Сектор 0

— Встретимся вечером у машины Майи, — сказал Лукаш, затягивая ремень на груди. — Не теряйся. — Как будто у меня есть место, куда могу деться, — усмехнулся Нейр. Он поправил ворот куртки и кивнул. — Увидимся.       Лукаш пошёл в сторону южного выхода, не оборачиваясь. Нейр — на север, по знакомым закоулкам Сектора, которые вдруг стали чужими. Асфальт под ногами напоминал чёрствый хлеб: серый, потрескавшийся, впитывающий в себя время. Он свернул в узкий проулок, толкнул дверь подъезда. Пыльная кнопка лифта не горела — Ну конечно… — Нейр привычно пошёл пешком.       Его квартира была на пятом. Когда-то уютная, теперь — забытая. Замок поддался с трудом. Ржавчина в щелях, будто дверь сама не хотела впускать его обратно.       Внутри пахло спиртом, чем-то тухлым и — едва уловимо — детством. Он огляделся: бутылки на полу, одежда — как следы шторма, разбросана повсюду. У окна — человек пятидесяти лет в раздвинувшемся кресле, свернувшийся набок. Его отец. Худой, небритый, седые волосы слиплись. — Пап? — тихо сказал Нейр.       Тот не шевельнулся. — Пап, это я. Я вернулся.       Глаза отца распахнулись. Он резко сел, спотыкаясь в движении, и упёрся взглядом в сына. Лицо его дёрнулось. Он прижал ладони к лицу. — Нейр?.. Это… ты?.. — Да. Я жив. Всё хорошо.       Словно прорвало плотину. Отец всхлипнул, затем застонал, уткнувшись лицом в дрожащие руки. Слёзы текли густо, беззвучно. Он вскочил, как мог, обнял Нейра с силой, которая казалась невозможной в его теле. — Где ты был?! — выдохнул он, прерываясь. — Я думал... я думал, что ты мёртв… Где ты был все эти месяцы? — В Секторе 12 произошёл сбой протокола, — тихо начал Нейр. — Меня укусили искажённые. Я не знаю, как выжил. Но Нексум нашёл меня и меня спасли. Обучили. Я теперь… часть этого. Воин, если хочешь.       Отец отстранился, уставившись на него в недоумении: — Воин? Искажённые? Какой ещё Нексум? Что ты несёшь? — Это организация, — вздохнул Нейр. — Мы работаем за Завесой. Там, где государство больше не действует. Я не просто сбежал, пап. Я выполняю долг. — Какой ещё долг?.. Тебе же пятнадцать. — Пап, мне семнадцать, я уже совершеннолетний. С шестнадцати... Ты сам говорил.       Наступила пауза. — Я… я пытался тебя найти, — вдруг выдохнул отец, оседая в кресло. — Обивал пороги полиции. Ходил в управление, писал заявления, умолял…       Он посмотрел в сторону, куда-то мимо Нейра. — Они говорили, что ты взрослый. Что имеешь право исчезнуть. Что таких, как ты, много — сбежавших, пропавших, ушедших в Завесу. Кто-то даже сказал, что, может, ты сам выбрал это. Я просил камеры, доступ, хоть что-нибудь. Но... записи потеряны. Ответы — скользкие. Я пытался, клянусь, но каждый раз что-то... мешало. Или кто-то. Словно кто-то не хотел, чтобы тебя нашли.       Нейр застыл, смотря в пол. Мысль обжигала, как ожог: Nexum Sileo. Это они загасили дело. Подобрали Нейра, но не сообщили. Не дали шанс отцу знать. — Пап, все будет хорошо, я вернусь, как только выполню долг, — только и сказал Нейр.       Отец сжал его руку. Ладони дрожали. — Здесь… бардак, — пробормотал Нейр, оглядев квартиру.       Отец отвёл глаза: — Я… не знал, что делать. Когда ты исчез. Я заботился о тебе, после смерти матери… А потом остался один. Каждый день — пустой. Без смысла. Я не справился, сын.       Нейр подошёл к окну. В его свете пыль казалась снегом, хотя осень только началась. Он открыл форточку. — Значит, убираем вместе.       Они выкидывали бутылки, собирали одежду, протирали мебель. Смеялись пару раз — неуверенно, как будто разучились.       В кладовке Нейр нашёл старую коробку. Внутри — исписанные тетради, бумажные схемы, распечатки, карты секторов, заметки, что-то вроде дневника, даты, домыслы, названия. — Ты успел столько всего сделать за 2 месяца чтобы найти меня? — спросил Нейр.       Отец кивнул, не поднимая глаз: — Каждый день. Пока хватало сил. Потом… начал пить, чтобы... забыть.       На холодильнике, среди пыльных магнитов, Нейр заметил старый рисунок. Корявый дом. Два человечка. И огромное жёлтое солнце с лучами по всему листу. Подпись: "Я и папа. Мы не умрём."       Он снял листок, разглядывая. — Я рисовал это? — Да, ты был еще мал. Очень мал. — Я ведь никогда не видел солнца… — прошептал Нейр. — Как оно выглядело?       Отец улыбнулся — впервые за всё время. — Тёплое. Слепящее. Доброе. Как свет, от которого не хочется прятаться.       Когда облака стали сгущаться и темнеть, Нейр надел куртку. — Мне пора. — Возвращайся. Скорее.       Он кивнул. И ушёл.

***

      У машины, стоящей у аквапарка, дожидалась Майя. — Где все? — спросил Нейр. — Каспер с Филиппом пошли в кино. Говорят, им хватило парка аттракционов. А Лукаш... — она замялась, — на кладбище. — Кладбище? — Да.       Мотор загудел. Машина тронулась. По пути они почти не говорили.       Кладбище — пустое, как задворки истории. Между серых плит, покрытых мхом, сидел Лукаш. У его ног — два надгробия. В руках — спицы, тонкие, металлические, которыми он вязал что-то бесцветное. — Лукаш? — позвал Нейр.       Тот поднял голову, моргнул: — Нейр?       Он продолжал двигать спицами. У ног — небольшое покрывало. Нейр подошёл ближе, глядя на могильные таблички. Женщина и мужчина. Амадей Пьеха и Беата Пьеха. Та же фамилия, что у Лукаша. — Это твои родители? — Да. Мой отец умер. Я не успел с ним повидаться. — Прости...       Лукаш кивнул. — Я часто приходил сюда повязать. Отец терпеть не мог это. А мама учила меня с детства. Может тебе чего связать?       Майя стояла чуть поодаль, не мешая, написав Филиппу и Касперу, что машина у кладбища. Вечер опускался мягко, как старое одеяло.       Нейр сел рядом с Лукашем, не говоря ни слова.