У тишины есть голос

Как бы Бак не злился на Эдди, когда уходил из его дома, к концу поездки домой ему стало плохо. Яркой магазинной вывеской перед глазами светились слова, произнесённые не в первый раз не первым человеком. Баку всегда говорили, что он склонен крутить вещи вокруг себя. Он игнорировал это с восемнадцати лет, каждый раз напоминая себе о всех тех моментах, когда без разбора решался помочь знакомым и незнакомым людям. Разве человек, стремящийся всем помочь, может относиться к чужим проблемам так легкомысленно? Десять лет Бак утверждал себе, что нет, но Эдди тот человек, которому он не раз безоговорочно доверял свою жизнь. Эдди не может врать ему, лукавить или юлить. Эдди наверняка прав в своей оценке отношения Бака к посторонним. Бак пытался быть тем человеком, которым всегда хотел, но видимо не преуспел. Осознание этого причиняет большую боль, чем Бак когда-либо ожидал почувствовать от слов Эдди. С трудом он преодолевает расстояние от машины до лофта. Прекративший вибрировать от звонков и сообщений телефон остаётся на водительском сидении машины. Прежде чем тяжёлым весом упасть на кровать Бак снимает с себя только куртку. Бак закрывает глаза, но так и не засыпает. А ровно в семь забирает Кристофера у отца у входной двери. Эдди выглядит помятым, Бак встаёт у дверного косяка, не давая ему пройти внутрь вслед за Крисом. — Слушай, Бак, — Эдди не оставляет без внимания отстранённость. Бак может слышать оправдания, которые в секундах от того, чтобы слететь с губ. — Не надо. — Бак прерывает Эдди, пока он делает вдох. — Как раньше ты сам сказал: забудь. Иди на работу, пока не опоздал. Я присоединюсь к тебе через сутки. — Нет, Бак, я должен изв… — Ты ничего не должен, кроме как оставить меня в покое после того, как именно этого я и попросил. Не волнуйся, я не буду заботиться о твоём ребёнке меньше из-за того, что являюсь эгоистом, который думает, что мир крутится вокруг него. — Бак не хочет, чтобы это звучало зло, но Эдди всё равно вздрагивает. — Я не это имел в виду, Бак. — Эдди выглядит виноватым. Бак хочет верить ему, но не может. Со вздохом сожаления он подталкивает Эдди в грудь подальше от дверного проёма. — Хорошего дня, Эдди. Мне нужно приготовить твоему ребёнку и себе завтрак, так что попрощайся с сыном. Эдди отстаёт, кричит Кристоферу наставление не слишком сильно баловаться и разворачивается после короткого ответа. Он замирает, вероятно, собираясь что-то сказать, но благоразумно отказывается от идеи и продолжает путь вниз к своей новой машине. Дверь захлопывается с громким стуком. Бак вдавливает пальцы в глаза и заставляет себя расслабиться. Ему нужно следить за ребёнком, а не копаться в себе. Самоанализ подождёт до конца следующей смены. Но почему он каждый раз отталкивает людей, когда они пытаются извиниться перед ним? Крис уже устроился в кресле под лестницей, оставив свой рюкзак с вещами рядом. С любопытством он изучает новую обстановку. Бак придумывает оправдание в мгновение ока. И правильно — через несколько секунд после ухода Эдди Крис задаёт вопрос: — Ты куда-то переезжаешь, Бак? — Нет, — просто отвечает Бак и движется на кухню. Вина за холодный ответ тут же окатывает его, но недостаточно сильно, чтобы развернуться и извиниться. Ему предстоит провести день и ночь с Крисом, а состояние к этому не располагает. Теперь нужно сделать так, чтобы ребёнок этого не почувствовал до того, как его заберёт к себе Карла. Бак не может облажаться и здесь, сделав Криса невольным участником конфликтов. — Тогда почему у тебя всё в коробках? Даже твои любимые книги! — Я провожу ревизию, супермен. Бак заходит на кухню, благодарный открытой планировке за возможность спокойно продолжать разговор во время готовки и следить за ребёнком. — Что такое ревизия? — Крис шумит чем-то в своём рюкзаке. — Это когда кто-то оценивает что-то, — пытается подобрать понятные слова для восьмилетнего ребёнка Бак. — Пересматривает. Проводит проверку. — А, понятно, — кивает Крис и улыбается. Бак с такого расстояния практически не видит улыбки, но рад знать, что именно она украшает лицо Криса. — Спасибо, Баки. Бак хочет почувствовать знакомый комфорт от присутствия Криса, но находит лишь его отголоски. Он хватается за них, как за спасательный канат и изо всех сил старается сохранять спокойствие. Вопрос «почему» крутится в голове на ряду со всеми остальными сожалениями. — Что ты хочешь сегодня делать, супермен? — Бак возвращается к Крису со стаканом сока из холодильника. После минуты передышки ему легче натянуть на лицо фальшивую улыбку. — Пойдём в кино! — Крис с рвением вскидывает руки. — Дин сказал, что там сейчас идёт классный фильм. Мультфильм, если быть точнее, но Бак не поправляет. Стакан с соком встаёт на низкую полку справа от Криса. — Хорошо, мы сходим, но только после того, как закончим домашнее задание в школу. — Бак, нет! — умоляет Крис и использует всё очарование кудрявого малыша. Проблема в том, что Бак давно научился противостоять карим глазам Диасов, а потому со смехом ерошит волосы Кристофера и опускается на одно колено перед ним. — Бак, да. — Он решает пойти на компромисс. — Если ты сейчас без споров сядешь за работу, после кино я свожу тебя на фудкорт. — Обещаешь? В этот раз Бак широко улыбается энергии Криса. — Обещаю. Притворяться весь оставшийся день не трудно. Бак отвлекает ребёнка развлечениями, интересными фактами, сообщениями от отца и общим весельем. Крис без труда ведётся на всё, будучи обычным восьмилетним мальчиком. Он не задаёт вопросы, с которыми полезли бы уже Мэдди или Чимни, не рассматривает проницательным взглядом по примеру Хен и Бобби. Кристофер остаётся Кристофером — очаровательным мальчиком, переполненным интересом к миру. Бак рад видеть его счастливым, но радость эта лишь отголосок той всеобъемлющей любви, которую он чувствовал раньше. Пугающее безразличие охватило Бака, когда он понял, насколько охладел к людям вокруг. Считанные недели назад он боролся за возможность вернуться в семью, а теперь смотрел на метафорическую