Сплетение душ

Заправка где-то на Северном шоссе, суббота 1 ноября, 8:32 p.m. Машина Медузы Горгоны съехала с заправки и повернула в сторону Коули. Соул провожал ее взглядом до тех пор, пока та окончательно не растворилась во тьме. В душу закралось нехорошее предчувствие, и брошенное хозяином заправки слово никак не отпускало Соула. Ведьма. Возможно, мужик всего лишь терпеть не мог женщин… или плохо относился к врачам… а может быть, просто был не в настроении… Однако существовала крохотная вероятность того, что хозяин назвал эту особу ведьмой не просто так… В таком случае ничего хорошего это не предвещало. С одной ведьмой Соул уже однажды имел дело. Камилла убила мать Маки, хотела убить саму Маку и из-за нее умерла та фея-девочка Мэй… Ведьмы опасны. Очень опасны. И Соул это знал не понаслышке. — Соул? — позвала Мака, и он вернулся в реальность из воспоминаний двухлетней давности. Албарн выглядела немного настороженной. Наверное, он слишком сильно хмурился, пока размышлял. — А, задумался. Звиняй, — беззаботно ответил Соул, чтобы не пугать ее лишний раз. Он оглянулся на хозяина (где он там обитает и не сможет ли подслушать) и снова придвинулся к Маке: — Так значит, мы напрасно едем сейчас в Коули? Ты не сможешь ничего увидеть? — снова спросил ее тихим голосом. — Вряд ли. Разве что случайно наткнемся на фургон с листом каннабиса. — Это нам ничего не даст. Ладно. Давай тогда доедать и двинем обратно в сторону дома. Можно было бы поколесить по индейскому городку, но на всякий случай лучше пока не лезть на рожон. Надо бы еще про эту тетку-доктора разузнать. Мало ли. Твою ж мать! Может, Албарн его вчера нечаянно укусила, подумалось Соулу, и он тоже стал параноиком? Теперь ему везде будет мерещиться нечисть и планы заговора? Вот, например, этот застрявший в девяностых хозяин заправки со своей музыкальной коллекцией романтики и отмазкой, что у него проводка барахлит, поэтому тут из света только гирлянды. Сводник хренов! Еще бы херувимские крылья на спину нацепил и лук со стрелами достал… — Действительно вкусный хот-дог, — улыбнулась тем временем Мака, взглянув на Соула. — Спасибо. Она наконец-то выглядела довольной и спрятала на время свои колючки. Ура! Победа! Мака Албарн все-таки прочувствовала атмосферу дорожных кафешек, и Соул так за нее обрадовался, что даже про ведьму забыл. — Ну! А я что говорил! — не удержался он от ответной улыбки. Фортепианный проигрыш очередной знакомой с детства песни вновь коснулся слуха Соула… Ну сколько ж можно?! — Черт! — не выдержал он и поделился своими мыслями с Макой: — Готов поспорить на что угодно, хозяин специально для нас врубил эту доисторическую романтику. Еще одна песня про любовь, и я точно заработаю себе диабет от такого количества приторно-сладкого, — проворчал он. Вообще-то Соул был уверен, что Маке нравится репертуар. Албарн, может, и была колючкой-недотрогой с уклоном в заучку, но девушкой быть при этом не переставала. А всем девушкам, как известно, романтические баллады про любовь очень даже нравятся. Однако вместо того, чтобы проигнорировать его жалобы, ну или хотя бы смутиться и признаться, что плейлист ее вполне устраивает, Мака посмотрела на Соула с укоризной: — Приторно-сладкое? Как ты можешь говорить такое про песню из «Короля льва», которая сейчас играет? — искренне возмутилась она. Соул едва не расхохотался. Похоже, он ее недооценил, Албарн и романтика — несовместимы. — Вообще-то это Элтон Джон, — сказал он. — И если забыть о мультике и вслушаться в слова, то поет он сейчас как раз о любви. Но Мака уже ударилась в воспоминания. — Только не говори, что