Возьми мою руку

Трудно быть частью общества, когда ты несколько отличаешься от других. Чувствуешь эти испытывающие взгляды, тревожишься сильнее и только ухудшаешь ситуацию, и так было со школьных лет. На вопрос о том, почему он такой, родители не отвечали чего-то определенного. Начинали рассказывать какую-то байку про то, что бывают такие люди, в теле которых заключено слишком много энергии. Она требует высвобождения и от того он такой дерганный, поили большим количеством кофе и просили не загоняться сильно по этому поводу. Они просто констатировали факт, не объясняя причины. — Почему у тебя астма, когда вокруг так много воздуха, – Твик злился, пытаясь показать родителям, что они ни черта его не успокоили. Уходил расстроенный сильнее.        В школе был мальчик с похожими на его особенностями, они сразу приглянулись друг к другу, держались близко и даже были друзьями. Но было различие – он ходил к доктору и лечился, а Твик так и оставался в неведении. Строил теории и загонялся сильнее. Ему представлялось, что весь мир это большая клетка и он заточен в нее до окончания дней своих. Тогда ему думалось, что он проживет лишь до восемнадцати, жизнь кажется такой трудной, когда ты в изоляции от общей массы людей. А когда ему исполнилось восемнадцать, он был растерян. Время не остановилось, жизнь тоже. Лишь в быстром темпе пошло вперед, ведя его за собой. Ему ничего не оставалось, кроме того, как идти за сверстниками – поступать в какой-нибудь университет и пытаться стать кем-то. Тем временем проблемы с психическим здоровьем не решались, тревога росла, захватывая все больше аспектов. Он не мог нормально спать, нормально общаться с людьми, даже садясь за стол, он смотрел на тарелку и гадал, достаточно ли она чистая, чтоб с нее есть, тягостнее только быть полноценным членом общества. Пытался говорить с родителями, те поставили перед фактом, что у него СДВГ и пристроили в кофейню, работать на них же. — У тебя всё равно энергия не тратится, тебе же лучше. – Успокаивал отец, потрепав его по волосам. Он искал информацию в интернете, натыкался на спор и уходил ни с чем: «Это цена за интеллект, с этим можно жить»       Глядя на сверстников, понимал, что во многом им уступает. Уверенные в себе те шли вперед к своей цели, которой у него в общем-то не было. Возможно он должен был для начала пройти сепарацию от родителей, это уже было бы большим прогрессом. Но жизнь без них он не представлял, потому что в общем-то не умел ничего. И вот тот момент, когда ты осознаешь, что вырос никчемным, ничего не стоящим человеком. Еще хуже воспринимать это как данное и только тревожиться о том, что родители разочарованы в тебе. Он ощущал себя просто пешкой в собственной же жизни, задыхался и бродил в темноте. Об этом некому было рассказать.       Выбор на университет пал сам собой. Твик бродил по городу в поиске посоветованного родителями университета, что-то связанное с программированием. Он не умеет даже блютуз на компьютере включать. Заблудился и в итоге зашел в педагогический, потому что по прогрузившимся картам прохожего, к которому спустя много времени сомнений он все-таки обратился за помощью, тот оказался ближе всего. С порогу заявил, что абитуриент, что ничего не знает. Его проводили до библиотеки, в которой сидела комиссия, он сдал документы и поступил. Физика и математика, потому что в кофейне ему приходилось стоять за кассой, тяжело контролировать такой поток денежных средств и затраченных продуктов, всё упиралось в цифры. Он еще не представлял будет ли там работать в будущем, но это было хоть каким-то вариантом будущего. — Я думал ты козел, который даже выбор профессии нам доверит, а ты оказывается человек со своими чувствами и желаниями, молодец. Я горжусь тобой. – Скупой односторонний разговор с отцом, не оставляющий ничего после себя. Просто пустота и страх за непонятное будущее.       Он предположил, что учиться теперь его главная обязанность, что угодно, но только не то, что в первый учебный день его запрягут работой, потому что мать слегла с температурой. Он мыл посуду, вытирал столы, принимал заказы и за всем этим раз сто обратился к Богу. Верил ли он в него, он и сам не знал. Наверное если бы тот существовал, то хотя бы сегодня родители не были так жестоки к нему. Размышляя об этом, как о данном, он пытался работать быстрее. Пил больше кофе и цеплялся за тарелки сильнее. Тремор не отпускал.       