пустоту в груди там, где раньше светилось и искрилось тепло. Рассуждения о том, плохо это или хорошо, Бак оставил на выходные. Крис потянул его за рукав, указывая на блюда, которые хотел взять на обед. В разумных границах Бак исполнил все пожелания в еде. Может он и не любит больше Криса так сильно, он помнит, как делал это раньше и способен придерживаться прошлых стандартов. Ни один ребёнок не должен чувствовать себя нелюбимым или нежеланным. После обеда Бак везёт Кристофера в дом Диасов, так как оттуда ближе к школе. Крис прячется в комнате для разговора с друзьями, пока Бак готовит еду для следующего приёма пищи. Вечером после ужина им удаётся созвониться с Эдди. Спокойная смена оставляет пожарных относительно бодрыми, Бак видит в Эдди желание пойти поспать, пока их не вызвали на пожар или ещё что-нибудь ужасное, но там же рядом плещется необходимость увидеть своего сына. Крис делится впечатлениями дня, эмоционально рассказывает о сюжете мультфильма и как сильно хочет обсудить с Дином — другом со школы — свои собственные заметки. Эдди слушает всё внимательно, увлечённо. Любовь к Крису в его взгляде так очевидна, что почти бьёт лишившегося того же Бака под дых. В конечном итоге Крис превышает позволенное время бодрствования и Бак отправляет его чистить зубы. — Бак? — спрашивает не отключившийся Эдди. Бак вопросительно мычит и присматривает через щель двери за Кристофером в ванной комнате. — Может всё-таки ляжешь в мою постель? — Меня вполне устраивает диван. Сколько ночей я на нём провёл? — Это меня и смущает. Ты так часто оставался с Крисом в прошлом году, я больше не могу игнорировать, как ты портишь спину. Моя кровать удобнее, не со мной же тебе спать. — С тобой она была бы удобнее, — шутит Баки и сам смеётся. Эдди дарит ему лёгкую улыбку. От спора он не отказывается. — В следующий раз я обязательно поцелую на ночь не только Криса, но и тебя. А пока тебе придётся грустно спать без меня в моей кровати. — Нет, Эдди. — Бак возвращает серьёзный тон. — И это окончательно. Я останусь на диване. Ещё одна ночь меня не убьёт. Всё, ночи, мне тоже пора чистить зубы. — Пока. Спокойн… Звонок прерывается, Бак видит в этом свою победу в борьбе за место сна. Сколько раз Эдди пытался спровадить его с дивана во время ночёвок вдвоём с Крисом, пока ни разу не выходил из статуса проигравшего. Ночь Бак проводит беспокойную. Полтора часа он не может уснуть, ворочается в узком пространстве в поисках удобного положения. Голова перегружена, но при этом нет ничего, на чём бы он мог сосредоточиться. Бак не любитель рефлексии, однако сейчас предпочёл бы её пугающей и напряжённой пустоте. Ему бы подумать о Бобби, об Эдди или о пустоте там, где раньше была любовь к Крису. Задаться вопросом, что с ним происходит, ведь даже в худшие моменты жизни всё было по другому. Когда Бак пытался покончить с собой, ему не было плевать на близких, он просто не был озабочен их состоянием от самоубийства брата/сестры/друга/сына. Сегодня же чувствовал безразличие. Не от обиды, раздражения, усталости или истощения. То безразличие, какое испытываешь к незнакомому грубому человеку. Сегодня Бак смотрел на ярко улыбающегося Криса и не ощущал расправляющихся крыльев за спиной. Сегодня он чувствовал себя отчуждённым, лишней конечностью. К двум часа ночи Бак всё-таки засыпает. Сон его холодный, промозглый, и просыпается он с головной болью и усталостью во всём теле. Крис бодро встаёт и в отличном настроении делает ежедневный набор упражнений. С возрастом он всё чаще сопротивлялся нужде в дополнительных занятиях из-за церебрального паралича, а потому утренняя активность сильнее контрастирует с подавленностью Бака. К школе они приезжают вовремя, Бак напоминает Крису, что после уроков его заберёт Карла и с напряжением в плечах направляется на станцию. В части никого со смены нет, Бак проверяет журнал вызовов — пожар в восточной части Лос-Анджелеса минут сорок назад. До того, как он осознаёт, что делает, Бак уже готовит завтрак наверняка уставшей команде. Лучше бы у них было время поспать перед следующим звонком. Баку тоже не мешает. Бобби, Чимни, Эдди и Эрик — заменяющий парамедик со смены Б — возвращаются к практически готовой еде. Потный и грязный Чимни в первую очередь поднимается наверх за своей порцией, пока остальные спешат в душ. Бак не скрывает отвращения от запаха, что заставляет Чимни смеяться с наполненным холодным молоком ртом. — Без Хен так непривычно работать, — через несколько минут начинает жаловаться Чимни. Поднимающийся в этот момент по лестнице чистый Эдди согласно мычит. — Она так же страдала, когда ты после арматуры восстанавливался, — Бак пожимает плечами. Он не упоминает ножевые, считая их слишком свежей и личной трамой. — Переживёшь. Чимни и Эдди странно на него косятся, но вопросов не задают, предпочитая безраздельно отдать своё внимание тарелкам с едой перед ними. Сытый Бак ест немного, опираясь бёдрами о кухонный гарнитур. Если его отсутствие за столом голодные пожарные и замечают, то не комментируют. Вскоре Бобби и Эрик присоединяются за трапезой. Бобби хвалит завтрак и одобрительно улыбается Баку. Бак отвечает благодарным кивком, скрывая безразличное отношение к похвале. — Диас, как ты так быстро вымылся? Я успел только смыть слой сажи, а ты уже вышел. — Эрик закидывает колено на соседний пустующий стул. Он говорит с набитым ртом, отчего часть еды вылетает на стол. Бак морщится и отворачивается к раковине, чтобы вымыть кружку после кофе. Безвкусного, совершенно не бодрящего кофе. — Армия, забыл? — первым отвечает Чимни. — Ты больше не там, — подмечает Эрик. В его тоне нет пренебрежения или какого-либо намёка на негатив, но Баку всё равно не нравится фраза. — Когда готовит Бак, стоит вспомнить навыки, — Эдди шутит. — Кроме того, я голодный, как собака. — В следующий раз мне положить тебе в миске на полу? — Бак обходит стол и встаёт у Эдди за спиной. Эдди поднимает голову и упирается макушкой в рёбра Бака. Выражение его лица мягкое, смеющееся. — Если готовить