Сектор 0

Нейр замер, глефа в дрожащей руке застыла над холодным бетоном тренировочного полигона. Изогнутое лезвие, влажное от пота ладоней, блеснуло в свете ламп, а его дыхание, резкое и прерывистое, эхом разнеслось в пустоте помещения. Лёгкие рвались на вдох, будто воздух внутри был слишком густым, как будто сами стены тренировочного полигона сопротивлялись тому, чтобы кто-либо в них дышал. Он стоял, сжав зубы, и глядел на стоящего перед ним Каэля. В его глазах бушевал животный голод, злость и страх сплелись в плотный, вязкий ком. Хищный взгляд выискивал слабость, мельчайший жест, который бы дал ему право ударить. Но слабости не было. Каэль стоял неподвижно. Он казался изваянным из чёрного камня: не человек — статуя, высеченная в ярости и равнодушии. Никакой реакции. Ни страха, ни вызова. Только пустота и презрение, затянувшиеся в серый глаз, будто чёрная смола. На полигоне воцарилась мёртвая тишина. Лишь приглушенные стоны оставшегося искажённого где-то недалеко эхом откликались в ушах Нейра. Секунда становилась минутой, минута — вечностью. Каждое маленькое движение глефы в неподготовленных руках Нейра отдавалось дрожью в коленях. Где-то в стороне Триша застыла с приоткрытым ртом. Она медленно выдохнула, будто забыла, как дышать. Бруно стоял, затаив дыхание, его руки были напряжены, как у зверя перед прыжком — и всё же он не двигался, удерживаемый каким-то невидимым законом этой сцены, но при этом на его лице едва виднелась легкая ухмылка — он видит эту картину не в первый раз и догадывается, что произойдет дальше. И тогда — короткий, сухой смешок. Тихий, как шелест бумаги, но пробивший напряжение, как пуля стекло. В ту же секунду глефа исчезла из рук Нейра. Он даже не понял, как это произошло — было ощущение, что оружие просто растворилось, выпав из его мира. Металл со звоном ударился о бетон, отлетев к стене. — Сука… — успел выдавить Нейр перед следующим действием. Движение, следующее за этим, было таким стремительным, что мозг отказался его распознавать. Удар коленом в подбородок. Хруст. Мир перевернулся. Звёзды в глазах, вспышки, как при сварке. Шея хрустнула, тело выгнулось дугой. Рука — вывернута. Колено вдавливает в лопатки. Лицо к бетону. Прильнувший привкус металла во рту. — Ты не прошёл пробную тренировку, — сказал Каэль. Голос его был ледяным. Ни злобы, ни радости. Просто — диагноз. Констатация. Приговор. Бруно шагнул вперёд. — Начальник, — начал он, но Каэль поднял руку, не оборачиваясь. Один жест — и священник остановился, будто натолкнулся на стену. Триша вскрикнула, но тоже застыла, будто этот полигон был церковью, и служба здесь шла без неё. Нос Нейра начал кровоточить. Горячая струя залила губы, подбородок, шея была липкой и тёплой. В глазах темнело. Он пытался отхаркивать кровь, но сил не хватало. Она просто принялась непроизвольно вытекать изо рта вперемешку со слюной. В ушах гудело, будто в черепе включили генератор. Мысли плыли, как в тумане, пока он не почувствовал странное... поведение. Искаженный, стоявший до того в углу, словно тень, медленно наклонил голову. В его остекленевших глазах впервые мелькнуло... что-то. Сожаление? Сочувствие? Нейр не мог поверить. Существо, утратившее личность, на секунду стало ближе, чем живые. Искажённый начал стонать громче обычного, будто прося о пощаде. — Триша! Добей! — крикнул Каэль. Момент «очеловечивания» продлился недолго. Яркая вспышка — и шея искажённого распахнулась искрой света. Голова отделилась от тела в плавном, почти беззвучном движении, как будто не было костей, а только ткань. Глухой удар черепа о бетон, и кровь, как чернила, растеклась по полу. Триша выпрямилась с оплавленным резаком в руке. Глаза её были напряжены, губы сжаты. Каэль не отвёл взгляда. Его колено всё ещё удерживало Нейра. Он схватил того за волосы, профилактически ударил об бетонный пол, подтянул голову и прошептал: — Ты до сих пор не понял, в каком ты положении? Он сказал это без презрения, без агрессии. Просто — устало, будто это была сотая ошибка за день, и он больше не хотел объяснять. Голос стал громче: — Без Нексума ты — мертвец. Без нас ты падаль, которую никто не станет поднимать. Мы дали тебе шанс на спасение. А ты ещё умудряешься скалить зубы, щенок. Он оттолкнул голову Нейра обратно к полу и выпрямился. — Отправлю тебя в группу новобранцев отбросов-аутсайдеров. Это будет твой последний шанс показать свою пользу. Мир утратил резкость. Последнее, что видел Нейр — это высокие ботинки Каэля, уходящие в тень и обеспокоенный взгляд Бруно. Потом — темнота.

