Сплетение душ

Город Пауэлл, понедельник 3 ноября, 11:58 a.m. — Мака! — окликнул ее знакомый голос, когда после последней пары Мировой истории она спешила к главному корпусу. Албарн остановилась. Соул, отделившись от кучки студентов на центральном газоне, двинулся к ней. Сегодня на нем тоже был бомбер с символикой колледжа, а из-под вязаной шапки свисала на глаза непослушная челка, которую так и хотелось аккуратно убрать в сторону… Как это сделала тогда в кафе Розалин. Но то, что позволяла себе девушка Соула, Мака сделать, конечно, не могла. А еще за спиной Эванса она вдруг увидела походный рюкзак. — Ты куда-то уезжаешь? — вырвалось у Маки вместо приветствия. — Да. В Йеллоустонский национальный парк, — ответил Соул. — Автобус скоро подгонят. Если он все еще злился на нее за вчерашнюю сцену в коридоре, то не показал виду. Мака и сама не знала, что на нее тогда нашло. Возможно, ее просто испугал его напор. И то, как екнуло в груди, когда она увидела Соула Эванса на пороге. Сейчас все было по-другому: он просто смотрел ей в глаза из-под своей нависшей челки. И молчал. Мака, смутившись, отвела взгляд и заметила, как приятели Соула (те самые из кафе) двинулись в их сторону. Два парня, девушка. И Розалин Митчелл, конечно. — Ясно, — сказала Мака, окончательно смешавшись под взглядом Эванса и пристальным вниманием его приятелей из колледжа. — Слушай, ты не могла бы… — начал было говорить Соул, но его перебила шатенка из подошедшей компании: — Привет-привет. — Девушка проткнула Маку колючим взглядом, который так контрастировал с ее веселым голоском. — Соул, познакомишь нас? На лице Эванса проскользнуло мимолетное недовольство, которое он быстро скрыл за равнодушной улыбкой. Приобняв за талию прилипшую к нему Розалин, он вежливо представил приятелям Маку. — А, так это та самая ведьмочка Мака Албарн, которая знает секрет, как заставить тебя учиться, — рассмеялся молодой человек по имени Скотт, ни на мгновение не переставая скользить по ней оценивающим взглядом. Рассел не отставал от друга и откровенно пялился на ее короткую юбку (боже, зачем она вообще ее надела?). Розалин снисходительно улыбалась с видом львицы, отхватившей лучший кусок добычи. Франческа продолжала протыкать насквозь. — Ведьмочка? — Мака взглянула на Соула в ожидании объяснений. — Не слушай его. — Ему это все тоже не нравилось, но Эванс, кажется, и сам попал в западню и теперь не знал, как бы выкрутиться из явно неприятной для него беседы. — Это была просто шутка. — Какая милая вещица. — Франческа ткнула пальцем в амулет на шее Маки. В ее голосе звучала явная издевка, в глазах появился хитрый блеск: — Неужели парень подарил? — Да, — на автомате ответила Албарн, потом сообразила, что та имеет в виду и, смешавшись, мотнула головой: — То есть нет. Не в этом смысле. Это… Это просто индейский оберег с заправки. — С заправки? — приподняла бровь Франческа и почему-то бросила пытливый взгляд на Соула, будто каким-то чудом догадалась обо всем. А затем она расхохоталась. — Ах, как мило. Да, Рози? Розалин Митчелл тоже рассмеялась: — А мне вот что Соул вчера подарил. Смотри. Нравится? — И она, красуясь, указала наманикюренным ногтем на подвеску на своей шее. — Да, — через силу улыбнулась Мака. — Очень красивое украшение. — И очень дорогое, — похвасталась Розалин. — Это оригинал от Тиффани. Кто такая Тиффани, Мака не имела ни малейшего понятия. Она вообще не разбиралась в брендах дорогих вещей, ведь Албарны никогда не жили на широкую ногу. Но украшение и правда было красивым. И очень шло серым глазам Розалин. Соул точно не просто так выбрал цвет камня. Мака нисколько не завидовала (чего наверняка от нее ждали подружки) и уж тем более