У тишины есть голос

Вес Криса с левой стороны создавал приятное чувство дома. Ребёнок последние пятнадцать минут сонно моргал экрану, но отказывался уходить спать до того, как закночится «В поисках Немо». Бак уговорам поддался только потому что до конца оставалось совсем чуть-чуть. Эдди с Карлой вернутся с родительского собрания как раз в то время, когда Крис уляжется. — Бак, — тихо-тихо говорит Крис. Бак в ответ вопросительно мычит. — Папа однажды потерял меня на рынке в Эль-Пасо. Признание Криса еле слышное, Бак не может услышить следующие слова из-за шума крови в ушах. Какую панику должно быть испытал Эдди, когда потерял сына в людном месте? Маленького ребёнка, которому нет и шести? Боялся ли он так же сильно, как Бак после цунами? Дрожал ли от перенапряжения после поисков? Не спал ли ночами из-за воспоминаний? Ко всему сожалению, у Бака есть собственный опыт, чтобы представить, что чувствовал Эдди в тот день и позже. А Крис — сын Эдди. — Ты сильно испугался? — осторожно спрашивает Бак. Крис качает головой, не отрываясь от телевизора. — Нет, я сидел с каким-то мальчиком, сыном одного из продавцов. Папа сказал, что нашёл меня два часа спустя, заляпанного землёй и ягодами, я играл в ладошки и не обращал ни на кого внимания. Я этого не помню, на самом деле, — признаётся Крис. — Папа иногда вспоминает и приходит ночью. Я не говорил ему, что просыпаюсь каждый раз. И ты не говори, пожалуйста. — Не буду, — обещает Бак. В безмолвной тишине, нарушаемой лишь звуками мультфильма, проходит несколько недолгих минут. — Я не просто так это сказал, — для детского голоса восьмилетнего Криса это звучит слишком серьёзно. — Баки, для вас с папой это было куда страшнее, чем для меня. Я в порядке, и вы обязательно будете. Маленькая ручка Криса сжимает несколько пальцев Бака. Мягко, бережно. Бак не может сдержать нежной улыбки от наплыва всего, что он чувствует к этому очаровательному ребёнку. — Я люблю тебя, приятель. — И я тебя, Баки. Сильно-сильно. — Я сильнее. — Бак издаёт смешок и прижимается губами к волосам Криса. Для этого приходиться неудобно согнуть шею, но жертва того стоит. Крис крепче прижимается к нему и прикрывает глаза, дальше больше слушая знакомый мультфильм, чем пересматривая. Бак в тайном восторге от того, как идеально Крис помещается у него под боком и как уютно это выглядит. В этот момент совершенно всё, за исключением отсутствия Эдди по другую сторону от мальчика. Если Бак постарается, то сможет в памяти воссоздать все многочисленные вечера, соответствующие картине идеальной семьи. Пусть Бак и занимает место временно. Проёдут месяцы или годы, Эдди найдёт себе девушку и увлечётся ей настолько, что для Бака не останется места ни на диване, ни в дневной рутине. Встречи вне работы сократятся до минимума и Крис перестанет так его любить. Тоску, заполняющую его сердце от этой мысли, прогоняет зевок Криса. — Кому-то пора спать, — поддразнивает Бак Криса и тянется за пультом. — Нет, стой, тут ещё десять минут, — сонно жалуется Крис, впрочем, никак не мешая. — Половина из них — титры, — напоминает Бак, однако уже сдавшись. — Досматривай, а я пока подготовлю пижаму и постель. Радостное бурчание Криса звучит дороже хитов из музыкальных чартов. Бак уходит к нему в комнату, чтобы выполнить обещанное и устроить всё для сна. Крис после чистит зубы и ложится без всяких споров. Бак сидит у его кровати какое-то время, наблюдает за мерно вздымающейся грудью. Недочитанная книжка отложена на полку, очки в зелёной оправе по диагонали лежат на любимом детском журнале Криса. Бак замирает в моменте, впитывает его в себя, оставляет глубоко в душе. Навсегда. Как один из самых ценных. Ключ в замке входной двери поворачивается как раз когда Бак идёт в гостиную прибраться после киновечера. Он машет вошедшим Карле и Эдди занятыми стаканами руками. Карла явно в приподнятом настроении, Эдди немного смущён. Не имея права пропустить пересказ родительского собрания, Бак молниеносно возвращается в коридор. — У школьных учителей бывают смешные шутки? — Бак в недоумении смотрит на Карлу, та лишь многозначительно улыбается. Эдди продолжает: — Но я рад, что Крис очень любит шутить. — Его учительнице английского ты тоже рад, — Карла на пару секунд сжимает плечо Эдди крепкой хваткой Сам того не осознавая, Бак ухмыляется Эдди. Эдди в отместку пинает его носком ботинок по лодыжке здоровой ноги. Битва могла продолжиться, если бы Карла не вмешалась. — Мне пора домой, Пол завтра рано встаёт на работу, так что я хочу провести с ним немного времени перед сном. Эдди обнимает Карлу, благодарит за помощь и скрывается в комнате Криса. Бак втягивается в раскрытые руки Карлы и прижимается щекой к её как всегда идеально чистым волосам. Запах сандала и чего-то экзотического стал привычным за почти три года знакомства. Раньше он каждый раз напоминал и об Эбби, но теперь в голове всплывают только образы Криса. — Ты в порядке, Бакару? Мы давно не общались нормально. — Да, я… нормально, — Бак объятия не расцепляет, а Карла и не спешит. Знает, что Бак не любит смотреть в глаза во время серьёзных разговоров. — А что насчёт того, что ты мне рассказывал в последний раз? Во время судебного иска, когда Эдди не давал Баку общаться с Кристофером, он иногда писал Карле, чтобы узнать, как поживают его мальчики. В один из таких разов Карла предложила встречу за кофе. Лишённый здоровой коммуникации и скучающий по подруге Бак согласился без раздумий. Встречу с Маки пришлось перенести, поскольку свободного времени у Карлы много не было, но все недовольства адвоката того стоили. Карла поделилась минимумом из уважения к праву на конфиденциальность Эдди и Криса, однако Бак узнал достаточно, чтобы успокоить нервы. На этой же встрече он признался, что считает, что Диасам будет легче без него. Для Карлы он не уточнял, что имеет не просто уход из их жизней, а свой собственный уход из жизни. Карла на месте вправила ему мозги, заявив о его важности и для отца, и для ребёнка. Бак не поверил, но сыграл обратное весьма убедительно. — Всё хорошо, — прошептал Бак, косясь в сторону открытой двери комнаты Криса. — Я больше не чувствую себя таким… — он останавливается, подбирает подходящее слово. — лишним. — Вот и молодец, — Карла отходит, смотрит ему в глаза и направляет указательный палец в грудь. — Сегодня Эдди не справился бы без меня в школе. А если бы ты не согласился с ним посидеть, остаться дома пришлось бы мне. Представляешь, как Эдди мучился бы? Уверена, он сейчас не то чтобы не вернулся домой, он бы не нашёл первый кабинет. Карла приукрашивает ради смеха, и Бак хихикает. Он не говорит спасибо, но старается вложить благодарность во взгляд, который посылает Карле. — Ладно, доброй ночи, — говорит Карла. — Берегите себя, мальчики. — Будь осторожна на дороге. Карла уходит, Бак вдыхает остаточный