Эбби в аду

Эдвард ударил первым. Аккорд — хлёсткий, как кнут. Звуковая волна пошла вперед, будто хищник, распахнув пасть. Камни под ногами вспучились, разлетелись, воздух загудел от давления. Воливер не стал даже уклоняться — он шагнул прямо в удар. Синий цифровой барьер мигнул, принял волну и треснул, словно стеклянный купол. Трещины побежали по воздуху, разлетаясь пиксельными ошмётками, но удар заглушил только часть силы. Остаток волны врезался в Воливера. Его отбросило, но он удержал равновесие, скользнув по земле, как будто его ноги были рельсами. — Ты стал сильнее, Эдди, — его голос дрожал на низких частотах. — Но я стал… лучше. Он вскинул руку — и воздух наполнился писком. Десятки дронов сорвались из экранов, прошивая пространство лазерными нитями. Линии света расплавляли воздух, камни, даже металл. Эдвард отбросил гитару за спину, схватил её за гриф и крутанул. Струны вспыхнули. Он ударил по воздуху — аккорд, как оглушающая вспышка, разнёс ближайшие дроны, но остальные устремились к нему роем. Один впился в плечо — металл прорезал кожу. Второй схватил за запястье. Третий попытался пробить грудь тонкой иглой. Эдвард взвыл и ударил гитарой по земле. Гул. Рёв. Звук поднялся от пола, как взрывная волна, поднял пыль, обломки, тела гипнотизированных грешников, всё смешалось в хаос. Рой дронов рассыпался, словно стеклянные шарики. Воливер оказался рядом в ту же секунду. Он материализовался из пиксельной ряби — прямой удар коленом в живот Эдварду. Воздух вылетел из лёгких. Эдвард согнулся. Воливер навалился сверху — кулак, усиленный цифровой конструкцией, врезался в скулу Эдварда. Глухой хруст. Кровь брызнула. Эдвард перехватил его локоть, развернулся, ударил гитарой поперёк лица Воливеру. Стеклянный глаз Воливера вспыхнул красным, треснул, но не разбился. — Зря, — прошипел Воливер. Он хватил Эдварда за лицо. Как клешня машины. Эдвард заорал — глаза поймали вспышку: вокруг них включились все экраны, десятки, сотни, и каждый показал лицо Эдварда, растянутое, изломанное, кричащее, захваченное в цифровую петлю. — Смотри, кто ты есть. Смотри, что ты сделал. Смотри, как тебе больно. Слова заходили глубоко, потому что Воливер не просто говорил — он врезал голос в звук, превращая его в удар. Эдвард рванулся, но рука Воливера держала, как тиски. — Ты создавал девайсы, которые ломали кости. Ты делал ловушки, от которых люди сходили с ума. Ты был лучше меня в жестокости. — Замолчи! — Эдвард пробил аккорд прямо между ними. Волна звука ударила в Воливера в упор. Его оторвало от земли. Бросило в стену. Экранный глаз на долю секунды погас. Эдвард упал на одно колено, тяжело дыша, хватая воздух рвано, будто ртом он ловил раскалённую сталь. — Ты… — он поднял глаза, — …ты повлиял на меня. Ты делал меня хуже. Ты смеялся, ты просил, ты говорил, что это «для веселья». Но ты меня использовал. Ты....чертов садист... Воливер поднимался медленно. Очень медленно. Но когда он выпрямился — его силуэт дрожал от ярости. Экранные структуры вокруг него начали вращаться. Плоскости смыкались в фигуры. Фигуры — в огромные конструкции. Воливер поднял руку — и на его запястье сформировалось лезвие, цифровое, сверкающее, как синий плазменный клинок. — Я использовал тебя? А ты кем пользовался, Эдди? Своими жертвами? Он шагнул. И пространство распалось на квадраты. Он резал реальность, как ткань, оставляя голубые шрамы на воздухе. Эдвард поднял гитару. Струны дрожали. Он провёл пальцем по ним — медленно, почти нежно. — Да, — сказал он тихо. — Я использовал. Я ломал. Я причинял боль. Он поднялся. Снова стал твёрдым, как камень. — Но я хотя бы пытаюсь стать лучше. А ты? Ты стал хуже, чем когда-либо мечтал быть. Воливер зарычал и прыгнул вперёд. Лезвие вошло в удар. Гитара взлетела в ответ. Звук ударил в клинок. И начался настоящий шторм. Лезвие и аккорд столкнулись, сотни раз в секунду — искры пикселей и звуковых частиц взрывались вокруг. Вибрация разбила ближайшие стены, камни полетели в стороны. Вибрация заложила уши всему кварталу. Эдвард ударил вниз — мощный аккорд, как удар молота. Воливер подался вперёд, пробив звуковую волну лезвием, оставляя след из цифровых ран. Гитара дрогнула — на струне появилась трещина. — Сломаешь? — ухмыльнулся Воливер. — Как старые игрушки? — Только тебя, — прохрипел Эдвард. Он перехватил гитару обеими руками. Подпрыгнул. Размах. Гитара, как двуручный топор, ударила по клинку. Трещина на стеклянном глазе Воливера прорезалась глубже, почти до центра. Трещина на грифе гитары тоже пошла дальше. Они оба ломались. С каждым ударом — и каждый удар был памятью. Первые пранки. Первые испорченные судьбы. Первая кровь, первый страх, смех, который им казался дружбой. — Мы были детьми, — крикнул Эдвард. — Мы были чудовищами, — ответил Воливер. - Точнее ты. - А ты им остался Последний удар совпал в идеальной точке. Клинок Воливера разлетелся на пиксели. Гитара Эдварда треснула пополам. Оба остались с