Перрон

— Крис, Крис, Крииис! — знакомый голос зовет его. Голос, что он больше никогда не услышит. Чан вздрагивает и распахивает глаза. Зубы болят. Опять слишком сильно сжимал челюсти пока спал. Он лежит на опушке посреди леса. Руки впиваются землю, сминая траву. Под ногти забивается грязь. Он ненавидит, когда так происходит, но ещё больше он ненавидит, что это мерзкое ощущение слишком реально. — Ты проснулся, — протягивают гнусаво над ухом и отстраняются. Солнце слепит глаза, но силуэт перед ним он узнает из тысячи. Это Со Чанбин, и он опять по-идиотски улыбается. Его глаза щурятся, в них Крис видит любовь. Тот складывает губы бантиком и чмокает Чана в нос. Это сон всегда начинается именно так. Крис не даёт Чанбину отстраниться, кладёт руку на шею и отчаянно целует в губы. Сухие, как и всегда. В ответ ему, что-то мычат толи возмущение, толи одобрение. Отстранившись, Чан пытается перевести дыхание. Он смотрит на губы, что по-блядски распухли. Чанбин расплывается в своей фирменной ухмылке. Он знает, что Чан от него без ума, и это тешит его самолюбие. — Вставай, старичок, — Со легонько бьёт его по боку, — Нам ещё на жатву собираться — Бин перекатывается на спину и устремляет свой взгляд в небо и как бы невзначай добавляет- Минхо, кстати, обещал вечером сварганить говядину на ужин. — Кто-то мне пару месяцев назад затирал, что хочет пойти добровольцем. Планы поменялись? — Чан поворачиваясь на бок, подпирает голову одной рукой. Его взгляд приковывают ресницы младшего, что легонько подрагивают. Бин закусывает щеку. Он всегда так делает, когда задумывается о чём-то. — Ладно, пошли. Я ещё хочу успеть помыться, — Чан поднимается, оборачивается к Чанбину и протягивает ему руку. Тот отвечает на жест, но не спешит подняться. Ладонь лишь сжимают крепче. — Давай сбежим? — этот предложение звучит как гром среди ясного неба. Чан смотрит на него и не верит в услышанное, это первый раз, когда Бин говорит, что-то настолько абсурдное, но уверенность в его глазах пугает. Он спятил. Хотя, нет, наверное, все-таки с ума сошёл Чан, потому что, то усилие, с которым он отшучивается от предложения, напрягает даже его. Смех выходит наигранным, но после он переходит в абсолютный истерический хохот. Он чуствует как падает и видит в глазах Чанбина ужас, тот что-то ему кричит, но Чан его не слышит. Хотя знает точно. Его зовут по имени. — Крис, Крис, Крииис! — его будит Минхо. Чана резко выдергивает из забытья. Он садится на кровати и пытается отдышаться. Он смотрит на Минхо, что стоит у входа в его купе. Лицо у него замученное, если бы он не был таким уставшим, то точно проявил больше внимания к другу, что опять пережил очередной кошмар. Минхо знает, что сниться Чану. Сладких снов после игр не бывает. — Вставай. У Бронз опять есть какое-то важное дело, — усталость сквозит в его тоне. Минхо с тяжестью отталкивается от дверного проёма и уходит, прихрамывая, в сторону вагона ресторана. По цвету неба за стеклом можно было сказать только одно. Эта полоумная сука опять подняла их в четыре утра. Хоть это и происходит каждый год, к её распорядку дня привыкнуть невозможно. Чан вспоминает как на его играх она тоже разбудила всех в это время, как в то утро выглядела Шайн, что в прямом смысле распухла. Вид у неё был жалким. Наверное, тогда она выглядела даже хуже, чем перед смертью. Чану часто сниться, как она зажимает горло руками, а из раны на шее хлещет кровь, растекающаяся по белому комбинезону и снегу. Прикончил её парень из четвёртого, хотя прожила она все-таки чуточку дольше своего убийцы. Его Крис тоже хорошо запомнил. Кровь из колотых ран, оставленных Чаном, по всему телу распускалась цветами. В тот год распорядители придумали конечно зрелещную арену. Лютый холод, абсолютное пустое пространство изо льда и снега, полное отсутствие еды и трибуты в белом, подстать окружению. Только алая кровь вносила хоть какие-то краски в тот арктический сон, как его после назвали организаторы. Большинство