Сектор 0

      Последняя неделя в Нексуме тянулась вязко, как раскалённая смола по стальным жилкам старого сооружения. Гул моторов становился почти неразличимым на фоне хрипов вентиляции и металлических всхлипов, словно само здание жаловалось на усталость. Панели стен, покрытые царапинами, ржавыми подтеками и развалившегося бетона, отливали тусклым светом под мерцающими сломанными лампами. Этот свет казался беспристрастным, но именно в нём отражалась тень тревоги — она ходила за каждым, как хромая собака.       Особенно за Нейром.       После инцидента в Хранилище его имя почти не произносили вслух. Но оно витало в воздухе, в разговорах шёпотом, в задержанных взглядах, в спинномозговом ощущении чужого внимания. Он добил тварь, от которой отступили даже те, кто имел за плечами не одну зачистку на миссиях. Трёхметровый колосс, искажённый до безобразия, с лопающейся под кожей чёрной массой и панцирем, не пробиваемым ни пулемётами, ни гранатами. Он пал благодаря Нейру, и от этого само его имя стало… неудобным. Неудобным и слишком громким.       Но вместо похвалы — подозрение. Вместо разговоров — тишина. И даже отряд, его собственный, начал смотреть искоса. Лукаш старался вести себя по-прежнему, Каспер хранил нейтралитет, но Филипп… тот молчаливо взирал на него, как на чужака. Он и раньше смотрел на Нейра по особенному, но в этот раз как будто что-то внутри него окончательно определилось.       Ситуацию не улучшало и то, что со дня получения флешки Нейр не видел ни Лучевского, ни Бруно, ни даже Тришу. В остальное время их и так почти не было видно, но после такого — это выглядело странно. Флешка, подписанная именем Нейра, вызвала целую бурю. Ведь тот, кто передал её, превратился в искажённого прямо на глазах — тяжёлого, массивного, неестественно упрямого. И всё это — ради послания? Ради «Нейру :)»?

***

      Тем вечером они долго не могли заснуть. Атмосфера в блоке стала удушающей: даже случайные разговоры замирали при его появлении. Люди из других отрядов начали обходить их стороной. Кто-то втихомолку сжигал копии расписаний, где упоминалось имя Нейра. Были и такие, кто откровенно плевал в его сторону.       Один такой случай стал последней каплей. Когда после вечернего построения высокий, рыжебородый парень из отряда Z-2 «Хельсинки» метнул плевок прямо под ноги Нейру и, усмехнувшись, прошёл мимо, тот не выдержал. — Хочешь что-то сказать — скажи! — взревел Нейр, и прежде чем кто-то успел вмешаться, он догнал обидчика и со всей силы ударил кулаком в челюсть.       Парень рухнул, но Нейр не остановился — он бил его с яростью, с обидой, накопленной за всю эту недоверчивую неделю. — Я спас Нексум! — кричал он, — Я не дал этой твари разнести всё! Пока вы стояли и дрожали, я полез в самую пасть!       Его оттащили — двое сослуживцев обидчика, сжав руки в тиски, пнули Нейра на пол. Один из них, крупный лысый боец, наклонился к нему: — Ты просто нанёс последний удар, щенок. Она и так уже была готова сдохнуть. Если бы не ты — добил бы кто-то другой.       Нейр зашипел сквозь зубы, кровь стекала по подбородку, но он не пытался встать. Только глядел вслед удаляющимся фигурам и кричал: — Никто не решался добить её! Никто! Она могла убить ещё больше! Вы все трусы, слышите? Вы все ёбаные трусы!       Но его игнорировали. Даже не оглянулись. А в воздухе осталась только дрожь обиды и звук его собственного дыхания, хриплого и тяжёлого. Ни допроса, ни брифинга, ни даже намёка на объяснение. Будто всё происходящее — его личная, замкнутая трагикомедия.