будешь сам — съем хоть с пола. Бобби фыркает и качает головой. Бак с ним согласен. Он мягко отталкивает голову Эдди от себя. — Ешь, пёсик. Крис просил передать тебе открытку, возьмёшь в моём шкафчике, как закончишь. Я ещё посплю, пока есть возможность. Бак уходит к койкам, слыша, как Эрик спрашивает про Криса, а Чимни едко говорит, что это не Бак тут только что отпахал двадцати четырёх часовую смену, чтобы убегать в кровать. Смена радует лёгкими вызовам и наличием времени на отдых. Бак не участвует в командных разговорах, предпочитая сидеть на диване со сложенными на груди руками. В середине вечера Эдди подсаживается к нему. — Ты в порядке? — осторожно спрашивает он. Бак окидывает его смешанным взглядом. — Чувак, ты тихий. Я не против, но молчание — это не про тебя. Бак пожимает плечами. — Голова болит, — поясняет он. — Хочу поскорей выспаться в своей кровати. — А мог прошлой ночью в моей, — Эдди несильно толкает его в плечо. — Если для тебя проблема принадлежность кровати мне, мы можем каждый раз менять комплект постельного белья, это не сложно. — Нет, всё в порядке, — отмахивается Бак. — Это по большей части мои заморочки, так что забудь. — Не могу, — Эдди качает головой и сжимает плечо Бака. — Ты мой друг. Я волнуюсь. — Тебе не стоит этого делать. Со мной не происходит ничего, что могло бы зависеть от тебя. Не изматывай себя мной, я в норме. Эдди нервно облизывает губы. Его пальцы поддёргиваются на плече. — Бак, заботиться о тебе не проблема. Бак ему не верит. Он встаёт с дивана рывком. Эрик и Чимни вздрагивают от резкости движения. Без объяснений и напоминаний о прошлых словах Бак спускается в зал и делает упражнение за упражнением, пока сирена не вызывает их на крупный пожар в промышленном здании. Отсутствие Хен ощущалось физически. Бак привык к её стойкому голосу и уверенному командованию при осмотре пострадавших. Слышать вместо этого профессионального, но явно тоскующего Чимни в рации было непривычно. — Хен бы понравился вид, — отвлекается Эдди, когда испачканные сажей пожарные двух станций укомплектовывали обратно пожарные машины. — И она бы точно возненавидела бы Чимни и тебя за теории о солнечных и космических бурях, послуживших причиной двух пожаров подряд, выпавших нам. Бак согласно хмыкнул — в нескольких метрах от крайней линии потушенного огня начинался красивый высокий лес. Хен точно предложила бы сходить туда с Карен и Денни. — Разве это не тот лес, про который говорил Майкл? Куда он ходил с отцом? — Чимни с Эриком возвращают полупустые медицинские наборы в скорую. — А не с дедушкой? — Эдди задумчиво хмурится. Бак не сдерживает смешка от его выражения лица. — Или дедушкой Гарри и Мэй, если уж на то пошло. — У нас есть работа, — напоминает Бобби без капитанской твёрдости. Бак молча заканчивает свою часть уборки-сборки и присоединяется к Эдди. В ответ ему прилетает мягкая улыбка. Бак проверяет свою реакцию на неё и не находит прошлого трепетания в груди. Улыбка как улыбка, не особенная и не ценная. Перед отъездом он делает пару снимков на телефон. Следующим вечером у них с Хен и Карен запланированный ужин вместе с Денни. Бак не прочь потешить их любовь к природе. Во время физиотерапии, восстановления от тромбоэмболии и иска его галерея крупно пополнилась фотографиями самого разного рода. И пока ему некому было звонить, Бак много гулял, чтобы не утонуть в своих мыслях. Так однажды на него в парке наткнулся Денни с друзьями. Родители одного из его одноклассников присматривали за группой гуляющих, Бак ненадолго присоединился к ним с телефоном в руках и включённой камерой. А через час пришло время идти домой и миссис Остис — если Бак правильно помнит — попросила его скинуть ей те, на которых видно её ребёнка. Дэнни подключился к просмотру свежих снимков и восторженно щебетал, если на экране появлялось чистое небо или приближенный кадр кроны большого дерева. Он тогда сказал, что перенял любовь к природе от мам, и буквально умолял о возможности показать им сегодняшнюю красоту парка. Бак откопал номер Карен, поскольку не был уверен, что Хен не заблокировала его, и позже вечером получил благодарность от всего семейства Уилсонов. С тех пор обмен происходил постоянно. Бака добавили в общую группу и так он узнал, что Хен никогда и не думала блокировать его, а Карен всецело приняла его сторону в вопросе иска. За это Бак мог сказать спасибо, но сейчас уже не считал это необходимым. Несколько раз во время процесса Бак оказывался на грани, как в вечер с комнатой гнева. Тогда, обнадёженный будущим возвращением на станцию к семье, он не хотел рисковать тем, что сорвётся, и приходил в дом Уилсонов. К счастью или сожалению по совпадению Хен каждый раз была на смене и уходить из-за запрета на контакт ему не приходилось. Сейчас Бак предпочёл бы холодный приём, потому что тогда он не стал бы возвращаться к ним домой и убил бы себя до того вечера, когда Бобби прервал попытку самоубийства. Карен оказалась прекрасной системой поддержки, несмотря на то, что сама переживала горе. Взаимная помощь друг другу в тяжёлый момент жизни сблизила их из хороших знакомых в друзей. Денни с радостью подключался к разговорам и просмотрам фильмов после школы, а Бак был и рад нянчиться с ещё одним маленьким мальчиком всего на год старше Криса. — Бак, — Эдди толкает его колено своим, когда они едут в пожарной машине на станцию. — Я не настаиваю, но ты же знаешь, что я всегда тут, чтобы поговорить? Бак вспоминает все оставленные без ответа звонки после иска, но для вида кивает. Ему хочется указать Эдди на противоречивость его слов с действиями, но что-то останавливает и не даёт раскрыть рта. Эдди мирится с подобием ответа и отворачивается, чтобы завести непринуждённый разговор с Чимни. Между сном после смены и ужином у Уилсонов Бак помогает Мэй со школьным заданием по естествознанию. В выпускном классе задавали несправедливо много по половине предметов, и успеть сделать всё в одиночку Мэй никак не успевала. А Бак получает удовольствие от помощи кому-то, тем более