Любовь без правил

      Чёрный Хёндэ влетел на парковку ровно в шесть, но байк Чонгука, как и его хозяин, уже был на месте. Тот стоял, опираясь на бок Харлея, и курил, дожидаясь Тэхёна.       Когда Тэхён вылез из машины и пригладил взлохмаченные волосы, которые торчали небольшими антенками в разные стороны, Чонгук слегка улыбнулся и, бросив окурок, поспешил за тренером. И, не скрывая, откровенно любовался его взъерошенно-притягательным видом, пока тот этого не видел.       — Хён, я… — промолвил, останавливаясь возле двери, пока Тэхён открывал замок, — извини. За всё.       — А? — Тэхён обернулся к Чонгуку и столкнулся носом с чужим, после отшатываясь подальше от облизавшего губы Чонгука, который не отводил от него взгляда. Тэхён прочистил горло, возвращая себе самообладание, и потянул на себя дверь, пробормотав: — Извинения принимаются.       После, переодевшись в борцовку и шорты и подвязав волосы банданой, поверх которой выпустил чёлку, Тэхён первым покинул раздевалку, но вспомнил про забытые бинты и сунулся обратно, да так и застыл, стоило увидеть Чонгука без одежды. Совсем. Без единого клочка.       Широкая мощная спина и крылья лопаток, крепкие мускулы, сильные бёдра, которые совсем недавно прижимались к его. Тэхён стоял как парализованный, а взгляд словно прикипел, не желая отрываться от мужской фигуры. И лишь когда Чонгук облачился в шорты, отвис, отводя глаза.       — Хён? — Чонгук обернулся, а Тэхён сделал вид, что только зашёл.       — Я забыл бинты, а ты можешь пока идти на пробежку, — хрипло и низко, почти скатываясь на бас.              Тэхён глухо застонал, когда остался один, осознавая масштаб всего пиздеца, потому что внезапно во рту образовалась вязкая слюна, а по телу прошлась стайка неконтролируемых мурашек. И хотелось прижаться к этому сильному телу, провести по нему руками, жадно сминая и чувствуя чужую силу под пальцами. Снова чувствуя его под собой.       И это желание было настолько сильным, что Тэхён ужаснулся своим мыслям.       Чонгук ещё бегал, когда Тэхён, немного успокоившись, вышел наконец в зал и залип, снова не в силах отвести взгляд.       Майка парня намокла от пота, мышцы бугрились по сильным рукам, наливались по всему телу, грудь беспорядочно вздымалась. Волосы слиплись, прибитые к взмокшему лбу и вискам. И надо признать, что выглядел тот очень горячо.       Тэхён тихо сматерился.       Какого хуя он продолжал смотреть и, более того, хотел обвести языком контуры тату, что так красиво оплетало правую руку, которой Чонгук откинул со лба чёлку, чтобы она не мешала?       Под кожей змеёй зашевелилось что-то колючее и злое, злое настолько, что он хотел то ли снова вмазать Чонгуку, то ли себе.       Но вот только Чонгук ничего не говорил и не делал.       Только смотрел.       Говорящим, голодным взглядом.       И поджигающим вены.       И это почему-то бесило больше, чем его откровенные шутки и намёки, потому что этот взгляд забирался глубоко, в самое нутро, так, что не вытравишь.       — Хён, я закончил, — голос раздался непозволительно близко, Тэхён вздрогнул. Он даже не заметил, что просто погрузился в свои мысли, думая о…       — Перчатки, — прохрипел Тэхён. Он чувствовал себя пойманным с поличным и загнанным в ловушку, ему казалось, что Чонгук знал, что он хотел сделать. Уж слишком откровенным был его взгляд.       Последующий час они отрабатывали точность ударов и тренировали выносливость и дыхание Чонгука, вот только мыслями Тэхён был далеко, что мешало ему сосредоточиться на тренировке.       — Кросс, — Чонгук выкинул руку, а Тэхён едва увернулся от слишком близкого удара, ощутив чужое дыхание, горячим выдохом коснувшееся его уха.       «Соберись», — мысленная команда самому себе.       — Джеб-кросс, — голос дрогнул, предательски дрогнул, сорвавшись вниз, стал глуше, тяжелее, когда Чонгук сделал шаг ближе.       — Бэкфист, — скомандовал хрипло, с нажимом, проклиная себя за то, что взгляд фокусировался не на технике, а на дьявольской линии челюсти, на жилке, пульсирующей на шее.       В мыслях Тэхён уже накрыл её губами, жадно вбирая чужой дёрганый пульс.       — Двойка с уклоном, — выдохнул Тэхён, злясь, когда Чонгук приблизился на полшага ближе, чем нужно, и его носа коснулся терпкий запах чужой кожи, что тонко опьянил.       А в мыслях он уже был пьяным-пьяным, собирая широкими мазками горчинку с бронзовой кожи.       Да что с ним не так?       Ему ещё никогда так не сносило крышу.       