Марфа

Вопреки опасениям Антона, его не прибили и даже не отругали за просьбу изменить расписание съёмок. Оказалось, у артдиректоров свои планы на студию в вечерние часы, так что парням, в любом случае, в ближайшие недели светило начинать работу ни свет ни заря. Не то что бы Антон или кто-то из ребят был особенно рад этому, но так всё складывалось даже удачно! — Шаст! — окликнул его на выходе из здания, в курилке, Сергей, — Что планируешь на вечер? Пятница всё-таки, — друг явно намекал на посещение излюбленных увеселительных заведений. — Блин, Серёж, я ж за кошкой смотрю. Нынче без меня. — Да ты что, весь вечер на неё будешь сидеть смотреть? — Знаешь, у меня сегодня такая ночка была, что, наверное, так и сделаю, — Антон затянулся, — мне даже в ночи её врача пришлось из дома сдёрнуть, прикинь! Её крючило, пи… — Понял. Понял, — прервал тираду Матвиенко, — Ты теперь временно кошачий папочка. Ладно. Если передумаешь… — Наберу, — довольно улыбнулся Антон, хотя точно знал, что не наберёт. На часах не было и пяти, когда Шастун открывал дверь Лизиной квартиры. Он искренне надеялся, что этот вечер и ночь будут разительно отличаться от предыдущих. А чтобы порадовать болезную хозяйку дома, он прикупил свежего мяса. Немного! Много нельзя — он хорошо это запомнил. Марфа встретила его у порога. Тихонько мяукая, кошка проводила его в кухню, за что получила горстку мелко нарезанной свежайшей говядины. Удивительно. Прежде Антон не слышал, чтобы Марфа мурлыкала во время еды. Угодил получается! Чуть погодя, не без труда усадив когтистую воительницу за свободу в переноску, парень бодро шагал в сторону ветеринарной клиники, погружённый в свои мысли. Нужно как-то рассчитаться с Поповым. А то не по-человечески получилось, что ли. Вон, каким отзывчивым оказался. И денег же не берёт. Ну не коробку ж конфет ему дарить, честное слово! Марфа, вероятно, почувствовав себя лучше, рвалась из переноски, как в последний раз. Когтистые пятерни то и дело показывались сквозь частую нейлоновую сетку, норовя растерзать её в клочья, а из тёмной глубины переноски периодически раздавалось грозное утробное рычание. Антон с трудом удерживал крутящуюся сумку на коленях, сидя перед дверью кабинета доктора Попова. Он даже пытался поговорить с разъярённой кошкой по-взрослому, но был удостоен лишь гневного взгляда двух светящихся в темноте глаз. — Следующий, — прозвучал над головой знакомый негромкий голос, — а, Антон, проходите, — врач придержал дверь, впуская озадаченного поведением Марфы Антона в кабинет, — как чувствует себя пациентка? — Ой, Арсеньсергеич, она что-то буйная стала, — он поставил переноску на смотровой стол и приоткрыл молнию, — наверное, хищницей себя почувствовала после мяса. — Вы давали ей мясо? — Ну, решил порадовать немножко, — улыбнулся Антон. — Это вы напрасно, — улыбка исчезла, — для неё это непривычная пища, насколько я понимаю. Даже здоровых котов не рекомендуется резко переводить на другой вид питания, а уж в её состоянии это и вовсе табу. — Дак я не переводил же, — виновато и несколько испуганно промямлил Антон, — просто угостить решил. Ну, она ж кошка, хищница, а хищники, типа, мясо же любят. Я не знал, что нельзя. Арсений Сергеевич, а вы можете ей вколоть какой-нибудь Перекларамередон? — Пере… Что? — Попов в недоумении уставился на него. - Ну в смысле что-то такое, чтоб её опять крючить не начало! А я больше не буду мясо давать, честно! Только камешки свои будет лопать. — Будем надеяться, что всё будет хорошо, — уже мягче ответил Попов, — только вы должны сегодня очень внимательно следить за её состоянием. Если что — сразу приходите! Или звоните, если поздно будет. — Ой, — Антон поёжился, — надеюсь, не придётся… Не понравилось мне, — он запнулся, — ну, не в смысле с вами. Да тьфу, блин! Я не… — Понял-понял, — хохотнул Арсений коротко, — но звучало забавно, — вернул Антону его же фразу, брошенную утром. — Доставайте вашу хищницу. — Да не моя она, — пробубнил Шастун, запуская обе руки в переноску, — Ауч! Арсений взглянул на визитёра. По длинному тонкому указательному пальцу ошарашенного парня протянулась быстро набухающая кровью глубокая царапина. Первая капля собралась и медленно стекла на ладонь, оставляя бурый широкий след. Попов мгновенно подхватил со стола матовый флакон с прозрачной жидкостью и обильно полил рану, аккуратно держа Антона за запястье. — Это антисептик. Сейчас промоем и заклеим пластырем, чтоб не воспалилась, — дублировал он свои действия словами. Антон не то что бы боялся вида крови, но и радоваться такому положению дел было бы странно. Он просто переводил удивлённый взгляд то на Марфу, поразившую его своим поведением сегодня, то на доктора Попова, заботливо и осторожно обрабатывавшего его палец. Тот был спокоен и сосредоточен. Как всегда.

