Часть 6
29 июня 2025 г., 14:03
Вечером того дня Тэхён медленно, но верно накачивался шотами в каком-то клубе, куда его затащило в порыве доказать самому себе, что произошедшее ранее — ничего не значащая хуйня. Не достойная его внимания. Но чем больше он пил, тем больше в мыслях всплывал Чон Чонгук.
Чужой размазанный взгляд, закушенная губа, стон. Сука. Сладкий стон, который даже сейчас фантомно звенел в его ушах.
И что со всем этим было ему делать?
Самым правильным было бы отказаться тренировать Чонгука. Но почему-то Тэхён не хотел так поступать, поскольку видел потенциал. Да, Чонгук своевольный, самоуверенный, но парень старался, действительно старался. Тэхён был впечатлён его результатами — и всё это за три недели их тренировок. Поначалу, конечно, тот психовал, когда Тэхён гонял его и в хвост и гриву, пыхтел и бросал взгляды исподлобья, но молчал и выполнял всё, что ему говорили.
На самом деле, если положить руку на сердце и спросить самого себя, то парень ему нравился, именно как человек. Тот был целеустремлённый, и, несмотря на тупые подкаты, привносил в жизнь Тэхёна немного хаоса. За всеми их перепалками он впервые чувствовал себя как раньше; не разбитой и никому не нужной, кроме Юнги, развалиной, а молодым мужчиной, которому всего-то двадцать пять и кто, как оказалось, ещё не потерял сноровки за почти семь месяцев бездействия.
Совсем уже скоро Тэхён должен уехать в тренировочный лагерь: Ллойд скоро ждал на контрольное обследование, и, если планеты выстроятся в один ряд, а Меркурий перестанет выёбываться, то, возможно, уже через два-три месяца его будет ожидать титульный бой. И за это время он обязан подготовить Чонгука к региональным. А там всё будет зависеть непосредственно от самого парня и его желания начать карьеру в MMA.
И у того были все шансы стать отличным бойцом по скромному мнению Тэхёна.
— Привет, скучаешь?
Блондинка, которая до этого сидела за столиком напротив, не сводившая взгляда с Тэхёна, присела рядом, уложив свою наманикюренную руку ему на плечо.
Тэхён окинул её пьяным взглядом: очередная кукла, похожая на миллион других. Острые, выточенные скальпелем скулы, нарощенные ресницы — до такой степени, что при каждом взмахе при желании можно было ощутить лёгкий ветерок, и накачанные губы, вечно открытые и похожие на... Впрочем, не будем об этом.
Пьяная улыбка растеклась по губам, он прищёлкнул языком, толкая тот за щеку.
— Уже нет.
Ответная улыбка, взгляд из-под ресниц, и вот уже Тэхён тащит её в сторону узкого коридора. В любой другой день он бы не обратил внимания на такую, но сейчас...
Сейчас ему было всё равно... Кто угодно, лишь бы не... думать о размазанном взгляде, и искусанных губах, и стоне. Да. Блядском стоне. Низком, гортанном и никак не выходящим из головы.
Тэхён запрокинул голову, издавая стон, но не наслаждения, а какого-то тихого отчаяния.
— Остановись.
— Почему? — Девушка недоумённо посмотрела на него. — Я делаю что-то не так?
— Всё так. Это со мной что-то не так, — пробормотал тихо-тихо.