аромат её духов в воздухе и уходит на кухню помыть стаканы после сока. Эдди вскоре присоединяется, вставая рядом бедро о бедро. Бак специально медленнее заканчивает со стаканами. Он трижды проверяет на наличие разводов, дважды их каким-то образом находит и перемывает заново. В конце концов Эдди вырывает полотенце из его рук и сам в несколько секунд заканчивает вытирать стаканы досуха. Бак только фыркает в ответ. Последние несколько дней Бак остро ощущает резкие переключения настроения. В течение одного часа он от безумной любви и желания заобнимать Мэдди переходит к сухому безразличию, а следом к глухой ярости из-за того, что она дважды бросила его и выбрала другого мужчину, а не его, своего брата. Так происходило по большей части со всеми, Бак привык справляться со своими качелями. Чаще они приходятся на более длительные периоды времени — дни или недели, что помогло адаптировать в первые месяцы после того, как это началось. Бак умел «играть», притворяться, что ничего не изменилось. До обучения на Морского Котика он пускал всё на самотёк, а потому так и не смог построить ни с кем здоровых, прочных отношений. Все его друзья так или иначе не выносили непостоянства и отказывались терпеть все остальные «бзики». Первая относительно стабильная дружеская связь образовалась между ним и Бобби. Бак хватался за неё и делал всё, чтобы не потерять. (Но в итоге он был близок к этому, не так ли?) Бак посетил бар и переспал с первой девушкой, подошедшей к нему, надеясь, что бесчувственный секс поможет ему «перезагрузить систему» как было прежде. Эмоции Бака не изменились, секс не притупил и не сделал ярче. Бак пошёл в зал и дрался с Лимом, пока в шестой раз не оказался прижатым к полу, с другом, говорящем ему прийти в себя и перестать искать решение на ринге. Бак выходил ночью на крышу и шагал по самому краю без всякой осторожности, силясь почувствовать страх или хоть что-нибудь. Бак не чувствовал ничего. Он словно отсутствовал в своём теле, находился на границе между целым миром и собственным разумом. Бак не дрейфовал в штиле. Бак боролся с сильнейшими волнами и морскими хищниками. И главным образом он боролся с самим собой. — Останешься с нами? — предлагает Эдди. — Если ты так хочешь подвести к разговору в порядке ли я, то я сэкономлю тебе время и скажу, что да, — хмыкает Бак. — Ничего серьёзного не случилось. — Это не так, — осторожно начинает Эдди. — В тебе всегда что-то было, последние месяцы… последние месяцы как будто подняли это на поверхность. И даже если не со мной, Бак, у тебя есть много людей, с которыми ты можешь поговорить. Я не требую от тебя ничего, не настаиваю, но мы переживаем. Ты борешься, а мы не можем помочь. — Мне не нужна помощь. — Бак поворачивается к Эдди лицом. — Всё хорошо, я в норме. — Он видит, как Эдди открывает рот, чтобы протестовать. — Не надо, Эдди. Ты сейчас другими словами повторишь всё то же самое, что я слышу от вас всех последние месяцы, я отвечу тебе старым добрым «я в порядке» и мы продолжим стоять на месте. Просто… предоставь это мне. Эдди глубоко вдыхает и давит ладонями на лицо. Бак видит, как борьба покидает его. — Хорошо. Останешься у нас? — Вообще-то, — Бак кривится. У него были планы на вечер. Не те, о которых стоит говорить лучшим друзьям. — Предпочту свой лофт. Я устал, а Крису рано вставать в школу. Извини, но в этот раз ты один на тропе раннего подъёма в выходной. Это вызывает ухмылку у Эдди. — Кидаешь меня? Вот как? — Бесстыдно. На самом деле Бак остаётся на просмотр короткометражного фильма, найденного Чимни на просторах интернета. Вдвоём они с Эдди сидят на диване на расстоянии нескольких сантиметров, прерываясь только на редкие комментарии насчёт сюжета, игры актёров или локации. Баку комфортно с Эдди. Находиться рядом, касаться, слышать голос. В присутствии Эдди есть что-то, что удерживает его в этом мире физически. Эдди — замена гравитации для Бака. Но как Бак и говорил, он уходит в лофт сразу после просмотра. Эдди провожает его до двери, обнимает на прощание и просит скинуть позже своё расписание смен. У Карлы скоро годовщина брака и они с Полом собираются на полторы недели в отпуск, поэтому Крису нужна временная сиделка. Эдди бы отказался от дополнительных смен, но содержать ребёнка с церебральным параличом — дорогое удовольствие. Бак обещает поговорить в случае чего с Мэдди и напоминает, что Карен сейчас не сильно занята. В лофте тепло. Бак после быстрого душа не надевает ничего, кроме трусов. Он сыт, чист и доволен днём. Смазку Бак купил ещё после прошлой смены. Хорошая мастурбация наедине с собой всегда отлично помогала расслабиться и сбросить напряжение. Секс с девушками быстрое удовольствие, не приносящее ничего, кроме оргазма и короткого ощущения собственное нужности. А дрочить себе Бак умел хорошо. Годы практики отпечатались в мышечной памяти. Бак не нужно было напрягаться, чтобы поймать нужный ритм и положение тела или рук, он действовал инстинктивно, привычно, толком не сосредотачиваясь на движениях. Боксёры аккуратно сложены на краю кровати, одеяло откинуто в сторону. Прохладные простыни приятно контрастируют с разгорячённым телом Бака. Руки сами спускаются к бёдрам. Бак не спешит касаться паха, двигает пальцами по тонкой коже. Дразняще он поднимается к животу, к груди, к шее. Вставляет два пальцы в рот, старательно облизывает их, пока вторая рука цепляет соски. Прелюдия долгая, распяляющая. Её Бак любит больше, чем оргазм. Больше удовольствия в интимных прикосновениях, тихих выдохах и изучении тела. Баку может нравится яркий, дикий секс, но влюблён он в томление и медлительность. Член гордо стоит к тому моменту, когда Бак впервые за вечер касается его пальцами в смазке. Негромкий стон слетает с губ в тишину квартиры. Бак закрывает глаза и начинает медленные поглаживания. Удовольствие затмевает разум. Движения руки немного ускоряются, бёдра дёргаются на встречу ласке. Бак сдвигается на подушке, прижимается щекой в прохладной наволочке. Он сгибает больную ногу в колене, свободную руку поднимает от паха к груди и тянется к соску. Стимуляция ошеломляющая после недель воздержания от мастурбации. Бак прикусывает губу и тяжело дышит. Ритм сбивается, подбородок дрожит. Бак хватает ртом воздух, содрогается и кончает в ладонь. Рука на груди опадает, ноги расслабляются. Оргазм после хорошего прогрева превращает Бака в мягкое желе. Однако вопреки желанию уснуть как есть, приходиться подняться на локтях и взять приготовленные заранее салфетки. Бак вытирает сперму с себя и блаженно откидывается назад. Пот на коже липкий, но вставать до завтрашнего утра Бак не собирается. На смене Бак расслаблен и вдохновлён. Чимни шутит, что он последовал совету Мэдди и познакомился с кем-то. Бак оставляет предположение без комментариев, а позже сталкивается с Эдди. — Так на самом деле