У тишины есть голос

Уют кухни семьи Уилсонов стал для Бака настолько привычным, что он чувствовал себя комфортней у них за плитой, чем в своём собственном лофте. Впрочем, за плиту пускали его редко, разве что снять сковородку или кастрюлю с огня непосредственно перед самим ужином. За последнюю неделю Бак готовил трижды. После нападения на Афину извращенцем Джеффри вся семья оставалась на взводе. Афина четвёртый день восстанавливалась дома, а обеспокоенные близкие сходили с ума и, Бак уверен, только сильнее изводили стойкую и величественную Афину. Бобби пинками жены был вышвырнут на работу три дня назад. Впервые станция видела его настолько нервным и несобранным. На вызовах Бобби сохранял профессионализм и чистоту ума, в то время как на станции маялся и не отрывался от телефона. Хен беспокойно крутилась рядом с Бобби, то ли приглядывая за ним, то ли желая убедиться, что им обоим Афина ответила, что в порядке. Чим отпускал бесконечные шутки, с которых сам не смеялся. Бак уверен, что видел, как Бобби в стороне благодарил его за попытку поддержать дух станции. Эдди… остался почти тем же Эдди. Хотя наверное для незнающего глаза «почти» можно было вырезать. Бак же знал Эдди лучше, чем себя. Он видел удлинившиеся объятья с Кристофером, синяки под глазами и цепкий взгляд в сторону Бобби каждый раз, когда из динамика его телефона доносилась мелодия, обозначающая сообщение от Афины. Он словно был готов броситься в любой момент к Бобби или машинам. Мэдди взяла отгул на первые два дня после инцидента. Они с Чимни не расставались всё это время, и несмотря на травмы Афины, Бак улыбался тому, что его сестра и друг нашли друг друга. Мэдди заслуживала лучшего. Чимни заслуживал лучшего. И это «лучшее» для них представлялось друг в друге. Карен старалась не задерживаться на работе и всегда возвращаться вовремя. Бак в выходной остался как-то сидеть с детьми (с поручением сводить Гарри отвлечься в парк) и услышал, как Денни делиться с друзьями, что «мамы Карен и Хен пытаются не грустить при мне, но я всё вижу». Крис оставил почти такой же комментарий об Эдди, Гарри угрюмо промолчал. Бак купил им всем двойную порцию мороженого и попросил не рассказывать об этом родителям. В общем групповом чате в этот же момент появилось фото трёх улыбающихся лиц, одно из которых уже перепачкалось фисташковым шариком. Мэй в личных сообщениях делилась историями из дома. Как бы она не пыталась вывернуть всё в «смешно, мама и Бобби чуть не поссорились из-за излишней заботы Бобби, видел бы ты выражение лица мамы, хаха» напряжение считывалось с текста. Мэй тщательней ставила запятые и формировала предложения короче. Бак так хотел всем помочь, но не знал как. Раньше регулярные ужины у Уилсонов проходили расслаблено, непринуждённо, теперь же разговоры велись только ради Денни. Бак ненавидел это, но тоже не мог пересилить беспокойство за Афину. — Чим сошёл с ума на последней смене, — Хен качает головой. — Не мог утихнуть, я подумала, что ты в него вселился, Бакару. Бак не сдерживает смешок. — Он проиграл Джошу в покер позавчера, — злорадная ухмылка разрезает щёки. — Вот и бесится. Все знают, что Джош один из худших игроков в покер. — Да ладно, — Карен присвистывает. — Тогда оправдан. Джошу проиграть надо уметь. — Чим и научился. Век живи — век учись. — Бак делает паузу, чтобы прожевать макароны. — Ещё пару дней Чим будет бесновать, а потом перебьётся. Это разовая акция, даже Джош утверждает, что в следующих раз Чим с крахом его прикончит. — А то, — с ноткой гордости поддерживает друга Хен. Бак слабо улыбается и опускает голову в желании дать себе небольшой перерыв в притворстве хорошего настроения. Между Хен и Карен обсуждения скоро тоже сходит на нет. Карен обращает внимание на время и идёт укладывать Денни спать. Бак остаётся помочь Хен убраться на кухне. — Ты ведь не можешь просто посидеть или попрощаться и поехать домой? — спрашивает Хен, когда он собирает со стола посуду. — Нет, — Бак выделает это слово твёрдым тоном. — Вы не позволяете мне приносить еду или готовить с вами, поэтому я как минимум обязан помочь с уборкой. — Ладно, — Хен цыкает и закатывает глаза. — В твоих словах есть логика. Но ты ведь понимаешь, что тебе не нужно всем угождать, чтобы тебя любили? Бак понимает, что молчание красноречивей слов и всё же не может заставить себя раскрыть рот. Он ставит грязную посуду в раковину и берётся проверять, как за собой помыл Денни. С домашними заботами Денни давно справляется хорошо, но сегодня вечером спешил закончить с ужином и убежать играть с друзьями в онлайн-игру, поэтому мог не домыть по случайности. — Чим так же сказал, что Мэдди переживает о тебе. — Неожиданно, но Хен давит, чего обычно не стоит ожидать от неё. Бак замирает с вилкой в руках. — Она не распространяется, но по ней видно, что… — Пожалуйста, не надо. — Бак поднимает глаза на Хен. Умоляющих взгляд заставляет её пождать