Сектор 0

      Полигон Nexum снова жил глухим звоном оружейного металла и тяжёлым дыханием отрабатывающих солдат. Лукаш и Каспер проводили спарринг, сцепившись в короткой ближней, остервенело ловя моменты для подсечек. Филипп стоял в стороне, сжимающейся фигурой, наблюдая — вроде бы безразличный, но по-своему внимательный. Нейр держал глефу в боевой стойке, а мокрый от пота висок подёргивался нервным тиком. Воздух в помещении тренировочного полигона был густой и горячий, как в камере сгорания.       Вдруг сирена. Резкая, режущая, не тренировочная. Сначала одна, потом ещё, по всему Хранилищу Nexum.       Красный свет залил помещение. Потолок мигнул. Автоматическая сигнализация заорала, будто сама чувствовала панику. — ЧП в Хранилище. Повторяю: посторонний в доступе третьего уровня, — пронёсся женский голос по громкой связи. Нейр узнал в нём Тришу.       Все бросились к выходу. Бегущие фигуры, срывающиеся в повороты, давящиеся в шлюзах — суматоха обнажила пульс Nexum.       Впервые Нейр видел, сколько примерно солдат принадлежит организации — две сотни, может больше. Залы были залиты тревогой и красными мигающими контурами. Отряды сбились в группки, тренеры выкрикивали фамилии, кто-то переговаривался по внутренним линиям. Перед основным шлюзом, ведущим в главный зал, стояли трое — Лучевский, неподвижный и прямой как клинок, за ним — Бруно с дробовиком, и Триша, руки в карманах, взгляд в никуда.       Шум толпы вдруг разрезал крик незваного гостя. — Он идёт. Пастырь… он направляется сюда.       Перед ними стоял человек — дрожащий, запыхавшийся, с небрежно перекинутой через плечо сумкой. Двигался с явными признаками искажения: рывками, словно тело его разучилось быть телом. Пот капал с носа, взгляд был отрешённым, почти сдавшимся. — Кто пустил его?! — выкрикнул Лучевский, — Откуда ты знаешь, где вход? — Послушайте, — прохрипел тот, поднимая руки, — Пожалуйста… я просто… передать. Он… он сказал, вы должны это получить. Времени очень мало.       Бруно вскинул дробовик. Гонец сжался, его губы дрожали. — Прекратите! — прошипел он, — Не стреляйте… я не враг. Я… я…       Он порылся в сумке, достал конверт. Руки тряслись так, что бумага в них шуршала как сухая листва. Он протянул его вперёд — прямо Лучевскому. Тот не сдвинулся. Охранники, стоящие впереди толпы вскинули автоматы, направляя на гонца. — Открывай сам, — холодно сказал Лучевский. — Мне нельзя… он сказал… — и тут голос его оборвался. Отчаяние залило глаза. Он медленно надорвал край конверта.       В этот момент всё замедлилось.       Конверт выскользнул из пальцев, отлетел к стене. Гонец выгнулся, тело задрожало, пошло пузырями. Хребет треснул с хрустом. Он закричал. Нет, не крик — рев, смешанный с Бурым шумом, словно радио поймало другой мир. Мгновение — и тело его мутировало, кратно умножаясь в размерах. Руки до пола, мышцы в четыре слоя, кости пробивались наружу, изломанные в пику. Всё это покрывал грязный полигональный узор — словно Бурый шум пытался смоделировать новую форму. — Назад! — взревел Лучевский, отскакивая.       Бруно нажал на спуск — дробовик ударил дважды, но отскочил от груди существа, как от стали. Тварь бросилась вперёд, пол задрожал от удара.       Охранники открыли огонь. Пули звенели, рикошетили, падали. Чудовище взревело, звуком сжигая барабанные перепонки. — В колено! У него есть слабое место! — выкрикнул Бруно и рванулся сбоку, скользя по полу. Выстрел — плоть треснула. Существо рухнуло на одно колено, но продолжило ползти, крушить стены. Мрамор трескался под руками твари.       