не ставила в один ряд оба подарка от Эванса. Это было бы так же глупо, как ставить в один ряд себя и его девушку. Однако Соул определенно чувствовал себя не очень. Он вообще сегодня был сам не свой. — Ой, Рози, да ты уже всех задолбала этой висюлькой, — проворчал между тем Рассел. — Весь колледж скоро будет знать, кто тебе ее подарил. — И что вы наконец переспали — тоже, — добавила Франческа. Внутри Маки что-то внезапно разбилось. — Слушай, Албарн, — резко выдохнул Соул, — ты не могла бы зайти на кафедру биохимии? Я уже не успеваю. К профессору Франкену Штейну. Он сказал, что сегодня будет готов результат. — Да. Конечно. Зайду, — ответила ему Мака спокойно, и даже нашла в себе силы улыбнуться, но Эванс на нее не смотрел. — Стопэ, стопэ. Вы реально об учебе сейчас? — встрял Скотти. — Нет. Не верю, что Соул Эванс учится по доброй воле. Мака, как ты это делаешь? Я тоже хочу заиметь такую мотивацию. Может, сходим куда-нибудь на следующей неделе? — Нет, — отрезал вдруг Соул с такой злостью, что вся компания в недоумении на него посмотрела. — Почему нет? Ты имеешь что-то против? — весело спросил Рассел. — О, Мака! Вот ты где! — возникший из ниоткуда Кид хлопнул Маку по плечу и спас всех от напряженной беседы. Он тут же переключил на себя внимание компашки. — Соул, ты тоже тут! Сегодня Кид оделся как обычный студент, разве что во все черное. Он хладнокровно выдержал любопытные взгляды приятелей Соула и, видимо, дальше продолжил бы игнорировать их (вот так выдержка, вот так пофигизм), если бы не вопрос Розалин: — Что это у тебя звенит? Из рюкзака Кида раздавался громкий противный писк, на который все не сразу обратили внимание. Прежде чем Кид полез выключать сигнал, Мака увидела, как они обменялись с Соулом взглядами, полными удивления и тревоги. Что бы это могло значить? — Да так. Напоминалка. Ку… Кхм. — Шинигами чем-то щелкнул внутри рюкзака и бодро обернулся к Маке: — Ну, я готов. Пойдем, что ли? Прям не терпится везде побывать. — Я согласилась показать Киду наш кампус, — сказала она в пустоту, ведь Соул на нее так и не смотрел, а остальным было не интересно. — Автобус приехал, — угрюмо сообщил Эванс и первым, выпустив Розалин из рук, отвернулся. — Созвонимся потом, Соул! — кинул ему в спину Кид. Выдержки Маки хватило ровно до первой попавшейся по пути скамейки. Она бессильно опустилась на нее и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Ладони вцепились в прохладные деревяшки, носки гриндерсов зарылись в яркие кленовые листья, солнечный зайчик примостился на коленке, но радостнее от этого не стало. Мака чувствовала себя так, будто стояла босиком на осколках стекла. — Тебе нехорошо? — участливо спросил присевший рядом Шинигами. — Все в порядке, Кид. Мне просто нужно пару минут, чтобы перевести дух, — ответила Мака. Глупая! Ну и дурочка же! Что за реакция на то, что было и без того очевидно. Соул Эванс встречается с Розалин Митчелл. Она его девушка. И конечно, они… Они могут делать все, что им вздумается. При чем тут Мака? Почему ее так больно задела фраза Франчески? — Вот. Держи. Это веганские злаковые батончики. — Кид положил ей на колени брусочек в яркой обертке, а второй распечатал сам. — Лучшее средство от плохого настроения. — Спасибо. А потом они долго сидели рядышком на скамейке и молча грызли батончики Кида один за другим. И все-таки у Соула Эванса были действительно хорошие друзья…