девушка послужила причиной твоего вчерашнего побега? — Эдди ловит его после душа у раковин. — Мужик, нет, никаких девушек. Бак рассматривает в зеркале волосы. Подстричься давно пора, ещё чуть-чуть и длина будет мешать. — Тогда мужчина? — Эдди со сложенными на груди руками опирается поясницей о столешницу. — Ты, — Бак хлопает его по плечу достаточно сильно, чтобы стереть с лица ухмылку. — Я не брошу лучшего друга ради свиданки и тем более ради другого мужика. — Нет, я имею в виду, — заговорчески понижает голос Эдди. — Был ли в твоей кровати мужчина? — На несколько секунд Бак замирает. — Ты такой довольный, как после хорошего секса. — Ясно, — цыкает Бак. — Эдди, я не занимался сексом ни с девушкой, ни особенно с мужчиной. Если тебе так интересно, я дрочил. — Да ладно, — Эдди скептически хмыкает. — Не верю. — Если ты не умеешь мастурбировать так, чтобы кончить, это твои проблемы, — невозмутимо Бак возвращается к оценке причёски в зеркале. — Я очень даже кончаю, — еле слышно бурчит Эдди. Следующие его фразы обычной громкости. — Ты реально подозрительно радостный. В этот раз Бак не сдерживает заразительного смеха. — Эдди, дружище, я вижу, у тебя плохи дела с самоудовлетворением. Тебе показать пару техник? — Что, протянешь руку помощи? — Эдди играет бровями. Во время путешествий по стране Бак раскрепостился. Разговоров о сексе с друзьями и малознакомыми людьми у него было столько, сколько и не сосчитать. Секс для него больше физический процесс, чем интимная близость. Он знал, что Эдди не такой. За всю жизнь он спал только с Шеннон, матерью Криса, потом беременность, брак, армия и уход Шеннон. Но Эдди оставался женатым человеком и сохранял верность, да и какие знакомства, когда воспитываешь малыша с церебральным параличом. Бак уверен, что Эдди по сравнению с ним сама невинность. — Скину обучающие видео, — не реагирует он на шутку. — Подберу тебе самые лучшие. — Что, сам по ним учился? — У меня было много практики, — Бак подмигивает. — Исходя из неё я и решу, какие… наиболее точные. — Спасибо, конечно, я пожалуй откажусь, — Эдди притворно морщится. — Не хватает мне дрочить и думать о тебе. — А я тут причём? Карла говорила, ты строил глазки голубоглазой учительнице Криса? Бак давно закончил в ванной, но решает остаться здесь, чтобы сохранить конфиденциальность разговора. — Кареглазой, — моментально поправляет Эдди и слегка краснеет. — В любом случае, как ты и заметил, она учительница Криса, так что я ничего делать не буду. — Как жаль, — преувеличенно расстраивается Бак и искусно состраивает грустное лицо. — Тебе надо заняться сексом. Хорошим, на два оргазма минимум. — Так, я пошёл, — Эдди поднимает руки в капитуляции. — Никогда больше не разговаривай со мной о сексе. Ни-ког-да. Бак смеётся вслед уходящему другу. Как по команде, этим же вечером поступает звонок от Мэдди. Без особого интереса он слушает, как Джош наконец-таки договорился о свидании. Бак рад за него и не рад, что Мэдди плавно с коллеги перескакивает на личную жизнь брата. «Я не хочу и не готов к знакомствам» не убеждают Мэдди ослабить напор. На мгновение, всего лишь на мгновение, Бак сожалеет, что у Чимни с Мэдди всё хорошо. Не будь у них так идеально гладко сейчас, Джош и Бак остались бы свободны от чужих глаз в своих историях отношений. Бак чувствует себя на грани того, чтобы предложить Джошу фиктивные отношения. Хотя со свежими новостями план не прокатит. — Я просто хочу тебе счастья, Бак, — к концу разговора Мэдди сдаёт позиции. — Оно не заключается в отношениях, — Бак устало трёт глаза. — Мне хорошо так, я не нуждаюсь в романтике. Я хочу разобраться в себе, понимаешь? Кто-то начинает подниматься по лестнице, и Бак отходит дальше в кухню, желая сохранить приватность диалога с сестрой. — Разве ты этого уже не сделал? Ты так отчаянно рвался на работу, мне казалось, ты определился, что хочешь быть пожарным? Что-то изменилось? - Только то, что я понял, что в этой семье нет тех, кто выбрал бы меня в случае чего. Мэдди молчит. Когда Бак уже думает попрощаться и сбросить звонок, раздаётся подавленный голос. — Ты больше не чувствуешь себя в безопасности с нами, Эван? Не сразу Бак понимает, что громкий резкий выдох принадлежит ему. Одним предложением Мэдди описала то, что он чувствовал несколько недель и никак не мог объяснить себе. Вернее не чувствовал. Безопасность. Коллеги на сто восемнадцатой станции оставались его семьёй, но не домом. «Защищённость» перестала относиться к ним. У Бака больше не было защиты, не было брони. Если бы он оказался в опасности, он бы кричал в тишину. Без ответа. Молчание Мэдди расценила правильно. — Я думаю, нам нужно поговорить, Бак. Нам всем. Можно я расскажу Хауи? Бак ответил молниеносно. — Нет. С той стороны трубки тихо вдохнули ртом воздух. — Хорошо, — Мэдди, несмотря на опасения Бака, отнеслась с пониманием. — А только со мной? Поговоришь? — Я напишу тебе после смены и договоримся о времени. На всю станцию звенит сирена. Бак прощается с Мэдди и спешит вниз. Он рад, что телефонный разговор не прервался раньше, иначе Мэдди успела бы обсудить свою догадку с Чимни, а это не сулило Баку ничем хорошим. Никому лучше не знать о его проблемах. Как сказал Эдди, Баку стоит смириться, не ныть и двигаться дальше. Дома во время отдыха от работы Бак просыпается от звонка в дверь. Жутко уставший физически и эмоционально после пяти часов тушения пожара в промышленном цеху, Бак еле плетётся в двери. Удивительно, но за ней стоит бодрый и взмыленный Эдди. Не здороваясь, Бак топает на кухню. Эдди заходит, закрывает дверь и следует за ним. Он лезет в холодильник, достаёт две бутылки пива, открывает их и протягивает одну Баку. Бак терпеливо ждёт объяснения. Наконец, пару минут спустя, Эдди открывает рот, закрывает и снова открывает. Бак толкает его лодыжку под столом. Эдди тут же пересказывает вызов в школу к упавшему со скейта Кристоферу. Бак вздрагивает на моменте описание царапин и вымывания асфальтной крошки с ожога на локте. — Так что теперь я обманщик в глазах собственного сына. По кухонной стойке Бак отправляет Эдди забытое во время долгого монолога пиво. — Все дети так делают, — предпринимает он попытку успокоить друга. — Слышать это от своего ребёнка — другое дело, — Эдди звучит удручённо. Бак хочет прижать его к себе и успокоить. И пусть в их дружбе всегда было много тактильности, сейчас это кажется неуместным. — Жди фразы: «я не обязан делать то, что ты мне говоришь». — Ты всё ещё в этой фазе? — шутит Эдди. Бак готов стерпеть любые насмешки, если это вызовет даже самую маленькую улыбку на лице мальчиков Диас. — Вообще-то, он прав. Я лгал ему, а может и сам себе. Чувствую себя дураком. — Ты защищал его, — напоминает Бак. — Неправильно, — Эдди мотает головой, Бак сдерживает желание протянуть руку вперёд и коснуться его локтя. — У него