губы. — Я не хочу ни с кем ничего обсуждать. Оставьте меня в покое. — Хорошо, как скажешь. — Хен приподняла руки в капитулирующем жесте. — Просто хочу уточнить, что мы все на твоей стороне, а если тебе некомфортно разговаривать с друзьями, в отделе есть специалисты. С большей силой, чем надо, Бак закидывает чистую вилку в нужный ящик. Он не хочет злиться на Хен за попытку вмешательства, но не может сдержать зарождающийся гнев. — Передай Карен, что я попрощался. Мне пора, не очень себя чувствую. — Бак… Он не стал слушать, что хочет сказать Хен. Длинными шагами он преодолел расстояние между кухней и входной дверью. Комната Денни виднелась через щель, Бак поймал взгляд Карен, поднявшей голову на шум. Кивнув ей, он схватился за ручку двери. Хен не стала его останавливать. А Бака не заботило выражение боли, которое наверняка сейчас было на её лице. Деревянный стол выглядит очень привлекательно для того, чтобы биться о него головой. Бак проводит пальцами по каждой трещинке и неровности, пока Хен пишет тест для экзамена на докторку. Он больше не злится на неё из-за вчерашнего вечернего разговора, а чувствует вину за то, что забыл о ней что-то настолько важное, как желание медицинское образование. В последнее время он часто забывает какие-то мелочи: где обычно лежат нетронутые зарядки для гаджетов, в какой контейнер пересыпана крупа для каши, мыл ли он голову вчера. И к этому Бак привык, но такая значимая часть жизни Хен? Ему хочется закрыться в квартире и ни с кем не общаться хотя бы несколько дней. У Эдди явно другие планы, потому что он протягивает ему какой-то листик. Бак берёт его и читает заголовок из разноцветных букв, будто вырезанных из бумаги или картона. — Летний лагерь? — Только о нём и говорит. Его одноклассники туда собираются. Всего на две недели. — Эдди опускает голову вниз на наручные часы и кричит Хен: — время! — Ого, две недели вне дома. — Бак хмурится. Хен передаёт листы Эдди и аккуратно оставляет карандаш на столе. — А Крис не маловат? Вдруг что-то случится? Он не затоскует по дому? — Я захватил брошюру, чтобы вы меня успокоили! — с нотками сарказма и паники смеётся Эдди. Бак пожимает плечами и возвращает листочек на стол. Там же, пока Эдди приступает к проверке теста Хен, он фоткает брошюру на всякий случай. Посмотреть на сайте, что пишут, позвонить по указанному номеру и расспросить все подробности… Для профилактики и безопасности Криса. Внимание Бака перенимают руки Эдди. Левая чуть согнута в локте, лежит на столе и придерживает работу Хен за край, правая с ручкой перемещается от рукописных записей Хен к учебнику с правильными ответами. Неожиданно Бак находят себя совершенно завороженым движением рук Эдди. Мужчины каждый раз вызывали у него такую реакцию? Бак лихорадочно пробегается в памяти по разным этапам своей жизни. Ярким пятном светится недавний разговор с Лимом и упомянутые в нём воспоминания. Признаться честно, всплывает не только это. Милый мальчик в школе, за семь лет обучения с ними ни разу не подстригший волосы: Бак всегда хотел в них зарыться руками, а в последний совместный год больше обращал внимания на мягкие черты лица и талию, видную из-под рубашек во время обеденных перерывов на улице. Джо в Аллентауне, научивший его даже в стельку пьяным делать прыжок с кувырком назад: Бак получал удовольствие во время тренировок от его сильных рук на своём теле и пару раз бесстыдно дрочил позже. Вероятно, Бак найдёт ещё с десяток моментов удовольствия от мужского внимания, прикосновений или тела. Как можно так долго не замечать подобное в себе? Бак задаётся вопросом, нормальный ли он, но голос Эдди, объявляющих результаты Хен, вывел его их мыслей. В голове остаётся пометка «почитать позже о поздних выходах квиров». В конце концов Майкл успел жениться на женщине и дважды стать родителем, прежде чем принял себя. Сообщения Мэй будят Бака поздним утром. С глухим стоном он переворачивается на другой бок и тянется за телефоном. Какого чёрта он не выключил вчера вечером звук? Мэй писала, что волнуется из-за выпускного вечера. Камин, разрушенный Майклом и Дэвидом, всё ещё не был восстановлен. К тому же ей не хотелось ничего громкого: разом на всю семью навалилось много всего, что отбивало желание праздновать. МэйДэй: я хочу провести это время с семьёй. Вы: И это не осуждаемо. Вы: Уверен, все твои подруги поняли. Вы: Кто бы не захотел узкий семейный круг после всего, что навалилось на вашу семью. МэйДэй: ты же знаешь, что я имела в виду и тебя? Ты часть семьи. Баку пришлось отложить телефон и сосредоточиться на том, чтобы сделать вдох. Грудь неприятно сдавило. Он утыкается носом в подушку и вдавливает себя в неё руками. Несправедливо, что Мэй говорит ему такие вещи. Бак не совсем понимает, что значит быть частью семьи. В детстве о нём заботилась только Мэдди, и Бак любил и любит её до безумия, но она — это один человек. И пусть она стоит