в тот год просто замёрзло насмерть. К счастью, организаторы поняли, что такая арена сокращает количество трибутов слишком быстро, игры буквально закончились за три дня, поэтому с тех пор арен с настолько экстремально низкими температурами не делают. Чан опускает ступни на обогреваемый пол, что сильно контрастирует с ледяными воспоминаниями. Ебанные прелести капитолийской техники. У него дома был такой же, как и во всех домах деревни победителей. Средне статистический житель дистрикта даже такого зажиточного как первый никогда бы не поверил, что такое вообще возможно. Он бредёт в ванную. Искусственный свет больно режет глаза. Грязный и небритый Чан решает, что приведёт себя в порядок после важнейшего совещания с трибутами. Этот год оказался неудачным. Двенадцатилетняя девочка, что даже нож толком ещё держать не научилась и восемнадцатилетний идиот, что забыл о существовании такого полезного органа как мозг. Ладно всё не так плохо. У этого придурка хотя бы есть шансы на победу. Накинув красный халат, Чан выходит из купе. Шаркая тапочками по ковролину, он заходит вагон ресторан. Бронз, чудовищно активная, впрочем, как и всегда, расхаживает по помещению попутно инструктирует полусонных детей. Если малышка Энамель всеми силами пытается не заснуть, клюя носом, то Сет просто бестактно дрыхнет, опустив свою лохматую голову на руки. В углу, расположившись в кресле и закинув искусственную ногу на пуфик, мирно посапывает Минхо. В соседнем, сидит мужчина, что спит и видит десятый сон. Лоран, сопровождающий первого дистрикта, приятный дядька, Чану нравится. Увлеченная своим рассказом, Бронз совершенно не обращает внимание на окружающих и вошедшего Криса. Усевшись за стол, он демонстративно стучит по нему пустым стаканом, тем самым будя спящих и привлекая к себе внимание своего бывшего ментора. — О, Чан ты вовремя. Я как раз подвела рассказ к тому, что ты на этих играх будешь наставлять детей из седьмого, — воодушевлено сказала женщина. От этой новости Чан давится воздухом, Минхо с грохотом опускает протез на пол, Лоран бросает на женщину недоуменный взгляд, а Сет полностью просыпается. — В смысле?! — восклицают они хором, а на лицах читается удивление — В этом году у них по дистрикту прошлась эпидемия, к твоему сожалению, все менторы седьмого, кроме старухи Мэйпл окочурились. Как бы это прискорбно не было, но от болезни ни деньги, ни навыки выживания их не спасли. Её вообще может что-то убить? Старуха Мэйпл была, скажем так, легендой. Она стала первой и пока единственной женщиной из седьмого, победившей на играх, правда, в тот год будучи шестнадцатилетней девочкой она полностью поседела и сошла с ума от увиденного ужаса. Ну, да, кислотные дожди не самый приятный опыт. В такие моменты Чан радовался, что ему выпали обычные сугробы. — Почему именно я? — не то чтобы ему было любопытно, почему именно он. Хотя кому он врёт, ему правда интересно, какого хрена ему нужно рисковать своей жопой из-за каких-то детей из седьмого. Если один из них выиграет или не дай бог убьёт кого-то из первого, ему же прохода соседи не дадут, спустят на него всех собак и предателем нарекут, из-за гибели их любимой дитетки. И плевать, что это не он их ребёнка убил, а на минуточку Капитолий. Ладно, скорее всего Энамель убьет что-то другое, желательно не переродки, но гарантий, к сожалению, нет. А с Сетом вряд ли кто-то сможет потягаться при прямой конфронтации, но надо будет посмотреть запись жатвы из других районов. — Все дистрикты, у которых больше одного ментора, попали под раздачу. Поэтому мы устроили жеребьёвку. Выпал ты и Баг из восьмого, но если ты совершенно не хочешь этим заниматься, можешь просто проигнорировать эту новость и отдыхать ближайшие пару недель, но от работы с первым тебя уже отстранили. — Бронз, тебе не кажется, что нам в таком случае логичнее было отправить меня? — спокойной подметил Минхо — Да? А я думала в моей команде все профессионалы, — Бронз, специально