***
— Откуда ты такой красивый? — Юнги изумлённо разглядывал едва державшегося на ногах друга. Тот стоял с кривой улыбкой, пальцем давил на звонок, не отпуская, даже когда ему открыли дверь. В другой руке покачивалась бутылка, в которой рубиновой лужицей плескался оставшийся алкоголь. — Хватит трезвонить, соседей перебудишь. — Вот и хорошо, чем больше компания, тем веселее, — пьяно выговорил Тэхён. — Давай позовём. — Ну, если ты хочешь встречать рассвет в полицейском участке, то вперёд, — произнёс друг. — Я же таким желанием не горю. — Фу, дружище, ты такой скучный. — Зато ты, смотрю, весёлый. — Юнги втянул Тэхёна в квартиру и закрыл дверь. Тот как стоял у стены, так по ней и скатился, усаживаясь на пол и прикладываясь к горлышку бутылки. — Что за повод? — Чон Чонгук... — В смысле? — не понял Юнги. — В коромысле, — Тэхён посмотрел на друга и криво усмехнулся. — Мне отсосал Чонгук. И я ему позволил. Не оттолкнул. — Ебать, — Юнги присел рядом. Они сидели в коридоре, распивая третью бутылку вина. Тэхён был настолько пьян, что периодически терял нить разговора. Юнги же до сих пор не мог переварить то, что рассказал друг. — Тэ, я сейчас задам, возможно, глупый вопрос, — Юнги вздохнул, пристально посмотрев на друга, — но ты уверен, что он тебе не нравится? — Он меня бесит, — язык заплетался, но Тэхён смог договорить: — А сейчас мне кажется, что я его даже ненавижу. И вообще, с чего ты взял, что он мне может нравиться? — Ну, просто когда раньше я подкатил к тебе, ты сразу всёк и определил границы. А здесь, по твоим словам, выходит, что ты позволял ему так себя вести. Позволял ему провоцировать себя. И сейчас ты напился, потому что боишься, что тебя к нему влечёт. — Ты сдурел, какое влечение? То, что у меня встал, ничего не значит, — возмущённо прошипел. — Ну да, продолжай себя в этом убеждать. Тэ… — Юнги забрал из рук Тэхёна бутылку, повернул его к себе и тихо произнёс: — Послушай меня, в этом нет ничего неправильного. В том, что тебе мог понравиться парень — нет ничего неправильного. — Он мне не нравится, — упрямо пробубнил Тэхён. — Не нравится! — повторил, убеждая сам себя, вот только стоило закрыть глаза, как под ними — распластанный на матах Чонгук с острым желанием в чернющих глазах. Под ними — Чонгук на коленях с его членом во рту, и он чувствовал, как чужой язык змеёй скользил по стволу, как губы туго сомкнулись вокруг члена, ощущал узость и жар чужого горла, в которое нещадно билась головка. Чонгук сосал беззастенчиво, умело, брал так глубоко, — казалось, ещё никогда ему не отсасывали с такой… жадностью. И хотелось двинуть бёдрами ещё сильнее, насаживая на себя чужой рот. И это било по самолюбию, ведь Тэхён получал удовольствие, от которого внезапно перехватило дыхание, словно ему пережали шею сильной хваткой, позволяя дышать порционно. И он едва успел сдержать стон, до крови прикусывая щёку. Возможно, дело в том, что Чонгук сам был мужчиной и точно знал, где нужно нажать, где подключить язык, а где просто жадно сосать, чтобы было хорошо, чтобы довести до самоликвидации. А возможно, Тэхён просто искал себе оправдание, потому что у него сейчас стояло. Только от одних воспоминаний, как чужой рот восхитительно ощущался на его члене. У него, блять, встал. Встал и стоял крепко. Как и тогда, когда его невъебически ласкали ртом, облизывали, заглатывая как надо. Но и сейчас это ничего не значит. Он просто пьян. Ведь так, Тэхён? Он закрыл глаза, дёргая желваками и кусая губы до крови, намеренно причиняя себе боль, чтобы не сорваться, чтобы не прикоснуться к пылающему огнём члену. Тэхён проснулся ближе к обеду с жутким похмельем и головной болью. Как хорошо, что сегодня не было тренировки и он мог никуда не торопиться, делая вид, что ничего не произошло, игнорируя липкость в