***

…И не очень хорошие приятели. — Мы на полпути к Йеллоустоуну, — кратко отчиталась Франческа по телефону. Судя по звукам на заднем плане, автобус остановился на промежуточной стоянке, чтобы студенты смогли размять ноги и сходить в туалет. — Отлично. Как все прошло? Соул Эванс не пытался увильнуть от поездки? — Нет. — Франческа рассмеялась от души. — О, да это и неважно. Я постаралась на славу. Она его теперь на милю к себе не подпустит. Замухрышка… пусть знает свое место. Медуза злорадно улыбнулась. Ну что ж, прекрасные новости. — Мисс Албарн некогда будет тут скучать, уж я об этом позабочусь, — пообещала она. — А ты приглядывай за Соулом Эвансом. Пусть развлекается. Всем известно, что души соулмейтов похожи на магниты: чем ближе друг к другу, тем сильнее действуют силы притяжения. Но если отвести их достаточно далеко, если разорвать линии душевной индукции, то они ничем не будут отличаться от обычных соло-душ. Иными словами, сила соулмейтов — в их близости, выраженной как в расстоянии, так и во взаимопонимании. Только и всего. Медуза нажала кнопку завершения разговора и открыла запертую на ключ дверь в подвал собственного дома. Критический этап был пройден. Толстые стены выдержали напор обезумевшего от боли зверя, а обитые войлоком стены заглушили звуки, когда он орал, рычал, выл и скулил. Процесс полного обращения был почти завершен, и теперь, обессиленный и абсолютно голый, Гирико валялся на диване в окружении пустых банок из-под пива. Медуза встала напротив него, брезгливо поморщилась и кинула в молодого мужчину пледом, который захватила сверху. — Ты как, Гирико? — спросила она. Гирико приоткрыл один глаз, небрежно прикрыл свое бесстыдство и отбросил в сторону пустую алюминиевую банку. Вот свинья! Даже удивительно, что он получил способность обращаться в пса, а не в борова. — Сушняк замучил, — сообщил он, пьяно рыгнув. — Принеси воды, Медуза. — Нет. Терпи, — чуть ли не с садистским наслаждением отказала ему Горгона. — Вода замедлит реакцию. Твое обращение почти завершено. Славные души я тебе скормила, а? Гирико расплылся в улыбке и облизнул губы: — Вкусные. Где ты их взяла? — спросил он. — Те два молодых индейца из Коули, что скрутили тебя и отвезли в резервацию. Нашла их. Убила. Украсила их кишками двор, а головы оставила на подоконнике вместо хэллоуинских тыкв. Отличный декор к празднику вышел. Гирико расхохотался гортанным лающим смехом. — А мне говорила не оставлять следов, — напомнил он, когда приступ хохота прошел. — Нечестно. Дурак. Слишком тупой, чтобы пораскинуть мозгами и увидеть разницу между тем, что можно, а чего нельзя. Медуза все же решила объяснить: — Те индейцы были из скинуолкеров, а это значит, что местный департамент полиции из Коули замнет дело. Вот увидишь, об этом даже по телевизору в криминальной хронике не упомянут. Навахо тщательно охраняют свои секреты. — Умно, — одобрил Гирико. Медуза усмехнулась. Только вот один секрет они в своей общине удержать не смогли. Спасибо бывшему мужу, который слишком любил болтать и доверял своей жене больше, чем предостережениям шамана племени. Бедняга Мато. Он был нужен ей лишь для того, чтобы узнать секрет скинуолкеров навахо, а потом пришлось от него избавиться — очень уж он докучал Медузе своей любовью, взращенной из колдовских зелий. По официальной версии, после тяжкого для обоих развода Мато укатил за новой жизнью во Флориду. Реальность была гораздо прозаичней: тело ее бывшего мужа покоилось где-то на берегу одного из озер Йеллоустоуна. Живописные места. Ему бы понравилось. Если индейцы что-то и подозревали, то никаких доказательств у них не было. Медуза редко что-то делала собственными руками — для таких грязных делишек она использовала своих марионеток, напичканных змеями. Таких, как эта нахалка Франческа Дуглас. Хотя многие из ее «куколок» даже не подозревали, кем являются. Все-таки чертовски удобно работать доктором и прописывать студентам лекарства, в которых порой оказывался небольшой