всех миллиардов людей, ощущать ценность не только для сестры, а и для других — новое, странное, волнующее чувство. И Бак не уверен, согласятся ли с утверждением Мэй остальные. Может Афина и пустит его в свой дом только ради дочери, это не будет означать, что там он на самом деле желанный гость. Ко времени, когда Бак собирается с мыслями, от Мэй приходит ещё парочка сообщений. С тяжестью в груди отвечает, что счастлив быть настолько важным для неё. Сразу после прощания с Мэй, приходит сообщение от Мэдди. — Вы там сговорились что ли? — вслух спрашивает Бак. Мэдди пишет, что Джош сходит с ума на работе и она расстроена тем, что не может ему никак помочь. Бак старается вложить в ответное сообщение всю теплоту и поддержку, заканчивая огромный пласт текста предложением созвониться на перерыве. Мэдди предложением пользуется, и пусть Бак не сказал ей в итоге ничего дельного, она успокоилась и уверенно вернулась к задаче помочь Джошу почувствовать себя хорошо. Чего Бак не ожидал, так это того, что после попыток побыть психологом Джошу, Мэдди примется за него. — Ты снова не даёшь нам помочь тебе! — Мэдди всплёскивает руками после того, как Бак в очередной раз отмахивается от обсуждения его неуверенности в сто восемнадцатой части. — Я давала тебе пространство, Эван, но ты не пытаешься исцелиться сам, ты забываешь о проблеме и просто миришься с последствиями. Без особого энтузиазма Бак вешает обратно в шкаф зелёную рубашку и достаёт из него белую с коротким рукавом. До выхода в дом Грант-Нэшей у них есть ещё полчаса, Чимни оставлен ждать в машине. — Мне жаль, что я заставил тебя волноваться, я в порядке. — Бак, посмотри вокруг, — Мэдди звучит отчаянно. — Ты месяц не можешь разобрать коробки. С твоей энергией ты должен был сделать это в первые выходные. Или всё-таки выбрать другую квартиру, если не хочется их разбирать. — Кто купил бы квартиру из-за лени, связанной с разборкой коробок?.. — бормочет себе под нос Бак, откладывая выбранную рубашку на кровать. Мэдди в этот момент уже залезает одной рукой в ближайшую к себе коробку. Бак умом понимает, что они на втором этаже, а письма должны быть на первом, но всё равно нервно отводит сестру подальше от любой из коробок. — Этот разговор несвоевременный, закончим его позже. Как-нибудь, когда не нужно будет собираться на важное события одной из нашей сем… — он спотыкается, — семьи. Мэдди громко выдыхает, Бак уже думает, что она продолжит стоять на своём, как слышит следующие слова: — Ладно, как скажешь, братишка. Я лишь надеюсь, ты знаешь, как сильно я люблю тебя и помнишь, что можешь позвонить мне в любое время. — Я тоже тебя люблю. Ещё несколько секунд Мэдди стоит на месте, всматриваясь в глаза брата. Со стуком входной двери Бак открывает коробку на нижней полке штанов. Ему нужно найти свои чёрные брюки. Они прибывают чуть ли не последними. Бак достаёт подарок Мэй с заднего сидения, дожидается, пока Мэдди и Чим разберутся со своим, и направляется к дому. Дверь открывает сама Мэй и тут же обнимает Бака. — Сочтёшь меня параноичкой, если я скажу, что после того, как ты пропал из чата, я подумала, что у тебя случился микроинфаркт? Бак коротко смеётся и разъединяет объятья, чтобы отойти с прохода и дать пройти Мэдди и Чимни. Мэй пробегается взглядом по пакетам в их руках. — Я же просила ограничиться своим приходом, — её укоризненный взгляд прожигает во лбу Бака дыру. — Ты заканчиваешь старшую школу, как мы могли прийти с пустыми руками, — Мэдди с неловкой улыбкой передёргивает плечами. — Извини, — скомкано говорит он. — Я послушался тебя, но потом мы с Мэдди пошли по магазинам, я увидел это, подумал о тебе и решил купить. Воспринимай это как обычный… эм, презент. — Ага, старший брат приходит домой с подарками, волне обычный случай. — Мэй забирает оба подарочных пакета, мягко улыбается, будто не выбила только что у Бака почву из-под ног, и указывает вытянутой ладонью в сторону гостиной. — Все остальные там. Я вернусь через пару минут. — Мне как раз надо поговорить с Бобби. — Чимни целует Мэдди в щёку и первый пропадает в проходе. Мэдди кладёт руку Баку на плечо, сжимает и следует за своим парнем. Мэй перехватывает подарочные пакеты поудобнее, заносит ногу для шага и внезапно останавливается. — На моё совершеннолетие ты обязан будешь приготовить мне мой первый алкогольный коктейль. Обсуждению это не принадлежит, так что вспомни свои барменские будни и потренируйся. Со смешком Бак принимает свою учесть, стараясь скрыть паническую реакцию на то, что Мэй ожидает, что через несколько лет он всё ещё будет ей так же дорог. — Любой, который захочешь. Бак направляется на кухню, чтобы поздороваться с остальными. Афина встречает его крепкими объятьями, Хен и Карен тёплыми приветствиями, а Бобби отвлекается от разговора с Чимни, чтобы коротко приобнять за плечо. Эдди и Крис опаздывали. Бак даже мог догадаться, почему: Крис последнее время