ЦП. — Покажи ему, что это не приговор, — Бак наклоняется ближе в пространство Эдди. — У него есть ограничения, которых нет у обычных детей, но это только означает путь по другой дороге. Не отсутствие дороги. Во взгляде, посланном ему Эдди, столько уязвимости, что Бак изнутри выворачивается от желания защитить его от всего плохого и подарить комфорт и спокойствие. В связи с этим в голове сразу созревает план. — Эй, — он поднимает свою руку с локтя на затылок и соединяет их лбы. — Я знаю, что делать. Доверься мне. — Всегда. Дни спустя Бак посещает больницу для планового осмотра у своего врача. Пока винты не извлекут из его ноги, раз в несколько недель обязательно сдаются анализы. Со всей своей историей болезни любые медицинские учреждения Бак посещать не любит. Сейчас однако он окрылён. Сегодня мастер завершил проверку конструкции, которую они спроектировали для Криса. Немного модернизации приспособлений для физических инвалидов и Крису уже безопасно катать без шансов на неудачное падение. Эдди в курсе готовности и сам на низком старте ждёт команду от Бака и Карлы. До этого ещё несколько часов и ожидание весёлего смеха Кристофера и счастья Эдди скрашивают неприятные события, из-за которых Бак вообще должен посещать всевозможных докторов. В целом приём проходит на ура. Бак покидает кабинет с длинной бумажкой подписью, что всё в организма в порядке: пригодится для начальства. Замешательство приходит тогда, когда Бак слышит плач ребёнка. Это больница, здесь постоянно встречаются слёзы, проблема в том, что Бак определённо не в детском отделении. Источник звука находится быстро. Ребёнок, едва младше Криса и Гарри, истерит на весь коридор. С ним рядом большой взрослый мужчина, по первым видным внешним признакам ни капельки не похожий на мальчика: разный цвет волос и ни одной схожей черты лица. Бак подходит ближе, отмечает светлые голубые глаза у мужчины и насыщенно карие у ребёнка. — У вас всё нормально? — спрашивает он, внимательно следя за реакцией мальчика. Тот даже не реагирует. — Вряд ли. Что случилось, понятия не имею, — негромко отвечает мужчина. Он сидит на корточках перед ребёнком, но не трогает, что успокаивает Бака. — Я понял только то, что они с семьёй попали в аварию. — Должно быть, он заблудился, — предполагает Бак. Визуально травм у мальчика нет, скорее всего он просто шокирован и до ужаса напуган. — Я позову кого-то из медицинского персонала. Оставлять уязвимое дитя на попечение неизвестного человека опасно, но в этой ситуации Бак такой же незнакомец. К тому же, что-то в этом мужчине кажется знакомым и надёжным. Медсестра на посту проверяет записи пациентов, кивает чему-то на экране и ориентирует проходящую мимо сотрудницу. Для Бака ситуация ясней не становится. Ребёнка уводят в направлении лестницы, должно быть на этаж к родителям. Бак остаётся наедине с голубоглазым подозрительным мужчиной. В молчании они бесстыдно рассматривают друг друга. Бак замечает синяки под глазами и накаченные мышцы, к размеру которых стремится сам. — Я Томас, — несколько неловка представляется мужчина и протягивает Баку руку для рукопожатия. Бак так же неловко отвечает с улыбкой. — Э, как тебя зовут? Ледяная вода. Баку нужна ледяная вода. Он пожал руку и забыл представиться сам. Слишком смущающе даже для него. — Б… Эван, — Бак прерывает представление по прозвищу, посчитав, что уже достаточно выставил себя идиотом. Никого не называют «Бак», он просто позже, если общение продолжится, попросит обращаться по прозвищу. — Приятно познакомится. — Ага, мне тоже, — Томас отпускает его руку. — Так ты тут?.. — Сдавал анализы, проверка после травмы по работе. — Бак засовывает руки в карманы штанов. — О, и как? — Из того, результаты чего готовы сразу, я в порядке, — он пожимает плечами. От нервов в голове формируется поток мыслей и он пытается их удержать и не опозориться ещё больше. — А ты? — Я донор крови. Сдаю каждые два-три месяца, если позволяет работа. — Работа? — Я спасатель, — поясняет Томас. Улыбка сама расплывается на лице Бака. — Раньше работал пожарным, три года назад перевёлся и теперь рассекаю небо на вертолёте. — Увидев реакцию Бака, Томас делает небольшой шаг вперёд и наклоняет голову. — Травмы — не частый случай, но случается всякое. — Я знаю, — автоматически кивает Бак. — Я пожарный. В сто восемнадцатой части. — Брови Томаса летят вверх. — А ты должно быть, Томми Кинард, я всё думал, почему ты мне кажешься знакомым. — Так я не исчез призраком, — задумчиво мычит Томас. — Не думал, что меня могут узнать новенькие. — Я три года работаю, — невозмутимо поправляет Бак. — А я пожарный почти тринадцать лет, — Томас беззлобно усмехается. — Ты, наверное, пришёл сразу после моего ухода как раз мне на замену. Приятно знать, что компетентность всё ещё остаётся приоритетом капитана Нэша при найме. Не то чтобы Бак понимал, о чём говорит Томас. Хороший повод сменить тему. — Я видел твои фотографии с командой, а Чимни и Хен иногда упоминают тебя. Вы часто видитесь? Потому что я знаю о большинстве планов команды и не помню, чтобы в них мелькали ушедшие со сто восемнадцатой станции пожарные. В лёгкой улыбке Томаса оттенок грусти. — Мы иногда списываемся, далеко не заходит. — О, — Бак сдувается, но тут же перескакивает на другую полученную информацию. — Погоди, ты сказал, что пилот? — Ага, пилотирую вертолёт для спасательных операций в Харборе. — Это, — горячо, — круто. Воцаряется молчание. Бак не знает, что говорить, Томас тоже не продолжает разговор. Из пузыря разглядывания друг друга их вырывает сигнал из громкоговорителей: какого-то хирурга вызывают на срочную операцию. Бак думал, что за время, проведённое в этих стенах, запомнил всех врачей, но кого-то видимо упустил или не заметил появление нового. — Ты завтракал? — неожиданно спрашивает Томас. — Тут за углом… — Небольшое семейное кафе, да, мы на вызов туда приезжали, теперь нам дают скидку, если заглядываем. Бак вспоминает, как водил туда Криса в свой выходной и как Крису понравилась фото-зона, появившаяся после ремонта. Их совместная фотография оттуда сейчас стоит в рамке в лофте. Томас мило улыбается. Он шагает в сторону, чтобы обойти Бака и направится к выходу. Бак следует за ним. — Мы точно должны устроить твою встречу с Хен, Чимни и Бобби. Уверен, они будут рады встретиться с бывшим коллегой, — предлагает Бак на выходе из больницы. Машина припаркована в противоположной от кафе стороне, но он не против позже пройтись под прохладным Лос-Анджелеским ветром удивительно тёплого января. — Я тоже, последний раз мы с Чимни связывались после того, как его зарезал какой-то психованный мудак. Даже не поздравили друг друга на Рожедство. — Ам, — Бак неловко переплетает пальцы за спиной, — психованный мудак — бывший муж моей сестры. Томас фыркает. — Извини за шутку, но Чимни после таких травм можно