Возьми мою руку

I will let you know

That I need to ask

Before I'm alone

How it feels to rest

On your patient lips

To eternal bliss

I'm so glad to know

До дебюта оставалось всё меньше времени, репетиции отменяли из-за того, что планы одногруппников никак не могли сойтись. Вэнди злилась на ребят, просила показать наработки хоть на обеде. Казалось, они выступят хуже всех.       Кенни оставался в университете до талого, пока не выйдет последний из его одногруппников. Всё свободное время он сидел в кафетерии, читал сделанные конспекты, что-то добавлял от себя, что-то раскрывал в понятиях и просто наблюдал за окружающими. Ему всё казалось, что именно в этот день в общем чате напишут, что вот сейчас они собираются во дворе универа на репетицию. Никаких предпосылок тому не было, он просто ждал. Возможно тому была причина.       Общежитие несмотря ни на что оказалось уютным: большая просторная комната, рассчитанная на трех людей, встроенный большой шкаф, занимающий целую стену, книжные полки, кухонный и письменный столы, холодильник, крючки. Всё то, что могло бы обеспечить хороший быт. Готовил каждый на кухне. Было неплохо, но оставаться одному в такой большой комнате ему не хотелось, оттого он и тянул время. В здании главного корпуса находилось два факультета, часто можно было увидеть гостей – важных персон из образования, международной делегации и подобных личностей. Блондин смотрел на них с интересом, с гордостью думал о том, что те лишь гости в том месте, где он получает знание. Иногда он ходил в библиотеку и забирал книгу, что хоть как-нибудь цепляла его. То были совершенно несвязанные между собой: «Великий Гэтсби», «Мартин Иден», «Зов Ктулху». По учебе нагрузка все равно была несильной в первое время и каждый расслаблялся как мог. Гулять одному было неинтересно, в интернете нечего кролить, в комнате он был один – оставались только книги.       День репетиции, наконец, был назначен окончательно. Сам куратор грозился поговорить лично с тем, кто не придет. Именно тогда вся группа вдруг зашевелилась, спохватившись. Никто ничего не придумал. Кайл подсел рядом с Кенни. Разложил тетрадь, принадлежности и пару минут просто сидел, рассматривая друга. Он со слабой улыбкой вбирал красоту и нежность в сущности парня, после объясняя свое настроение тем, что рад его видеть. — Кенни, ты уже придумал с кем будешь выступать? – до начала пары еще оставалось свободное время, поэтому можно было поговорить. — Я думал, что это Вэнди распределит, – со смешком, предположил. Взглянул, наконец на собеседника. Кайл покачал головой, показывая, что тот неправильно думал. — Нет, детка, если Вэнди услышит тебя, то будет ругаться. Ты еще и не только с кем будешь должен выбрать, но и само выступление. Еще и подготовить его на максимум, раз поставили дату репетиции. Кайл объяснил, пальцами синхронно своим словам показывая то или иное. День был теплый и на нем была зеленая футболка. Рыжие пряди хорошо сочетались, от чего на Брафловски было приятно смотреть. От него пахло дорогими духами. Слушая его, Кенни еще и наблюдал. Он уже снял маску, чувствуя себя лучше, но все равно носил ту с собой в сумке. — А ты сам-то придумал? – наконец, нападает. Видит как уголки губ тянутся в улыбке и вздыхает. Тот не только придумал, но еще и его к этому свяжет? Было неплохо, но Кенни было немного странно так внезапно сближаться с человеком. Он чувствовал, что ровно с таким же вопросом к нему подойдет Крейг и отказывать ему совсем не хотелось. — Да, предлагаю быть со мной в паре. Мы будем идти и обсуждать решение задачи.       Парень замолчал, ожидая будто реакции. Кенни покивал, давая знать что слушает его и вполне им увлечен. — Он никак не будет решаться. Мы будем идти и жаловаться об этом. Неплохое вступление, правда? Просто и лаконично. Маккормик улыбнулся. — Решить по Лопиталю бесконечность на бесконечность? — Да так даже немцы не издевались, помилуй.       