очень капризно относился к своей одежде. Сначала говорил, что больше не носит футболки с короткими рукавами и просил их выбросить, а на следующей недели отказывался надевать что-то кроме них. Какая участь сегодня выпала Эдди, Бак не знает, но уверен, что получит полную информацию сразу с их появлением. Так и происходит. Крис принципиально хотел свои тёмно-синие шорты. («У него даже никогда не было такого цвета! Чёрные, просто синие, бордовые — да, но не тёмно-синие). — Почему ты отказался от колледжа? — Бак вздрагивает, когда слева неожиданно появляется Афина. Он отошёл от основного празднования на тихую кухню, желая побыть наедине с собой и обмозговать непроходящее чувство беспокойства. — Извини. — Я поступил туда, куда хотели родители, это было их условием оплаты обучения. Я чувствовал себя скованно на учёбе, к тому же подростковый максимализм или что-то в этом роде с самого начала твердил мне, что будет классно пойти им наперекор и помешать их идеальной жизни. — Бак смеётся. — Ты же наверняка уже поняла, что Маргарет и Филипп Бакли консерваторы до мозга костей. Идеальный семейный домик, белый заборчик, отполированная репутация и нормы поведения, давно всеми забытые. А тут их сын тратит деньги на мотоциклы, вместо колледжа. Представь их лицо, когда это, — он выделяет слово голосом, — портит их образ в глазах соседей. Тем, правда, было плевать, всё происходило только в голове мамы и папы. — Если бы ты вернулся в то время, ты бы поменял решение? — Афина смотрит не на Бака, а куда-то вдаль. — Нет, — Бак даже не раздумывает над ответом. — Останься я тогда, был бы я сейчас здесь? — он умалчивает, что речь идёт не только о Лос-Анжелесе. — Только путешествуя по штатам я формировал свою личность, понимал, что хочу и могу. Вряд ли после колледжа я с тем же успехом нашёл бы себя. И Мэдди, — на пару секунд Бак замолкает. — Не уверен, что она решилась бы бороться с Дагом после побега, если бы не знакомство с Чимом. А оставшись я в Хёрши с родителями или в любом другом месте, где нет Чима, результат наверняка изменился. А где они вообще? Бак оглядывает кухню, наклоняется, чтобы осмотреть гостиную, не находит никого из упомянутых, и поворачивается к Афине. — Улизнули, — на её губах играет усмешка. — Быстро они. — Мэй не обидится? Афина одаривает Бака весёлым взглядом. — Она будет шутить больше всех. Марафон шуток он всё равно начинает сам, пошутив сначала с Эдди и отправив сообщение Томми. После небольшой переписки с Томми Бак откладывает телефон, возвращаясь к нему только в конце вечера, когда уже пора возвращаться домой. В ящике непрочитанных сообщений лежит пять от Лима: Лим Ву: Амайя грозится сбежать от бабушки и дедушки. Лим Ву: Апелляционный суд задержится надолго из-за загруженности. Лим Ву: Она думает, что если покажет, что Дины не могут с ней справится, мне будет легче забрать опеку. Лим Ву: Я не знаю, что ей говорить, она не реагирует на мои просьбы отказаться от плана. Лим Ву: Ты сможешь встретится со мной в зале завтра утром? Лим впервые просит его о помощи. Бак, даже не проверяет своё расписание, прежде чем отвечает согласием. Двенадцатичасовая смена на следующий день начинается с того, что Бобби спрашивает, откуда у него синяки на руках. Бак неловко опускает рукава рабочей рубашки. — Помогал другу выпустить пар, — он отмахивается. — У него сейчас много переживаний, так легче расслабиться. Несмотря на лёгкий тон Бака, брови Бобби сходятся на переносице. — Ты ведь не идёшь по стопам Эдди? Всё хорошо? — Что? Бобби, нет! Это контролируемые бои в его зале, а не на ринге за деньги с орущей толпой, обещаю. — Бак поворачивается к нему на диване всем телом. — Мы давние знакомые. — Ты гарантируешь мне свою безопасность? — рука Бобби находит запястье Бака и поглаживает сквозь ткань формы то место, где раньше виднелся синяк. — Да, да. Лим обычно не справляется с плохим так, для него бой — это тренировка, хобби, развлечение, а не путь к выносу агрессии. Сегодня — исключение, и Лим знает, что на моей стороне лучшая полицейская штата, — в конце Бак задорно подмигивает, чтобы Бобби отвлёкся и перестал волноваться. — Тогда добавь ему, что ещё и капитан пожарной части. — Бак шутил, а вот Бобби, произнося эти слова, выглядел весьма серьёзно. — Бобби! Смех разлетается по помещению. Бак наклоняется вперёд и попадает в руки такого же смеющегося Бобби. Не рассчитывал Бак, что время отправки автобуса в летний детский лагерь сдвинут на более раннее время, из-за чего он пропустит это. Плановый осмотр у врача никак не пропустить и не перенести, поэтому Эдди остался один на час после того, как впервые за долгое время отпустил сына далеко от себя. Умом Бак понимал, что должен волноваться за Эдди и переживать за Криса, но на практике ничего не чувствовал ещё со вчерашнего утра. Безразличие ко всему не было чем-то новым, Бак научился с ним справляться и действовал исходя из