отнести к великим рыцарям, которые кровью и потом добивались своих девушек? Несмотря на то, что Баку не смешно, он хмыкает и лишний раз стучит по своему карману, чтобы проверить наличие кошелька. — Он и без травм как рыцарь. Я рад, что они с Мэдди нашли друг друга. — На подходе к кафе Бак решает увести тему от сестры. Сколько бы не прошло, он не может стереть картинку избитой и покрытой кровью Мэдди на белом снегу. — Ты скажешь мне, когда будешь свободен? Я уточню и остальных на сто восемнадцатой тоже самое. — Дай мне свой номер телефона и я всё тебе пришлю, — Томас подмигивает, — хотя сначала я предпочёл бы получше узнать тебя. — Я тоже, — Бак открывает дверь кафе и пропускает вперёд Томаса. — Правда тебе придётся подготовиться к тому, что я расспрошу у тебя всё про вертолёты, а потом опровергать или подтверждать факты, которые я найду в интернете. — Буду рад угодить, — Томас поворачивается к нему лицом и идёт спиной к дальнему столику у вешалок для одежды. Бак редко встречает их в кафешках, а потому рад, что здесь есть, куда повесить куртку. — Что ты обычно заказываешь? Разговор течёт удивительно легко. Бак рассказывает о скейте для Криса, о самом Крисе, о нескольких забавных вызовах, о способах сохранить стабильность в жизни в рззъездах. Томас слушает, не перебивает, сам иногда что-то вставляет и начинает новые темы. Бак чувствует себя неловко из-за того, что в основном говорит он и передаёт инициативу Томасу спустя сорок минут практически монолога. Томас недовольства не высказывает, делиться работой в Харборе, позорными историями Чимни, любимыми рецептами Бобби, по которым скучал. Спустя ещё полчаса и повторно заказанного завтрака, они расходятся с номерами друг друга в телефонах. Возбуждённый новым знакомством, Бак с большим энтузиазмом спешит закончить вопросы с безопасной конструкцией для Криса. К обеду всё готово, протестировано и доставлено к парку. Бака встречает Карла. Эдди с ними на телефоне и Крисом в машине. Он ещё раз предлагает Баку если не компенсировать, то хотя бы разделить расходы. Бак продолжает упрямиться под насмешливым взглядом Карлы. Диасы доезжают быстро. Бак в последний раз проверяет конструкцию и накидывает сверху ткань, чтобы Крис не увидел и не понял всё сразу. Эдди находит их через пару минут. Бак переглядывается с Карлой, хватает полотно со своей стороны и снимает его, откидывая недалеко себе за спину. После громкого крика «сюрприз» Крис поворачивает голову к отцу, удивлённый. Эдди садиться перед ним на колени и что-то объясняет. Бак очень рад видеть их в спокойной обстановке после всех переживаний Эдди и травм Криса от падения. Карла крепит Криса ремнями, проверяет натяжение и показывает поднятый палец вверх, когда убеждается, что всё хорошо. Бак знает, что за их спинами он поднимает полотно с асфальта и складывает его на скамейку. Одними губами Эдди говорит Баку «спасибо». Благодарность поднимает дух Бака, насыщает кровь удовольствием. Бак ярко улыбается и с силой налегает на конструкцию, толкая Криса вперёд на скейте. Эдди по ту сторону от него держит одну руку на пояснице Криса, доверяя ему управлять скоростью и направлением. В этот день Бак счастлив. Чуть-чуть возвышен и совсем немного обнадёжен. Просыпается Бак совершенно не таким. Он подавлен и еле заставляет себя встать с кровати. Ноги такие тяжёлые, что кажется, будто грузовик, под которым Бак оказался почти год назад, был не таким уж и неподъёмным. Как назло, именно в этот день Мэдди приходит на обед к ним на станцию. Она заносит Чимни новую одежду после того, как тот перед переодеванием в форму умудрился столкнуться с потоком грязи от смены «В» после пожара. Бобби предлагает ей остаться поесть с ними, Мэдди соглашается, и после долгих напряжённых переглядок за столом, Бак оказывается с ней наедине на кухне. — Мне жаль, — заранее извиняется Мэдди и берёт мокрые после мытья посуды руки брата в свои. — Хотела бы я всё изменить. — Это неважно, Мэдди, — отнекивается Бак, впрочем, наслаждаясь физическим контактом с сестрой. — Я в порядке. — Ты рвался вернуться к семье в единственное место, которое стало для тебя настоящим домом, а теперь не чувствуешь себя здесь в безопасности. Это наша вина, Эван. — Мэдди отпускает его левую руку и поднимает свою к его щеке. — Мы… Я не должна была так отстраняться. — Нежные, знакомые из дества поглаживания успокаивают. — Я не хотела стать ещё одним камнем преткновения между тобой и Чимни, а в итоге снова бросила тебя. — Мэдди, не надо, — умоляюще скулит Бак, отстраняясь. — Я не хочу. — Избегание разговоров — очень плохая идея, — Мэдди слегка наклоняет голову в сторону. — Возможно тебе станет лучше, если ты позволишь людям выслушать свою точку зрения, послушаешь их и примешь извинения. — Когда я пытался объяснить им свою точку зрения, меня не слушали, — устало напомнил Бак, но прозвучало это больше язвительно. — Так что я их слушать тоже не хочу. Всё вернулось на круги своя, я их люблю, они не относятся ко мне, как к дерьму, просто фантастика, разве нет? — Это не отменяет твоей боли, Эван. Прошу, поговори с ними, — настаивает Мэдди, в её голосе Бак отчётливо слышит горечь. — Тебе станет лучше. — Нет, не станет, — Бак так же придерживается своей точки зрения. — Я не в первый раз справляюсь с тем, чтобы те, кого я люблю и от кого жажду любви не отвечают мне взаимностью. Они, — он обводит ладонью станцию, — хотя бы не игнорируют меня. В любом случае уже лучше всего того, что раньше было в моей жизни. — Ты обещаешь обратиться ко мне, если этого станет недостаточно? — Мэдди, к облегчению Бака, сдаётся и протягивает ему оттопыренный мизинец. — Обещаю, — искренне кивает Бак и скрепляет их договорённость. Совместный выходной у них с Томасом получается быстро. Томас выбирает ларёк с мексиканской едой недалеко от тихого сквера. Бак рад поесть на открытом воздухе в окружении деревьев и кустиков. Немноголюдное место радует отсутствием мусора и излишнего фонового шума. Как и прежде, разговор идёт легко. В этот раз они отходят подальше от темы работы и обсуждают интересы. Бак любитель собак, Томас больше кошатник (Однажды мы с Мэдди притащили домой котёнка, которого родила соседская кошка, папа его выбросил из окна второго этажа, мы с Мэдди не могли успокоиться несколько часов, но котёнок выжил и отправился в любящую семью), Бак играл в школе в футбол, Томас всю жизнь занимается баскетболом (Эдди, он тоже сейчас в сто восемнадцатой, тоже играет!), Бак редко придумывает прозвища друзьям, но легко подхватывает существующие, Томас плавает в неопределённости в этом вопросе (о, так тебе больше нравится, когда тебя называют «Томми»? Извини, я не знал. Вообще-то, в свидетельстве о рождении я и записан как Томми). Бак много ездил по стране и перепробовал множество профессий, Томми больше домосед и перебивался по