*** ***

Антон, конечно, всегда знал, что он внимательный и чуткий человек, но сегодня, кажется, были побиты все рекорды. В течение вечера он буквально не отходил от Марфы, наблюдая за ней и пытаясь уловить малейшие изменения в самочувствии шерстяной хозяйки его жизни на ближайшее время. Выговор от Арсения Сергеевича за сырое мясо, хоть и не был строгим, всё же, серьёзно обеспокоил Антона. Ему до жути не хотелось снова пережить события прошлой ночи. Не то что бы Антон был против компании промокшего до нитки ветеринарного врача среди ночи, нет. Скорее, ему просто не улыбалась перспектива снова увидеть Марфу в таком состоянии. А кошка как раз вела себя довольно странно. — Ну кош, — протянул Антон, в который раз получив когтистой лапкой по руке, — ты, что, обиделась из-за переноски? — Кошка молча смотрела прямо в его глаза, — ну, надо же было показать тебя твоему Пилюлькину. — Снова молчание. Антон осторожно протянул руку, чтобы погладить обычно ласковую Марфу, — иди мне песенку спой, что ли? Марфа почти лениво подняла лапку, перевязанную ярким липким пластырем, в предупреждающем жесте. Антон отпрянул. — Ну ты, конечно, обидчивая. На покрывале тихонько тренькнул телефон. Сообщение. — Вот, — поучающе сказал он кошке, читая текст, — тобой уже твой врач сам интересуется. Ишь, какая цаца. [20:13:18] «Антон, добрый вечер. Как Марфа чувствует себя?»

[20:14:29]

«Добрый вечер, Арсений Сергеевич!

Злая она какая-то. Подойти не даёт.

Царапается, кусается постоянно.

Это, что, из-за мяса, что ли?»

[20:16:01] «Насчёт мяса не знаю, но, возможно, ей снова больно. Её больше не тошнило?»

[20:16:49]

«Нее. Больше не было! А если ей

Больно… Клиника-то уже закрылась»

[20:17:57] «Да, буквально 10 минут назад. Я могу прийти осмотреть, Если вы волнуетесь.»

Антон задумался. С одной стороны, ему не хотелось напрягать человека после отработанной в клинике смены. К тому же, уже вечер. С другой — если Марфу начнёт трепать среди ночи, без Попова они всё равно не справятся. Выбор был очевиден. Но на этот раз Антон точно отблагодарит его. Во что бы то ни стало!

[20:19:12]

«Если это не очень затруднительно.

Она правда странная стала.»

[20:20:15] «Мне нужно полчаса. Заскочить домой»

[20:20:47]

«Отлично! Наберите, как будете рядом»