логической цепочки «а что бы сделал эмоциональный я». «Эмоциональный Бак» по версии апатичного Бака приехал бы к Эдди поддержать в первый вечер, когда сын не просто на ночёвке, а где-то далеко с новыми для себя людьми. Конечно они вдвоём проверили всю информацию о лагере, которую нашли, загуглили все имена, найденные на сайте, попросили проверить Афину, но даже с несколькими друзьями Крис оказывается в новой для себя остановке и никакая уверенность в безопасности места не поможет успокоиться. Томми приходит к Эдди вместе с ним. В его руках пиво, хотя Бак больше обращает внимание на выпирающие из-под футболки мышцы рук. Брови Томми комично взлетают, когда он видит, что Бак открывает дверь дома Эдди своим собственным ключом. — Привилегии лучшего друга, — объясняется Бак и приглашает Томми зайти первым. Эдди в одиночестве сидит на диване и смотрит в тёмный экран выключенного телевизора. — Да ты совсем плох, друг, — свистит Томми. Бак видит, как он заносит руку с пивом для демонстрации и останавливает его. — Сейчас Эдди лучше не пить, оставь на потом, — шёпотом уточняет он и кивает в сторону кухни. — Начнём с совместного времяпрепровождения. Диван Эдди не пик удобства, но Бака устраивает. Томми присоединяется к ним после того, как оставил пиво на кухне в холодильнике. Минуты проходят в тишине. Эдди сдаётся первым. — Не могу поверить, что Криса здесь нет. Я хочу поехать в лагерь и забрать его прямо сейчас. Бак вцепляется в руку Эдди так, будто он прямо сейчас собирается вскочить и ринуться пешком на много миль. Жест заставляет Эдди хмыкнуть. — Не переживай, я могу уважать желание Криса. Даже если всей своей сущностью хочу поступить по-другому. Эдди, по наблюдениям Бака, приходит в себя только на третий день. Он часто слышал: «детям нужно сепарироваться от родителей, учиться с подросткового возраста жить самостоятельно» и множество советов следом, а вот что делать родителям, от которых уехали дети, не ясно. Сегодня на работе Эдди отсутствовал, отсыпавшись после сорока восьмичасовой смены. Напарником Бака стал Эрик, с которым за последние месяцы он успел хорошо познакомиться из-за часто совпадающих рабочих часов. Они не стали друзьями или просто близкими знакомыми, но неизбежно научились понимать друг друга. Бак всё равно предпочитал Эдди. — Пойдём приготовим поздний ужин. — Плеча Бака касается мозолистая рука и вслед за ней в поле зрения появляется Бобби. — И мы с Афиной хотим пригласить тебя к нам как-нибудь вечером. Приготовим наконец овощи в мясе, как смотришь? — Я прилечу к вам в любой момент, ни за что не откажусь. Просто назови дату. С тёплой усмешкой Бобби хлопает его по плечу и направляет к кухне. Бак видит уже подготовленную для готовки часть посуды. — Давай лучше договоримся об удобном времени. — Бобби открывает нижний ящик и осматривает его в поисках чего-то. — Не хотелось бы нам с Афиной отрывать тебя от чего-нибудь… интересного. Намёк прозрачный. Бак оскорблённо фыркает. — Ты же знаешь, что я не сплю со всеми подряд больше. — Я не про… — Бобби осекается и выпрямляется, чтобы посмотреть на Бака. — Я не имел в виду ничего такого, Бак, клянусь. Прости меня. — Ты тоже извини, — Бак тушуется. — Я не хотел звучать так грубо. — Ты не звучал, — уверенно Бобби качает головой. — Вернёмся к еде? Я предлагаю что-то быстрое и сытное, Афина говорит, на улицах неспокойно. Сорок минут пролетают буквально как считанные секунды. Бак не успевает взяться за нож, как уже приходит время накрывать на стол. Он аккуратно оставляет нож на видном месте у раковины, когда Бобби проходит за его спиной и достаёт тарелки из шкафа. Всё тело пронзает новое чувство. Сильное. Важное. Бобби ахает, стоит Баку крепко прижаться к его груди и зажмурить глаза. Вызван этот рваный выдох неожиданностью действия или силой, с которой Бак сдавливает его, Бак понятия не имеет. Он и не ищет ответа. — Малыш? — спрашивает Бобби. — Всё нормально? Не дождавшись ответа, Бобби откладывает тарелки на столешницу и обнимает в ответ. Бак жмётся так сильно, словно хочет раскрыть рёбра Бобби и проникнуть в саму глубину его грудной клетки, достать до сердца и остаться там. Молчаливо Бобби потакает ему несколько несправедливо коротких минут. Время их до вызова ограничено, поэтому ему всё-таки приходится отстранить от себя Бака и с беспокойством заглянуть в глаза. — Всё нормально, я в порядке, — спешит заверить Бак. — Просто почувствовал себя так сильно… — он взмахивает рукой, пока ищет подходящее слово, — трогательно. Спасибо, что не оттолкнул. — Я бы не стал. Образы закрывающихся дверей лифта и количества звонков без ответа Баку приходится с усилием отталкивать. Это в прошлом. Бобби не обманывает. Он бы не оттолкнул Бака в настоящем. С начавшим заново формироваться комком сомнений Бак выдыхает: — Спасибо. В итоге их вызывают на пожар в тот момент, когда половина из присутствующих пожарных как раз доели свой