боксерах и гадая о причине её появления. Тэхён точно помнил, что не дрочил. Губа до сих пор болела от укуса. Но факт оставался фактом: он проснулся мокрым. И стоило немного поднапрячь память, как в голове тут же всплыли смутные очертания сна, от которых хотелось откровенно самовыпилиться. — Доброе утро, чемпион. Как настроение? — Юнги был до омерзения бодр, и Тэхёну очень хотелось ему вломить, чтобы тот не раздражал его своим жизнерадостным видом. — Хочется сдохнуть. — Прекрасно, — улыбнулся друг, и Тэхён ещё больше убедился в своём желании. — Иди умывайся и на кухню. Еда на столе. — Слушаюсь, мамочка. Приняв освежающий душ и совершив необходимые процедуры, Тэхён прошёл на кухню, достал из пачки сигарету и тут же затянулся, получая порцию никотинового топлива и не обращая внимание на ворчание Юнги. Он молча смотрел в окно, выпуская в приоткрытую форточку сизую струйку дыма. — Я запутался. — Тэхён повернулся к Юнги и посмотрел тому в глаза. — Вчера во время секса с девушкой я не смог, понимаешь? У меня стояло, но было ровно, я не ощущал ничего. Может, стоит ещё раз попробовать? — Попробуй, — согласился Юнги, — если тебе это необходимо, но ты уверен, что действительно этого хочешь? — Я не любитель членов, Юнги. Мне не хочется ни прыгнуть на хуй, ни вставить в чью-то задницу. Меня не возбудило гейское порно, а я уже почти был в невменозе. — О том, что его возбудили воспоминания, как конкретный рот трахал себя его членом, Тэхён благополучно умолчал, докурил сигарету и оттолкнулся от подоконника, на который опирался. — А значит, это просто случайность. Как он сказал вчера Чонгуку — спарринг, адреналин, азарт и злость — простая физиология. И недотрах — пожалуй, главная составляющая этого взрывного коктейля.***
Чонгуку хуёво. Чонгуку пиздецки хуёво. Потому что он влип. Хуже некуда — вляпаться в натурала. Всё, что началось с глупого «А что, если?..» переросло в большой неконтролируемый снежный ком, который катился по наклонной, как и жизнь Чонгука. Потому что, если раньше он хотел просто достать Ким Тэхёна в отместку за неделю уборки, которую он, между прочим, добросовестно выполнил, чтобы потом узнать, что это была воспитательная, мать его, работа. Всё это время в спортзале была своя уборщица. А Тэхён заставил его убираться не только в зале, но и в душевой и даже в туалете, сказав этой добродушной женщине, что Чонгуку уборка доставляет удовольствие и он только рад помочь. А теперь... Теперь просто хотелось быть рядом, смотреть на него, любуясь карими глазами, чувственным ртом, линией челюсти и медовой кожей. Хотелось просто взять его за руку, переплетаясь пальцами, чувствовать их тепло, хотелось любить каждой клеточкой тела. А ещё очень хотелось сделать того счастливым, чтобы в глазах больше не было и тени глубоко запрятанной грусти. Но тогда, увидев, каким взглядом смотрел на него Тэхён, Чонгук вдруг остро понял, что поступил неправильно. Казалось бы — радуйся, ты победил свой собственный бой, молодец! Но радости не было, только полное осознание, как он проебался. Да, Тэхён сорвался, да, был возбуждён, но как тот и сказал — это не была заслуга Чонгука. Спарринг, адреналин, азарт, лёгкое возбуждение и злость. И никак не Чон Чонгук. Именно поэтому Чонгуку было хуёво. Наверное, стоит сегодня напроситься на бой, размять кулаки и разбить чье-нибудь ебало. Пусть хуёво будет не только ему. Чонгук направлялся в «Файтнайт», всё больше накручивая себя, и к тому моменту, когда он переступил порог клуба, взвинченный донельзя, желание кому-нибудь втащить достигло апогея. — Давно тебя не было, — пробормотал Хван Чонгуку, — какими судьбами? — Нужен бой. Есть кто на примете? — Есть, но сегодня личный боец хозяина, на нём ставки, если согласен на проигрыш, то вперёд. Два раунда и ляжешь. — А если выигрыш? — Это самоубийство. — Похуй, — процедил Чонгук, — я в деле. — Тогда иди переодевайся и на ринг, — покачал головой Хван, добавляя Чонгука в тотализатор.