делает акцент на слове «все». -Все профессионалы от тебя давно сбежали, — произносит Чан, подзывая официанта. Поданный кофе совершенно не бодрит, возможно, из-за того, что Чан сам перелил коньяка, но он предпочитает считать, что здешняя обслуга не умеет его варить. Ментор морщится от вкуса. — Это всё что ты хотела нам сказать? — приподнимая бровь, спрашивает Чан — Нет, но я сомневаюсь, что последние новости пробудили в тебе желание меня слушать, — при всём своём приподнятом настроении Бронз звучала раздражённо. Руки были сложены на ее мощной груди, в её излюбленном жесте. Лица Бронз Чан разглядеть не может, она стоит спиной к окну. Свет чётко очерчивает гигантский силуэт. Помимо того, что Бронз была очень накаченной, она была высокой. Чан не редко задаётся вопросом. Как сработала генетика, что эта женщина в своё время почти доросла до метра девяносто? Она была единственной, кто вселял в Криса животный неконтролируемый страх, только вот не силой или жестокостью, а искажённым миро ощущением. Только он этого никогда не признает. Бронзе как и он преподавала в школе и очень любила учить детей. Чан сам был свидетелем и жертвой ее учений. В год его выпуска она сломала Минхо правую руку (ему почему-то всегда не везло именно с этой стороной), хотя переломы, ушибы и сотрясения на её занятиях были обычным делом. Одного парня она избила до полу смерти. Но эта информация никогда не уходила за пределы школы, правда все понимали, что в ней происходит. Наверное, именно её безжалостность позволила ей выиграть игры. Допив дерьмовый кофе, Чан поднялся из-за стола и направился в купе досыпать свои заслуженные часы. Далее всё было по сценарию. Просмотр жатвы. В седьмом выбрали двух подростков лет шестнадцати. Обед. Вывод трибутов первого дистрикта на перрон, передача их группам подготовки, долгое ожидание и наконец ужин. После местной обработки Энамель стала отдалённо напоминать здешних зажиточных девочек. Волосы уложены, ногти сострижены и выравнены. Её милое детское лицо только начало терять свою припухлость. Мечта педофила. Не дай бог ей выжить. Но сказать такое даже для Чана будет слишком. Сета постригли, поэтому теперь он выглядит хотя бы сносно, но и об этом, правда, можно было сказать с натяжкой.

***

После ужина Чан поднимается на седьмой этаж. Гостиная встречает его летящей вазой. Уклонившись от предмета, он оценивает обстановку. — Я не буду так делать, — молодая девушка орала на Бага и метала в него предметы. Тот же старательно от них уворачивался. Будь у того желание он бы прекратил этот спектакль уже давно. Чан видел девушку на записи жатвы, что проводилась в седьмом. На том видео она была в вычурном по меркам дистриктов светло зелёном платье с оборками. Видимо богачка. Тяжело вздохнув, Чан осознает сколько проблем будет с этой девчонкой. На диване в углу сидит парнишка её возраста и наблюдает за происходящим цирком. Взгляд у того спокойный, возможно даже любопытный, а может быть и весёлый. — Девочка, прекращай, — Чан проходит в помещение. Присутствующие затихают. — Что-то ты долго. Я думал ты уже не придёшь, — на лице Бага растекается добрая улыбка. Он всегда отличался особой мягкостью, из-за чего у многих появлялись вопросы, как он смог выиграть. Ответ был прост. Мужик чудовищно везучий. Правда удача не спасла его от двух спиногрызов из седьмого. Чан невольно относился к нему с теплотой, ведь здесь не часто встретишь таких добряков. Баг был старше Чана на пару лет. И в своё время он был самым приветливым из его сверстников, из-за чего Чан волей-неволей к нему привязался. Не то что бы он искал друзей среди менторов, но связи в их работе никогда не помешают. — Почему ты не вызвал миротворцев? Они бы её быстро успокоили, — спокойно спрашивает Чан и шагает по комнате, стараясь не наступить на осколки. Он присаживается в кресло рядом с диваном, на котором сидит юноша из седьмого, кажется, его зовут Джисон. Трибут косится на Чана с недоверием. — Не делайте