обед, а вторая ещё оставалась в процессе. Бак радуется своему полному желудку ровно до того момента, как машина останавливается у небольшого магазинчика с фруктами, объятым пламенем на шестьдесят процентов своей площади. Вокруг собралась кучка любопытных зевак, но одна из зрительниц выделяется: её держат двое полицейских, прибывших на место раньше, пока она вырывается и издаёт отчаянные крики: — Там моя малышка! Моя девочка, — её рыдания душераздирающие, Бак спотыкается, пока покидает грузовик, от горя в голосе. — Апрель, моя малышка. Бобби подходит к ней первым. — В здании есть люди? — с профессиональной сухостью спрашивает он у полицейских, но Бак, занятый вытягиванием шланга, слышит скрытое горе. — Моя дочь, — женщина ослабевает и почти падает на асфальт, удерживаемая только руками двух мужчин-полицейских. — Ей девять. И мой муж. — Свидетели говорят, что кассир тоже не успел выбежать, — осведомляет только подошедшая девушка в форме полиции. Она передаёт несчастной матери открытую бутылку с водой и сочувственно поджимает губы. — Нет информации об их местоположении в момент пожара. Дальше Бак не слышит, занятый собственной подготовкой. Секунды спустя Бобби снова рядом с ними и раздаёт приказы. Правая часть здания в риске обрушения, левая наиболее сохранившаяся и наименее повреждённая пламенем. Перед тем, как войти через боковой вход с Эдди за спиной, Бак отгоняет мысли о том дне, когда чуть не потерял Криса. Сейчас не время и не место. — Вижу жертву, — кричит Бак в рацию, смеша к торчащим из-под стеллажа ногам. Большим и явно мужским. Он отодвигает ткань штанов и прощупывает лодыжку. — Пульс есть. Эдди останавливается рядом с ним, пожарные с других станций рассосредотачиваются по помещению в поисках двух других предполагаемых жертв. Эдди осматривает упавшую конструкцию, Бак не видит его реакцию из-за дыма и шлема. — Мы не можем быть уверены насчёт других травм первой жертвы. — Эдди касается рации на груди. — Стеллаж тяжёлый, левое запястье отсечено чем-то. Внутренне Бак вздрагивает. Что за товар был на стеллаже или что из себя представляет сам стеллаж, что при падении отрезало запястье мужчине? — У меня пропадает пульс! — под пальцами больше нет ничего. Ни единого толчка крови в артерии. Бак двигает пальцами в попытках почувствовать хоть что-то. — Ничего. Эдди наклоняется ниже, всматривается как можно тщательней. Качание головой становится ответом. — Нет доступа к верхней части тела, не проверить пульс на шее. — У меня ребёнок! — кричит кто-то, из-за шума огня Бак еле слышит голос из рации. — Девочка в сознании, тяжёлые ожоги, боли не чувствует. Транспортировке мешают ящики, кожа вплавилась в них, нам нужен обученный медик. Ответ капитана той пожарной части Бак не разбирает. — Бакли, Диас, отчёт, — требует Бобби. — Без признаков жизни, — уверенно говорит Эдди, повернувшись к Баку. — Направляйтесь на помощь пожарным Терри и Харрисон, — доносится голос другого капитана, видимо, взявшего бразды правления на этот пожар. Леденящий кровь ужас, сопровождающий спасательную операцию, Бак вспоминать не хочет. Вид маленькой девочки, напуганной и заплаканной, в лёгкой кофточке, от которой почти ничего не осталось, остаётся в сознании заедающей картинкой. Вид её травм превращается в кошмар наяву. Бак, бесспорно, видел вещи и похуже, но когда это ребёнок, всё воспринимается по другому. Апрель, если Бак правильно расслышал имя, создаёт впечатление слишком осознанной девочки для ситуации, в которой она оказалась. Её глаза, так ярко блестящие от слёз в задымлённом помещении, грустные, понимающие. — Я ведь умру, да? — дрожащим голосом спрашивает она. — Я не хочу умирать, не хочу. — Баку приходится отвернуться, когда Эдди приседает перед ней на колени, чтобы осмотреть травмы до прихода кого-нибудь из медицинской бригады. — Я так хочу к мамочке. Ещё двое пожарных перекладывают на носилки тело взрослого мужчины чуть дальше от них. Бак и Харрисон сдвигаются, чтобы девочка не увидела случайно того, кто скорее всего был её отцом. Огонь охватывает стену в метре от них. Времени остаётся не слишком много. Все последующие действия по тушению пожара и спасению девочки Бак выполняет на автомате, отключив всякие чувства, чтобы не облажаться. К сожалению, всё подавляемое выливается на него в тот момент, когда слабым голосом девочка шепчет матери: — С днём рождения, мамочка, мы с папой любим тебя. Её вытащили из магазинчика буквально с частями ящиков на спине и правом боку. Кожа и пластик спеклись, а те участки кожи, что остались в безопасности от ящиков, всё равно поражены тяжёлыми ожогами. То, что девочка жива, буквально чудо. Бак понятия не имеет, как держать себя в руках после такого. Он еле мог контролировать дыхание, а работа не закончилась. Основная опасность ушла — внутри больше никого не было, осталось потушить пожар, но вид травм девочки, крики матери и труп мужчины след не