не плакал в том самом моменте с Муфасой. — Она с лукавой усмешкой скрестила руки на груди. Ага. Так он и признался ей. Держи карман шире. — Крутые парни не плачут, Мака Албарн. — И на ее скептически приподнятую бровь все-таки нехотя добавил: — Они просто вытирают воду на щеках подушкой и никогда никому об этом не рассказывают. Мака рассмеялась. Звонко и мелодично. А Соул, поймав озорной блеск в зеленющих глазищах, внезапно осознал, что так ни разу и не видел ее смеющейся. Разве что давным-давно, в детстве, но эти воспоминания уже почти стерлись из памяти. — Ты можешь наиграть любую песню, которую слышишь? — между тем с любопытством спросила Мака. Соул проследил за направлением ее взгляда и понял, что неосознанно наигрывает мелодию на коленке. Идиотская привычка, от которой он вроде давно избавился. Видимо, вчерашнее ночное творчество пробудило в нем забытое желание играть. — Любую не смогу, — соврал он. — Но это же легендарный Элтон Джон. Он крутой пианист, и в детстве мы с братом часто смотрели его концерты. А вот это уже было правдой. Соул положил обе кисти на край стола и теперь уже обеими руками запрыгал по клавишам иллюзорного фортепиано, с легкостью следуя неторопливому узору мелодии сэра Элтона, которую знал наизусть. Он не смотрел на Маку, но чувствовал ее взгляд на себе — искреннее удивление с толикой восхищения. Ведь вчера, когда он сдуру исполнял ей музыку своей души, она смотрела на него точно так же. Ему это чертовски нравилось. И тогда. И сейчас. Родители, репетиторы, брат, судьи на концертах — да все на свете! Все тыкали Соула носом в недочеты, искали ошибки в его исполнении, давали советы, сравнивали, разбирали мелодию по нотам-косточкам, напрочь убивая ее душу. Именно за это он возненавидел играть. Именно поэтому бросил писать музыку. Мака Албарн не анализировала. Не искала ошибки. Вчера и сегодня она просто слушала и восхищалась. Она единственная, кто могла разглядеть душу мелодии, при этом абсолютно не разбираясь в музыке. — И все-таки она про любовь, — сказал Соул, возвращаясь к началу их разговора. В доказательство своей правоты относительно смысла песни он посмотрел на Маку и, неожиданно попав в плен ее взгляда, пропел дуэтом вместе с Элтоном Джоном: — And can you feel the love tonight? И только по последовавшей вслед за этим реакции понял, что, кажись, они оба немного не туда завернули, потому что… твою ж мать… даже в скудном освещении гирлянды Соул увидел, как Мака начала стремительно заливаться румянцем. Она резко отвернулась и испуганно схватилась за чашку с чаем, чтобы он ничего не заметил. Ха. Еще как заметил. У нее даже уши покраснели. Это могло бы быть очень смешно, но Соулу и самому стало не до шуток. Его бросило в жар от осознания, какую херню он только что творил. Вот придурок! С чего его опять так понесло выпендриваться перед Албарн? Ладно, вчера можно было все списать на алкоголь, но сегодня-то в чем дело?! Надо было что-то сказать, пока они оба не надумали себе всякой ненужной ерунды. — Если ты в меня сейчас влюбилась, то лучше передумай, — со смешком выдал Соул первое, что пришло в голову. О, ну просто гений, блядь! К счастью, Мака не стала краснеть еще сильнее. Видимо, глоток чая помог. — Пф-ф, — привычно фыркнула она уже без тени смущения. Может, и красная до сих пор, но уже справившаяся со своими эмоциями. — Ну и фантазия у тебя, Эванс. И зыркнула на него с таким сарказмом, что он сам поверил, какую несусветную глупость только что сморозил. — Действительно. Чего это я? Вот если бы Шекспира наизусть прочел или Илиаду в оригинале продекламировал — тогда другое