сюрприз. Однако впредь нужно быть осторожной. Индейцы каким-то образом пронюхали про ее эксперимент с обращением Гирико. Забрали его. Краснокожие ублюдки. Никто не смеет мешать Медузе Горгоне. Пусть знают на примере этих двух безголовых мальчишек, чем это может закончиться для всех, кто посмеет перейти ей дорогу. — Зато теперь индейцы будут бояться высовываться и больше не осмелятся лезть в мои дела, — сказала она вслух. — Там еще был третий. Который превращался в сокола, — напомнил Гирико. — Те недоноски звали его Чайтон. Чайтон. Ученик шамана. — Он сильный, — сказала Медуза. — И раз дожил до таких лет, будем надеяться, что ему хватит мудрости оставить все как есть. — Может, потрахаемся? — внезапно предложил Гирико и откинул плед в сторону. — Скучно. Медуза презрительно сморщила нос. Ну что за отброс ей попался в качестве подопытного! Пес паршивый. — И не мечтай. Мне нужно возвращаться в колледж. Однако до собственного кабинета Медуза добралась чуть позже, чем планировала. А все потому, что около корпуса естественно-научного направления ей на глаза попалась занятная троица: Мака Албарн, профессор Франкен Штейн и еще один студент о чем-то оживленно разговаривали. Соблазн лишний раз попасться на глаза обаяшке Франкену оказался слишком велик — даже ведьмам не чужды маленькие женские слабости. — Ох, простите! — Медуза мастерски состроила на лице искреннее сожаление, когда якобы ненароком задела Франкена плечом. — Профессор Штейн, впервые вижу вас в такой ранний час вне лаборатории. Маке и мальчишке в черном она просто кивнула. Не до них пока. — Да там лаборанты остатки мышей от стен отскребают, — ответил Штейн спокойно. А потом добавил: — После того, как я напоил их чаем, который вы выдали этой милой студентке, доктор Горгона. Медуза только чудом умудрилась ни на мгновение не потерять самообладание. В отличие от Маки Албарн, которая, сглотнув, опустила взгляд на ботинки. Вот же сучка! Она что-то заподозрила? Зачем потащила проверять травяной сбор в лабораторию? Изобразив на лице искреннее удивление, Медуза обернулась к паршивке: — Какие глупости. Мака, что случилось? У вас были какие-то побочные эффекты после чая? Почему он оказался в лаборатории профессора Штейна? Ну давай. Выкладывай всю правду. Однако вместо испуганной и растерянной Албарн, ответил профессор Штейн: — Это было частью лабораторной работы для студентов. Я попросил их принести разные сорта чаев для исследования влияния танинов на организм мышей. И вот — у нескольких мышей случился, так скажем, бадабумс от ваших травок. Их просто разорвало изнутри. Хотите взглянуть, доктор Горгона? — Нет. Спасибо, воздержусь. Еще бы мышей не порвало… С такой дозой магии их должно было вывернуть наизнанку от многократно усиленного дыхания души. Только хрен ты что докажешь, милый Франкен. — Ничего не понимаю, — «искренне» удивилась Медуза. — А вы исследовали состав? — В том-то и дело. Мята, чабрец, душица, несколько местных эндемиков. Ничего опасного, противозаконного или подозрительного. — А вы уверены, что ваши студенты ничего не напутали? — Медуза снова обратилась к Маке: — Мисс Албарн, у вас еще остались те пакетики? — Нет. Ничего не осталось, — ответила та. Жаль. Магию можно было бы нейтрализовать в два счета, а пустышки и есть пустышки. Просто чай, и ничего более. — Возможно, у вас еще остался этот травяной сбор? — спросил Франкен у Медузы. — Для повторения эксперимента. Недаром Штейн ей давно приглянулся. С мозгами у него проблем не было. Но Медуза все равно была хитрее. — Конечно! — радостно воспряла она духом. — Пойдемте со мной, профессор. Всего хорошо, юноша. Всего хорошего, мисс Албарн. «Скоро я тобой займусь, дрянь!»