Марфа

С пылающей негодованием переноской в одной руке и пачкой заключений и рекомендаций в другой, неловко справляясь с замком, Антон ввалился в квартиру. Ещё ожидая расчёта в клинике, он принял решение остаться сегодня с Марфой. Некоторое чувство вины за происходящее не покидало его уже пару часов кряду. Не то что бы он думал, что панкреатит у кошки может развиться от грусти и отсутствия внимания! Просто, может быть, останься он вчера, заметил бы начинающуюся болезнь раньше, и Марфа сейчас не плелась бы так понуро и бессильно на то же место под батареей, где Антон нашёл её двумя часами ранее. В общем, решено — ближайшие дни он проведёт здесь, наблюдая за мохнатой четвероногой болячкой, её панкреатитом и настроением. Оставалось решить, как провести эту ночь. Конечно, Лиза всеми руками была «за». После удачного похода Антона и Марфы в клинику девушка была готова едва ли не квартиру на него переписать в знак благодарности! Она рассказала, где взять постельное бельё, полотенце и прочие необходимости. — А пижамки, — смеялась она в голосовом сообщении, - лежат в шкафу слева на третьей полке. Если решишь переодеться на ночь. Только я не хочу об этом знать, окей? — О, а я как раз хотел спросить, — парировал Антон, — есть ли у тебя что-то шёлковое на бретельках? — Нет, пожалуйста, — с наигранным ужасом отвечала подруга, — только не моя любимая! Шутки шутками, а переодеться ему было действительно необходимо. Прикинув, успевает ли он хоть куда-нибудь, чтобы отовариться, Антон быстро вышел из квартиры. Несколько крупных капель отстучали на оконном стекле только небу известный ритм. На промёрзшую Москву неотвратимо надвигалась очередная отвратительно холодная майская ночь. Спустя час, целый час беготни, покупок и примерок он раскладывал в холодильнике некоторые продукты. Одной ночью дело явно не обойдётся. Марфе теперь нужно особое внимание, так что кормить ему здесь придётся и себя в том числе. Антон мысленно прикинул, что нужно бы выделить время, чтобы съездить домой за кое-какой одеждой. Два небольших пакета лежали в стороне, ожидая своей очереди. Антону даже повезло попасть на какую-то акцию в магазине одежды, так что теперь, помимо необходимого запасного белья, у него было целых два простеньких домашних костюма, купленных с хорошей скидкой. А что? А почему нет? Может себе позволить! Но самое приятное событие за вечер случилось чуть раньше. Это была Марфа, всё ещё понуро, но достаточно заинтересованно шествующая к мисочке с едой. Она недолго похрустела кормом, очень хорошо запила его свежей водой и, кажется, отправилась избавиться от лишних продуктов жизнедеятельности. Антон был искренне рад — значит, доктор-то и в правду хорош! Вон, ожила шерсть. Поужинав на скорую руку, парень занялся правками своего расписания. В ближайшие, как минимум, четыре дня ему предстоит ежедневно прогуливаться до ветеринарки и больше времени проводить с Марфой, чтобы контролировать её состояние. Так что, часть съёмок придётся перераспределить. Да, по голове его точно не погладят… Время шло к полуночи, когда, разобрав и застелив диван в гостиной, Антон устало плюхнулся на чистые простыни. За окнами не на шутку разыгралась непогода. Частые, крупные и, он был уверен, холодные капли стучали по подоконникам, усиливая желание скорее закутаться в одеяло и заснуть. Вот тебе и освободился пораньше, — думал он, чувствуя лёгкое гудение в ногах. Мягко, почти незаметно, пушистое полосатое облачко приземлилось совсем рядом с его головой, заставив едва заметно вздрогнуть сквозь дремоту. Кошка деловито прошлась вдоль длинного худого тела большого громкого человека, который, наконец-то, не ушёл, бросив её одну в пустой квартире. Сегодня он был с ней другим — держал на руках, гладил и даже недолго поговорил, пока они были там, в другом доме, где пахло страхом и болью. А ещё там был другой большой человек. Он несколько раз сделал Марфе больно. Не сильно, просто обидно. Ей и без него было плохо. А потом… Потом Марфа почувствовала, как сильно проголодалась. Она боялась, что, если поест, человек снова уйдёт. Как всегда. Но голод усиливался, и Марфа решилась. Быстро съев, сколько смогла, она снова вернулась в тёплое место. Человек ушёл. Снова ушёл. Марфа, возможно, погрустила бы, но сытость на грани с тяжестью и тепло батареи сглаживали одиночество. Однако, чуть позже громкий человек вернулся. Он шумно шуршал пакетами, заставляя уши прижиматься к голове. А ещё Марфа слышала такой знакомый голос из его телефона. Это была она, её человеческая мама. Самый ласковый и добрый человек в мире! Она никогда не ругала, не наказывала и не оставляла Марфу одну надолго. Ну, то есть, раньше не оставляла… Большой человек не уходил. Он что-то готовил в их кухне, сидел за их столом и, кажется, даже устраивался на их диване на ночь. Долго не раздумывая, Марфа растянулась рядом, насколько позволял ещё беспокоящий её живот. И тут же почувствовала тяжёлую ладонь, неспешно и приятно гладившую её по спинке. Кошка впервые за последние сутки счастливо и умиротворённо зажмурилась и начала тихонько мурлыкать человеку самую красивую свою колыбельную. Главное — больше не чихать. Это его пугает.