Когда наступил следующий день, он лежал с пяти утра и пялился на потолок, надеясь, что там появится ответ на вопрос «что ему делать со своей жизнью?». Издевательски на том лишь проглядывалось его отражение, разлегшегося на постели. Он вспомнил, что кажется является студентом, стал собираться. Родители покормили завтраком и пожелали удачи, словно ничего не бывало. Значит для них не страшно начинать историю без первой главы. Твику просто нужно смириться и попробовать жить так же. Тревога сжимала горло руками отца и душила, но никогда не на смерть. Он чувствовал себя живым и двигался, глядя вокруг. Люди, обращающие взоры на него служили приемником. Он живой, значит дышит. Дыхание, питание, движение, сон на пару часов свойства живого, его свойства.       В темноте ненадолго зажглась искра, он впал в ступор, когда вдруг ударило что-то, до того времени не опознанное им. Он видел перед собой только парня в синем головном уборе, на завязках которой были замысловатые звезды, голубые глаза, пропитанные незаинтересованностью ко всему вокруг. Дереализация прошла, и ему срочно нужно было жить дальше, бродить в темноте изящно, не спотыкаясь – он звал бога и волновался. Чертов 302 оказался ошибкой расписания.       Теперь он видел только этого парня даже когда вокруг была вся группа. И все они непонятно кто, просто люди с именами, сосуществовавшие друг с другом в социуме, мамина гордость, один Крейг, как он узнал позже имя парня, имел черты лица и выделялся. Снова горела искра, он ощущал, что дышит сам и по-настоящему. В чужих глазах он видел свое отражение и терялся. Он выглядит так глупо наверняка. Теребит края рубашки, волнуется и рвет волосы. Родители не научили его ничему кроме того как готовить хороший кофе и печь кексики для покупателей. Осознание факта бухает на него с увеличенным в сто крат ускорением свободного падения, он не переживет столкновения и просто исчезнет. Он не переживет даже эту пару, потому что Крейг ему что-то говорит, а он даже не слышит.       Когда придумали эту жуткую игру, вынуждающую их знакомиться друг с другом, он неосознанно потянулся к Крейгу, молясь о том, чтоб его не забрали. Несвязные как ему казалось слова слетали с губ, он надеялся уговорить работать вместе. Рядом с ним ему ненадолго становилось легче дышать. Он не мог объяснить этого ощущения, но точно понимал, что ему просто необходимо цепляться за него. Тот, как оказалось, совсем его не переносил, раз пытался отклонить предложение. Обстоятельства были на руку Твику, они просто обязаны были работать вместе.       Слова сами рвались, он невольно рассмотрев его, заключил, что Крейг очень красивый, но как бы не было, это не то, чем можно сыграть в обществе и заручиться друзьями. Объясняя простые вещи, он горько осознавал, что у него вообще никаких причин нет для того, чтоб состоять в «обществе». Цепляясь за слова знакомого, Твик улыбнулся. Планетарий, связанный с космосом, будоражил воображение. Крейг в шлеме космонавта. — Будешь налаживать связь с космосом? — Налаживать контакт с инопланетянами.       В панораме воспоминаний и выдуманных сценариев по прочитанным книгам, Твику вдруг вспомнился момент из «Мальчика в полосатой пижаме». По обе стороны от стены стояли не Бруно и Шмуэль, а они с Крейгом. В своем воображении он был похож на инопланетянина, безобразный едва ли походящий на человека и Крейг в костюме космонавта, прекрасный, как луна в ясные звездные ночи. — Я нашел тебя как Колумб Америку. — Разве Колумб искал Америку?       Диалоги искажались памятью и малым количеством сна.       Всего на долю секунды он впал в свои мысли, неловкость сняло рукой, и они бесконечно много говорили, пытаясь узнать друг о друге больше. Всё только для задания. Ничего между ними.       Вырвало из среды, и клетка снова погрузилась во тьму.       Он хватался за его руку, пытаясь внушить себе, что Крейг реальный и он рядом, что им нужно выступать. Публика это такой стресс. Он снова чувствовал что задыхается, ощущение чужой руки приводила его в чувства и он был увереннее в себе.       «Я бы сильно жалел, если бы потерял такого человека»       В груди что-то кольнуло, душа рвалась на части. Кто-то посвящал ему такие слова. Это отпечаталось в памяти самым ярким событием в его жизни.       «Спасибо, что обратил на меня внимание. Привязанность к тебе делает меня живым» – скучая об этом парне за стойкой в кофейне, он бесшумно шептал губами. Наверное тот даже не думает о нем, даже имени его не вспомнит. Такая безнадежность.       Твик чаще стал пропускать, просился на работу и пытался истощить себя, чтоб глупые не стоящие ни динария в этом мире мысли не пожирали его из внутри. Он думал о Крейге. О том, чем он сейчас занят, где и с кем он. В мыслях проносился неясный образ блондина, но ни имени, ни статуса он не видел. Он ощущал лишь острою боль и пытался прекратить думать об этом. Пил кофе и изнурял себя работой, проваливался в сон и потрепанный садился за домашнее задание. Учеба начинала давить, он ощущал беспомощность, особенно когда садился за геометрию. Задачи словно были на другом языке, он изучал теорию, прилагал усилия и с ужасом наблюдал, как коэффициент полезного действия со ста снизился до нуля и единицы в сотой. Самооценка падала ниже плинтуса. Он ничтожество.       Учеба спасала в такие моменты, увлекая в свой интересный мир, погружая от математики до анатомии человека, напоминая о их природе.       Когда на «возрастной анатомии, физиологии и культуре здоровья» он услышал слово «омега», то впал в какую-то прострацию. Все вокруг всполошились, некоторые оскорбленные стали злиться, что преподаватель поднимает такую тему. Один он сидел и не понимал о чём идет речь. — Это же природа, разве можно стыдиться? – Женщина пыталась говорить мягче, видя гнев в глазах меньшиства – то были некоторые парни. Пытаясь уловить суть он прокручивал в мыслях ее слова, что-то про беременность, семью. Это группа витаминов или гормонов? Так чего некоторые в гневе? — Господи, какой стресс, – дергаясь, пробормотал. Когда ощутил взгляды на себе, он почувствовал себя так неловко. Шепот прошелся в аудитории. Вскоре лектор вернул внимание к себе, надиктовывая понятия к коллоквиуму.       Он учился у интернета, мать и отец существовали словно для галочки, осуществляя лишь некоторые свои обязанности. В собственной беспомощности Твик обвинял только их. О природе то они могли рассказать, о том как делаются дети. Они совсем за него не боятся?       Снова попытка поговорить. От того, что в этот раз разговор пошел лучше, парень даже растерялся, ошалело глядя на отца. Мама стояла рядом и смотрела на него с робкой улыбкой, словно ощущала гордость. — О, ты наконец-то спросил об этом. Почему вдруг? — Да просто. – глаз дергался. Он нервничал. — Ты альфа, надеюсь ты знаешь это. Помнишь тот тест, который ты проходил в седьмом классе? Он определил, кто ты. Мы гордимся тобой.       Эти слова не внушали никакой гордости или поддержки, просто как существенный факт или обязанность. Так и должно быть. Ни радости, ни сожаления он не ощущал. — Ты уже вступил с кем-то связь? – наконец, впервые донеслось беспокойство от родительницы. — Да, бывают парни-омеги? – неправильно понимая вопрос, пробормотал от нетерпения и заметил ужас.       Лекция о том откуда берутся дети, о защите, подробная инструкция заняли весь вечер. Твик сильно нервничал от такого внимания к собственной персоне, дергался много и ушел спать. Снились бессвязные образы, обрывки слов родителей, что нашли картину в воображении.       Он не ходил целую неделю, завязнув в этой кофейне.       Возвратившись, он снова наткнулся на обсуждение мероприятия. Всё сплошной стресс. Выступления никогда не кончались ничем хорошим, так им еще и на группы делиться. Судя по наблюдению Крейг водился в последнее время с этим блондином, вряд ли они будут вместе. Он до сих пор не видел других.        Уже собираясь отмазаться, что заболел, он готовился к следующей паре. Голос Крейга донесся до него, заставляя переключить внимание. Как назло всплыли в памяти слова отца, беспокойные мысли о том, кто Крейг, крутились в голове. Тяжело было сосредоточиться. Он сжал кулачки и прикусил губу, прилагая усилия. Пустота, лишь рецепт кексов и запах перемолотого кофе. Это и вправду единственное, что он хорошо делает.       