Ас-раф

Ужасающий крик заполнил всю округу и в ту же секунду исчез. Он звучал из небольшого заброшенного поселения на западе. — Что это? — спросил Альберт. — Я разведаю. — Эрик снял сумку и взял с собой лишь винтовку, которую он повесил на плечо, и бинокль. — Да, правильно, иди, — кивнул Рэндольф. Гном кивнул в ответ и отправился вперёд. Он поднялся по холму возле деревни. Здесь было мало снега поэтому идти было легче. Он укрылся возле одинокого дерева, лёг и посмотрел в бинокль, хотя и так уже видел весь ужас. Сотни изорванный, изуродованный людей. Они оставались живы, но лишь на грани. Они находились в открытых загонах, где не было ничего. Даже тёплой одежды не было. Практически у всех выпирали рёбра, будто они не ели весь месяц. Они были синими от холода, некоторые уже упали в ожидании смерти и возрождения в виде уродливого ходячего трупа. Остальные от этих трупов отличались не меньше. Сразу было понятно, что это за место. Это пыточная. Место, где самые садистские твари всей Плети… Чёрт… Эрика вырвало. Он больше не мог смотреть на то, что там происходило. Он прекрасно представлял, что происходит за стенками того барака, из которого исходили те ужасные звуки. На самом деле он не представлял и десятой части. Нужно доложить, что там происходит. Спустившись и вернувшись к отряду, он рассказал всё, что увидел. — Мы должны им помочь. Я никогда не видел подобного ужаса, а я видел многое, вы знаете это, ведь вы тоже видели многое. — На лице Эрика был гнев и ужас, как и в голосе. — Сотни людей. И даже после смерти их страдания продолжатся. Мы должны прекратить это! Все лишь согласно кивнули. Они слышали этот крик. Все кивнули, кроме одного… Рэндольфа. — Нет… Нет… — прошептал он. Он опустил голову, но был уверен. — Нет, мы не можем. Если там сотни людей, то нежити, охраняющей их должно быть примерно столько же. Даже против пятидесяти мы не выстоим. Это не то, что мы можем сделать. Мы все изранены, физически и морально. Это было бы хорошо, если мы всех их спасли, но нет. Мы не можем. Как не можем перелететь океан, так и не можем спасти их. Мы уходим дальше на запад. Будем искать корабли. Тогда мы вступим в последнюю схватку, которая решит, сможем ли мы спастись или останемся здесь навсегда. Но сейчас мы не можем рисковать. — Он говорил твёрдо и чётко, но сам не верил в свои слова. Сотни людей, изголодавшихся, измучившихся, пытаемых мразями… Они ждут. Может быть, кто-то из них до сих пор может надеяться на то, что кто-то им поможет. Но нет. Нельзя. Он дал обещание, что спасёт всех своих товарищей. Он дал обещание, что спасёт Альберта. — Сейчас, после долгой переправы, идём в лес. Там разобьём лагерь, поедим, а завтра выступаем. Все лишь кивнули. Все, кроме Альберта. *** Ночью Рэндольф сидел поодаль от всех. Он чувствовал себя плохо. С одной стороны, он защищает своих товарищей, не лезет в проигрышную битву. С другой… Столько людей ждёт его помощи. Он паладин. Он клялся бороться за благополучие людей, а равно дворфов, гномов и всех разумных и мирных существ. Но сейчас он не мог. Перед его лицом вставал образ Альберта. Как его окружают вурдалаки и пожирают заживо. А он всё кричит и кричит. Как кричит и Рэндольф, вот только не может сделать ничего. Нет… Нельзя даже думать о том, чтобы идти спасать их. Альберт вновь присел рядом. Раньше он был бы рад, но теперь он понимал, о чем пойдёт речь. Он не хотел слышать ещё больше причин сомневаться в решении, которое он не мог изменить. — Я не могу ничего сделать. Я не смогу их спасти. Прости… — прошептал Рэндольф. Он не мог говорить в полный голос. То ли из-за Лиры и Эрика, что сидели не так далеко. То ли из-за своей слабости. — Эти люди… Они ведь такие же, как и мы, — начал Альберт. — Они любили кого-то, кто-то любил их. У них есть родители, такие же как у тебя и меня. Они не заслужили того, чтобы умирать, медленно сгнивая посреди ледяного ада, подвергаясь пыткам каждый день. Мы должны сделать всё, чтобы прекратить их страдания. — Я ЗНАЮ! ЗНАЮ ВСЁ ЭТО! — выкрикнул Рэндольф. Звуки разговора Эрика и Лиры стихли. Но вскоре они отвернулись от крикнувшего командира и вновь начали что-то обсуждать. — Я много думал. И если бы я мог, я бы сделал всё, что мог. Но я не могу сделать это сам. И я не могу, чтобы вы пострадали. — Следующее предложение он произнёс шёпотом. — Я представляю, как ты умираешь, как тебя заживо пожирают и… Я боюсь. Ведь я знаю, что так и будет, если я рискну. Я не хочу тебя потерять. Рэндольф скрыл лицо своей рукой. Он не мог выносить этого. Зачем… Зачем он вообще сунулся сюда? Почему не дезертировал после Стратхольма? Преданность его остановила? Или оправдания, что всё это было правильно? — Прости, я понимаю. Но я тоже хочу сражаться. Если надумаешь, я выйду в первых рядах. Мы служители света и мы не можем допустить, что кто-то страдает на наших глазах. — Альберт подсел поближе и, убедившись, что никто не видит, поцеловал Рэндольфа в щёку, после чего быстро ретировался. Рэндольф ещё долго сидел и касался своей щеки. Этот поцелуй… Что? Что это было? Это так странно… Мысли путались, но это помогло вынырнуть из ада собственных мыслей. И теперь, вспомнив про Стратхольм, ему пришла одна идея. Возможно, она неправильная. Но Альберт прав. Они не могут допустить, чтобы кто-то страдал, если они могут исправить это. — Спасибо Альберт, — прошептал в одиночестве Рэндольф. *** Утром, когда все собирали свои вещи и готовились к отходу, Рэндольф с Лирой на спине поднялись на тот холм, с которого разведывал Эрик. Командир был готов взять Лиру и бежать со всех ног, когда всё случится. — Паладин, ты уверен? — в последний раз спросила Лира, заканчивая подготовку заклинания. Они заметили, как один из некромантов со свитой скелетов подошёл поближе к вольеру с людьми. — Да. Мы не можем спасти их, но можем прекратить их страдания. — Голос Рэндольфа был отстранённым. Он задумался «так вот, наверно, что чувствовал Артас, когда убивал собственных граждан, чтобы те не стали нежитью». Впрочем, тут дело было даже не в том, что их воскресят. Сама их жизнь была чистым страданием. Это нужно было прекратить любой ценой. Лира прошептала последние магические слова, над ней образовался огненный шар, и она запустила его прямо в центр лагеря с людьми. Она вложила всю свою ману, лишь бы убить всех их и не оставить никого из них мучаться. Она была согласна с Рэндольфом. Тот не отвернулся. Они оба наблюдали взрыв, повлекший за собой гибель сотни людей. Они умерли в мгновение, но… Точно ли так должен поступать паладин?