Эбби в аду

Бар в отеле «Хазбин» был погружён в мягкий золотистый свет. Лампочки над стойкой потрескивали, будто им нравилось быть частью этой странной, но почти домашней атмосферы. За стойкой никого не было — Хаск ушёл покурить, оставив только лёгкий запах табака и его любимой дешёвой выпивки. Эбби сидел, подперев щекой кулак, и лениво гонял пальцем край стакана. Он не пил — просто держал напиток, как что-то, что помогает думать. Лана сидела рядом, постукивая каблуком сапога по ножке табурета. Зип устроилась напротив, поджав ноги, как всегда, когда чувствовала себя одновременно в безопасности и в напряжении. Эдвард — чуть поодаль, но близко, чтобы слышать каждый звук. Весь отель будто затих. Ни Чарли, ни Аластора — только их маленькая компания и мягкое гудение холодильника под стойкой. — Раз уж мы теперь… живём здесь, — Лана первой нарушила тишину, — можно и поговорить нормально. Особенно с учётом того, что ты, Эбби, вечно всё скрываешь. Она ткнула его локтем. — Мы хотели спросить. Что ты на самом деле думаешь об оверлордах? Ты их всех видел. Слышал. Многие тут к ним лезут, зарабатывают, боятся. А ты… нет. Просто ходишь и смотришь на них как будто они обычные прохожие. Эдвард приподнял бровь: — Да. Было бы интересно услышать честно. Эбби медленно поднял взгляд и сразу наткнулся на глаза Зип. Она не спрашивала словами — но хотела знать не меньше остальных. Он вздохнул. — Ладно. Если по-честному, то… большинство из них — пустые оболочки, — сказал он тихо, но ясно. — Сила есть, харизма есть, репутация есть. А ядра нет. Вокс — живой рекламный щит, который без камер не выдержит собственное эхо. Валентино — ходячая зависимость, живущий только тем, что ломает других. Вельвет… — он чуть поморщился. — Просто ребёнок, который случайно получил слишком много игрушек. Зип наклонила голову: — А остальные? — Остальные хуже, — отрезал он. — Они пытаются казаться глубже, чем являются, и это делает их слабее. Лана фыркнула: — Значит, ты их терпеть не можешь. — Почти всех, — кивнул Эбби. — Почти? — уточнила Зип. Эбби откинулся на спинку барного стула. — Аластор… — он улыбнулся тонко, почти незаметно. — Он мне нормален. Он единственный, кто не прячется. Он монстр — и не скрывает этого. У него есть кодекс. Он не играет в обаяние только ради выгоды. Он опасный, да. Но… настоящий. Его пальцы слегка постучали по стеклу. — Остальные — фальшь. А он — структура. И это вызывает уважение. — Ты серьёзно? — удивился Эдвард. — Аластор — единственный, к кому ты нормально относишься? — Да, — просто сказал Эбби. — Единственный. Почти....единственный... Молчание опустилось снова. Каким-то мягким. Зип медленно обвела взглядом комнату, будто проверяла, нет ли подслушивающих теней. — Ты говорил, что хочешь сообщить Эду кое-что, — напомнила она. — Раз уж мы здесь… лучше сейчас. Эдвард замер, будто что-то почувствовал заранее. Эбби поставил стакан и посмотрел прямо на него — прямее, чем за весь вечер. — Ладно. Тогда слушай. Я вернул тебе твою душу, — сказал Эбби. Мир будто стал тише. Даже холодильник под стойкой перестал гудеть. — …ты… что? — прошептал Эдвард, словно потерял голос. — Ты слышал, — ответил Эбби ровно. — Я сделал это сознательно. Не случайно. Не потому что обязан. Потому что посчитал нужным. Он медленно поднял руку и ткнул пальцем в грудь Эдварда — не резко, но так, что у того пересохло во рту. — Твоя душа — снова в тебе. Целиком. Не половина. Не осколок. Не проклятие. Настоящая. Эдвард сглотнул. Даже Лана перестала двигаться. Зип тихо выдохнула, но не отстранилась — наоборот, подалась ближе, будто хотела понять, куда всё это ведёт. — И… зачем? — едва выговорил Эдвард. — Что это означает? Эбби откинулся назад, взгляд стал спокойнее, почти мягче. — Это означает, — сказал он, — что я дал тебе то, на чём держится власть здесь, в аду. Своё собственное «я». Полный доступ к силе, что спит внутри. Он наклонился вперёд. — Это значит, что ты — новый Оверлорд, Эд. Лана выронила трубочку в свой коктейль. Зип побледнела, но не удивилась — как будто её интуиция давно шептала об этом. Эдвард остался сидеть неподвижно, словно его стулья сейчас удерживали от падения. — Эбби… ты… отдал мне душу? Добровольно? Эбби кивнул, медленно, серьёзно. — Да. Потому что ты должен перестать быть хвостом чужой истории. И начать быть своей. Он посмотрел на него долгим, холодно-честным взглядом. — И я хочу увидеть, кем ты станешь. Когда ты… снова настоящий. Как ты покажешь себя в дальнейшем. В дверях бара тихо зашуршал звук — проходил Аластор. Он мельком бросил взгляд на их стол, улыбнулся своей радиопомеховой улыбкой… и кивнул Эдварду, будто приветствовал не старого знакомого, а нового равного. И исчез в коридоре. Эдвард всё ещё сидел, не двигаясь, а Зип шепнула еле слышно: — Эбби… ты только что изменил весь Ад. Эбби допил свой бокал крепкого алкоголя за один глоток. И сказал: — Я лишь вернул Эду то, что я у него забрал. Тогда он был не готов к этой силе. А сейчас доказал.