***

Нейр пришёл в себя в незнакомом месте. Комната — бетонная, облупленная, но вполне облагороженная. С потолка свисала одинокая люстра, изредка мерцая, будто издеваясь. Запах свежей выпечки щекотал ноздри и пустой желудок. Кровать под Нейром была жесткой, как скамья. Тело болело, руки гудели, в затылке стучала боль. На его теле уже не было ни бронежилета, ни тактической одежды Нексума, ни его так скоро полюбившейся черной глефы. Снова белая рубашка, снова белые штаны. В другом уголке комнаты сидели за общим столом и общались трое молодых парней. Все, как один, полностью одеты в белые рубашки и белые хлопковые штаны. Нейр приподнялся. — Где?.. — «Общежитие аутсайдеров», так наше пристанище тут называют, — сказал высокий. — Меня зовут Лукаш. — Каспер, — отозвался коротышка. — А это Филипп, — он представил белобрысого парня, сидящего рядом. Лукаш первым сделал шаг вперёд: высокий, угловатый, с чёрными, как ночь, волосами, зачесанными назад. В его взгляде мелькнуло нечто странное: зрачки, при свете лампы, оказались не круглыми, а вертикальными — как у змеи, радужка была салатового цвета. Лукаш улыбнулся и протянул руку: — Может, сыграем в «Короли Поместий»? Мы закончили партию, осталось как раз место за столом. Нейр моргнул: улыбка дружелюбная, но глаза не давали покоя. Лукашу явно нравилось предлагать игру, которая учит строить королевства, а потом разрушать их друг у друга. Каспер, низенький мальчик с копной рыжих волос, начал прыгать на стуле и хлопать в ладоши, словно приветствуя старого друга: — Нейр! Так тебя зовут! Мы можем играть без битв, Нейр, а можем добавить правил на выживание — хочешь? Только скажи, Нейр! Он принялся истерично смеяться, будто услышал самую смешную шутку в его жизни. — Мое имя правда настолько смешное? — с усталостью в глазах спросил Нейр. Филипп, альбинос с пепельными волосами и красными глазами, лениво оперся спиной о стену и, глядя на Нейра, усмехнулся: — Я мог бы рассказать тебе правила, но уверен, ты сам с ними справишься. Он сказал это, но не было понятно, откуда исходила звуковая волна. Филипп даже не пошевелил ртом. — Альбинос… Телепат? — вопросил Нейр, — Во 2-м Секторе нам говорили, что телепатов истребили ещё в 2040-м. — Мы обитаем в 8-м Секторе, — транслировал Филипп. — Остальные утаивают наше существование, чтобы к нам не долбились люди ниже кастой. До момента, как я проснулся, моя жизнь была прекрасна там. Но симуляция спала, я увидел, как на самом деле выглядит наша закольцованность и меня вовремя нашел Нексум. Они смотрели на него с интересом. Но в их взгляде было... нечто большее. Чуждое. Неуловимое. И Нейр вдруг понял: с ними что-то не так. Не заражённые, не больные, но до боли странные. Он сразу понял, почему их зовут аутсайдерами.