работам только для оплаты колледжа после армии (У тебя два образования, серьёзно?). В середине Бак извиняется за болтливость и излишнее количество слов. — Не переживай из-за ерунды, Эван, я люблю слушать и не люблю говорить. Твой темп для меня идеален, — Томми мягко улыбается ему, сердце Бака тает. — Если ты будешь много говорить, я буду только счастлив. Ты умеешь затягивать. Бак смеётся. — Я дважды работал барменом по несколько месяцев. Как оно часто и бывает, в мои обязанности впихнули лишние пункты. Знаешь, типа разговаривать с одинокими клиентами, чтобы они оставили как можно больше денег в кассе. — Бак ставит руки за спину и опирается на них. Небо над ними сегодня чистое, красивое. — Я получал лучшие чаевые. — Если бы меня обсуживал такой бармен, я попьяне оставил оставил бы все деньги в баре. От слов Томми Бак смущённо продолжает пялиться на небо, игнорирую покрасневшую кожу шеи. Дружелюбие Томми после более чем двух лет паузы в новых знакомствах не по работе казалось приятным. Бак успел забыть, как любит быть среди людей. — Если бы ты пилотировал не в Харборе, а в каком-нибудь месте для туристических развлечений, я бы как можно чаще покупал билеты к тебе в кабину. — Бак наклоняет голову к собеседнику. Томми застывает, сканирует его взглядом и Бак уже переживает, что сказал что-то не то, но Томми только расплывается в довольной улыбке. — Могу дать тебе пару уроков и устроить экскурсию по части, мои не будут против, — тон Томми незначительно меняется, Бак не может распознать, в какую сторону. — Я буду рад. Подготовка в SEAL не включала в себя взгляд на авиацию с такой стороны. В моей команде были люди с повышенной квалификацией, но я никогда не стремился за штурвал. — SEAL? И это меня ты называешь крутым? — Томми поворачивается к Баку боком. Между его пальцами всё ещё зажата салфетка, которой он вытирал руки после еды. — Да, ты крутой. Томми недоумённо качает головой, выражение его лица впечатлённое. Бак неосознанно двигается ближе к нему, их плечи почти соприкасаются. После ужина Бак понимает, что за несколько часов встречи так и не поднял тему встречи со сто восемнадцатой. От мыслей его отвлекает пришедшее от Мэй сообщение. Сейчас, только оправившись от риска рака у Бобби, Грант-Нэши снова проходили через кошмар с опухолью Майкла. Бак старался чаще проверять Мэй, отвлекать вопросами о школе и учёбе. Совсем скоро пора будет устраивать выпускной вечер и со дня на день должны начать приходить ответы от колледжей. Обменявшись с Мэй парой коротких сообщений, Бак желает ей доброй ночи и сам ложится в кровать. Лим поднимается с пола и отряхивает шорты. Бак остаётся лежать на полу с широкой улыбкой. Истинное блаженство — тяжёлая физическая нагрузка. Мышцы слегка ноют после двух часов интенсивной борьбы, бедро покалывает там, где скоро образуется синяк. — Обожаю такие дни, — признаётся Бак, влажной ладонью проводя по лицу. — Когда я прижимаю тебя к полу? Дорогой, одно твоё слово и я… Бак со смехом хватает Лима за лодыжку и второй рукой бьёт по голени так высоко, как может дотянуться из своего положения. Лим хихикает вместе с ним, оттряхивается из хватки и отходит дальше. Вся его футболка пропитана потом, поэтому он снимает её и кидает на пол за пределы импровизированного ринга. Пот стекает по его коже, почти незаметный в искусственном освещении помещения. Бак уверен, что выглядит таким же мокрым. — Если бы не другие посетители, я бы снял и шорты, — Лим садится на пол и вытягивает ноги вперёд. — Тут все свои, — Бак шутит и, не вставая, перекатывается ближе к бутылкам. — И сегодня немноголюдный будний день. Уверен, Джек не против лицезреть твою задницу, он видел вещи и похуже. Единственный человек в зале, кроме них — тридцатилетний ветеран Джек Тори. В те немногие разы, что Баку удавалось разболтать неразговорчивого посетителя, он услышал достаточно и принял решение больше не интересоваться историями с места боевых действий. Не то чтобы он настаивал, Джек сам завёл разговор в русло войны, видимо, лишённый возможности с кем-то ещё обсудить это. Несмотря на то, что Лим открывал зал для ветеранов и государственных служащих, далеко не все находили отдушину не только в избиении груши, но и в общем опыте с теми, кто рядом. — Ха-ха, ты такой смешной, — фальшиво «ржёт» Лим. Бак передаёт ему воду и сам принимает сидячее положение, чтобы выпить. — Я про Эдди. Он должен скоро прийти. Бак мычит. — Эдди бывший военных и действующий пожарный, он видел много обнажённых задниц парней. — Это ли не причина избавить его от лишнего опыта? Ты же не встречаешь его в своей квартире голым только потому, что он видел всё, что скрывает одежда. — Нет, — Бак скатывается обратно на пол в позу звезды. — Если бы я такое себе позволил, он бы месяц ко мне не приходил. Тем более с Крисом. Лим ставит пустую бутылку между бедёр и поворачивается к Баку. — Ещё раунд? Непроизвольный вой срывается изо рта Бака. — Нет, иначе я умру. Эдди, как и обещал, приходит после обеда. Стандартная договорённость, позволяющая ему и Баку после боя забирать Криса со школы или у Карлы, если после уроков нет дополнительных занятий, которые Крис в этом году посещает с завидной регулярностью. Не без удовольствия Бак укладывает Эдди на спину. С каждым разом это становится всё сложнее. Эдди хорош, у Бака больше нет эффекта неожиданности и приходиться выкручиваться всеми навыками, полученными на службе и от других клиентов Лима. Ранее ведомый эмоциями Эдди теперь сосредоточенней, уверенней. Для него это больше не способ выпустить накопившуюся ярость, а вариант для сохранения внутреннего баланса. Не в этот раз, так в следующий Бак впервые проиграет Эдди, и он с нетерпением ждёт этого момента. Как бы Бак не любил работать с техникой на вызовах, всякий случай, когда это сопровождалось кровью, ему приходилось уделять время на успокоение себя. Эмпатия не давала ему покоя, и видеть боль людей не хотелось. К счастью, женщина на вызове сохраняла трезвость ума и не впадала в панику. Бак легко сосредоточился на своей задаче. Бак видел механизм боулинга изнутри однажды на свидании во время своих путешествий. Девушка показала украденный ключ и привела в «укромное местечко» заняться сексом. Собственно, им Бак и был слишком занят, чтобы оценивать заднее обустройство дорожек. Теперь он из первых рядов наблюдал, как механизм вырезают для спасения женщины. — Живая ткань под металлическим эндоскелетом, — Бак прокручивает в голове кадры из фильмов, которые успел посмотреть с Эдди после того, как в пятничные киновечера они укладывали Криса спать совместными усилиями. — С технической точки зрения это был бы экзоскелет, — поправляет Эдди. Бак возмущённо смотрит на его прямую спину. — Не мог сдержать и не обломать? — слегка обижено бубнит Бак. Эдди поворачивается к нему на секунду и отправляет смеющуюся