У Антона зрел хитрый план, как отблагодарить врача за внимание к их проблеме так, чтобы не задеть его, видимо, чувствительное эго. Он быстро подобрался, переоделся, взял сигареты и вышел из квартиры, ненадолго оставив Марфу в одиночестве. У него было всего полчаса, но и этого времени должно было хватить. По пути в магазин он оформил доставку из соседней пиццерии, а через несколько минут уже оплачивал пару упаковок вкусного пива. В конце концов, ну кто сможет отказаться от пиццы и пенного по окончании рабочей недели?! Спустя ровно полчаса раздался звонок в дверь. Антон прошаркал к двери. — Вы прям минутка в минутку, — он открыл дверь, впуская Арсения, — как часы. — Точность — вежливость королей, — с достоинством, хоть и слегка наигранно проговорил Арсений Сергеевич, — и сегодня я даже не залью вам прихожую и ванну, так и быть. — Приятно, — усмехнулся Антон, — кстати, как чувствуете себя? Вчера подмёрзли. — Чувствую? — врач на мгновение замер, — ну. Я себя… чувствую, — заключил он с улыбкой, — благодарю за беспокойство. Итак, где наша болезная красавица? — А, вон она, вредина, — указал Антон в гостиную, — выделывается. Обиделась, что ли… — Сейчас узнаем, — Арсений Сергеевич прошёл в светлую комнату и увидел разложенный, хоть и застеленный диван, на котором гордо восседала внимательно следившая за ним Марфа. Он замялся, — а можно стул? Негоже как-то в уличной одежде на постельное. — Стул-то можно, — Антон улыбнулся, — но лучше вот, как сделаем, — он протянул Арсению вчерашний комплект одежды, — вы переоденетесь и, — раздался ещё один звонок в дверь, — о! Как раз вовремя! Давайте-давайте, — подмигнул парень, направляясь мимо Арсения к двери. — Не понимаю. Антон, — Попов недоуменно смотрел из гостиной в прихожую, вслед Антону, который забирал у курьера большущую плоскую коробку, — зачем мне переодеваться? — А затем, — вместе с Антоном в комнату ворвался невероятный аромат горячей пиццы, — что сегодня пятница. А пятницу нужно встречать по-особому, — он водрузил коробку на столик и вышел в кухню, — поэтому я абсолютно уверен, что вы не сможете отказать мне в приглашении на пиццу с пивом, — Антон снова появился в гостиной с упаковкой холодного пива. И если от пива доктор Попов мог бы отказаться с лёгкостью, то потрясающе пахнущая пицца мгновенно разбудила его давно проголодавшийся желудок. — Антон, — врач смущённо опустил голову, — Вы ставите меня в неловкое положение. — Ни в какое положение я вас не ставлю, Арсеньсергеич, — Антон снова протянул ему одежду, — идите уже в ванну. — А как же Марфа? — Вот именно, вам ещё морду эту осмотреть нужно, а пицца уже стынет и пиво греется, — наигранно сурово сказал Шастун, хотя глаза его не переставали улыбаться.

*** ***

— Ну, а теперь рассказывай, малышка, как ты себя чувствуешь? — Арсений, уже в домашнем, осторожно присел рядом с Марфой на диван. Он протянул ладонь, чтобы взять её на руки, но был остановлен угрожающим жестом перебинтованной лапки, — Ага, значит, ты решила встать на тропу войны? — он коротко провёл рукой возле кошачьей головы, едва задев пальцем мягкое ушко. Кошка тут же отреагировала, навострив уши и приготовившись к броску. Арсений Сергеевич хохотнул, — ну, скажи, что я неправ, — он снова провёл рукой, на этот раз возле грозно растопыренной лапки. Марфа тут же цапнула его палец, — Ах, вот ты, как умеешь, — он быстро потрепал её по загривку и огляделся. — Так что с ней, Арсеньсергеич? — Антон, ставший свидетелем этой сцены, окончательно растерялся, — чего она кусючая такая? — С ней, полагаю, всё в порядке, — он искал взглядом что-то, — только вот, — он поднялся и ловко вытянул из домашних штанов шнурок, — нашёл. Антон мало понимал логику происходящего, но, когда Арсений Сергеевич стал просто играться с Марфой шнурком, его захлестнула прямо-таки волна возмущения. — То есть, ты, морда пушистая, всё это время просто играться хотела? — Антон почти по-настоящему разозлился на кошку. Правда, эта эмоция быстро сменилась чем-то, похожим на радость. Марфа впервые за последние дни была… Марфой. Той самой милой, забавной кошечкой, которая встретила его пять дней назад. Сейчас она шустро скакала за кончиком шнурка и ловко уворачивалась от «злой» руки Арсения, который, не переставая, дразнил её. Марфа звонко мурлыкала. — Игруля, — тихо поддразнил Арсений, — такая ты игруля, — он позволял ей царапать и кусать руки и пальцы, будто не заботясь, что уже к утру они будут сплошь покрыты красными полосами. Его голос был привычно добрым и улыбающимся. Наверное, так разговаривают все, кто работает со зверями, — подумалось Антону. — И вот это — вся наша проблема? Просто игра? — Просто игра, — улыбнулся Арсений Сергеевич, — кошки любят внимание. — Люди тоже, — задумавшись, ляпнул Антон. — Можете присоединиться, — коротко усмехнулся врач, глядя добрыми голубыми глазами на Антона.