дело, — пошутил Соул и поднялся. — Подожди меня у байка, я догоню. Когда он, умытый и с ясной головой, вышел из туалета, хозяин все еще смотрел телевизор. Эванс облокотился о прилавок, мужик нехотя оторвался от вечернего субботнего шоу и уставился на него в ожидании. Мол, ну чего тебе еще надо? — Вы назвали ту женщину ведьмой… — начал было Соул, но даже не успел задать вопрос, как мужик прервал его: — Держись от нее подальше, парень, — заявил он, затем почесал небритую щеку и добавил: — И скажи своей подружке, чтобы бросала пить ту дрянь, иначе по ее душу слетится вся нечисть в округе. Слишком лакомый кусочек. — Что это значит? — Соул действительно ничего не понял, за исключением того, что Мака в опасности. Однако хозяин уже пошаркал куда-то из-за прилавка. Он отошел к одной из скрытых в полумраке стоек с сувенирами, а когда вернулся, то шлепнул перед Соулом небольшой плетеный кулон, похожий на миниатюрную версию ловца снов. Ничего примечательного в нем не было: зеленый и коричневый цвет сплелись в паутину… разве что вплетенные в него бисеринки напомнили Эвансу зелень глаз Маки. — Вот, держи. Отдай ей и следи, чтобы всегда носила. — Он еще ближе подвинул к нему кулон на шнурке. — Верное средство. Индейцы дерьма не делают, когда дело касается колдовства. С тебя два доллара. Просто король маркетинга! Мака, как и полагается послушным девочкам, дожидалась Соула у мотоцикла. А еще чему-то улыбалась до тех пор, пока дзинькнувший колокольчик на двери не стер улыбку с ее губ. К вышедшему на улицу Эвансу она развернулась уже серьезной и собранной. Соул протянул ей подвеску на раскрытой ладони: — Это тебе. Надевай. — Что это? — удивилась Мака. — Зачем? Эванс не стал дожидаться, пока она соизволит взять амулет. Он сам перекинул шнурок ей через голову и спрятал плетеный кругляш за ворот бомбера. — Просто сувенир с заправки. — Посмотрел на нее и все же решил пояснить: — И индейский оберег от нечисти по совместительству. Мужик на кассе клялся, что действует безотказно. Лучше уж пусть знает правду, чем будет считать, что недостойна чего-то более ценного, а он пытается подкатить к ней с подарками-безделушками. Но, как оказалось, Мака думала совершенно о другом: — Соул… Души, оборотни… Почему ты так легко принимаешь это? Это… — Она отвела взгляд в сторону, но все же решилась: — Скажи, это как-то связано с теми несколькими днями, про которые я ничего не помню? Итак, свершилось. Спустя два года Мака Албарн наконец набралась храбрости для того, чтобы спросить о том, что в корне изменило ее жизнь и держало в напряжении все это время. То, чего она так боялась, и в то же время то, что она так жаждала знать. — Да. Связано, — подтвердил ее догадки Соул. — Расскажи мне, — попросила Мака. Пожалуй, он был даже рад, что этого не случилось раньше, ведь теперь Эванс был уверен, что она сможет поверить в существование ведьм, зубных фей и другие миры, где есть их альтер-эго, которые могут взаимодействовать как оружие и повелитель. Правда, рассказ получится долгим. Да и с чего начать? — Не здесь. Не сейчас. Не я. Пусть Кид расскажет, у него лучше получится объяснить, чем у меня. Он взялся за руль байка, чтобы откатить его и развернуть, но боковым зрением заметил, как Мака зачем-то схватилась за сиденье. Соул повернулся снять мотоцикл с подножки, однако вместо этого вдруг метнулся к ней и в последний миг успел подхватить. — Мака? — позвал он испуганно, прижав ее к себе так, чтобы не свалилась на асфальт. — Все хорошо, — ответила Мака еле слышно. Ага. Конечно. Так он и поверил. Соул подхватил ее на руки, пока она совсем не отключилась.