Интересы поддержали, они выдумали выступление и на дальнейших репетициях проигрывали задуманное с воображаемыми элементами небольшой ярмарки. Всё кончилось победой.       Твик редко ходил на пары, чаще работая по дисциплинам на портале, прекрепляя то, что можно было сделать дома. Оставался в золотой середине по баллам. Однако как бы не пытался, но от мероприятий, где они должны были участвовать всей группой, он не мог никак отвязаться. Причины «болел», «семейные обстоятельства» не желали принимать, обвиняя, что из-за него староста и так больше всех от декана выслушивает. Редко ходит, так еще и отпирается временами от ее просьб. Он робко держался, волновался сильно и тянул волосы. Искал взглядом Крейга, но как только приходил к мыслям об этом, тот час же пытался отвлечь себя чем-то другим. Крохотная язвочка, которая причиняла душевную боль, не думай он о ней, но ведь он не мог.       Их заставили писать какие-то заявления на материальную помощь, инструктаж проводя, что даже так они должны будут класться для какого-то выезда деньгами. Отказы не принимались, закрывали рот своим «это же для вашего благо, все первокурсники проходят через это».       Уже через неделю с огромными сумками, в которых все было самое необходимое для выживания в лагере, на фордах они поехали. Твик смотрел в окно, пытаясь не обращать ни на что вокруг внимания. Созерцал вид из окна и строил свои теории заговора для их крохотной планеты, пришел к мысли, что он умрет в лагере и стал нервничать слишком шумно, не бросая «Бога» последние двадцать минут поездки. Стэн пригрозил, что хлопнет его, если он не заткнется. — Господи, какой стресс!       Он ненадолго замолчал.       Поплелся в комнату, в которую его заселили. Странное было расселение, он был в одной комнате с Кайлом. Никакого доверия тот не внушал, как и воспоминаний о том, кто он и что из себя представляет просто не было. Либо Твик ходит слишком редко, либо его восприятие чем-то искажено.       Для первокурсников была программа, разработанная старшими курсами. Они обещали веселые и интересные конкурсы, ребята верили им. Им дали время отдохнуть после того, как они приехали, разложить вещи и просто приготовиться к подвижным часам. Потом покормили самой лучшей едой в санатории, прилагая и первое, и второе, и салаты.       Разделили на шесть команд и отправили бегать по станциям. Твик лишь запомнил, что в одной команде с Крейгом. Как завороженный смотрел то на него, то просто вперед себя, пытаясь перенаправить свое внимание на более полезные вещи. Смущался, встречая взгляды, что-то тихо говорил и замолкал надолго, выполняя поручения капитана команды – Клайда.       Испить газировку из тарелочки, не притрагиваясь к той, попасть дротиком в середине и сесть то, что под цифрой, в которую попал ( под цифрой зашифрована еда: как вам посоленное яблоко?), бой с помощью мешка с мукой с противником из своей же команды, отгадай карту. Конкурсов и вправду было много, всё сопровождалось смехом, шутками и душевными разговорами, когда другие пытались поддерживать членов своей команды. Твик на мгновение даже расслабился, правда чувствуя себя частью команды. Улыбнулся смущенно, когда ему хлопали за идеально выполненное задание.       Однако любое мероприятие не обойдется без каких-либо пошлостей, просто потому что так заложено. Это весело, черт возьми. Даже Крейг улыбается, когда им объясняют что не обойдется без этого. Весело до тех пор, пока ты не оказываешься втянутым в это.       Дыхание, питание, движение, сон на пару часов — свойства живого, его свойства.       Размножение тоже есть свойство. – доходит до Твика, когда он пытается повторить позу на картинке. Взявшись за бедра, скрытыми спортивными штанами, упирается пахом. Смущение и непонятное желание. Крейг ругается под нос, опираясь локтями о землю. Твик неуклюжий, но именно в этот момент он не делает ничего смешного, чтобы отвлечь внимание. Чертовски правильно пристраивается сзади и крепко держит за бедра, чуть приподнимая его таз и заставляя прогнуться в спине. Черт, черт, черт. Дыма и амбры слишком много вокруг, Крейг задыхается. Жмурится, желая, чтоб этот позорный момент поскорее прошел. Он не расскажет об этом Кенни, который пропустил из-за болезни.       Конечно же это рубрика «повтори позу из камасутры»