*** ***

— Вам же завтра не на работу? — чуть запоздало решил уточнить Антон, открывая им по второй бутылке. — Нет, не на работу. И, думаю, можно уже на «ты», — Арсений потянулся за кусочком пиццы, — в конце концов, мы вместе провели ночь. Антон поперхнулся. Насилу совладав с желанием рассмеяться в голос, он всё же проглотил своё пиво, которое едва не пошло носом, и звонко захохотал. — Тогда, надо полагать, прямо сейчас у нас свидание? Арсений сделал удивлённое лицо и в стыдливом жесте прикрыл рот ладонью: — Какой я распутный, — неестественно высоким для себя голосом проговорил он, — первое свидание, и я уже пришёл к тебе домой, — видя, как Антон покатывается со смеху, он мечтательно продолжил, — впрочем, после этой волшебной ночи… — Прекрати, пожалуйста, — сквозь хохот выдавил Шастун, — у меня щас пиво назад пойдёт. — Проблемы с пищеварением? — притворно поинтересовался Попов. — Проблемы с Арсением! — всё ещё смеясь ответил Антон. Арсений действительно поразил его, в мгновение превратившись из тихого и вечно серьёзного ветеринарного врача в настоящую кокетку. — Признайся, ты хотел стать актёром? — Было дело, — заговорил уже своим голосом мужчина. — Ты был бы великолепен! — абсолютно серьёзно сказал Антон, — а почему, если хотел, стал ветврачом? — Была причина, — осторожно ушёл от ответа Арсений, — к тому же, актёр — профессия специфическая. Сегодня у тебя есть роль, ты на экране и зритель рукоплещет, а завтра всё может измениться, и ты останешься ни с чем. А в клинике это исключено. К сожалению, животные, как и люди, никогда не перестанут болеть, так что у нас всегда будет работа. — Это да, — у Антона громко зазвонил телефон, — ой, минутку. Серёжкинс, — Антон поднял телефон на уровень глаз, — как проходит вечерочек? — С каждым часом всё веселее, Тох, — зазвучал весёлый нетрезвый голос, силясь перекричать бьющую по ушам музыку, — как там твоя пушистая киска? — дружное хихиканье за кадром. — Порядок, Серёж, — посмеиваясь ответил Шастун. — Блин, хреново, конечно, что ты дома тухнешь. — А я и не тухну, — возмутился Антон, но тут же рассмеялся, — у меня, между прочим, тут почти свидание, — и он перевернул камеру так, чтобы в кадр попал и он, и Арсений, и пицца с пивом, — во! — Пиздец, Диман! — обратился к рядом сидящему другу темноволосый парень с забавным хвостиком, — мы потеряли Антоху. Сыночек, ты когда успел билет до голубой лагуны купить? — А ты, что, обиделся, что тебя с собой не позвал? — парировал Шастун, — ну прости, Серёж. — Ты меня, это, в свои сети-то не тяни! — Ну не дуйся, сладенький… — А ты не шути мне тут. Дим, он же нам потом плакаться будет, когда его этот красавчик поматросит и бросит. Арсений знал, что должен был молчать и не встревать в разговор закадычных друзей, но просто не успел заткнуть себя: — Между прочим, мы провели вместе ночь, и, как видите, я всё ещё здесь, — кокетливо повёл он бровью. Антон покатился снова — уже второй раз Арсений по щелчку пальцев превратился в совершенно другого человека. Но больше всего его веселила реакция друзей. Пока Сергей причитал что-то вроде «свят свят свят», Дима с грустной улыбкой проговорил в камеру, глядя из-под очков: — Это потому что ты в церковь не ходишь, Антоша. — Всё, давайте, тусите, — смеясь, свернул разговор Антон, — Диман козёл, — резюмировал он уже в тишине. — Весёлые парни. И заботливые. Волнуются, что ты остался без приключений. — Да, они у меня классные, — согласился Шастун, улыбаясь, — но такие козлы! Ты не представляешь, что меня ждёт на студии после этого разговора. Они меня по косточкам разберут и застебут теперь. — Прости, мне не нужно было… — Нее-не-не, брось, — поспешил успокоить его Антон, — всё нормально. Мы всегда на приколе друг с другом. — Это с ними вы снимаете? — Ага. Вечно перед камерой. Настолько привыкли к съёмкам, что просто по телефону уже и не разговариваем, только по видео, — хохотнул Антон, — профессиональная деформация, что ли. Был даже случай, прикинь, я с Диманом разговаривал, короче, и не заметил, как вместе с