это стало привычной рутиной. МэйДэй: Спасибо, Бак, ты мне очень помог. Мама говорит, что мы должны пригласить тебя на обед как-нибудь, раз уж ты так часто помогаешь. А, и мисс Розали поставила мне сто процентов за прошлый проект по истории, для которого мы искали в библиотеке старые книги. За тот, на который у нас ушло восемьдесят листов, пока не выставили, но я тебе обязательно отпишусь. Ещё раз спасибо за помощь. Похоже, его стремятся накормить все. Бак перечитывает сообщение несколько раз, прежде чем полностью осознаёт смысл написанного. До иска его уже приглашали на обед или ужин в дом Грант-Нэшей, и парочку раз они с Мэй готовили вместе под строгим контролем Бобби. Афина расслаблено занималась своими делами, если не была на смене, полностью доверяя кухню им. Вы: У меня смены всю оставшуюся неделю с завтрашнего утра. Вы: Так что встретиться не получится. Вы: Но мне и не нужна лишняя благодарность, Мэй, мне в радость помогать. Вы: Мне хватает того, что ты радуешься хорошим оценкам и не слишком сильно устаёшь. Вы: Да и моя помощь незначительна, это всё твоя работа. В отличие от Мэй, пошедшей в этом в маму, Бак писал короткими сообщениями, а не сплошным текстом. Мэдди это ненавидела, но быстро перестала бороться. Ответ пришёл через пару минут: МэйДэй: Я уже попросила Бобби скинуть мне твоё расписание, так что ты от нас не сбежишь! Даже если только через месяц, но мы отплатим тебе за помощь. Папа рад тому, что с естествознанием я теперь не к нему иду, ахаха (он всё ещё страдает со мной от математики, так что пусть не расслабляется), так что тоже с радостью подключится. Будет семейный ужин. Так что выбора у тебя и правда нет. Всё, не спорь со мной, пока! Вы: Держишь всех мужчин вокруг себя в ежовых рукавицах? Хороший подход. Вы: Хорошо, у меня нет никаких встреч помимо работы, так что выбирайте сами день, когда все свободны, и скиньте мне дату и время. Вы: Я давно не пересекался с Майклом, будет интересно спросить у него про конструктивизм. МэйДэй: Я загуглила, что такое конструктивизм. Мне тоже интересно теперь. Будем вместе пытать папу, напарник. Вы: Иди учись, напарник. МэйДэй: Эй, я почти закончила с литературой, а это вся оставшаяся домашка на завтра. Вы: вот и не смею отвлекать, хорошего дня! Бак закрыл чат с Мэй и впервые после вечернего разговора с Эдди искренне хихикнул. Заниматься с Мэй всегда весело и плодотворно. Она не знает так много разных фактов, как он, но с радостью их впитывает и делится своими знаниями. С ужина у Уилсонов Бак уходит плотно накормленным и с хорошими новостями о скором возвращении Хен на работу. Настроение немного поднимается, но к возвращению в холодный лофт Бак чувствует себя так, как и утром. Вся радость улетучивается, оставляя место бездельному существованию. Бак падает на кровать, отсылает оставленные в ногах учебники по испанскому на пол и закрывает глаза. Ему бы свернуться калачиком и больше никогда не двигаться, но сил не остаётся и на это. Последнее время Бак постоянно ощущает себя истощённым, бессильным. Он остаётся в тонусе только во время тяжёлых смен, но после более полугода без них они только сильнее давят. Днём в спортзале Бак украдкой наблюдает за тренировкой Эдди. Он занимается на тренажёрах, обходя стороной груши. Это игнорирование настолько очевидно для всех, что Чимни с усмешкой комментирует слона в комнате. Бобби из кухни кричит ему прекратить, но это достаточно раздражает Эдди, чтобы покинуть их в пользу душа. — Это ж надо, нос парню в череп вбить, — Эрик занимает место Эдди у штанги. — Много тренировался, наверное. Вы не знаете, он каратэ или боксом занимался? — Эдди военный, — поясняет Бак, пока Эрик снимает по двадцать килограмм с каждой стороны. — У него серебряная звезда. — Вау, — Эрик почтительно качает головой. — Крутой мужик. — Бак тоже фанаточка, — смеётся Чимни. — Так что в случае чего тебе придётся занимать очередь на автограф. Эрик смеётся и ложится под гриф. Мышцы рук напрягаются от первых усилий. — Что, нравятся военные качки-красавцы? — он обращается к Баку. — Я не гей, — начинает Бак. — И навыки Эдди в бою не такие уж для меня и привлекательные. Я бы взял его. Брови Чимни взлетают вверх. Сразу за этим раздаётся оглушающий смех. — Да ладно, Бак, я думал, ты уже прошёл стадию соревнований «кто круче». Бак окидывает Чимни невпечатлённым взглядом. Он бросает своё упражнение и встаёт во весь рост. Расправленные плечи создают ощущение большего размера, хотя Бак и не стремится казаться устрашающим. — Я был Морским Котиком, Хан, я справлюсь с любым из вас. Эрик слева от них присвистывает. — Заменять в вашей смене — это способ почувствовать себя ущербным? Мои парни и дамы тоже классные, но точно не с такой подготовкой. Я ещё ни разу не снимал после других сорок килограмм со штанги. — Брось, Лорейн умеет управляться с мечом, я завидую, — Чимни шутит, видя, как его прошлые слова повлияли на Бака. — А Джейн однажды посадила в поле захваченный террористами самолёт без жертв. — Что? Когда это было? Почему я не знаю? — Эрик оставляет попытки начать тренировку параллельно бурному разговору. Бак протирает тренажёр после себя, чтобы со спокойной душой пойти за Эдди мыться. — Года… три назад? — задумчиво тянет Чимни. — Тебя тогда ещё не было, ты же полтора года назад только выпустился из академии? — Да. — Эрик поправляет съехавшие на бёдрах свободные шорты. Бак задерживает взгляд на открытой линии живота на дольше, чем хотел бы признать. — Но за это время можно было рассказать мне одну из самых крутых историй! Как они могли молчать? Чимни пожимает плечами. Эрик садится на тонкую низкую скамейку и дует губы. Бак вспоминает один из разговоров с Джейн во время своего стажёрства. — У Джейн младший брат погиб во время терракта одиннадцатого сентября. Он был на борту рейса девяносто три United Airlines. Она не скрывает этого, но и не распространяется направо и налево. Шокированное молчание продолжается, когда Бак скрывается в душевой и выходит из зоны слышимости. Реакция Чимни и Эрика его не