Эбби в аду

Зал был непривычно светлым для ада. Белые лампы мерцали, как будто стеснялись светить ярко — здесь всё будто боялось переборщить. На сцене стояла табличка: «Реабилитационная программа “Второй шанс”». Эбби сидел в последнем ряду, сутулившись, с привычным выражением скуки и раздражения. Ему хотелось уйти ещё на входе, но Чарли улыбалась так искренне, что даже ему стало неловко бросить фразу вроде «да пошло всё нахрен» и выйти. — Эбби, — произнесла Чарли, вставая у микрофона. — Сегодня у нас особенный день. Каждый, кто приходит сюда, проходит через первый шаг — рассказывает, кем он был… и как всё закончилось. Он поднял глаза, встретился с её взглядом. Она знала, кто он. Все знали. И всё равно смотрела без осуждения. — Но, — добавила она, — можно рассказать не словами. Можно — песней. Музыка помогает душе вспомнить себя. — Серьёзно? — хмыкнул Эбби, усмехнувшись криво. — Я сюда пришёл, думал, мне мораль прочтут, а не кастинг «Ад имеет талант». Несколько участников программы тихо засмеялись. Даже сам Ниффти захлопала маленькими ладошками. Аластор, стоявший в углу, тихо покачивался, наслаждаясь зрелищем. — Это не конкурс, — мягко сказала Чарли. — Это возможность. Просто будь честен. Эбби вздохнул, медленно поднялся. Его цепи звякнули — он давно их не замечал, но теперь звук будто подчеркивал каждое движение. Он вышел на сцену, оглядел зал. Сидели грешники, потерянные, испуганные, многие — ещё с пеплом на коже от своих прошлых грехов. А впереди — ангельская улыбка Чарли и холодный, блестящий взгляд Аластора. — Ладно, — сказал он, вставая у микрофона. — Только не ждите от меня соплей. Аластор щелкнул пальцами и позади Эбби появилось маленькое радио. Э: Позволь, тебе поведать О пареньке что печален был все время Пахал он как Золушка ради цели, только вот проблема, Люди не любили, это. И все на нем (На-на-на) Срывали зло, (Ха-ха-ха) Как можно было издеваться ни за что? Какой ужасный город, Доверять наивно людям здесь не стоит! Полно людей никчемных, мальчишка все же, мечтал и верил, тоже! Сбежал бы он, (На-на-на) Но вот в чем соль! (Ха-ха-ха) Ему включал брат песню об одном: "Если небо хмурится и весь свет не мил, Просто улыбнись - и дальше иди!" Брат Эбби из радио: Целый мир улыбкой ты измени! Э: Ему, Непросто было, Но рядом с братом улыбался все шире! И строки песни той любимой, воплощал призывно В сердца наивных, Милых. Дни напролёт (На-на-на) Всему назло! (Ха-ха-ха) Парень работал, не суди его! И как, оно бывает, Привычка странная наградою стала! На ней бабла подняв немало, Хотел припрятать Пока не будет Надо. И, в день когда (На-на-на) Домой бежал! (Ха-ха-ха) Услышал песню брата, об одном опять: "Если небо хмурится и весь свет не мил, Просто улыбнись - и дальше иди!" Сзади Эбби появились кадры из прошлого. Труп брата которого убил его отец, а после Эбби который убивает отца топором, а отец успевает ранить Эбби в глаз Закадровый голос: Целый мир улыбкой он изменил! Эбби: Целый мир улыбкой я изменил! Когда он закончил, зал молчал. Даже Аластор улыбнулся не ехидно, а тепло, он просто стоял с прищуром, будто пытался расслышать эхо в глубине своего радиоэфира. Чарли тихо подошла ближе. — Спасибо, Эбби, — сказала она. — Это… было честно. Он не ответил. Просто прошёл мимо неё и сел обратно, будто ничего не произошло. Но внутри — впервые за долгое время — было тихо. Не пусто. Именно тихо. Как будто кто-то закрыл крик в голове и оставил лишь дыхание. А в углу Хаск буркнул, наливая себе ещё: — Вот это, блядь, было сильно.