оставить не могут. Спотыкается Бак на ровном месте, пока пытается сделать шаг в сторону пожара. Бобби ловит его, придерживает за грудь. Его карие глаза отражают состояние Бака. — Вторая бригада займётся этим, мы останемся для подстраховки, но не принимаем активное участие без надобности. Никогда в жизни Бак не был рад тому, что на небольшой пожар отправили две станции. Он упал там же, где стоял. Бобби предпринял тщетную попытку удержать его. В итоге просто коснулся рукой в грязной перчатке плеча. — Кэп… — Я знаю. Чимни и Хен сейчас борятся за жизнь отца. — Голова Бака метнулась в сторону Бобби. — Тело, которое вы нашли, принадлежало работнику магазина. Второй мужчина пережил пожар. Выдоха облегчения не срывается с губ. Бак радуется, что папа девочки и муж женщины выжил, но не способен на явные положительные эмоции после увиденного. Вместо этого он сгибает ноги в коленях, складывает на них руки и утыкается головой в сложенные запястья. — Ты хорошо справился со своей работой. — Бобби не подбадривает, но пытается дать опору. Несмотря на исход, ожидающий их, каждый из пожарных выложился на максимум. Бак выложился на максимум. Смерть и травмы причинены не ими, и вины их не будет ни в чём. — Я горжусь тобой. Вымолвить из себя «спасибо» Бак не смог. В часть они возвращаются только через четыре часа. Испачканные, разбитые и пережившие что-то ужасное. У Чимни на руках умер отец семейства, так и не придя в себя после страшных травм. Для троих любящих людей сегодня всё изменилось. Маленькая девочка получила ужасные травмы, которые скажутся на всей её дальнейшей жизни, и потеряла отца. Женщина столкнулась с кошмаром в свой день рождения. Она наверное до сих пор не знает о смерти мужа (если он ей таковым приходился), сидит в больнице в ожидании результатов операции дочери. Врагу такого не пожелаешь. — Ты как? — Эдди садится рядом с ним на скамейку и соединяет их колени. После душа и переодевания они чистые, но Бак всё равно чувствует запах обгоревшей плоти. Он знаком с ним, за всю карьеру пожарного сталкивался не один и, к сожалению, не два раза. В этот момент запах ощущается посланием из ада. — В оцепенении. — Да, наверное, самое подходящее слово. — Эдди опускает голову и сидит без слов и попыток заговорить. Бак снова молчит. В последнее время он очень часто отказывается от притворства и фальшивых радостных разговоров с миллионом заданных вопросов собеседникам и ещё столько же сказанных слов по теме и не совсем разговора. Всё… стало сложным. Через пятнадцать часов Хен передаёт всем, что девочка пережила ночь и находится под присмотром врачей для дальнейшего лечения. Семьдесят процентов её тела поражено ожогами разной степени тяжести, что вытекает в море последствий. Ей никогда не вернуться к обычной жизни, никогда не вернуться в норму. Чимни отправлен в сорока восьмичасовой отпуск по настоянию Бобби. Бак поддерживает решение Капитана и уже созванивался с Мэдди, чтобы проверить состояние коллеги. Эдди отвозит Изабелль к врачу. Бедро продолжало доставлять неудобства. Баку непривычно не думать о Кристофере. Раньше он бы сидел с ним, пока «взрослые занимаются скучными делами», а сейчас мальчик был в лагере и созванивался с отцом один раз в день каждый вечер. Бобби занимается отчётами о долгой вчерашней смене. Именно так оказалось, что в больницу к пострадавшей девочке пришли только Хен и Бак. И оба определённо не были готовы увидеть количество бинтов на теле маленького ребёнка. Бак зациклился на травмах и не подумал об их физическом выражении. Мама девочки подскочила со своего стула рядом с койкой как только открылась дверь в палату. Хен и Бак пришли в гражданском, но, судя по благодарности в глазах, женщина их узнала. Она тут же обняла растерянную Хен. Смотреть на её заплаканное лицо, всё покрасневшее и опухшее после стольких часов мучений, Бак не может, потому отворачивается к окну. Светлое безоблачное небо кажется насмешкой над судьбой девочки, что сейчас без сознания лежит в кровати, подключённая к огромному количеству аппаратов. Страшно представить, какую боль она будет испытывать, если очнётся, даже с капельницей с обезболивающим. А ведь она всего лишь ребёнок. Невольно мысли Бака обратились к Крису. Желание забрать его из лагеря и обмотать пузырчатой плёнкой пришлось отложить. — Спасибо, — говорит женщина и втягивает Бака в объятья. — Спасибо, что вытащили мою малышку. Бак не чувствует себя достойным благодарности. В палате Хен и Бак остаются ещё на несколько минут просто чтобы поддержать человека, потерявшего так много в один миг. Хен окольцовывает пальцами запястье Бака так крепко, что позже точно останутся следы. Бак понимает её горе и не просит прекратить причинять боль. — Они пошли в тот магазин, чтобы купить еду на праздничный стол, — начинает женщина. Бак понимает, что они так и не узнали её имя. — У меня была смена в мой день рождение, поэтому они пытались