Чонгук наносил удар за ударом, с каждым разом более чисто и мощно, его тело двигалось с грацией дикого, неприрученного зверя, и Тэхёна эта необузданная сила пробирала до дрожи. Чужая энергетика поражала, а нахальный огонь в глазах притягивал ровно настолько, что хотелось узнать, насколько сильно он жжёт.       Не смотри.       Но он смотрел.       И уже не контролировал. Себя. Свои мысли.       Это была медленная пытка. Наваждение и искушение, которое приходило в самых грязных фантазиях.       Чонгук ему не нравился.       Но он смотрел, как тот обливался потом, и мечтал слизать каплю, что стекала по чужой ключице.       — Давай в спарринг, — выдавил Тэхён, снимая борцовку и откидывая её в сторону, буквально кожей чувствуя чернющий, пожирающий взгляд на своей обнажённой груди, — бьёмся по-настоящему, в полную силу, будто мы находимся в октагоне. Бой за титул.       Он подошёл к скамье, взял пару кумпур; один кинул Чонгуку, а вторым принялся небрежно обматывать кисти. Пальцы двигались с гипнотической методичностью, отточенной годами бесконечных тренировок. Чонгук не сводил глаз с чужих движений, попутно обматывая свои красными бинтами. Закрепив бинт, Тэхён встал в боевую стойку и, вытянув руку вперёд, согнул пальцы, подзывая Чонгука. Уголки губ дрогнули, после расплываясь в вызывающей усмешке, и он хрипло выдохнул.       — Готов? Или дать время принять неизбежное?       Что на Тэхёна нашло, он и сам не знал.       Сам провоцировал. Давал зелёный свет на ответную провокацию. И объяснения своему поступку не находил, разве что у Тэхёна случилось психическое расстройство — диагноз которому Чон Чонгук. Потому как молчаливый Чонгук без дерзкой ухмылки ощущался, как невкусная конфета, и Тэхёна это раздражало ещё больше.       — Нечего сказать?       Чонгук, стоявший напротив, изучал его взглядом, а потом нахально ухмыльнулся, и эта ухмылка, точно лезвие, полоснула по нервам.       — Так уверен, что победишь, хён? — Чонгук толкнул язык за щёку с тягучим смешком.       А Тэхёну этот жест как бальзам на душу. Он точно чокнулся.       — Это единственное, в чём я сейчас уверен, Чонгук-а.       Первые секунды они кружили друг против друга в напряжённой тишине, где из звуков только дыхание. Шаг, второй, смена стойки и взгляд глаза в глаза.       Чонгук пошёл первым — резко, с подшагом, джебом в лицо, а затем размашистым кроссом в корпус. Тэхён уклонился, но не идеально, кулак успел скользнуть по рёбрам, оставляя тупую боль. В ответ просвистел лоу-кик точно в бедро. Чонгук дёрнулся, скривился, но, несмотря на боль, подался вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума.       Последовала серия обменов — один удар, другой, третий. Тэхён поймал Чонгука в клинче, сливаясь с ним телом в короткой борьбе, дыша его выдохом и позволяя дышать своим.       — Хён, — выдохнул Чонгук прямо в ухо, когда Тэхён зажал его в кейдж-контроле, не отпуская, — я чувствую твой стояк.       И этот дьявольский, низкий, тлеющий голос доводил Тэхёна до калёного жара. Он отшагнул, будто обжёгся, а когда Чонгук повернулся, пробил боковым в лицо, а после ещё одним в висок.       Они дрались уже на протяжении семи минут, и никто не хотел проигрывать, удары были резкие, вязкие, с тяжёлым дыханием и сплетением их запахов. Майка Чонгука давно прилипла к телу, проступая каждой линией пресса, пот струился по коже, грудь вздымалась от беспорядочного дыхания, а глаза горели неистовым огнём, прожигая чужие напротив.       А после — будто прыжок в бездну.       Тэхён схватил Чонгука за затылок, прошипел прямо в разбитые губы: «Бесишь» и… поцеловал.       Не осторожно, не мягко, а зло и жадно, впечатал свои в разбитые его же кулаками, а Чонгук ответил судорожным вздохом, стоном в глотку и цепкой хваткой в плечи, потому как ноги внезапно перестали держать, словно лоу-кик выбил опору.       Тэхён оторвался так же внезапно, как до этого поцеловал, будто внутри переключили тумблер, и невозможно было понять, о чём он думал.       — Это ошибка… — прошептал, не глядя на Чонгука, — я не должен был… я…       А что он? Снова скажет, что это ничего не значит? Наглая ложь.       Он поцеловал его. Сам. И ему понравилось. Ему пиздецки понравилось чувствовать жар чужого рта и ловить своими губами стон. Но он не готов это принять, особенно когда Чонгук смотрел так умоляюще и просил: «Хён, отпусти себя».       Но Тэхён — трус, а потому, размотав бинты и бросив их на маты, он попросту сбежал.

