопроса не поднимал, преподаватели были снисходительны в первое время. Знакомили с предметом, советовали вести лекции и не копить домашнее задание. Как ни странно, многие прислушивались. В приоритете ныне для каждого была учеба. Не смотря на то, что всех друг с другом познакомили, существовала неловкость, присущая едва знакомым людям. Никто не понимал, на какую тему говорить, как обращаться к собеседнику, при том так, чтоб общение длилось все пять лет. Конечно, были смельчаки, которые лезли даже тем, кто с параллельной группы, пытаясь стать душой компании, но стоит ли говорить, что некоторых раздражают навязчивые люди, наверняка вопрос каждому. На одном факультете существовало более двух направлений. На том, что обучался Крейг таковых было целых четыре. По словам преподавателей раньше всё было иначе, потом предметы стали соединять, глядя на старые комбинации создавали новые и совершенно недавно появилось новаторское направление – физика и робототехника. Они должны будут выпуститься раньше всех и, если верить статистике, у них больше шансов лучше устроить карьеру, при том не только как преподавателя. Об этом рассказывали в актовом зале, уделяя внимание каждому направлению максимум времени. Хотели, чтоб все понимали, куда и для чего поступили. Собирали эссе о том, кто и почему решил поступить именно сюда. За это ставили баллы по дисциплине «адаптационная практика». Конечно не секрет, что за особые привилегии робототехников особо не любили, даже по поведению те вели себя особенно высокомерно. Не шли на контакт и как-то с насмешкой смотрели на других. Возможно всё было не так, как казалось с первого взгляда, но репутацию им явно испортил Эрик Картман. Физикам и математикам он явно не нравился. Некоторые группы пересекались на парах – лекциях. Тогда их садили в большие кабинеты, где ряды приподнимались. До последних преподаватели не без толики шутки обращались « эй, там, на Аляске». Было заметно, что группами существовать студентам легче, это было видно по тому, как группы занимали строго один ряд каждая. Показывали так, что им не хочется мешаться с другими. В ответ встречали то же. Такое устройство сохранялось ровно две недели. Адаптационная практика кончилась и начался хардкор. По четыре пары почти каждый день, сборы по четвергам в актовом зале для первокурсников именно их факультета. Профком заявлял, что теперь они все состоят в профсоюзе, рассказывал о их правах, стипендии, привилегиях, интересовался о том, как обстоят отношения с преподавателями. О них и вправду пытались заботиться. В такие моменты каждому было приятно знать, что он является частью большой семьи. На собраниях оглашали последние новости, планы обучения и уведомляли о мероприятиях. Собирали актив, предлагая вступить в творческие кружки, где желающий мог бы чему-то научиться или просто продолжать заниматься тем, что ему нравится. От шахмат до танцев. Не прошло много времени, как их уведомили, что скоро состоится дебют первокурсника, где каждая группа должна показать творческий номер, который акцентирует их особенность, сплоченность и прочее. Именно тогда началась интересная пора в жизни некоторых личностей. Информацию об этом дублировали всюду: в группе, в чате первокурсников и даже уста старосты не прекращали говорить об этом, как о дне Колумба. — Нам нужно придумать творческий номер.       Венди говорила это с волнением, было видно, что на неё начинает давить нагрузка с учебы и с должности старосты. Некоторые люди из группы начинали пропускать занятия и ей за это прилетало, она должна была мотивировать свою группу. Перечень ее обязанностей был слишком большим, и она начинала сомневаться в собственных силах. Стэн был рядом, поддерживал ее, но временами это только сильнее давило на девушку. Собравшиеся, кто скучающе, кто с интересом, слушал ее. Она хотела, чтоб ее не только слушали, но и активно участвовали в совещании, предлагали свои идеи. Срывалась и просила прощения, более спокойным и тихим голосом объясняя, чего желает от них.       