Глаза сердечки

Всё, что происходило в день рождения, теперь казалось Оскару смазанным, будто просмотренным сквозь запотевшее стекло. Как сон — слишком яркий, чтобы быть правдой, и слишком болезненный, чтобы забыть. Он изо всех сил пытался зажать эмоции где-то глубоко внутри, туда, где не достанет даже собственное сознание. Притворяться, что всё в порядке, у него всегда получалось на 110 процентов. Это было его искусство — стоять в стороне, выглядеть спокойным, когда внутри бушевал ураган. Игнорировать. Вот что он делал лучше всего. Игнорировать, как Хэтти и Ландо переписываются весь день — и большую часть ночи. Игнорировать их шуточки, личные фразы, которые никогда не говорились при нём. Игнорировать раздражение, злость, возможно даже... зависть. Хотя с последним он сам себе не признавался. Пока. После Гран-при Китая было две недели перерыва перед Майами. Идеальное время, чтобы отдышаться. Лондон встретил его пасмурной погодой, и в этом был какой-то утешительный резон: можно было слиться с туманом, спрятаться под капюшоном и не думать. Хэтти осталась в городе — её учёба ещё не закончилась. Значит, она должна была быть в кампусе, но… в выходные её не было там. Опять. Он развалился на диване, лениво скролля ленту в инстаграме. Всё выглядело однообразно, пока в пабликах по «Формуле» не замелькал один и тот же кадр: Ландо, в бинтах, с рассечённой бровью и окровавленным носом. Сердце будто споткнулось. — Идиот. Что уже с ним случилось? — пробормотал он, прищурившись, чувствуя, как ладони становятся влажными. Голоса в соседней комнате становились всё громче. Он не хотел подслушивать, честно. Но не услышать было невозможно. И в какой-то момент он просто замер, уставившись в потолок, позволяя словам сестры просачиваться сквозь стены. — Нет. Ты издеваешься? Это я ещё не кричала. — И этот человек говорил, что алкоголь — зло. — Нет, я всё равно на тебя злюсь. Оскар закрыл лицо подушкой, как будто это могло заглушить диалог, а заодно — мысли. Но слова вонзались под кожу, как острые иголки. Он не мог подойти к сестре и сказать: «Ты не должна с ним быть, потому что я...» Потому что что? Что он мог сказать? Что хочет быть на месте Хэтти? Что, когда слышит, как она смеётся рядом с ним, у него внутри всё переворачивается? Он не знал, встречаются ли они. Не знал точно. Но всё, что видел, складывалось в картину. Их постоянная переписка. Тот вечер, когда Хэтти исчезла после гонки. Улыбки, взгляды, тайные разговоры. Он с Логаном обменивался сообщениями раз в неделю — и этого хватало. А эти двое... 25/8. Это была не просто дружба. Он чувствовал это. Интуитивно. Болью. Шаги Хэтти по коридору были лёгкими, как будто она не несла на себе ни грамма вины. Он сдёрнул подушку, натянул на лицо безразличие, как броню. И всё равно сразу понял: сестра злится. — Ты уже видел? — она плюхнулась рядом, и он еле успел убрать ноги. — Что? — спросил он с фальшиво ленивым тоном, даже не глядя на неё. — Твой любимый напарничек. Разбил себе нос. Полный идиот. — Она скрестила руки на груди, и в голосе звучала язвительность, но не для него, для кого-то другого. Оскар скривил губы в усмешке. — Ну, он в этом хорош, — кивнул Оскар, пролистывая дальше ленту. — Быть идиотом у него в крови. Хэтти бросила на него косой взгляд. — Ты будто злишься. Хотя, чего это я — ты же вечно такой… невозмутимый. — Просто забавно наблюдать, как взрослые люди ведут себя, как подростки в отпуске, — усмехнулся Оскар, наконец отложив телефон. — Хотя нет, даже у подростков больше самоуважения. — Очень смешно, Оскар. – Хэтти фыркнула. – Он мой друг. — Ага. Конечно. Твои "друзья" пишут тебе постоянно, ты им устраиваешь сцены по телефону, и всё это звучит так платонично, что просто хочется повеситься. — Слушай, может, тебе стоит заняться чем-то полезным, вместо того чтобы следить за моей личной жизнью, как паранойик? — резко бросила она. — О, прости, что не в восторге от того, что мой напарник теперь по совместительству твой бойфренд? — съехидничал он, и тут же пожалел об этом. Хэтти замерла. Глаза сузились. — Ты ведёшь себя как придурок. Он пожал плечами, взгляд приклеен к экрану телефона, хотя он уже ничего не видел. — Просто устал от этой цирковой дружбы. Хотя… наслаждайся. Ты всегда любила брать лучшее от жизни, особенно если это мои друзья. — Не будь ребёнком, Оскар. Он усмехнулся: — Не строй из себя всезнающую, если ведёшь себя, как девчонка на школьной дискотеке, — процедил он. — Сияешь от одного его сообщения, будто он тебя на бал позвал. Он ушёл, оставляя после себя тонкое напряжение, как послевкусие недосказанности. Вечер прошёл под тупую комедию. Они даже не спорили — редкость. Почти приятно. Почти. Пока не раздался стук в дверь. Хэтти пошла открывать. Оскар слушал из комнаты, не шевелясь. Курьер. Голос. Шуршание бумаги. Через секунду она вернулась — с огромным букетом ромашек в руках. Букет почти в рост Оскара. Он даже не поднял головы — уже знал, от кого. Знал, ещё до того, как она села и развернула записку. Даже читать не нужно было. Теперь сомнений не оставалось. Не дружба. Никогда и не была. Хэтти демонстративно уселась на диван, швырнула рядом с собой букет ромашек, с видом актрисы второго плана, отыгрывающей главную роль. — Наивный идиот, — хмыкнула она, разворачивая записку. — Если ему кто-то и нравится, то точно не я. Оскар приподнял бровь, даже не пытаясь скрыть ядовитую усмешку: — Правда? А то я уже начал переживать, не пора ли мне вам свадебные подарки подбирать. Хэтти игриво закатила глаза, но он заметил — щеки её порозовели. — Расслабься. В отличие от некоторых, я умею держать дистанцию. Оскар выхватил записку, даже не спрашивая разрешения. Прочитал вслух с театральной интонацией: — «Прости, это случайно. Надеюсь, Оск не переживал.» — Он медленно поднял глаза на сестру. — Ну конечно. Просто цветочный инцидент. Миленько. — Не драматизируй. Это просто Ландо. Ты же знаешь, какой он. — О, я знаю. Он, похоже, любит оставлять одинаковые послания каждому, кого цепляет. Только вот… — Оскар ткнул пальцем в сердце, — не каждый ведётся, как ты. — А ты бы хотел, чтобы он вёлся на тебя? Повисла тишина. Оскар усмехнулся, но взгляд его потемнел. — Лучше бы вообще ни на кого не вёлся. Было бы проще.