вид, что меня здесь нет, — девушка топает ногой от злости. Чана это детский жест конкретно веселит. Лёгкий смешок вырывается сам собой, что злит трибута ещё сильнее, она тянется к фарфоровой статуэтке, стоящей на тумбе. — Эй, Эй! Дамочка, прекращай. Эти статуэтки сделали мои соседи. Нельзя так потребительски относиться к труду дистриктов. — Чан поднимает руку, выставляя её вперед, и пытается воззвать к благоразумию. Он знает, что в Капитолии все потребительски к ним относятся, но местных здесь нет и на девушку его слова действуют. Она осторожно опускает статуэтку обратно. На её лице проглядывается осознание и вина за устроенный беспорядок. — Баг, что она так сильно отказывается делать? — Строить глазки капитолийцам, — произносит невинно Баг. Чан мог и сам догадаться. Тактика на играх, конечно, варьировалась от участника к участнику, но если дело касалось молодой красивой девушки, путь создания привлекательного для мужчин образа было чём-то само собой разумеющееся — Ну, строить глазки — это не ноги раздвигать, — слова вырвались быстрее чем Крис успел осознать. В менторских кругах негласно было принято держать язык за зубами, но Чана это особо не волновало, даже если он понимал, что перед ним психически не стабильные дети, которые могут остро среагировать на любого рода колкость. — Вам легко говорить, Вам ноги раздвигать не надо, — это утверждение вызвало неловкое молчание. Знала бы это девчонка, что практически все симпатичные победители расплачиваются за победу телом, никогда бы такого не сморозила. Но говорить об этом нельзя, поэтому даже, такой говнюк, как Чан об этом не скажет. Во-первых, стыдно. Во-вторых, это может закончится плохо для всех присутствующих. — Да, но это и не значит, что и тебе это нужно делать. Немного кокетства тебе в любом случае не повредит. Ты девочка симпатичная, капитолийцы таких любят, а если покажешь, что хорошо воспитана и образованна может быть проникнуться и подкинут деньжат на подарки, — Чан говорит спокойно и размеренно. На удивление девчонка его слушает, и даже села на танкетку, что должна была стоять в одной из спален. Когда она успела здесь оказаться? Ладно, опустим этот момент. Мальчонка смотрит на него слишком враждебно. Чану это не нравится, но он продолжает уверенно заговаривать зубы наконец-то успокоившейся девушке, — ты, наверное, ещё не поняла, но благодаря им ты возможно не умрешь через две недели, как твои менее привлекательные соперницы. Девушка опускает голову и смотрит в пол, русые волосы закрывают лицо. Пучок совсем растрепался и норовил распасться от любого движения. Выглядела она жалко, впрочем как и большинство трибутов из отсталых дистриктов. — К чему все эти ваши слова? Вам в любом случае насрать на то, что случиться с нами. Вы своё отыграли, — подаёт голос парнишка, озлобленный взгляд бросает. Чан обращает внимание на него, щекастый, значит хорошо питается, потому что не скрывает одежда можно сказать, что он в неплохой форме, не гора мышц как у взрослых парней из первого и второго, но и не несуразно торчащие кости. Здоровое подростковое тело. Удивительно и очень хорошо для мальчонки из седьмого. С этим можно и нужно работать — Чего вы на меня уставились? Я вас спрашиваю за чем столько лицемерия? — этот вопрос выводит Чана из мыслей. Помещение снова обретает четкость, Крис снова слышит, как гудят лампы и как звенит лифт оповещая об остановке. Кто-то приехал. Он ничего не отвечает трибуту и переводит взгляд на вход, тот заходится в возмущении, но его прерывает женский крик: — Что вы здесь устроили, — истошно орёт молодая девушка, ее приставили к седьмому, кажется года два назад. Представительница золотой молодёжи, высокомерная, напыщенная и инфантильная. Ее вроде звали Фансия или Фивия. Чан точно не помнит. — Селия, здравствуй, а мы тебя заждались, — поприветствовал Баг девушку. Значит не угадал. На удивление Чана, ментор из восьмого мигом распрощался со своим дружелюбием. Обычно Баг