***

      На следующий день после происшествия в Хранилище тренировка отменилась. Ходили слухи: Триша собрала главарей всех отрядов. Причина — экстренное совещание по безопасности. Некоторые говорили, что был утрачен контроль над несколькими периметрами, другие — что обсуждают переселение. Но никто не знал точно. Ребятам оставалось только ждать и, как всегда, убивать время.       В итоге они заперлись в своей общей комнате. В пыльном углу шкафа находилась доска для «Королей поместий». Игра старая, но привычная и уже полюбившаяся парням. Это было чем-то, что напоминало, что они — всё ещё живые. — Что это было? — спросил Лукаш, когда они вошли в третий раунд. Его голос был спокойным, но внутри трещал интерес. Он подбрасывал карты, не глядя, как будто пытался не выдать беспокойства. — Как они нас нашли? И главное — почему флешка была адресована тебе? — Я сам ничего не понимаю, — Он посмотрел в пустоту. — Просто жду, когда хоть кто-нибудь решит меня допросить. Пока что все молчат.       Филипп, до того момента молчавший, поднял взгляд. Его лицо оставалось невозмутимым, но трансляция голоса — натянутой, как струна: — Думаю, тебя никто не вызовет. Потому что ты уже стоишь в самом верху списка. — Списка? — переспросил Нейр. — На предателей, — уточнил Филипп. — Если ты действительно ходил к отцу, то почему мы ничего не знаем? Почему всё, что связано с тобой, покрыто какой-то тайной?       Нейр вскочил: — Я не обязан тебе докладывать, куда хожу, Фил. И пока ты отсиживался, я сдерживал эту мразь один. Или ты забыл, как дрожал в углу, как ссыкливая девочка, когда она двигалась к другому отряду, чтобы их раздавить?       Филипп тоже поднялся. Его глаза сверкнули: — Потому что я не знал, как с ней справиться! Ты думаешь, телекинез — универсальное оружие против всего? Это не значит, что я должен был умирать! Не все такие безумные и упрямые, как твоя тупорогая голова!       Трансляция голоса Филиппа словно пробирала всю комнату, отражаясь от стен. Игра оборвалась. Карты упали на пол, рассыпались, как их прежняя непринуждённость. — Хватит, — сказал Лукаш. Он поднялся, положил ладони на плечи обоих. — Мы все выжили. И только это имеет значение. Пока нет фактов — никто не имеет права на обвинение.       Каспер кивнул, привычно ковыряя ногтем шов на рукаве: — Если хотим остаться единым отрядом, надо замолчать. Хотя бы пока. Тупо ссориться, когда мы даже не знаем, откуда это всё пошло.       Филипп и Нейр сели. Тишина повисла, густая. Было ясно: трещина в их команде пошла глубже. Прежнее братство ушло — теперь они были только рядом, но не вместе. По крайней мере именно эти двое.

***

      Прошла неделя. Вход в Хранилище продолжали ремонтировать: панели сняты, часть проходов перекрыта, сварка шипела, как бешеное животное. Запах жжёного металла въедался в волосы и одежду. Ребята тренировались как прежде. Без Майи. Она исчезла сразу после инцидента — возможно, отправлена на зачистку. Возможно, в изоляцию. Но за два с половиной месяца, что прошли в стенах Nexum Sileo, они и без неё знали каждый пункт тренировки. Двигались синхронно, почти механически. Взгляды, дыхание, выдох — всё совпадало.       И вот, когда их тренировка подходила к концу, с рампы, ведущей к верхнему ярусу, появилась фигура. Походка быстрая, прямая. Вначале кто-то шепнул «Майя вернулась», но это была не она. Это была Триша.       Она шла быстро, в ладони держала плоский планшет.       Она остановилась, глаза блеснули. И, не тратя времени: — Нейр. После тренировки — к Лучевскому, срочно. Будь готов говорить честно.       Он кивнул. Не произнёс ни слова. Впервые за долгие дни внутри него возникло странное чувство — то ли облегчения, то ли страха. Ответы ждали его. Но в каком виде — не знал никто.