*** ***

Умиротворённый и крепкий сон Антона резко и беспардонно прервали странные, но уже через секунду вполне понятные звуки. Ещё не открыв глаза, он понял — Марфе снова стало плохо. Уняв волнение, Антон поднялся и увидел её недалеко от двери в комнату. Пушистое тельце Марфы справлялось с рвотными позывами с трудом. Она часто и натужно дышала, глядя в одну точку, а аккуратные острые коготки словно пытались впиться в идеально ровную поверхность ламината. Он никогда прежде не видел, чтобы кошка сжимала одновременно все четыре маленьких «кулачка». Это явно был плохой знак. По своему опыту Антон знал, что после приступа тошноты нужно выпить много жидкости. Он принёс Марфе мисочку, но та будто и не заметила её. Бедняга лишь снова отползла под батарею и безвольно плюхнулась за кресло. Парень поставил миску поближе и ушёл убирать. Однако, не успел он завершить это неприятное занятие, как услышал надрывный кошачий вой. Марфа трижды проголосила так, будто в неё вселилась молодая Пугачёва, после чего по маленькому тельцу снова волнами стали пробегать непроизвольные сокращения мышц. Снова крошечные пушистые «кулачки» бессильно скребли ламинат. Снова он слышал, как осипло её дыхание. И вот, вторая порция недавно съеденного корма покинула бедный кошачий желудок. Антон выдохнул — по крайней мере, больше выходить нечему. Морщась и зевая, он торопливо убрал и замыл пострадавший ламинат. Марфа лежала посреди гостиной. Антон тихонько погладил её. Было дико жаль видеть обессилевшую маленькую зверушку, такую беззащитную перед лицом болезни. Да ей же делали какие-то уколы! Что, не подействовало, что ли?! Он был растерян и расстроен, и совершенно не знал, что делать. Рекомендаций Арсений Сергеевич на этот случай не давал, а до открытия клиники оставалось, как минимум, часов семь. Антон поплёлся в кухню. Кофе среди ночи — та ещё затея, но сон уже всё равно как рукой сняло. Однако, окончательно сонливость прошла, когда он в третий раз услышал протяжный низкий «мяв». В одном он оказался прав — корма больше не было. Но от этого не становилось легче, ведь, если дело не в корме, значит дело в Марфе. А значит и тошнить её может всю ночь. Просто так. Ничем. Паника плотной стеной надвигалась откуда-то со спины. Нужно что-то делать. Причём прямо сейчас. Лиза. Она присылала номер этого Попова, сказав, что ему можно звонить по экстренным случаям в любой момент. Время, — Антон глянул на часы, — без четверти два. Не то время, когда ждёшь звонка. Где-то у двери в ванную послышался очередной зов измученной кошки. — Да срать, — громко ругнулся Антон, доставая мобильник, — если это не экстренный случай, то что тогда? — Он быстро нашёл чат с Лизой и, больше не раздумывая, нажал на «вызов». Под размеренный стук капель по оконным стёклам Антон слушал длинные гудки в трубке. С каждым гудком его решимость таяла. Возможно, стоило морально приготовиться быть посланным в пешее эротическое путешествие. Во всяком случае, если бы ему, Антону, среди ночи позвонил кто-то незнакомый, того абсолютно точно ждал бы этот маршрут. Но, кто знает, может, этот доктор будет чуть более снисходителен… На шестом гудке вызов приняли. В трубке послышался чуть охрипший спросонья голос Арсения Сергеевича. — Слушаю, — к своему большому удивлению Антон не уловил в голосе неприязни или агрессии, — говорите. — А…Арсений Сергеевич, — он только сейчас понял, что даже не знает, с чего начать, — мы сегодня были, ну, то есть вчера, у вас, ну, в клинике. Марфе стало лучше на время, ну, после капельницы, она даже поела, а сейчас её тошнит. Арсений Сергеевич, я знаю, нельзя беспокоить людей в такое время, вы