интересует. Внимание тут же переключается на стоявшего за стеной мощного напора воды голого Эдди. Тот приветственно кивает. — Чимни закончил обсуждать меня? — резковато спрашивает Эдди. — Перешли на перемывание косточек других, — Бак не говорит, что немного поддержал это. — Про тебя быстро забудут, не переживай. — Только не Чимни, — беззлобно цокает Эдди. Бак пожимает плечами и снимает промокшую от пота майку. Эдди говорит что-то ещё, но из-за шума воды его не слышно. — Подожди, пока я встану рядом. Не увеличив скорость Бак скидывает на пол спортивные тёмно-серые шорты и трусы-боксёры. Эдди терпеливо ждёт его и заранее настраивает воду в соседней душевой лейке. Кабинок у них нет, поэтому подойти можно максимально близко друг к другу. — Я спрашивал, можно ли тебе принимать твой привычный горячий душ на антикоагулянтах? Я не обращал внимания раньше. — Эдди задаёт вопрос как только Бак оказывается рядом. — Привычный не советуют, — Бак проверяет температуру и благодарно кивает Эдди. — Ты сделал идеально крайний вариант. Хотя строгих указаний не было, — он тянет руку к крану. — Нет, — Эдди хватается за запястье Бака. — Если по каким-то причинам тебе сказали, что горячий душ не рекомендуется, значит его не будет. — Бак смиряет его злым взглядом. — Не смотри так, тебе нужно заботиться о себе. — Вот именно, мне о себе, а не тебе обо мне. Эдди тяжело вздыхает. — Я не хочу ссориться, Бак. Но тебе осталось немного до предполагаемой даты извлечения винтов, ты можешь потерпеть. Бак отворачивается от Эдди и сдаётся. У него нет настроения на споры. К сожалению, это означает, что Эдди остаётся с ним до конца душа. Они не задерживаются надолго, поскольку вызов может прозвенеть в любой момент, но Эдди всегда заканчивает быстро и не дожидается никого. В конце недели Хен возвращается к работе. Бак без фальши радуется восстановлению золотого состава их команды. Он видит, что Хен всё ещё расстроена смертью молодой девушки, но выглядит значительно лучше первых дней после инцидента. Расследование подтвердило её полную невиновность, что, должно быть, облегчило утрату. После первой смены, пока все переодеваются, Хен приглашает их к себе на праздничный ужин. Она так же запрещает Баку приносить что-то из еды, поскольку он так и не забрал две прошлые посудины, в которых приносил блюда по рецептам Бобби и Мэдди. Чимни на указание реагирует цепким взглядом, а не поддразниваем, видимо, помня о признании Бака насчёт голодания в детстве. Эдди, смущённый тем, что понятия не имел о участившихся похождениях лучшего друга, по-дружески толкает его в плечо. — А нам с Крисом ты ничего не приносишь, когда приходишь есть нашу еду. — Так я её и готовлю. Всё честно — ты покупаешь разнообразие продуктов, я превращаю их в шедевры. Все довольны и выходят победителями. — Бак пожимает плечами. — Справедливо, — Эдди хмыкает и затягивает ремень на брюках. На ужине, после того, как Карен уложила Денни, а Эдди уехал к Крису, Афина находит Бака у раковины на кухне. — Ты моешь посуду, пока все развлекаются? — она выразительно поднимает брови. — Мне запретили готовить сегодня, помогу хотя бы так. Бак скрывает, что просто не хочет сейчас натягивать улыбку и делать вид, что всё хорошо. Рукава его толстовки чуть опустились вниз по предплечьям, и вода грозила намочить их. — Никто от тебя этого не требует, ты же знаешь? Хен или Бобби не прочь если уж не вымыть всю посуду, то помочь. Дружба — это не сделки. — Я справляюсь. — Бак дёргает рукой, чтобы поднять рукав. Когда ничего не получается, он бесится, но поскольку не один, заставляет себя успокоиться и глубоко вдохнуть. — Давай помогу, — Афина мягко касается его запястий. Аккуратными последовательными движениями она надёжно закрепляет оба рукава выше локтя, в завершении раскрытые ладони сжимают бицепс левой руки Бака. — Ты сделал достаточно, я тебя подменю. — Но… — Ты не будешь прохлаждаться и вытрешь полотенцем всё, прежде чем поставить на свои места. — Афина говорит уверено, словно знает, что Бак успел выучить кухню Уилсонов наизусть. Баку казалось, что используя один только свой пристальный взгляд Афина может услышать все мысли и переживания в его голове, вытащить наружу воспоминания о голодных днях. Однако Афина этого не могла, в её взгляде не было той жалости, которая недавно наполняла глаза Хен и Чимни. Афина просто была здесь и сейчас, и причиной являлась совсем не боль Бака, а её собственная любовь. Для Афины не нужно было падать с дерева или гоняться по футбольному полю в надежде на травму от столкновения с другим игроком или падения. — Спасибо, — прошептал он не в силах сказать что-то большее. Афина приняла ответ и подтолкнула его отодвинуться и освободить ей место перед раковиной. Бак вытер руки нежно-голубым полотенцем и взял соседнее для посуды. Молча вдвоём они принялись за работу. Чувство комфорта, образовавшееся между ними, разливалось приятным теплом в груди Бака. Спокойствие, даримое Афиной, было тем, в чём он нуждался последние дни. Узел внутри ослаб достаточно, чтобы вдохнуть полной грудью. — Спасибо, — повторил он, и в этот раз Афина тоже тактично не указала, что благодарность не нужна. Бак знал, что она понимает больше, чем показывает. Знал, что может позвонить в любой момент и получит ответ; приехать и получить объятья. В словах между ними не было нужды. Позже их прерывает зашедшая на кухню Хен. Она выглядит уставшей, но довольной. — О, спасибо, не думаю, что мы с Карен готовы были перемывать всё это. — Хен хлопает их обоих по плечам. — На этот раз ты заберёшь свои посудины, Бакли? — Я уже отнёс их в машину. — Бак закатывает глаза. — Мэдди ещё не ушла? — Ждала тебя, чтобы попрощаться. Бак кивает в знак признательности и оставляет Хен и Афину наедине. Мэдди и Чимни сидят на диване в гостиной с Бобби. Бак спешит обнять сестру, чтобы она могла уйти отдыхать после долгого дня. — Спокойной ночи, Бак. — Мэдди обнимает его крепче, чем обычно. — Спокойной. Извини, что заставил ждать. — Всё хорошо, — с нежностью Мэдди легонько