— Жаль будет лишиться такого перспективного бойца. Душный подвал, освещённый тусклыми лампами, гул возбуждённых зрителей, деньги переходили из рук в руки, ставки росли с каждой секундой. В углу ринга стоял Чонгук, внимательно рассматривая своего соперника. Донсу, более известный как Демон, скалился, глядя на Чонгука. В его взгляде блестела насмешка. Грузный боец нисколько не сомневался в своей победе, не считая Чонгука за противника. Они вышли в центр ринга и соприкоснулись перчатками, отдавая друг другу дань уважения. — Я тебя порву, малыш, — усмехнулся Донсу. — Попробуй, — Чонгук отзеркалил усмешку. Гонг. Первый раунд: Феникс сразу ринулся вперёд, осыпая соперника градом резких, точных ударов: джеб, кросс-джеб и апперкот в корпус, но тот только фыркнул, выставляя защиту. Почувствовав, что не пробивает, он решил сменить угол, слегка приоткрываясь, и Демон не упустил момент, врезавшись в него тяжёлым правым кроссом. Удар пришёлся вскользь, но даже этого хватило, чтобы отбросить Феникса к канатам. Толпа взревела, требуя больше крови. Второй раунд: Демон пошёл в атаку, надвигаясь на Феникса и игнорируя чужие попадания. Удары, которые он наносил, не были такими же быстрыми, как у противника, но были более тяжёлыми, и, даже несмотря на блок, каждый сотрясал Феникса, вызывая вибрацию по всему телу. Оглушительный хук заставил его согнуться, но каким-то чудом, не иначе, он смог увернуться от следующего удара и ответил апперкотом, разбив сопернику нос, но Демон только рассмеялся и плюнул на пол. Похоже, Чонгук себя переоценил. Третий раунд: Феникс дышал тяжело, но всё ещё дышал, и это было удивительно, ведь третий раунд подходил к концу, а он ещё стоял на ногах и не собирался сдаваться. Демон смотрел яростно, насмешка больше не плескалась во взгляде. Он понял, что недооценил пацана, и, если в этом раунде не победит, то в следующем задохнётся. Демон был сильным, но по сравнению с соперником не так вынослив. Он резко рванул в атаку, намереваясь сокрушить Феникса кроссом, но тот поднырнул под его руку и всадил два жёстких хука в печень, а после добавил хлёсткий боковой в челюсть. Демон скривился, впервые показывая слабину. Толпа неистовствовала, чувствуя, что исход боя может быть непредсказуемым. Четвёртый раунд: В глазах Демона ревела ярость, когда он размахивался с разворота, атакуя Феникса в челюсть и серией ударов в солнечное сплетение, тот едва успевал уклоняться, но один удар всё же проскользнул, оглушая и дезориентируя, и пока он пытался прийти в себя, скулу обожгло боковым. Феникс резко втянул воздух через лопнувшие губы, ощущая на языке солоноватую кровь и силясь приоткрыть заплывший глаз, и не поверил, когда услышал гонг. Бой окончен. Он выстоял. — Я требую реванша! — проорал Донсу, подлетел к Чонгуку и схватил его за грудки. — В следующий раз я тебя размажу, малыш! — Попробуй, — едко усмехнулся Чонгук и скривился от боли. Он спустился с ринга, едва перебирая ногами, ему казалось, что в нём болела каждая клеточка. Давненько его так не избивали. Но это того стоило. Чонгук словно вернулся домой. Как же он, оказывается, скучал. В голову моментально полезли непрошеные мысли: если он соскучился по рингу всего за три недели, то как же, наверное, скучал Тэхён. Перед глазами моментально возникло чужое лицо: колдовские карие глаза, усмешка на губах, к которым до безумия хотелось прижаться, ощущая вкус чужих губ, наверняка сладких, как и их обладатель. Чонгук встряхнул головой, прогоняя пленительный образ. К чёрту Тэхёна! Сегодня он обязательно напьётся и вдоволь потрахается, и не будет думать о том, кто недосягаем.