пустыми руками. Оба рухнули на колени, задыхаясь. Пыль осела. Ад, казалось, слушал. Они подняли взгляды. У обоих текла кровь. У обоих дрожали руки. Но бой был не закончен — он лишь дошёл до той точки, где решается самое важное. — Продолжим…? — прохрипел Эдвард. Воливер усмехнулся сквозь кровь. — Обязательно. Пока ты не сдохнешь И они бросились друг на друга снова. Грохот двух сил столкнулся посреди площади — звук и цифровая резня расплескались по воздуху, как два рва с кипящей лавой. Эдвард скользнул вбок, ударил локтем, Воливер ответил вспышкой голубых пикселей. Оба были ранены. Оба были на грани. И вдруг… Воздух стал густым. Как перед грозой. Как перед разрывом мироздания. Пыль поднялась сама собой. Камни задрожали. Тени начали вытягиваться, будто их кто-то тянул из-под земли за невидимые нити. Эдвард первым почувствовал. Словно холод по позвоночнику прошёл. — Что… это? — выдохнул он. Воливер дернулся. Его экранный глаз мигнул беспорядочно — как будто алгоритм, стоящий внутри него, не смог распознать источник. А потом земля под ними треснула. И из трещины поднялся корень — толстый, чернильно-чёрный, блестящий, как живая венозная трубка. За ним — ещё один. И ещё. Корни вспучивались, обвивали камни, ломали плитку площади, поднимали воздух. Эдвард отступил. Воливер вскинул руку, готовый бить. Но оба замерли, когда корни разошлись в стороны, и между ними показался силуэт. Эбби в своей демонической форме. Его ноги — полностью превратившиеся в корни, уходящие глубоко под землю. Спина — распахнутая чёрными жилами, из которых торчали ветвистые отростки. Глаза — два горящих угля, ярость, боль, резкое, почти звериное дыхание. А на голове - корона из сучьев, которая показывала, кто действительно самый сильный грешник в аду. Он смотрел на них сверху вниз, хоть был их ровесником — но сейчас он был больше, чем юноша. Больше, чем демон. Он был чем-то, что Ад сам боялся назвать. — Эбби… — прошептал Эдвард, сжимая кулаки. Воливер прищурился, его линза просканировала пространство. Эбби сделал шаг. Корни под его ногами двигались, как живые. Он не говорил сразу. Он смотрел. Дышал. Оценивал. И вдруг — резко, без предупреждения — один из корней взлетел, как кнут, и попытался ударить Воливера. Воливер едва успел поставить цифровой барьер. Удар сломал барьер. От удара Воливера швырнуло так сильно, что он пролетел через три экрана, разбил их, упал на колени и только потом смог поднять голову. Эдвард моргнул. — Эбби… стой. Ты не знаешь, что он… Эбби посмотрел на него. Пустыми, но горящими глазами. — Я знаю, — его голос был низким, хриплым, демоническим, с металлическим эхом. — Я видел всё. — Ты… видел? — Эдвард сглотнул. — Я чувствовал твою боль, — сказал Эбби. — И его ложь. Ведь части ваших душ принадлежат мне. И этот бой закончится сейчас. Он поднял руку. С его пальцев свисали тонкие корешки, как нити паутины. Воливер поднялся, шатаясь, но улыбнулся. — О, а вот это интересно… Я впечат... — Корень из земли пробил пространство рядом с его плечом — предупреждающе. Воливер впервые замолчал. Эдвард сделал шаг назад. — Эбби… ты не должен вмешиваться. Это наш бой. Наше прошлое. Эбби повернул голову. — Ваше прошлое убивает Ад, — тихо сказал он. — Ваше прошлое убивает всех. И я не собираюсь смотреть, как вы рвёте друг друга, пока мир вокруг трещит. Он поднял обе руки. Корни рванулись вперёд — десятки, сотни. Как чёрные змеи, как волны. Воливер отступил, пытаясь поймать хоть один в фокус. — Ты не знаешь, с кем… — начал он. Но не закончил. Один корень ударил его в живот. Второй — в плечо. Третий — обхватил ногу. Четвёртый — врезался в стеклянный глаз. И глаз треснул окончательно. Искры. Синий свет. Короткое «ERROR—». Воливера швырнуло об стену. Эдвард не смог сделать ни шага — он просто смотрел. Эбби стоял перед ним. Над ним. Как чёрное дерево, выросшее из самой ненависти. — Эбби… — голос Эдварда чуть сорвался. — Ты… ты убьёшь его? Эбби посмотрел на Воливера, которого корни уже прижимали к земле, как насекомое. — Я могу, — сказал он спокойно. — Но не спрашивай, что я сделаю. Сначала скажи, Эдвард… Он наклонился к нему ближе. Очень близко. — Ты хочешь его смерти? Тишина Ада была настолько плотной, что казалось — она давит на грудь. Воливер, моргнул разбитой линзой, пытаясь понять, что происходит. А Эдвард… Эдвард начал дрожать. Не от страха. От того, что впервые за долгое время ему дали власть, сделать выбор, который он всегда избегал. - Нет, я не желаю его смерти. - Он подполз к своей гитаре и забрал две половинки себе. - Пусть дальше живет с осознанием того, что садист он, а не я. Эбби коротко кивнул, схватил Эдварда за руку и оба спрятались под землёй, появившись в отеле. С этого момента стало понятно. Эдвард слишком силен. И казалось, у Воливера появился новый противник. Как вдруг сзади послышался знакомый, и бархатный голос. - Привет Оли.... Воливер обернулся и застыл от того что он там увидел. - А...АЛИСА?!