хлопает его ладонью по щеке. Бак позволяет себе раствориться в её прикосновениях на короткие минуты. Чимни перед уходом не больно сдавливает ему локоть и кивает на прощание. Бобби перемещается с кресла на диван перед Баком и смотрит снизу вверх в глаза. Они не разговаривают, просто впитывают присутствие друг друга в пространстве. За последние недели Бак забыл удовольствие от комфортного молчания с Бобби. Годы работы на сто восемнадцатой станции сделало их сближение неизбежным, и внезапно Бак снова ощутил, как сильно скучал по этому. Порыв чувств чуть не заставил его рвануться вперёд и обнять Бобби так сильно, как только ему могли позволить. Бак прочистил горло от возникшей неловкости. В целом, он мог езжать домой прямо сейчас. Кинуть короткое прощание Афине и Хен с Карен, пожать руку Бобби и сесть в свой джип, чтобы вернуться домой и поспать после утомительного дня общения с другими людьми. Что-то держало Бака здесь, в доме Уилсонов, с членами семьи неподалёку. Пусть и не все его любимые люди сейчас рядом, вокруг всё ещё ощущается их дух. — Устал? — тихо спрашивает Бобби. — Нет, — больше по привычке врёт Бак, открывая глаза, которые не помнит, как закрыл. — Просто заново привыкаю к ощущение семьи. Я снова её часть. Бобби хмурится и морщится. — Ты никогда и не прекращал ею быть. Ответом Бак его не удостаивает. Он сдерживает дерзкое фырканье и считает это достаточными усилиями по сдерживанию гнева на Бобби. Бак смотрит на него, своего капитана, возможно друга, смотрит и пытается прочитать на лице эмоции. Испытывает ли Бобби сожаления за свой выбор, понимает свою вину или перекладывает всё на Бака? В гостиную возвращаются Хен и Афина, и Бак рад позволить им отвлечь себя от медленного повторного скатывания по спирали. Он только почувствовал себя уютно, кажется, впервые с момента взрыва пожарной машины, нет желания портить это углублением в общую картину прошлого месяца. — Спасибо за вечер, ребята, — Хен обнимает Афину. — Хорошей дороги домой. Афина прощается в ответ, и пока Хен обнимается с Бобби, поворачивается к Баку с разведёнными в стороны руками. Несмело Бак скользит по полу к ней и принимает приглашение. Контакт короткий, почти мимолётный, но он впитывает в себя каждую секунду. Бобби притягивает его к себе с той же силой, которую применил в вечеринку после прохождения физиотерапии и сдачи экзаменов в академии. Поддерживающе, так, словно он гордится им и сдерживает желание выразить это и словами. Бак не чувствует себя реальным. Скорей спроектируемым кем-то. Уже дома Бак обессиленный падает на кровать. Он хорошо отдохнул после смены физически, но нужда вечером в притворстве истощила его эмоционально. Глаза закрываются быстрее, чем он успевает стянуть с ног штаны. Когда через неделю Эдди продолжает в спортзале делать всё, кроме отработки ударов, Бак не выдерживает и спускается к нему с кухни. Эдди не обращает внимания, пока Бак не встаёт прямо перед ним, мешая тренировать руки. — Ты ведь знаешь, что возвращение к рутинным тренировкам не сделает тебя бойцом незаконных боёв? — Он небрежен внешне, но внимательно следит за реакцией на слова. — Я не поэтому игнорирую грушу, если тебе так интересно, — Эдди закатывает глаза и выразительно смотрит на расстояние между ними. Бак игнорирует намёк на то, что ему стоит отойти и дать продолжить. — Страшно снова захотеть оказаться там? На этот раз Эдди не принимает его слова, как данность. Он оглядывает помещение, чтобы убедиться, что никого нет в зоне слышимости и наклоняется к Баку. — Иногда, иногда, — он выделяет, — я правда хочу туда вернуться. — Значит боишься, — Бак кивает со знанием дела. Эдди пристыженно кривит губы. — Хочешь, я буду тебя контролировать? Скептицизм во взгляде Эдди почти обижает. — Извини, Бак, но я не хочу сломать тебе нос. Видеть кровь на твоём лице ещё раз — не то удовольствие, которое я хочу получить с помощью тебя. Маленький шаг Бака вперёд не оставляет между ними расстояния. — Я был Морским Котиком, Эдди. Ну, не все со мной согласятся, я не подписал второй контракт, но успешно прошёл специализированную подготовку до конца. Конечно с того времени прошло уже четыре года, но не думай, что я растерял навыки. Я всё ещё хорош. И я не позволю причинить тебе мне вред. С синяками скорей выйдешь ты. Растерянно Эдди молчал несколько минут после признания Бака. И в следующий раз, когда он встретился глазами с Баком, новая уверенность зацепилась за него. — Мне нравится эта ухмылка, — одобрительно улыбнулся Бак. — Я тебя возьму, Бак. И тогда посмотрим, какой из тебя Морской Котик. Скулить только и сможешь. Сирена прервала их прежде, чем Бак успел ответить. Но ему и не нужно было доказывать ничего словами. Действия — вот его стиль. Кухонное возгорание из-за халатного отношения отца к готовке — вызов лёгкий и быстрый. Бака трогают напуганные дети, жавшиеся друг к другу, как к единственному спасению. Такими в детстве они были с Мэдди. Преданные, любящие и заботящиеся. Эдди толкает его коленом в машине, подразумевая странное состояние после вызова. Бак отмахивается и озвучивает мысли об их с Мэдди взаимоотношениях. Поскольку вызов не медицинский, Хен и Чимни с ними в одной машине. Чимни на упоминание Мэдди улыбается, что заставляет Бака притворно поморщиться в отвращении. Эдди смеётся на устроенное представление. Бак чувствует себя… возможно лучше. МэйДэй: Я всё узнала. Вы: И тебе привет. МэйДэй: Ты, мама, папа, Бобби и мы с Гарри одновременно будем свободны в следующую среду. Ждём тебя у нас в два часа дня. Вы: У меня есть выбор? МэйДэй: Нет. И я знаю, что ты не против. Вы: Ладно, стопроцентное да. Вы: Я люблю изводить Майкла. МэйДэй: Не многие люди на самом деле способны вывести моего отца из себя. Но удачи тебе в попытках. Вы: Я грандмастер в выбешивании людей. МэйДэй: Докажешь это в среду. Вы: Ожидай катастрофы. МэйДэй: Я куплю камеры и поставлю их по всему дому. Потом буду показывать документальное кино твоим детям. «Как ваш батя с ума сходил и сводил других». Вы: Ты главная сумасшедшая. МэйДэй: Скажи это себе, когда окажешься в белой мягкой комнате. Вы: Может я и окажусь там первым, ты задержишься на дольше. Поддразнивания с Мэй продолжались до позднего вечера. Начало выходного Бак потратил на испанский, днём увиделся с Кристофером и Эдди, а после ужина получил сообщение от Мэй. Парочку раз ему написал и Эдди, по большей части о том, как Крис «унизил» его навыки чтения в своей невинной детской честности. Это заставило Бака ухмыльнуться — на него Крис не жаловался ни разу. К сожалению в среду Бак проснулся от кошмара, что обозначило весь день, как «неудачный», и грозило испортить обед у Грант-Нэшей. При чистке зубов, мытье посуды от завтрака и рук после еды и туалета Бак неотвратимо возвращался ко дню цунами. Он снова ощущал себя насквозь мокрым, напуганным и потерянным. Воспоминание о потере Кристофера, о леденящем кровь ужасе во время поиска, о навязчивой мысли, что Кристофера не найти живым — всё это давило каждую минуту существования. Записи по испанскому летят в ближайшую коробку, когда два часа проходят в пустом повторении изученного. Бак неспособен сконцентрироваться, написанные им самим же слова не несут в себе ничего, что он мог бы понять. В какой-то момент он теряется настолько, что не может вспомнить перевод базовых слов, которые хорошо отложились в его голове после работы в Перу. Это так же заставляет Бака заново оглядеть лофт. Коробки с разными вещами от сувениров до одежды несколько недель ещё наполняют пространство. Бак научился в них ориентироваться, вернув на полки только некоторую посудину и спальные костюмы. Футболки, штаны, кофты и все остальные элементы гардероба оставались в коробках до того, как не придёт их очередь. После носки Бак, как правило, стирал вещи, некоторые из которых сухими отправлялись в шкаф, другие в беспорядочном виде бросались в коробки. Всё зависело от настроения Бака после сушки. Ноябрь полностью вступил в силу, и на улице температура соответствовала ранней зиме. К концу месяца придётся расчехлять тёплые куртки и кутаться в согревающие одеяла дома с чашкой горячего какао. Кристоферу Бак приготовил бы шоколад, но прошлой зимой они с Эдди серьёзно увлеклись какао. За полтора часа до ужина Бак получает сообщение от Мэй с просьбой подтвердить свой визит. Бак отправляет смайлик поднятого вверх большого пальца. До выхода у него минут сорок, они уходят на повторную попытку занять мозг испанским. Если он каждый раз будет прерывать прогресс от плохого самочувствия, он никогда не достигнет удовлетворяющего уровня. Афина и Бобби встречают его у себя добродушными приветствиями. Мэй и Гарри дома, Майкл задерживается из-за срочного вызова по работе в выходной день. Бак приобнимает Мэй за плечо, стукается кулаками с Гарри и идёт мыть руки. От звука воды он вздрагивает и сильно сжимает веки, чтобы отогнать картину прижавшегося к столбу маленького тела Кристофера. К общей тусовке на кухне он присоединяется после того, как тратит пару минут на возвращение к нормальному состоянию. Бобби знакомит его с блюдами на сегодняшнюю трапезу. — Овощи в мясе? Бобби, ты обязан дать мне этот рецепт! — Бак оживляется при запахе из духовки. — Он сложный, но мы могли бы сделать его в первый раз вместе. Я с радостью помогу тебе освоить его. Есть за столом со всем семейством Грант-Нэшей ошеломляюще давяще. В хорошем смысле. Бак не чувствует себя не на своём месте, как изначально предполагал будет. Вместо этого он ни на секунду не сомневается, что желанный гость, член семьи. Может не так, как Бобби, но он важен для них и никогда не будет лишним. Никогда до этого Баку не было так хорошо с кем-то другим. Родители не любили его, есть наедине с Мэдди или Эбби не сравнится с семейной обстановкой здесь. Бак на своём месте, и это удивительным сгустком… чего бы там не было, оседает в грудине. С другой стороны у него есть Крис и Эдди, но эти двое находились в другой системе исчисления. Где-то отдельно от всего мира, в особенном укромном уголке сердца Бака Бакли. Эдди всё ещё скептически настроен, когда Бак ведёт его в отдалённый от посторонних глаз зал для тренировок. Он полон интереса к способностям своего будущего оппонента, но сама идея разрастается кустарником сомнений. Бак заверяет Эдди, что они оба останутся в безопасности и никто не потеряет голову от возможности бить человека. Никакие убеждения на Эдди не действуют, поэтому Бак зовёт с собой человека, который и показал ему потрясающий укромный зал. Военный Лим Ву, брат одного из тех парней, ставшими Баку товарищами по обучению в Морских Котиках. Эдди жест оценивает: Лим крупный мужчина, кажется, раза в два больше их обоих, не слишком разговорчив с новым человеком, но открыт в шутках и поддразниваниях. И главное, не будет церемониться, если кто-то из них перейдёт черту. Как замечает Эдди, Лим в лёгкую может поднять Бака, что заставляет Бака застыть на секунду от короткой вспышки в животе. Эдди этого не видит, Лим — да. Бак получает шутливое подмигивание и тихий смех. — Готов? — дважды переспрашивает Эдди, и когда Бак раздражённо отвечает подтверждением, начинает бой. Баку не нужно много времени на доказательство своих навыков. Он не сбивает Эдди в первые минуты, как привык в нечастых боях с парнями Лима. Эдди хорош, даже очень, но Бак острее настроен на него, больше осведомлён о навыках. Эдди не считает его слабаком, не пытается умалять силы после первых пяти ударов и всё же меньше подготовлен к тому, что из себя представляет противник. Что Бак может сказать, он так привык, что его недооценивают, что перестал делиться достижениями. Так что Эдди слегка удивляется, когда десять минут спустя оказывается прижат к полу. Бак чувствует его шокированных выдох на своих губах от близкого расстояния между ними. Ухмылка сама разрезает покрасневшее от нагрузки лицо. Рывком Бак встаёт и протягивает руку Эдди. Тот хватается и когда оказывается перед Баком, восторженно хмыкает. — Это было восхитительно. — И безопасно, — отмечает Бак. — Мы оба в порядке. Эдди потребовал реванш. И