относился ко всем хорошо, даже к капитолийцам, это была не демонстративная доброжелательность, а искреннее человеколюбие, однако сейчас всё его тело кричало, что присутствию этой девицы он не рад. — Меня не было пол часа и ты не смог справиться с двумя зверенышами? Они разнесли весь номер! Как тебя вообще ментором назначили, если ты не можешь контролировать эту живность? — капитолийка задыхалась от возмущения. Чан же понял почему Баг так настроен. Крису доводилось раньше работать только с Лораном, что не смотря на своё происхождение и некоторую брезгливость, никогда не считал жителей дистриктов варварама или ещё хуже животными. Чан же был наслышан, что нередко сопровождающие относятся с пренебрежением ко всем уроженцам дистриктов. Да, в Капитолии такое было не редкость, но многие жители были хорошо воспитаны, поэтому были вежливы и доброжелательны к детям и менторам, даже если и были им не рады. Поведение Селии говорило лишь о том, что она была избалованна и невоспитанна. Похоже с ней проблем будет больше, чем с девочкой из дистрикта. — Фейри, детка, — трибут поднимает удивленный взгляд на Чана. Он не знает, что её поразило больше то что её назвали по имени или столь фамильярное обращение, — пожалуйста, возми ту статуэтку и кинь её в эту суку, — Крис в начале указывает пальцем на предмет на тумбе, потом на сопровождающую, девочка оторопела от такой просьбы, как и всё присутствующие. — Ты совсем спятил?! — Чан, это может плохо закончится. Баг и Селия говорят одно временно, на лице капитолийки гнев, у ментора тревога. — Эх, жаль, — выдерживает паузу Чан, — Ладно, плохая шутка — Крис поднимается и идет в сторону Селии. Та в свою очередь напрягается, но никаких действий не предпринимает. Встав перед ней, Чан чувствует превосходство, хоть сам ментор высоким ростом не отличался, но над сопровождающей он всё же возвышался. Из-за крикливости, и миниатюрности она напомнила ему популярных в Капитолии маленьких собачек, что только срали и орали. Толку от них было никакого, не то что сторожевые псы, которые были у миротворцев. Самые приветливые стражи порядка давали погладить собак, когда те охраняли территорию школы, вокзал или границы дистрикта. Чан просто обожал больших дворняг и благородных миротворческих псов. Чанбин их до ужаса боялся. Минхо же был к ним холоден. Ему всегда больше нравились коты. Миссис Ли заводила их, чтобы те ловили крыс и мышей, что норовили поселиться в лавке. — Мисс Селия, мне кажется вам стоит попить чая и успокоиться, — спокойной говорит Чан, девушка пытается что-то сказать, но ментор её осекает, — сходите выпейте чаю или вы хотите разбираться с детьми самостоятельно? Нас с Багом ничего не держит, поэтому мы бы с радостью уступили бы вам роль воспитателя, — девушка заглядывает Чану за спину. Он не знает, что она там видит, но перспектива остаться наедине со спиногрызами ей явно не нравится, из-за чего та хмурится. — Хорошо, но скажите персоналу, чтобы здесь убрались, — какой же скрипучий голос. Сопровождающая смотрит Чану в глаза, в её голубых он видит привычную заносчивость. Девушка разворачивается и удаляется из комнаты. Крис устало вздыхает и произносит: — Гребанные капитолийки, — Баг на это лишь прыскает смехом в кулак. Чан поворачивается. В комнате и правда стоит ужасный бардак, но с этим разберутся безгласые, а ему сейчас нужно серьёзно поговорить с двумя капризными подростками. Он смотрит на девушку, что после появления Селии притихла и относительно спокойной сидела на танкетке, еë пальцы перебирали рюши на Красной блузе, что выдал ей Капитолий. Зелёный ей шёл больше. — Сядь на диван, — сказал Чан в пространство, но всё присутствующие поняли к кому обращается ментор. Девочка послушалась указания и подсела к своему собрату по несчастью. Крис же подтащил стул, что стоял в кухонной части комнаты. Поставив его напротив дивана, мужчина сел на него. Баг устроился в кресле рядом и с любопытством уставился на Чана. — Ну, что? Начнём.