Марфа

— Так что там за история вышла с товарищем вашего поджигателя? Друзья сидели за небольшим новеньким кухонным столом в квартире Антона. Парням наконец удалось собрать ребят и устроить что-то вроде новоселья. Разумеется, в числе гостей были Дима и Сергей. Также Антон настоял на присутствии Лизы — в конце концов, если бы не её внезапный звонок несколько недель назад, всего этого не произошло бы. Именно с этим аргументом Шаст настоятельно приглашал Елизавету пятничным вечером в гости. Да, её ждала ещё одна новость, о которой он пока молчал. Но уж если друзья-парни его поняли и приняли их с Арсением отношения, то лояльность девушки к этому вопросу представлялась ему в принципе довольно высокой. — Товарищ нашего поджигателя, — фыркнул Антон со смешком, — сказочный долбоёб, как оказалось. — Антон, что за выражения, — с ноткой строгости в голосе упрекнул его Арсений. — Арс, ну это правда же, — развёл руки Шастун, — как можно было, — он снова повернулся к друзьям, — увидев, что твой друууг, — выделил он, — лежит без сознания на задымлённом балконе, где плавится пластик, ссыкануть и сбежать? — Так кто поджёг-то балкон? — Хрен их поймёшь, честно говоря, — отмахнулся Антон, — Олег признался следаку, что они в тот день крепко нажрались, он пошёл отлить да там и задремал, видать, бухой. Очнулся, пошёл обратно, а там всё в дыму, Саня жив или нет — непонятно. Напугался, что его посчитают виновным и в пожаре, и в смерти друга, и свалил, пока менты не приехали. Даже не попытался спасти! — Друг он так себе, конечно, — кивнул Арсений, — но интересно даже не это. Он, оказывается, прятался неподалёку от дома, пока во дворе была суматоха, и видел, что Александра выносят на носилках, а, стало быть, он жив. А если жив, то у него возникнут вопросы. — Можно понять, — фыркнул Сергей, — у меня бы тоже возникли! Пили вместе, а чуть не сдох только я! — Ну, прикинь, — оживился Антон, — тоже мне друг. Так это не всё! — он хлопнул ладонью по столу, — этот козёл же жил тут, с Саней. А, значит, возвращаться придётся в любом случае. Он же не знал, что из больнички Саня не домой, а в СИЗО отправится. — Ну, он тупой, что ли? — возмутился Дима, — а куда? Домой отпустят думал? — Да хрен его знает, Дим! Ты бы видел, — нахмурился Антон, — он же на человека не был похож. Это он, короче, таким способом решил Саню задобрить. Мол, я тебя не спас, но за тебя отмстил. Арс же всё им не давал развлекаться… — Обломщик вы, Арсений Сергеевич, — хихикнула Лиза. — Ну, какой есть, — пожал плечами Попов, — я просто иногда, хоть и редко, хочу спать. — И как оно теперь, высыпаешься? — хитро подмигнул Сергей, заставив неловко переглянуться Антона и Арсения. — Теперь, конечно, — уверенно сказала Лиза, — Антон хороший сосед, мне кажется. Не будет мешать. — Не знаааю, — не унимался Матвиенко. Арсений понял, что этот концерт может длиться очень долго. Он повернулся к Лизе. — Полагаю, Сергей имеет ввиду несколько другой момент, — он посмотрел на Антона — тот был немного напряжён, но не старался сменить тему или отшутиться. Значит, можно продолжить, — Елизавета, дело в том, что мы с Антоном с недавних пор, — он легко коснулся пальцами руки Шастуна, — решили быть вместе. Он дал девушке несколько секунд, чтобы она могла осознать сказанное. Всё время он поглаживал нервно сжатые в ожидании пальцы чужой руки. — Вы имеете ввиду… — она замялась, не зная, правильно ли поняла. — Да, Лизок, — кивнул Шастун, — мы, вроде как, пара. — Вроде как? — с наигранным укором посмотрел на него Арсений, — так вот оно, что. — Ну, Арс! Я не это имел ввиду, — протянул Антон. — Я знаю, — Попов легонько сжал его руку, — всё хорошо, Тош. Он с теплом в душе наблюдал, как зарделся Антон. Арсений назвал его так в ту самую, их первую ночь, и называл так, когда говорил что-то особенно тёплое, важное, нежное. Нет, между ними ещё не звучало слов любви. Они просто были друг у друга, не торопя события. Тихие утра с вкусным завтраком и неторопливыми поцелуями у двери, кипящие делами будни, вечера в заботах о квартире или покупках и жаркие ночи. Это было самым любимым временем у них обоих. Темнота ночи укрывала от всего мира пылкие объятия, влажные поцелуи, нетерпеливые движения и жаждущие взгляды, вбирающие мгновения чужого наслаждения. Решение не торопиться с некоторыми аспектами физической близости было обоюдным, хоть и не оговаривалось вслух. Влюблённые и нежные, они медленно изучали друг