телефоном с включенной камерой в туалет пошёл. Ну, вернее, просто не придал этому значения, — он хмельно захохотал, — а я, прикинь, смотрю на Димку и не понимаю, почему он замолчал. Через пару секунд дошло, а он меня потом ещё неделю просил не проводить клозет-конференций, козёл. — Ну, полагаю, он не видел особо никаких подробностей? — Конечно, нет! Просто сам факт, что я попал в такое положение. Дурацкое, чесслово! — Больше забавное, — возразил Арсений, — сам говоришь — профдеформация, все дела. — Даа, — протянул парень, — слушай, а у ветврачей есть профдеформация? Было у тебя что-то такое? — Было, — Арсений громко усмехнулся и прикрыл лицо ладонью, — но я не уверен, что стоит… — Даваааай, — настаивал Антон. — Хорошо, — сдался Арсений, — но, предупреждаю, это будет история восемнадцать плюс. В общем, — начал он под радостное улюлюканье, — эта история произошла сразу после моей первой серьёзной практики в ветеринарной клинике. Мы были ещё студентами тогда, молодыми совсем, а на нас обрушилась суровая реальность. Знаешь, я не думал, когда учил лекции и читал учебники, что в жизни болезни животных выглядят гораздо страшнее. — Антон только согласно кивнул, — за четыре недели практики я буквально привык во всём видеть и слышать проблему со здоровьем. Животное ведь не может пожаловаться, понимаешь, собака или кошка не придёт и не скажет тебе, что ей плохо. Ну, ты и сам уже это понял, — Арсений кивнул на Марфу, — так что, я приучил себя вслушиваться в каждый звук, вглядываться буквально в каждое движение животного, чтобы успеть заметить, если появится проблема. — Пока на восемнадцать плюс не тянет. — Ну, слушай дальше, — Арсений вздохнул, — в общем, по окончании практики мы решили отметить её успешное завершение, собрались большой компанией, Решено было отправиться чисто парнями, ну, знаешь, так, казалось, будет спокойнее и тише. В общем, у одного из ребят родители уехали на целые выходные, оставив дом в его распоряжении. Там мы и обосновались. Разумеется, с их разрешения и с условием, что к их приезду всё будет убрано, а соседям не придётся вызывать полицию. Единственной просьбой самого Эда было — не донимать его пожилого возраста кошку. Ну, а мы, как будущие ветврачи, этого делать и не собирались. Так вот. Собрались мы у него — двенадцать парней, несколько ящиков горючего и старая кошка. Вечер шёл умеренно весело — играли в бильярд, в крокодила, кто-то даже шахматы себе забрал. Все постепенно хмелели и к полуночи стали по одному отпадать от компании. Я был где-то посередине всего списка. Да, — он кивнул в ответ на саркастическую усмешку Антона, — не самый крепкий, но и не первый ушёл! В общем, обрубило меня где-то в районе гостевой спальни. Просыпаюсь — вокруг ночь, тишина, темно, все спят. Спросонья пошёл искать туалет. А дом незнакомый, большой — бродить не перебродить. И иду я, значит, по коридору и слышу — кошке плохо. Ну, тошнит. Слышны из какой-то из комнат рвотные позывы. — Ооо, — Антон поёжился, — мои воспоминания слишком свежи, сжалься. — Ну, вот, ты понимаешь, о чём я. И я начинаю искать кошку — вдруг ей помощь нужна, а из двенадцати будущих врачей выжил только я. И я ищу её, ищу, а звуки не прекращаются. Меня это сильно взволновало! То есть, ну вспомни, это же достаточно быстро происходит, так? — Антон кивнул, — так. А я ищу её минуту, две, а звуки не прекращаются. И тут, — он сделал торжественную паузу, — я открываю одну из комнат, — Антон оживился. Он совершенно не понимал, как эта история может быть связана с заявленным высоким рейтингом, — а там… Двое наших ребят, моих друзей. — Что «двое ваших ребят»? — не понял Антон, — они нашли кошку раньше? — Эм, — Арсений хитро улыбнулся, представляя, какую реакцию сейчас увидит, — ты знал, что спросонья да спьяну в тишине чужого дома, обладая некоторыми признаками профдеформации сознания, можно принять за кошачьи рвотные позывы звуки глубокого горлового минета. — Что? — до Антона быстро дошло, — Чтоо?! Ты хочешь сказать, что… Чтоо?! — Да, — пьяно смеясь подтвердил