снова проиграл. Он выкладывался по полной в первый раунд и измотал себя, а Бак опирался на ловкость, а не силу. Лим со стороны показал два поднятых вверх больших пальца. Бак послал ему воздушный поцелуй. Эдди снизу странно на него посмотрел. — Считаю, мы обязаны продолжить это. — Эдди поднимается на ноги. Майка на нём влажная от пота, но улыбка расслабленная. — Так мы вроде и договаривались на несколько раз, — Бак бросает вопросительный взгляд. — Я имею в виду не как терапию. Дружеские бои раз в месяц или около того. Я сейчас словно кончил. Бак кривится. — Не те подобности о тебе, какие я хочу знать. — Извини, приятель. — Эдди смеётся. Что-то внутри Бака реагирует так же, как и раньше. Мысль о возвращении уровня важности людей в его жизни бодрит Бака. — Ты заставил меня чувствовать лучше, чем было во все последние месяцы. Как заново в первый раз взять Криса на руки. На заявление по помещению разносится смех Лима. Бак и Эдди поворачиваются к нему лицом. — Смотри, красавчик, — Лим успокаивается и задыхающимся голосом произносит: — ты за два боя заставил человека кончить и взять ребёнка на руки. Если когда-нибудь захочешь детей, мои двери открыты для тебя. — Что, родишь мне ребёнка после того, как я прижму тебя к полу? — Бак упирается ребром ладони в бедро и хмыкает в сторону Лима. — Малыш, ты ещё ни разу меня не обошёл. Рожать будешь ты, — со всей серьёзностью поправляет Лим. Против собственной воли Бак представляет себя с беременным животом. Картинка заставляет его содрогнуться и пообещать себе никогда не переедать и не пропускать тренировки. Он не может допустить для себя такую форму. — Справедливо. — Бак согласно кивает. — До тех пор, пока я не возьму реванш и не одержу победу. — Мечтай, красавчик. — Лим провокационно дёргает брови вверх. — Вы хотите продолжить или я могу забрать Бака себе? Бак собирается согласиться, но Эдди успевает ответить раньше: — Нам нужно забрать Криса у его сиделки. Карла может только до трёх сегодня. Глаза Бака загораются при упоминании ребёнка. Ради мальчика он отказался бы от любого занятия. К тому же Бак не упустил мимо ушей «нам». Приятно снова становиться частью семейной рутины. — Окей, Бак, я напишу тебе вечером. Встретимся на неделе. Лим уходит, напоследок махнув рукой Эдди. Бак отслеживает взглядом его уверенную походку. Эдди толкает его локтём в бок. — Эй, это больно. — С каких пор ты флиртуешь с мужчинами? — насмешливо спрашивает Эдди. В его тоне нет осуждения, но Бак ощетинивается. — Я не флиртовал, — слишком громко отрицает он. — У Лима очень лёгкий стиль в общении, я ему соответствую. Он классный мужик и это его спортзал, который он, кстати, мне доверяет. Бак тянется к сумке в стороне, чтобы продемонстрировать ключи от дверей. — И на задницу ты его только что просто так палился? — ухмылка на лице Эдди до неприличия по-дружески раздражает Бака. Он бесится, но это так незначительно, потому что слова принадлежат Эдди. — Я не пялился. Мне нравятся уверенные люди, а от него несёт флюидами стойкого лидера. Смешок, сорвавшийся с губ Эдди, забавляет. — Нравятся? — Не в таком смысле, придурок, — Бак отмахивается и закидывает руку Эдди на плечо. — И я увлечён девушками, ясно? Де-вуш-ка-ми, а не мужчинами. Пойдём лучше в душевые. Через сколько нужно забрать Криса и откуда? — Через сорок минут из южного парка. — Тогда у нас пять минут на душ. Бегом. — Бак постукивает дважды по лопатке Эдди и быстрым шагом направляет их в противоположное направление от выхода. Никакого сопротивления Эдди не оказывает. Баку приятно открыто к нему прикасаться. Ему не хватало этого во время иска. Не хватало тепла чужих рук. — Но задница его тебе нравится? — ехидным тоном Эдди возвращает их к разговору по дороге за Крисом. Бак давится слюной. — Боже, Эдди! Я за рулём! У Лима отличная задница, доволен? Все умеют ценить хорошие задницы, независимо от того, принадлежат они мужчине или женщине. — Не знаю, я так точно ни разу не пялился. — Даже в армии? — Бак бросает на него короткий взгляд. — Сомневаюсь. — Шеннон уже была беременна Крисом, я мог думать только об этом, — пожимает плечами Эдди. — О нет. Я научу тебя ценить чужие задницы, — Бак стучит пальцами по рулю на светофоре. — Звучит сексистки, мужик. — Да нет. — Звучит. — Чёрт. — Ага. Некоторое время они едут в тишине. Бак следит за дорогой, немного возбуждённый после боя и от перспективы снова встретится с Кристофером. С их последнего совместного времяпрепровождения не прошло слишком много времени, но отказываться от любой встречи с любимым ребёнком было бы ошибкой. Крис и Карла ждут их у выхода. Они приехали немного раньше назначенного срока, но Карла только благодарит за это. Бак обменивается с ней приветствиями и объятиями, прежде чем присоединиться к Крису и Эдди. — Пока, Карла! — прощается радостно Крис. Он широко улыбается рядом с отцом, стоя своими силами, пока костыли оставались приставленами к скамейке.        — Пока, Кристофер, — открыто улыбается Карла и отправляет Эдди и Баку взмахи руками. — Пока, мальчики. Хорошего дня.        — Передавай привет Полу, — просит Эдди.        Карла исчезает на парковке. Бак обращается к Кристоферу.        — Хочешь прогуляться ещё раз или домой пообедать?        — А можно нам пообедать в кафе, а потом пойти домой смотреть фильм? — Крис сияет милыми глазами.        Бак почти тут же соглашается, но вспоминает, что сегодня не один присматривает за ребёнком.        — Ты убрал лего после утренней игры? — строго интересуется Эдди, но Бак легко видит за этим согласие.        Никто не устоит перед Кристофером, тем более его собственный отец.        — Да! Карла мне не помогала, обещаю.        — Тогда пойдём. Бак? — Эдди не отводит взгляд от сына, Бак всё равно понимает, о чём он просит — костыли.        Крис идёт самостоятельно, придерживаемый руками Эдди. Машина припаркована неподалёку, потому расстояние безопасно: Крис не успеет устать. Бак аккуратно хватает костыли и следует за своими мальчиками Диас.        Хорошее завершение хорошего дня.