***

      Сегодня он не пил.       Он пытался осознать свой поступок на трезвую голову.       Потому что поцелуй — это уже глубже и серьёзнее, его не получится оправдать обычной физиологией. Тэхён вовсе не ханжа, но он не любитель пихать в чужой рот свой язык, и целовался только тогда, когда этого хотел. А хотел он на своём веку, по сути, не так уж и много: девушка, с которой встречался ещё в школе, и старая подруга, с которой раньше состоял в отношениях. Но они расстались из-за постоянного отсутствия Тэхёна, сохранив дружбу, а иногда и секс по старой памяти. С остальными, с кем спал, Тэхён не целовался — не было желания. Просто чтобы сбросить напряжение после боя или, наоборот, расслабиться перед ним. Но Чонгука ему захотелось поцеловать, просто в какой-то момент, глядя на него, ощутил острую потребность попробовать на вкус его ухмылку.       — Тэ, ты представляешь?       Соён смеялась звонко, рассказывая случай, что произошёл с ней недавно, а он лишь фальшивил улыбкой, пытаясь сделать вид, что он нормальный. Что он сейчас не думал о том, что он, чёрт возьми, здесь забыл.       — Ты точно не хочешь выпить? — Соён внимательно смотрела на Тэхёна, который молчаливо курил на её кухне и выглядел совсем не так, как раньше. Он был… подавленным.       — Нет.       — Тогда идём в спальню.       Тэхён также молча кивнул и затушил сигарету. Внутри всё кричало, что он поступал неправильно, но он затыкал самого себя, когда раздевался вслед за Соён, разглядывая её миниатюрную фигурку.       Раньше он сходил по ней с ума. А сейчас Тэхён смотрел на её руки, на плавные изгибы тела и всё ещё пытался поверить, что ему нравилось. Должно было нравиться.       — Я соскучилась, Тэ, мы давно не виделись, — прошептала Соён и потянулась ближе. Её губы мягкие, привычно знакомые легли на его, и он ответил машинально, почти механически. И это должно успокаивать, но…       Ему не нравилось. Но он упрямо притворялся собой.       Тэхён стиснул в руках тонкую талию, забирая контроль, углубил поцелуй. Соён красива, она выгибалась под его губами, мечась и прося большего, а он смотрел на неё и не чувствовал ничего. Он смотрел на неё, а видел его.       Размазанный взгляд чёрной бездны и такие же размазанные его поцелуем губы.       Чонгук.       Опять.       Он.       — Блять, — сорвалось в отчаянном хрипе. Он отпрянул от Соён, замирая на кровати, сердце колотилось так неистово, что недалеко до инфаркта.       — Тэ, всё в порядке? — обеспокоенно она коснулась щёки Тэхёна в желании успокоить. Но он отклонил голову.       — Извини. Просто… Я не могу.       — Это из-за меня?       — Нет. Это я. Чёрт! — Тэхён подскочил с кровати, хватая джинсы и футболку, одевался на ходу, сглатывая горечь поражения.       — Тэхён, ты куда? — прокричала Соён, но ей никто не ответил.       А через минуту хлопнула входная дверь.