извините меня, пожалуйста, но я правда не знаю, что делать, — Антон просто вываливал информацию вперемешку с эмоциями, не останавливаясь, — её уже четыре раза стошнило, и, кажется, ей правда очень больно и… — его мягко перебили. — Антон, — теперь голос стал более сосредоточенным и… обеспокоенным, — это вы? — Д-да, да, это я, — он немного опешил, поняв, что доктор не просто не отправил его подальше с его ночным звонком, но и узнал. — Так, как часто Марфу тошнит? — Часто, — он глянул на часы, — четыре раза минут за двадцать. Наверное. — Понятно, — доктор задал ещё пару уточняющих вопросов, на которые Антон старался отвечать, как можно, подробнее. В момент, когда Арсений Сергеевич объяснял ему, что, скорее всего, кошка переела после суточного голодания, и организм дал обратную реакцию, Антон перебил его. — Арсеньсергеич, ну она опять, — голос его едва ли не срывался на панику, — опять её крючит. Что мне делать? Она так до утра отъедет! — Антон, — голос в трубке был спокойным, но твёрдым, — вам нужно успокоиться. Назовите ваш адрес. Я приеду и осмотрю Марфу. — Ой, пожалуйста, Арсеньсергеич! Я вызову такси! — Не нужно. Просто скажите адрес. — Да мы в соседнем доме с вашей клиникой. В, — как назло, из головы выветрилась вся нужная информация, оставив лишь панику, — в восьмом доме мы, да, точно, восьмой дом. Квартира двести сорок. Это третий подъезд. — А, так вы местные. Очень хорошо, — по шороху на фоне было понятно, что доктор уже собирается, — тогда ждите меня минут через пятнадцать. — Арсеньсергеич, вы золото! Антон сбросил вызов и пошёл прибирать за Марфой. Доктор должен скоро подъехать. Наверное, следовало бы встретить его. Парень накинул толстовку поверх домашней футболки и, взяв ключи, вышел. Подъездное крыльцо было мокрым, несмотря на широкий козырёк над ним. Дождь лил, не собираясь прекращаться. Холодный сильный ветер превращал каждую дождевую каплю в смертельно-раздражающее оружие. Антон простоял на крыльце в ожидании всего ничего, пару минут, но уже порядком продрог. Даже огонёк его сигареты слабо мерцал на ветру, будто ему тоже было холодно до дрожи. Двор давно опустел, все жильцы, наверняка, мирно спали. Справа из-за поворота во двор въехала машина, скудно освещая себе дорогу подмигивающими фарами. Автомобиль осторожно крался вдоль дома меж плотно припаркованных авто в сторону третьего подъезда. Быстро он, — подумал Антон, когда автомобиль практически поравнялся с ним. Он уже собирался было приветственно помахать, чтобы доктор увидел его, когда видавшая жизнь иномарка… проехала мимо. Заняв последнее парковочное место, водитель вышел, и им оказался не Арсений Сергеевич, а вполне себе милая невысокая блондинка. Девушка замкнула машину и быстро пошла в сторону пятого подъезда. М-да, — мелькнуло в голове, — ему теперь и тачку поставить некуда будет. И где он? — Антон, — Антон подскочил на месте, услышав тихое обращение буквально у самого уха, — простите, не хотел напугать. — Фух, — перевёл дух парень, — всё в порядке, — он оглядел прибывшего доктора. Тот был насквозь мокрым. Из-под мокрых чёрных волос текли ручейки дождевой воды. Плотная ткань промокшей толстовки тугим коконом облепила руки, плечи и торс. В ботинках, наверняка, стояла вода, а из рюкзака, скорее всего, можно было бы вылить литра полтора, — вы что, пешком шли?! — Да, я живу недалеко, в нескольких домах отсюда, — Арсений Сергеевич зашёл за Антоном в подъезд, — спросонья не подумал, что нужно бы взять зонт, а возвращаться не было в-времени. Антон отметил, что голос врача подрагивает. Конечно, такая холодина, и под дождь попал. Заболеет ещё… — Блин, — досадовал