Арсений, — в тот день я узнал, что двое моих друзей и однокурсников — самая настоящая пара. Они, конечно, были очень смущены и умоляли никому не рассказывать, но я и не собирался. — И ты… — И я, поразмыслив, не стал делать из этого трагедию. В конце концов, мы с ними столько пережили бок о бок. Неужели, тот факт, что они вместе, должен как-то повлиять на моё к ним отношение? — И вы… — И мы по сей день в дружеских отношениях. Они давно съехались, живут счастливой тихой жизнью и, так же, как и я, лечат животных. Только в своей собственной клинике. — О-хре-неть, — протянул ошарашенный Антон, — это охренеть! Я не знаю, что сделал бы. Честно, — Антон потянулся за пивом, — если бы я узнал, что, вон, Диман с Серёгой это, ну, вот это вот, — он неопределённо взмахнул рукой. Длинные пальцы задели открытую бутылку, и её содержимое пролилось на тонкие домашние штаны Антона и потекло на пол, — ну, блин! Ну блин блин блин! — Шастун вскочил и направился в ванную, — ща я… — Давай я уберу здесь, а ты иди отмывайся, — Арсений взял у него тряпку и вернулся в гостиную. Отчаянно надеясь, что пиво не попало на обивку дивана, он принялся замывать ламинат. Антон, чертыхаясь, закрылся в ванной. Он быстро застирал промокшую штанину вкусно пахнущим мылом и, аккуратно разместив штаны на сушителе, разделся догола. Как можно быть таким рукожопым, ну? Но история, конечно, бомбовая. Равнодушным не останешься, — он залез под душ, включая воду, — я бы, наверное, обосрался, если бы такое увидел! А он такой, сука, спокойный ещё! ~Ты знал, что за рвотные позывы можно принять звуки глубокого горлового…~ ~Неужели, тот факт, что они вместе…~ — Антон мысленно передразнивал серьёзный тон Арсения, вспенивая на теле какой-то цветочный Лизин гель для душа. Ещё несколько минут он с наслаждением смывал с себя протёкшее пиво, пока до его сознания не долетела одна-единственная мысль — у него вообще-то больше нет одежды. Смущённо натянув пониже футболку, Антон вышел из ванны, готовясь извиняться за свой внешний вид. Но в гостиной его ждала чрезвычайно милая картина. Арсений, тот самый, который ещё сегодня был для него Сергеевичем, а теперь уже успел познакомиться с его дурковатыми друзьями. Тот, кто смог поразить в самое сердце историей о своей профдеформации и друзьях-геях, которые на пару лечат зверушек в собственной клинике, тихонько сопел, свернувшись аккуратным калачиком на нерасстеленном диване. Довольная жизнью и этим вечером Марфа лежала рядом с ним, в точности повторяя его позу по-кошачьи. Да у нас, кажется, появляется традиция, — со странным лёгким теплом в душе подумал Антон. Второй раз подряд этот мужчина проиграл партию сну на этом самом диване. Наверное, он порядком задалбывается в клинике. Что ж, — подумал Шаст, — значит, спокойной ночи. Он тихо клацнул выключателем и взял с кресла покрывало — не самое уютное, чем можно накрыться, но лучше, чем ничего. Марфа недовольно муркнула, когда её с головой накрыло плотной тканью. Она подождала пару секунд, но, поняв, что это не шутка, ретировалась из-под покрывала и гордо удалилась, понюхав напоследок коробку от пиццы. Антон расправил покрывало так, чтобы они оба были укрыты и, рухнув на подушку, закрыл глаза и широко зевнул. Тут же послышалось шевеление с соседней стороны дивана. — Антон, — Арсений открыл один глаз и лежал, оценивая ситуацию, — я опять уснул. Надо идти, — он откинул край покрывала, намереваясь встать. — Спи давай, — пробормотал в ответ засыпающий Антон, — утром пойдёшь, — он накинул покрывало обратно на Арсения, — это… Я, короче, если что, без штанов. Облитые постирал, а других нет. — Понял, — кивнул Попов. Он закрыл глаза. В конце концов, грешно отказываться спать, если тебе так настойчиво предлагают. Его быстро начало морить сном, и уже сквозь дремоту он услышал тихий голос Антона: — Если услышишь рвотные позывы — это точно кошка. Арсений улыбнулся, не открывая глаз, и подумал: — Нас всего двое. Конечно, кошка. В любом другом случае, прежде, чем услышать, я бы что-то да почувствовал.