Группа почти на половину состояла из мальчиков и девочек, в номере участвовать должны были все. В совещание потихоньку стали подключаться люди, желая вставить свою лепту. Пытались перетянуть одеяло внимания на себя. Тестабургер сначала осуждала такое стремление, после смягчившись, выдумала такой номер: группа поделится снова на пары и каждая из покажет маленькое вступление, потом все, сплотившись, покажут что-то общее. Этот вариант симпатизировал многим. На том решили и остановиться. Всех хоть и отпустили, но дали задание что-то придумать, разбившись на пары.       А теперь конкретнее. После знакомства со всеми, Крейг при встрече говорил дежурное «привет» Твику и пытался держаться в стороне. Он всё еще упрямился, считая, что пришел сюда учиться. Связи сковывали в его представлении и пугали. И даже так нашлось одно исключение. Единственным, с кем он пытался как-либо контактировать, был Кенни. Смелости полный он подходил к нему на следующий день. — Я - Крейг, а ты Кенни, да? – гнусаво звучало с его уст. Ему было немного стыдно, он хотел произвести хорошее впечатление, голос подводил, но как оказалось, тому совершенно всё равно было на его недуг. Как парень скажет позже, он считал это даже «изюминкой» в Крейге. — Кеннет Маккормик собственной персоной. – приспустив маску, пробормотал и просиял в улыбке. Встретив озадаченность в лице собеседника, протянул руку. — Вау. Приятно познакомиться. – Видимо от волнения процесс торможения активизировался. Парень всё больше чувствовал себя неловко. Ему очень понравился Кенни, он хотел с ним общаться. Припозднившись, пожал его руку и ушел. Нужно было многое обдумать. Он замечал, как Твик наблюдает за ним, и от того чувствовал какую-то вину. Ему никогда не нравилось состоять в непонятных отношениях, когда ты сам гадаешь, друг тебе это или просто знакомый. Но ведь они просто работали в паре, потому что так нужно было, значит они просто знакомые. Так чего тот так пристально ищет его внимания, взгляда с него не сводит? Это изматывало.       Другие, работавшие в парах, оставались друг с другом. Садились вместе, говорили. Даже вокруг Кенни не прекращал обвиваться тот странный рыжий парень. Крейгу он совсем не нравился. Возможно ему только кажется, но ему не симпатизировало то, как Кайл смотрит на Кенни. Если бы он был менее флегматом, то обязательно подошел бы и врезал прямо в жидовскую рожу со словами «Ты чего глазами его пожираешь?». Это и вправду так сильно жгло ненавистью к нему, возможно он просто беспокоился за новоиспеченного друга. Чувство угрозы никак не ослабевало, и ему со стиснутыми зубами приходилось молча наблюдать за течением. Он ходил на все пары и хоть и без усердия, но трудился. Не писал конспекты, но делал пометки в тетради, такие, что в случае внезапного коллоквиума или просто вопроса от преподавателя смог бы ответить. Ему нравилось быть частью именно этой группы. Видеть уже такие родные лица каждый день, сидеть на паре и внезапно вспомнить о тревожном Твике. Оглянуться, увидеть, что тот на месте, и , успокоившись, продолжать его игнорировать. Вот такое странное положение складывалось для Крейга. Он размышлял о парном вступлении и понятия не имел, что делать. Успокаивало только то, что во всей группе еще как минимум половина тоже озадачена как и он.       Самому Кенни Кайл казался больше забавным малым, да, тот часто находился рядом, подсаживался на семинарах близко. Он даже замечал, что тот и сейчас смотрит на него как-то жадно, во взгляде непроглядного леса проступает что-то неотступное. Стоило ему вскинуть брови или включить как-нибудь озадаченность, и Кайл трусил, робел, подхватывал одну-другую тему и уносил на крыльях воображения, посвящая во что-то новое, не только в области науки, но и современного мультипликационного мира. Даже будь то сериалы Марвел. С ним было и вправду интересно говорить, он умел не только рассказывать, но и внимательно слушать, от чего собеседник всегда чувствует себя понятым и желанным.