Антон, — вот это я вас сдёрнул. Надо было всё-таки такси вам вызвать. Совсем не по-человечески получилось. Но я, честно, растерялся и не сообразил! — он снова переходил на скорость 4х, — вечером она такая довольная была, мурлыкала, спать ко мне пришла, а потом… — Сейчас посм-мотрим, — остановил тираду Арсений Сергеевич подрагивающим голосом, — пока я не склонен думать, что это что-то серьёзное. Крови н-не замечали? — Крови? — Антон выдохнул, — нет, крови, к счастью, не было. Но я прямо вижу, что ей очень больно, она так дышит… — Больно, вы п-правы, но ей можно помочь, — Арсений зашёл в квартиру, закрыв за собой массивную дверь. Антон быстро метнулся в комнату, схватив пакет с вторым домашним костюмом. — Арсений Сергеевич, возьмите, пожалуйста, переоденьтесь, — он приоткрыл пакет перед мужчиной, — будь здесь мои вещи, дал бы чего потеплее, но оно хотя бы сухое, — видя, что врач собирается возразить, он добавил, — возьмите-возьмите. А ваше вещи я пока сушиться развешу! Арсений Сергеевич, — он взял чужую кисть и буквально вложил в неё пакет с вещами, — пожалуйста. Мне и так очень неудобно. — Хорошо, — потупил взгляд Арсений, — спасибо. А г-где можно… — А вот, — он открыл дверь в ванную, — сюда проходите. Если хотите, можете в душ залезть, согреться. А я сейчас ещё чайник поставлю. В душ Арсений, конечно же, не полез. Он быстро, насколько позволяла прилипшая к телу одежда и трясущиеся от холода руки, переоделся в сухое, отжал промокшие вещи, развесил их на сушитель и тихо вышел из ванной. Антон чем-то увлечённо шуршал в кухне. Мужчина огляделся и увидел в большой светлой комнате печальную Марфу. — Ну здравствуй, крошка-кошка, — мягко сказал Арсений Сергеевич, подходя к ней. Он присел на пол и осторожно взял Марфу на руки, — здорово же ты напугала своего хозяина, малышка. Вон как разволновался. Ну? Совсем ты что-то грустная у нас. Болит, да? Болит, конечно. Ну-ка, давай, дядя Арсений тебя осмотрит. Вот так. Ты просто лишнего за ужином хватила, да? Вот желудок твой и не справился. Ничего, сейчас мы тебе поможем. Только придётся немного полежать с капельницей. Не самое твоё любимое занятие, я знаю, но, обещаю, тебе быстро станет легче. Антон тихо вошёл в гостиную и увидел Арсения с Марфой на руках. Тот переоделся и теперь выглядел таким… домашним. Он гладил Марфу, одновременно осторожно прощупывая пушистое пузико. Кошка была не слишком рада новой встрече, но вырываться не пыталась. И снова этот вкрадчивый успокаивающий голос что-то втолковывал болезной зверушке. — Как я и думал, — Арсений обратился к Антону, — ничего критичного. Сейчас нужно немного восстановить водно-солевой баланс и обезболить. У вас есть что-то, что может сойти за штатив для капельницы? — Ой, — Антон огляделся, — да я не знаю, честно говоря. Арсений Сергеевич недоуменно посмотрел на парня, — ну, что-то высокое. Может, вешалка напольная. Или торшер. — Сейчас поищу, — отозвался Антон уже из кухни, — квартира просто не моя, — слышно было, как хлопают одна за другой дверцы шкафов, — и кошка не моя, — парень прошёл мимо гостиной в спальню, с тихим щелчком открывая дверь, — подруга попросила присмотреть. Я вообще с животными не очень умею. А тут ещё и… О! — он вытащил из спальни торшер на высокой тонкой ножке, — такое пойдёт? — Самое то, — отозвался врач. Он извлёк из рюкзака небольшой пластиковый чемоданчик на защёлках. Внутри оказались какие-то ампулы, флакончики, полиэтиленовые упаковки с системами и шприцами и какие-то инструменты, о назначении которых Антон даже догадываться не хотел. Вместе они быстро соорудили подобие штатива и, усадив недовольную Марфу на диван, Арсений