Триша исчезла. Никто не видел куда.       В то же мгновение Каспер, стоявший в растерянности, выровнялся и метнул взгляд по прицелу. Он нажал на спуск, хладнокровно стреляя в корпус твари, каждая пуля оставляла в глубокой чёрной броне вмятины, искры летели, словно раскалённые искры от наковальни.       Лукаш, почувствовав в крови прилив адреналина, выпустил хитин: его мышцы покрылись рельефной бронёй, а кожа загрубела. Он выхватил два кинжала и, сгибаясь, вгрызался лезвиями в бока твари, оставляя тонкие, но глубокие рубцы. Каждый удар ритмично пульсировал в его руках, и на секунду убивающий барабанные перепонки рев монстра сбивался.       Лучевский достал свою одати из-за спины. Холодное лезвие сверкнуло в алом свете. Он сделал несколько стремительных взмахов, стремясь рассечь плоть твари, но рукоять дрожала в его руке — энергия противостояния изнашивала даже его, закалённого ветерана, давно позабывшего вкус равных боёв.       Стерильно белые стены начали чернеть от копоти и распада. Потолочные лампы гасли. Воздух наполнился гарью, криками, запахом химии. Новобранцы кричали, пятясь назад. Только 15 остались в зале, цепенея от ужаса.       Нейр, стиснув зубы, рванулся вперёд. Он знал — времени нет. Броня твари не давала ни единого шанса. Он вскочил на край рухнувшего балкона, оттолкнулся и проскользнув под искажённым, зацепился глефой, прорезав его брюхо.       Жидкость, густая, тёмная, словно нефть с кислотой, брызнула наружу. Запах — едкий, сжигающий слизистую. Нейр закрыл лицо рукой, но глаза залились слезами. — Что это за тварь?! — прокричал кто-то сзади.       Никто не знал. Только боль и дезориентация.       Тварь ползла вперёд, опираясь на окровавленные руки, сметая всё на пути. Уцелевшие пятясь стреляли, почти наугад.       В тумане химического пара Филипп стоял в углу. Его плечи дрожали, он не двигался. Нейр увидел его: — Филипп! Ты телепат, чёрт тебя дери! Сделай что-нибудь! Скорее! — закричал он, прорываясь сквозь дым.       Филипп поднял глаза. Красные. Заплаканные. — Я… не знаю… не знаю, что делать! — впервые его голос прозвучал вслух. Надрывный, человеческий.       Нейр встал напротив, хватая его за плечи. — Ты можешь сворачивать шеи, можешь зажимать искажённых к стенке. У тебя дар телекинеза, блядь! Хватит бояться!       Филипп от безысходности рухнул на колени, закрыв своё лицо в них. Нейр был в шоке. Всегда холодный, дистанцированный Филипп — сейчас просто мальчишка, стоящий в аду, впервые подавший голос.       В этот момент включилась аварийная вентиляция. Потоки воздуха пронеслись по залу, унося туман. Скорее всего его включила Триша.       Нейр взглянул на ещё живого, но ослабшего монстра. И сделал шаг. Потом второй. Потом побежал.       Он вскочил на спину твари, пробежал по изломанному хребту и, сжав глефу двумя руками, нанёс удар в шею. Раз, ещё, ещё. Кость поддалась. Хребет треснул. Грязная кровь взметнулась вверх.       Тварь взвыла, заглохла, содрогнулась и с громким звуком рухнула на пол. Мёртвая.       Зал упал в тишину. На полу замертво валялось тринадцать тел. Молодые новобранцы, не успевшие отступить. Стены — в мазках чёрного, стекло — битое, пол — треснувший, испачканный.       Лучевский подошёл к тому, что осталось. Среди крови и гари он увидел обугленный, но не уничтоженный предмет. Конверт.       Он поднял его. Расплавленные края. Внутри — флешка. Белая. На ней — надпись от руки.

Нейру :)