приготовить ужин сами. Максим сжёг его, — горький смешок срывается с её губ вместе с новыми слезами. — Я пришла и сказала, что мы можем заказать еду, но они были непреклонны. Как я могла противостоять двум своим самым любимым людям? Я отпустила их за новыми продуктами для моего дня рождения, а они так и не вернулись домой. Женщина складывается пополам над койкой дочери. Звук её рыданий вводит в ступор. Хен отпускает Бака и медленно приближается к ней, осторожно, будто боясь спугнуть напуганного зверя, она кладёт ладонь на дрожащее плечо. — Мне так жаль, — продолжает женщина, уже не обращаясь к ним, — мне так жаль, моя принцесса. Но мы справимся. — Она хлюпает носом и вытирает одной рукой левую щёку. — Обещаю, мы справимся, родная. Ради папы, да? Мы с тобой будем самыми счастливыми для него. Из дальнейших слов Бак может разобрать только половину, поскольку они звучат на испанском, но он и не стремится вслушиваться. Он понимает, что родитель может говорить над постелью больного ребёнка. Смотреть на горе матери и жены невыносимо. Бак не отводит взгляда. Не может себе позволить отвернуться от чьей-то истории. Всю дорогу домой в машине тишина. Баку хочется обнять Хен, помочь ей справится с эмоциями, самому почувствовать утешения. Вместо этого он только высаживает её у дома и тихо прощается. Матрас не такой мягкий, как Бак помнит. А может мышцы у него сегодня деревянные. Бак падает на подушки, лежит неподвижно, пока зуд под кожей не становится нестерпимым. Ему хочется расцарапать грудь, вырвать то место, что требует прикосновений. Все сейчас заняты. Он никому не может позвонить. Бак жаждет услышать голос Эдди, почувствовать силу его объятий на спине. Бак не сдвигается с места. Эдди уже должен освободиться после приёма бабушки у врача. Бак не звонит ему. Навязываться не хочется. Пусть проводит время с Крисом. Им всем сейчас тяжело, особенно после такого вызова. Бак садится и подбирает ноги под себя. Рука сама тянется к закреплённому над кроватью органайзеру. Дрожащими пальцами Бак достаёт оттуда кулон на короткой цепочке. — М и Э. — Прикосновение к первым буквам их имён отдаётся в теле разрядом электричества. — Я люблю тебя. Кулон отправляется на подушку. Бак аккуратно встаёт, стараясь соблюсти тишину, будто слишком громкий звук может помешать его действиям. Ноги сами ведут его в ванную комнату. Там, за зеркалом, лежит то, что ему сейчас нужно. Две оранжевые баночки выглядят на ладони слишком маленькими. Бак проводит большим пальцем по крышке одной из них. Таблеток в них должно хватить наверняка, чтобы точно не откачали. Телефон остался где-то в верхней одежде внизу, в последний момент не передумать и не позвать на помощь. План хороший. Бак не приводит его в реальность. Он закрывает глаза и громко дышит, пытаясь удержать себя на месте. Голова удивительно пуста. Бак не думает ни о чём, кроме таблеток в своих руках. Хочется исчезнуть. Бак думает смыть все имеющиеся лекарства в унитаз, чтобы больше не соблазняться, но оставляет всё как есть. На случай, если в следующий раз у него не будет причин остановиться. Сон приходит быстро. Бак даже не залезает под одеяло. Проснуться так же легко. Несмотря на скверное состояние вчера, утром Бак чувствует себя лучше. Почти хватает на то, чтобы подумать о том, чтобы с кем-нибудь поделиться внутренним беспорядком. В любом случае, Бак себя обрывает. Он достаточно болтлив на работе, коллегам не стоит слушать и про его проблемы. В телефоне оказываются сообщения от Хен, Эдди, Мэй и Томми. Бак отвечает Эдди, пока несёт верхнюю одежду в стирку. Хен предлагает изменить планы на ужин и заказать еду вместо готовки. Бак соглашается. Готовить и Бак не хочет. Это напоминает Баку про чат с фотографиями природы. Он открывает его и обнаруживает, что сам давно ничего не скидывал. В основном сообщения отправляет Денни, как наименее занятой из них. Карен чаще ставит реакции и иногда делится снимками из окна автомобиля. Мэй пишет про окончание школы, про университеты и подруг, разъежающихся по городам. Бак рассказывает о том, как встретил свою бывшую одноклассницу через пять штатов от Хёрши во время своих разъездов по стране. О том, что они трижды переспали, он умалчивает. С Томми сложнее. Из-за повышения квалификации они совсем редко общаются, и Бак совсем не в настроении рассказывать ему о последних событиях, дабы объяснить, почему ответы не такие эмоциональные, как обычно. Впрочем, Томми принимает всё без разъяснений и предлагает встретиться, пока у него свободное время. Бак соглашается. Хороший повод отвлечься от того, как сильно ему хочется вернуться в ванну и принять-таки таблетки. Вы: Мне придётся долго навёрстывать все пропущенные факты, которые я узнал в твоё отсутствие. Томми К: отлично, после всех этих технических характеристик я буду рад услышать от тебя даже подробные рецепты с изюмом. Вы: Ты ненавидишь изюм. Томми К: вот именно.