улыбку. — Молодец, Бак, — просто говорит Бобби, а Бак тут же чуть не запинается о собственные ноги. Он всегда искал одобрения, надеялся хоть на малую ласку. Для Бака каждая похвала значила больше, чем люди вокруг представляли. Ему потребовалось всё самообладание, чтобы не обнять Бобби в эту же секунду. — Спасибо, — ограничился Бак словесной благодарностью, мысленно уже планируя проявить больше энтузиазма в следующих раз при совместной готовке. — Ты тоже, Грет, — добавляет Бобби молодому сотруднику. Бак не может сдержать улыбки. Бак не подозревал, как приятно просыпаться с кучей сообщений на телефоне, пока не подружился с Мэй Грант. Они с Эдди постоянно переписывались в выходные, но в утренние заботы Эдди входил маленький сын, поэтому Бак всегда был первым, кто писал. И сейчас почти каждое утро начиналось с проверки чата с Мэй. В любой момент она писала о чём угодно. О скучном уроке, о поражающе эмоционально ограниченном парне из класса по испанскому, о вкусном чае в термосе, о новой интересной теме. Мэй не нужны были ответы на большую часть сообщений, только на те, что заканчивались знаком вопроса и те, в которых содержались факты из школьной программы, на которые она хотела получить опровержение или подтверждение от Бака. В эти недели Бак тщательней следил за перепиской, помня о переживаниях семьи Грант-Нэшей об опухоли Майкла, походе Майкла и Гарри, в который теперь был включён Бобби для безопасности, и скором поступлении Мэй в университет. Этим будним утром Бак изначально планировал отсыпаться, но в смене «В» попросили о замене на двенадцать часов. Эдди и Крис проводили время с семьёй (Крис присоединиться после школы), Томми работал, остальные из команды вряд ли вылезут из постели до обеда, так что Бак согласился подменить коллегу. По возможности Бак мониторил сообщения Мэй, отвечал Томми и отправил селфи с кухни Бобби и Эдди. Развлекал себя, как мог в перерывы между вызовами. Никто из смены «В» не готовил, выживая на доставке или редких блюдах от мужа пожарного Рейерса. Бак взял приготовление обеда на себя. Бобби: Отличный результат, малыш. Именно это отправил ему Бобби в ответ на фотографию еды. Бак покраснел. Бобби стал его чаще хвалить или это он не замечал приятных слов раньше? А может дело в работе под капитанством другого человека. Дэвид Норг хороший капитан, но он не Бобби, а Бак не один из его людей. К счастью всего двенадцать часов спустя Бак направляется домой. Он планирует отдохнуть и позже встретиться с Томми. Планы нарушает звонок телефона. Бак удивляется имени Чимни на экране, он никогда не звонит в субботу в восемь утра. — Почему в двеять-один-один не принимают мой звонок? — Это типа такая загадка? Вроде «кто охраняет хранителей»? — Бак оставляет ключи от двери на кухонном столе и открывает холодильник. От жажды бутылка воды кажется святящейся. — Ни то, ни другое, не загадки. — Чимни звучит слегка паникующе. — Я набрал девять-один-один, а дозвонился до автоответчика. Я что, землетрясение пропустил? — Нет, утром всё спокойно было. — Бак вертит почту в руках. — Стой, а зачем звонил в девять-один-один. У тебя всё в порядке? — Твоя сестра сказала, что любит меня. Бак еле сдерживает фырканье. — Да, разве не это было целью вашего вчерашнего свидания? Ты признаёшься в любви ей, она тебе. — Он вчитывается в имя отправителя первого письма в стопке и направляется к лестнице с зажатой между торсом и локтём бутылкой воды. — Да, я знаю, но она не признавалась, то есть не вчера. Она мне ещё объясняла, почему не может сказать этих слов, а сегодня утром выдаёт их мне и бросает трубку. — На чрезвычайную ситуацию пока не похоже, — Бак усаживается в кресле и пока откладывает почту на потом. — Я начинаю бредить, да. Она же в колл-центре, что с ней может случиться? Слушай, ладно, забудь. Прежде чем Бак успевает ответить, Чимни сбрасывает. Пока особо не подключаясь в панике Чимни, он звонит Мэдди, но ответа не получает. В это же время приходит сообщение от Томми. Бак игнорирует «доброе утро» и пишет ему ту же фразу, с которой несколькими минутами ранее разговор начал Чимни. Джош тоже не отвечает. Двое — только совпадение, однако номеров других диспетчеров у него для проверки нет. В диспетчерской иногда случаются перебои, оснований паниковать пока нет. И всё-таки Бак нервно постукивает по телефону в ожидании ответа Мэдди на третий звонок подряд. Томми реагирует шуткой. Бак не улыбается и начинает писать объяснение, когда вылезает плашка разговора. Он свайпает Чимни в ту же секунду. — Я иду к Мэдди. — Бак успевает только открыть рот для словесной реакции, Чимни продолжает раньше. — Бак, не пытайся меня отговорить, я должен сам туда поехать и убедиться, что она в порядке. — Да, когда я позвонил, она тоже не ответила. Я звонил Джошу и попал на голосовую. — Теперь я точно поеду. Бак всё ещё рассчитывает на какой-то мелкий сбой в колл-центре, но проверка от Чимни явно не будет лишней. А если нет? Бак встаёт с кресла выходит на балкон, желая подышать свежим воздухом. После бомбандировки он изучал нападения и террористические акты из мести. Фредди создавал и подсовывал бомбы людям, которых винил в осуждении и смерти отца. Человечество слишком хорошо знакомо с ситуациями, когда в горе люди перекладывали вину на непричастные лица и устраивали акты возмездия. На номер девять-один-один ежедневно приходят тысячи самых разных вызовов, Бак бы не удивился, если бы какой-нибудь поехавший скорбящий родственник обвинил диспетчеров в «недостаточно быстром реагировании» или чём-то подобном. — А вдруг что-то случилось? Может вызовем полицию? — Похоже, кто-то уже вызвал. Со стороны Чимни слышится голос Афины, но слова Бак разобрать не может. Он максимально увеличивает громкость телефона и вслушивается, а когда эффекта это не оказывает, раздражается, набирает сообщение Эдди и дублирует его Томми. Наконец голос Афины раздаётся достаточно чётко, чтобы расслышать каждое слово. — Нет-нет, спецназ нельзя, если там что-то происходит, опасно отправлять госслужащих. Не надо. Несколько секунд Афина молчит, обдумывая то ли слова Бака, то ли собственный план. Каждое мгновение Бак мысленно разваливается. — Поехали, прокатимся. До скорого, Бак. — Нет, Чимни, не вешай трубку, — Бак кричит уже в тишину. С досадой он толкает балконную дверь. Долго в тишине Бак не стоит. Надпись «Томми К» на экране не так радует, как сейчас порадовали бы имена Афины или Чимни. — Привет. — Привет, что случилось? — Томми сразу переходит к делу. — Твоё сообщение оставило меня… в неопределённости. — У моей сестры на работе что-то происходит, — нервно поясняет Бак. Он видит ключи на столе и спешит к ним. — Я поеду к ней. — Стой, не стоит, — возражает Томми. — Ты так сам в аварию попадёшь. Давай я заеду за тобой, а по дороге ты всё объяснишь? Мэдди же в диспетчерском центре