Сергеевич присоединил систему к катетеру в её лапке, отрегулировал скорость подачи раствора и подколол в систему какой-то прозрачный раствор из шприца. Пока дело спорилось, парни разговаривали. Антон коротко рассказал, как волею судьбы и Лизаветы оказался в заложниках у Марфы и её панкреатита. Арсений, в свою очередь, поделился, что теперь ему стало понятно, почему Антон ничего не знал про «свою» кошку во время их визита в клинику. — Я очень часто сталкиваюсь с ужасной беспечностью хозяев, — говорил он, — которые до последнего не обращаются за помощью. Делают вид, что ничего не происходит. Есть такие, кто, вообще, неясно, зачем заводили домашних животных, — он вздохнул, — но я давно перестал пытаться учить людей любить и нести ответственность за тех, кого они приручили. Хотя до сих пор не понимаю — если ты не любишь животных или равнодушен к ним — ну зачем брать их к себе? Так, теперь нам нужно выждать хотя бы минут тридцать-сорок, — проговорил он, зевая. — Я вот люблю зверей, — зевнул в ответ Антон, — поэтому не завожу. — Интересный довод, — улыбнулся Арсений Сергеевич, взглянув на него. — Да, блин, у меня график такой непостоянный. Могу допоздна на студии зависнуть, могу на ночь не приехать, могу сорваться на съёмки в другой город. У меня и отношений-то нет. А уж звери… — Согласен, — кивнул врач, — где снимаетесь, если не секрет? — Да не секрет, конечно! На ютуб юмористическое шоу с ребятами делаем, может видели… — несколько минут Антон увлечённо рассказывал Арсению Сергеевичу о самом любимом деле своей жизни. Доктор выглядел действительно заинтересованным, пока Антон вдруг не заметил, что тот клюёт носом. Антон посмотрел на часы — до окончания капельницы оставалось минут двадцать, — Арсений Сергеевич, может кофейку? Или чайку? Там чайник, наверное, ещё теплый. — Был бы признателен за крепкий кофе, — устало пробормотал мужчина, пытаясь стряхнуть сон. Было видно, что ему тяжело даются их посиделки. — А, я мигом, — подскочил Антон и пошёл в кухню. Чайник ещё оставался тёплым, но подогреть всё же стоило. Кофе, сахар и сливки нашлись быстро, красивые Лизины чашечки и изящные чайные ложечки — тоже. Антон развёл растворимый кофе на свой вкус, надеясь, что правильно понял слово «крепкий». Он почти торжественно внёс чашки в гостиную и увидел, что Арсений Сергеевич всё-таки заснул. Свернулся калачиком на разложенном с вечера диване рядом с мирно сидящей Марфой, умиротворённый и почти беззащитный. Первым порывом было позвать, разбудить, но Антон просто тихо поставил кофе на столик и подошёл к импровизированному штативу. Он видел, как Арсений Сергеевич регулировал что-то маленьким синим колёсиком. Вероятно, как-то так же можно перекрыть подачу жидкости. Пережав мягкую полую трубочку, он заметил, что раствор перестал капать в прозрачный резервуар — значит, шалость удалась. Оставалось самое сложное — Марфа. Кошка сонно смотрела, как большой громкий человек делает что-то с её лапкой своими огромными, но осторожными руками. Ей почти уже не было больно, только нестерпимо хотелось есть и, кажется, спать. Антон насыпал Марфе совсем немного хрустящих кусочков, чтобы не повторить ошибку с перееданием, и вновь зашёл в гостиную. Арсений Сергеевич крепко спал. Кожа на его плечах покрылась мурашками, вероятно, ему было зябко. Антон тихо клацнул выключателем и лёг на диван с другой стороны. Он осторожно укрыл их обоих плотным тёплым одеялом и уткнулся в подушку, блаженно вытягиваясь и предвкушая хотя бы пару часов спокойного сна. Рядом тихо сопел уставший и жутко замёрзший Арсений Сергеевич, а в кухне с аппетитом хрустела кормом довольная жизнью Марфа.

