Глаза сердечки

Брифинг в Майами, обсуждение стратегий. Ландо сидел напротив Оскара, инженеры предлагали разные развития событий — трасса была сложной. На практике и в спринте болид просто скользил по ней и на медиумах, и на хардах. Разговор с Хэтти всё ещё лежал тяжёлым грузом на плечах Пиастри. Он винил себя — наговорил сестре много лишнего. Не сдержал эмоции. Когда дело касается Ландо — всё выходит из-под контроля. Взгляд упал на недавнюю травму Норриса — маленький пластырь скрывал рану. Тяжёлый вздох. Но оторвать глаза от этого лица — невозможно. Небрежные кудри, загорелая кожа, длинные ресницы, под которыми прячутся эти глаза. Каждый раз — другой цвет. Сегодня — темнее, глубже. Ландо явно витал где-то в облаках. И это чертовски умиляло. Оскар отвёл взгляд, будто испугавшись, что кто-то заметит. Он провёл ладонью по лицу, стараясь собрать мысли в кучу. Всё было слишком. Слишком громко. Слишком близко. Слишком Ландо. В гараже, как всегда, было слишком многолюдно за тридцать минут до старта. Надо было собираться. На спину Оскара легла чья-то рука, осторожно похлопав: — Удачи, парень! — улыбался Ландо. — Не думай о подиумах и очках. Просто получи удовольствие от гонки. А если мысли начнут давить — подумай, например, сколько в мире бабочек. — Видов? — Нет. Просто бабочек. Всего. На этой планете. Оскар замер. Он не знал, что ответить. И как вообще эта мысль пришла в голову Ландо? — Спасибо, Ландо. И тебе. Увидимся на финише. Ландо ускакал в свою часть гаража, оставив Оскара в полном недоумении. А ведь действительно — сколько в мире бабочек? Красные огни погасли. Старт у Оскара — отличный. Он пробился на пару позиций. Ландо — наоборот, потерял. Борьба с Феррари, жёлтые флаги, Макс сбивает конус, удачный пит-стоп. Всё шло как по маслу. Пока не пришло время для лидеров заезжать в боксы. Ландо оставляют на трассе. Ещё пару кругов. Хотя на его медиумах уже 28 кругов. И тут — удача. Сейфти-кар. Логан и Кевин не поделили поворот, влетели в ограждение. Теперь Ландо — лидер. На свежих шинах. Всё идеально. Отрыв от Макса растёт с каждым кругом. Он буквально парит. Бабочки — в животе, в груди, в голове. Круг 39. Всё идеально. До того самого 17-го поворота. Чёртов Саинс. Чёртов, безрассудный, самоуверенный ублюдок. Он лезет в атаку, будто это картинг на парковке, а не гонка Формулы-1. Грязный манёвр. Без просчёта. Без ума. Без права. Он влетает сбоку, как неуправляемый снаряд. Врезается, задевает — с глухим хрустом ломает антикрыло. Боль от столкновения не физическая — она въедается под рёбра, выжигает. Какого хрена он вообще там оказался?! Что он доказывает? Что он герой? Нет. Он просто разрушил всё. Вынужденный пит-стоп. Вынужденная злость. Вынужденное бессилие. Оскар — 19-й. Последний. Злость кипит. Он начинает резать хвост пелотона холодно и яростно. — Оскар, Ландо лидирует. Нам не нужен ещё один сейфти-кар. — Голос инженера встревожен. Почему он так сказал? Оскар сжимает зубы. Он готов рискнуть — но не сегодня. Ландо идёт к своей первой победе. Это не может сорваться. Не из-за него. Он отпускает педаль. Тише. Спокойнее. "Я хочу увидеть его улыбку." Мысль, которая обжигает изнутри. Он финиширует 13-м. Ландо — первый. Команда ликует. Зак, Андреа, механики. Все — возле него. А Оскар просто наблюдает. Стоит у кратки. Как чужой. Как наблюдатель. Как тот, кто любит — и не нужен. Злость ещё пульсирует. Карлос обнимает Ландо. Оскару тошно. Хочется смыть с себя эту гонку. Всю. До последнего круга. В комнате, после награждений и интервью, он стягивает с себя верх формы. Тело болит, разум гудит. Но не от гонки. От ревности. От злости. От признания. Он ревнует. До боли. Неважно, кто рядом с Ландо — сестра, бывший напарник, случайный друг. Почему они могут быть рядом… а он — нет? "Зачем Хэтти всё это начала? Зачем? Зачем я вообще позволил себе чувствовать?" Дверь открылась. И в комнату влетает он — Ландо. Розовые щёки, мокрые волосы, искренняя, яркая улыбка. — Где мои поздравления, Пиастри? — Думаю, кто-то из Пиастри тебя уже поздравил. — Оскар сказал это, прежде чем успел остановить себя. Ландо делает вид, что не заметил колкости. — Я требую свою награду. Как минимум — объятия. Он не ждёт. Просто обнимает. Прячется у него в шее. И в этот момент мир замирает. Дыхание сбивается. Сердце грохочет. Он в его руках. Ландо прижимается сильнее. Его губы касаются шеи. Горячие. Нежные. Случайные. Или нет? Контакт длится долю секунды — но этого хватает, чтобы всё внутри Оскара сжалось. Он чувствует, как дыхание Ландо обжигает кожу. Губы скользят по чувствительному участку — медленно, почти лениво. Это не просто дружеский жест. Это что-то иное. Что-то, от чего перехватывает горло. Сердце пропускает удар. И снова. И снова. В голове — шум. Пустота. Взрыв. Он не знает, что делать. Обнять в ответ? Оттолкнуть? Рассмеяться? Закричать? Всё, чего он хочет — остаться в этом моменте. Чтобы Ландо не отходил. Чтобы просто быть рядом. "Блядь. Блядь. Блядь." Пальцы замирают на спине Ландо. Хочется держать его крепче. Хочется не отпускать. Ландо поднимает взгляд. В нём — просьба. Молчаливая. Очень личная. Почти ранимая. — Я знаю, ты не любишь тусовки… — он смущается. — Но, может, хочешь отметить со мной победу? Карлос зовёт в клуб. Там будет команда… Наверное, и что-то потом… Оскар резко отпускает его. Сердце колотится. В голове — шум. Карлос. Ландо. Вместе. Где-то, не с ним. — Извини. Я очень устал. И… не думаешь, Хэтти будет не против? Он уходит. В ванную. Захлопывает дверь. Пряча от Ландо лицо. И правду. А за дверью — тишина. Оставшийся один. По ту сторону — Ландо. С шампанским на коже, губами, в глазах. Победитель. Ландо застыл. Не двигается. Не дышит. Растерянность на лице сменяется болью. Он стоит, глядя на закрытую дверь, и ничего не понимает. Как будто его только что вышвырнули из своего же счастья. — Прости… — шепчет он в никуда. — Я думал… И уходит. Один.