службы спасения работает? От твоего дома пятнадцать минут ехать по оживлённой трассе. Бак ненавидит идею задержки, но соглашается. Если он попадёт в аварию, Мэдди помочь не сможет. Вдвоём на машине Томми они приезжают одновременно с тем, что Афина выходит из здания и направляется к ожидающему её в патрульной машине Чимни. В глазах Афины и Чимни мелькает удивление, когда они видят Томми, но заострять на этом внимание времени нет. В молчании все четверо садятся в полицейскую машину. Афина коротко рассказывает о том, что застала при посещении и переходит к тому, чтобы информировать своё начальство. — Я уверена, капитан, они знали, что я была внизу. Они отслеживают копов. Сью Блевинс сама передала сообщение по рации. Кто бы этим не занимался, они делают это прямо из диспетчерской. На заднем сидении Бак ёрзает от напряжения. Томми сжимает его плечо. — Что за код семьдесят семь? — уточняет Чимни чуть-чуть позже. — Засада, действуем с осторожностью. Бак знал до слов Афины. С восемнадцати лет он досконально изучал законы штатов и городов, через которые проезжал и в которых останавливался. Отличный способ потренировать память и не дать нечестному полицейскому обмануть молодого парня, выглядящего беззащитным. Афина останавливает машину и вытаскивает что-то, что скорей всего является системой слежения. Бак вцепляется пальцами в сиденье автомобиля. Томми рядом явно не знает, что делать и как действовать. Оно и ясно — с Чимни он не общался нормально несколько лет, а с Баком только познакомился. Чимни впереди выглядит предобморочным, и Бак решает напомнить ему, несмотря на собственный страх, что из себя представляет Мэдди: — Я знаю, что ты волнуешься, Чим, но Мэдди умная, она позаботиться о себе до прихода помощи. — Этого я и боюсь, никто в здании не знает, что мы к ним идём, вдруг они устанут ждать? Бак с тяжёлым вдохом откидывается назад. Чимни несправедливо прав. За следующие полчаса у колл-центра собираются службы, приезжает капитан Афины и спецназ. В системе диспетчерской есть записи о пяти левых офицерах, чьи имена точно никогда не мелькали в полицейских рядах. Бак переживает за результат, с того момента, как Сью передала информацию по рации никто больше ничего не слышал о происходящем внутри. Линия девять-один-один снова работала, что в конечном итоге успокаивало, но в прослушанных вызовах так ни разу не раздался голос Мэдди. Трансфер с диспетчерами на выходных немного успокоил разбушевавшиеся после слов Чимни эмоции. А потом Бак видит прибывших медиков. — Лучше бы ты спятил, — кинул в сторону Чимни Бак. Томми ненавязчиво предлагает ему объятья. Баку кажется нечестным по отношению к взятой в заложники сестре принимать чужое утешение, но Афина подталкивает его в спину. Бак неровно выдыхает. Томми осторожно сцепляет руки у него на спине и позволяет физически упереться на себя. Чимни открывшуюся перед ним картину никак не комментирует, несмотря на продолжительный пронзительный взгляд. Мучительное ожидание даётся Баку с трудом. Часть полицейских уезжают в слепую зону, от которой их отводили из диспетчерской весь день, спецназ входит в центр. И вот, женщины и мужчины в гражданском начинают покидать здание. Чимни рядом с ним подпрыгивает на носках, не сводя взгляда с дверей. Бак выпутывается из рук Томми и тоже зацикливается на выходящих диспетчерок и диспетчеров. Бак замечает Мэдди сразу — она не выглядит раненной и сильно измученный. Чимни тут же бросается к ней, Бак порывается последовать за ним, но решает не прерывать их момент. Томми кладёт руку ему на плечо и улыбается, когда Бак оглядывается. Его радость за покой людей и Бака в частности искренняя, неподдельная. Бак решает, что жалеет о таком позднем знакомстве. Им стоило стать друзьями раньше и устраивать дебаты, кто лучше: кошки или собаки, чтобы свести с ума сто восемнадцатую часть. Сью, здоровая и слишком спокойная для последних событий, оказывается рядом с ними. — Что же ты не там, со своей сестрой? — она кивает головой в сторону Мэдди и Чимни, так и не отлипших друг от друга. — У неё уже есть всё, что ей нужно, — мягко отвечает Бак, не желая лишать сестру личного разговора с парнем, которому недавно впервые сказала «Я люблю тебя». — Я там лишний. — И вовсе нет, — Сью с усмешкой несильно ударяет его тыльной стороной ладони по плечу. — Ты её брат, ты всегда ей будешь нужен. И даже если сейчас она со своим молодым человеком, через пять минут она точно обратиться за крепкими объятиями своего любимого младшего братика. — Я на это надеюсь, — смущённо признаётся Бак. Он не выдерживает зрительного контакта со Сью и опускает взгляд на тонкий слой песка под ногами. — Я рад, что теперь у неё есть кто-то кроме меня. — Это не отменяет того, что ты самый важный человек в её жизни, — подмигивание Сью смешит Бака. — Спасибо, — шепчет он и снова переводит взгляд на Мэдди. Из-за плеча Чимни она ловит его взгляд, и улыбка, озарившая её лицо, значит для Бака больше всего мира. Сью права, Мэдди превосходная сестра и слишком хороший человек, чтобы выкинуть его из своей жизни из-за появление в ней мужчины. Даг — исключение из-за манипуляций и насилия. Даг — не её вина. И пока у Мэдди будет выбор, она будет выбирать его. Вечером с помощью Афины все детали дела становится понятными. Мэдди смеётся над неудачей преступников, Чимни смотрит на неё влюблёнными глазами, Джош всё ещё немного сконфужен из-за своей невольной роли в ограблении и нападении, Томми… Томми неоднозначен. Ему нравится компания Чимни и сиблингов Бакли, но что-то в присутствии Джоша сковывает его. Джош в целом тоже избегает прямого разговора с ним, и это только добавляет вопросы. Бак их так и не задаёт. Отношения Томми и Джоша — не его дело, всякое могло произойти за годы работы бок о бок в Лос Анджелесе. Может Джош вызывал спасателей к себе домой из-за какой-нибудь вышедшей из-под контроля сексуальной практики и теперь стыдиться Томми как того, чья команда отреагировала на вызов. — Спасибо, что провёл этот день со мной, я знаю, что ты тоже со смены и завтра тебе снова на работу, а ты не отдохнул из-за меня, — неловко благодарит Бак после того, как выходит из машины Томми перед своим домом. — Я ни о чём не жалею, — Томми выходит следом и пожимает плечами. — К тому же вчерашний день не был тяжёлым. — И всё равно спасибо, — настаивает Бак. — Мы знакомы с тобой едва больше недели. — И ты уже меня очаровал, — рука Томми находит запястье Бака. Бак только и рад физическому контакту. — Твоё обаяние сразило меня наповал. Они расходятся, Бак поднимается к себе, Томми уезжает домой. Бак падает на кровать сразу после душа. Глаза закрываются, сон почти охватывает его. Мозг решает именно в этот момент прокрутить разговор с Томми повторно. Бак резко выпрямляется, когда понимает, что слова Томми похожи на флирт. Сон уходит на второй план.