*** ***

Незнакомая мелодия будильника резко привела Арсения в чувство. Едва ли больше пары секунд потребовалось ему, чтобы оценить ситуацию. Оказывается, он уютно расположился на сон в чужой квартире, на чужом диване, да ещё и рядом с едва знакомым парнем. Парнем, который, к слову, тоже проснулся и сейчас смотрел на него с лёгким недоумением. В следующую секунду в его глазах появилось понимание и даже намёк на улыбку. — А, — он потянулся, — Арсеньсергеич, доброе утро. Я сначала не понял. Не каждый день просыпаюсь с… — Антон, — смущённый и раздосадованный Арсений выпутывался из одеяла, — вы почему не разбудили меня? Где Марфа? Который час? — он поднялся и в смятении прошёлся по комнате туда-сюда, оглядел висящую без пациентки капельницу и незакрытый кейс с препаратами. — Арсеньсергеич, да всё хорошо, — Антон тихонько остановил его, коснувшись локтя, и дождался, пока доктор посмотрит на него, — всё хорошо. Марфу я от капельницы отключил. Или капельницу от Марфы, — он тихо хохотнул, — крышечку на лапке закрутил, пластырем обернул, капельницу перекрыл. — Это хорошо, — Попов несколько успокоился, — но почему не разбудили? — Да не знаю, — Антон провёл рукой по волосам, — вы так мирно спали, когда я кофе принёс. Не стал будить. Да и вещи ваши по-любому тогда ещё мокрые были! Времени сейчас, — он глянул на часы, — половина седьмого. Шесть тридцать четыре, если точно. Не волнуйтесь. Идите в душ, а я пока завтрак нам соображу. — О, я не… — настроился отнекиваться Арсений, но Антон мягко перебил его. — Э-эт не обсуждается. Роскошного стола не обещаю, но голодным не уйдёте. И это быстро, так что, у вас ещё останется время домой заскочить, если нужно, — он буквально повернул Арсения в сторону ванной, — вперёд. Полотенце белое возьмите, сложено на стиралке. — С-спасибо, — как-то заторможено проговорил Арсений, глядя на чужие пальцы на своей руке. После завтрака, состоящего из большой порции омлета с овощами, чашки ароматного кофе и тостов с малиновым джемом, доктор Попов ещё раз осмотрел Марфу, и, найдя её состояние вполне удовлетворительным, напомнил о необходимости посещения клиники в течение дня. — Ближайшие четыре дня вы не должны пропускать визиты, чтобы сегодняшняя ситуация не повторилась, — говорил он серьёзно, собирая медикаменты в рюкзак, — кормите часто, но небольшими порциями. Вода — всегда свежая, корм щадящий, лучше — специализированный. — Понял, — согласно кивал Антон, — организуем. — И, — Арсений замялся, — спасибо. За завтрак и за ночь. Антон, не успев удержать смешок, прыснул. — Да уж, особенно не за что. Арсений, сообразив, как звучали его слова, смутился ещё больше. — Ну, я же имею ввиду… — Я понял-понял, — Антон легко коснулся его плеча, всё ещё улыбаясь, — забавно звучало просто. Кстати, — он посерьёзнел, — завтрак и ночь, конечно, хорошо, но, — он достал телефон, — скажите, пожалуйста, сколько мы с Марфой вам должны? — Не нужно денег, Антон, я не приму. — Вы прикалываетесь что ли? — опешил Шастун. — А похоже? — Да ну нельзя же так! Вы среди ночи к нам… — Можно. До встречи в клинике, — и, подцепив уже упакованный рюкзак, Арсений Сергеевич вышел. С тихим щелчком закрылась массивная металлическая дверь, оставляя Антона и Марфу в тишине прихожей.