Оба разразились смешком, привлекая чужое внимание. В то выдавшееся свободное время многие стояли и обсуждали дебют, пытались что-то выдумать. Вошел преподаватель, поприветствовал их и стал писать на доске кванторы, вторя своим словам о прошлой теме. Высшая математика.       Крейг в последнее время впадал в какую-то меланхолию, выглядя всё более отчужденным. На него давил тот факт, что он должен был придумать что-то творческое еще и с кем-то на пару. Ко всему прочему время бежало, ускользало из рук. Он смотрел на преподавателя, слушал его, делал пометки и снова уходил в прострацию. Кенни, судя по всему, будет с Кайлом и это только сильнее выводило из себя. Внешне всегда спокойный он, внутри был полон различных эмоций, тех было так много, что он просто не понимал как с этим бороться. Когда начинал задыхаться от таких мыслей, он ненароком оглядывал аудиторию. Останавливался взглядом на Твике и успокаивался. Тот выглядел обеспокоенным, его было так жаль, глаз дергался. Он возвращался мыслями к паре. Наверное им стоит поговорить.       Твик будто только этого и ждал. К сожалению он был так сложен собой, что все эти дни только и ожидал внимания со стороны Крейга. Эгоистичность таких мыслей была понятна ему и даже так он продолжал думать только о нем. Пил больше кофе, из университетских автоматов оно было просто паршивое – слащавое, горькое, всё не то, дергался и рвал волосы. Подсаживаться к нему было так страшно, ему казалось, что тот избегает его. Мысль о том, что он неприятен Крейгу сильнее шатала его ментальное состояние, и он пытался сосредоточиться на кванторах. Те плыли перед глазами, «существует» мерещилась ему как «не существует», «есть» как «по определению». Было так плохо. — Твик, послушай, ты решил с кем и как будешь выступать? – голос звучал спокойно, бесцветный и гнусавый. Беспокойные болотные очи так и прилипли к нему, словно они не видались пару дней, и теперь он рассматривает, не ранен ли Крейг. — Нет. – глаз дергается. Крейг садится рядом и говорит тише. Вокруг шумно, все снова бурно обсуждают дебют. — Я предлагаю снова вместе выступить. Так что ты умеешь? Его снова окутал аромат дыма и амбры, тревожность растворялась в принятии беспомощности в ситуации. На щеках выступил едва заметный румянец, в последнее время он понял, что во всем учебном заведении слышит одного Твика. Когда тот слишком далеко он неосознанно ищет его взглядом. Подумав об этом, он в сию минуту же попытался забыть. Это будто не предвещало ничего хорошего.       Тот словно прилагая много усилий, сжал кулачки и прикусил губу. Внимательно смотрел на Крейга. Его рассматривали в ответ, подмечая неправильно застегнутые пуговицы рубашки цвета хаки, заставшие корочки на губах. Как часто тот их кусает? — Я умею варить кофе, печь кексики, – ответ показался таким ирреальным. Крейг растерялся, не зная злиться ему или смеяться. Он слабо улыбнулся, отводя взгляд. — Я не знаю, можем ли мы как-то показать это на сцене? — Я могу испечь кексики и принести их, мы устроим небольшую ярмарку, где будем угощать зрителей.       Блондин казался спокойнее, когда говорил об этом. Руки правда беспокойно жестикулировали, раскрашивая слова. Слова звучали так убедительно, что Крейг решил оставить так, как оппонент желает. Тогда я испеку булочки.       Улыбка расцвела на лице блондина. Бледные щеки чуть-чуть окрасились в нежно-розовый. — Спасибо.       Венди оставила их идеи, хоть и пообещала подкорректировать под общий номер. Помимо парных выступлений, нужно было что-то такое, в чём будут заняты абсолютно все. Решили ставить флешмоб.