друга, не желая доставить неприятные эмоции и, уж тем более, причинить боль. Арсений раз за разом предоставлял Антону возможность выводить их близость на новый уровень, позволяя тому контролировать развитие событий. Сам он давно был готов к большему, но боялся, что может напугать тонко чувствующего Антона своим напором. Впрочем, его действительно всё устраивало. Три дня назад, когда Арсений мыл посуду после завтрака, неторопливо планируя предстоящий день, его обвили тёплые руки, а к спине прижалась широкая крепкая грудь. — О чём так крепко задумались, Арсеньсергеич? — Промурлыкал на ухо низкий приятный голос. — Так официально, — улыбнулся Попов. — Ты, когда такой серьёзный, хочется говорить с тобой в официальном тоне, — лёгкий поцелуй обжёг шею, — но делать совершенно непристойные вещи при этом, — и рука скользнула по тонкой ткани домашних брюк, останавливаясь в том месте, где за считанные секунды успело зародиться возбуждение. — Антон Андреевич, — выдохнул Арсений, чувствуя настойчивые поглаживания, - в таком случае, мы оба рискуем опоздать к началу рабочего дня. — Не опоздаем, — шепнул Антон, пробираясь под лёгкую резинку, — ох… — он почувствовал, как пульсирует в руке горячая плоть, — или опоздаем. Продолжая ласкать тонкими пальцами напряжённый член, другой рукой он обхватил горло мужчины, осторожно сжимая. Он знал, что Арсению нравится чувствовать его сзади, позволять делать всё, что он захочет. Собственное возбуждение рвалось наружу, но сейчас это казалось неважным. Не тогда, когда в его руках плавился этот прекрасный, сильный, красивый мужчина. Арсений дрожал, прижимаясь к его груди. Плавными уверенными движениями Антон двигал плотным кольцом пальцев по всей длине, легко задевая самую верхушку. — Я знаю, что тебе нравится, — горячо шептал он, перемежая слова влажными поцелуями, — когда я держу тебя, — рука не прекращала движений, — когда ласкаю вот так. — Да, — Арсений вжался в него, почувствовав каменный стояк, — и тебе нравится, да? Он прижал свой зад плотнее, тут же получив в ответ протяжный низкий стон вместо связного ответа. Движения руки на его члене ускорились, хватка на горле усилилась, хоть и оставалась бережной, дыхание у шеи сбилось и сорвалось на гортанные стоны. Заводить Антона так, что тот терялся в ощущениях, было для Арса верхом наслаждения. Он ритмично двигался между ласкающими его пальцами и упирающимся в зад членом, держа Антона за бедро. Тот стал с нажимом подаваться вперёд, ища необходимого сейчас трения. Внутри поднималась волна, и Арсений знал, что не продержится долго под таким напором. — Тош, — выдохнул он, — не останавливайся. Антон смог лишь качнуть головой в ответ. Все рецепторы в его теле ловили наслаждение. Резкие движения горячего тела в его руках, стремительно подводящие к краю, вкупе с потрясающе развратным видом внизу, где в его кулак ритмично врезался влажный от смазки член Арсения, грозили лишить разума и сознания. Он не мог отвести взгляд от ярко-розовой головки, появляющейся и скрывающейся в стремительно нарастающем ритме. Он хотел видеть всё, он хотел чувствовать. — Арс, — Антон отстранился и развернул мужчину к себе. — Ч-что… — Арсений непонимающе смотрел на него потемневшими от возбуждения синими глазами. — Я хочу, — не договорив, он опустился на колени и без промедления обхватил головку губами. Арсения словно ударило током, так горячо и влажно губы Антона скользили по нему. Он на мгновение потерял над собой контроль, скользнув пальцами в кудрявую копну волос Антона и сжав их. Хотелось двигаться сильнее, войти глубже, но он снова держал себя в руках. Однако, то, с каким желанием в глазах Антон упал перед ним на колени, как сильно хотел ласкать его губами и с какой страстью стонал сейчас, вбирая столько напряжённой длины, сколько мог, быстро толкало Арсения к краю. — Антон, — он несильно оттянул волосы, давая понять, что нужно остановиться, — остановись, пожалуйста, — но Антон, чувствуя, что член на его языке стал ещё твёрже, начал только активнее работать губами, языком. Ему жизненно необходимо было прямо сейчас почувствовать вкус Арсения. — Тош, — вся плавность движений сошла на нет, — Тош, я кончаю, — он резко двинул бёдрами, — так сладко… Так хорошо, — он услышал снизу громкий стон. Антон быстро скользил рукой по своему члену, не в силах остановить подступающий оргазм. Арсений никогда прежде не видел ничего более сексуального и не ощущал в себе столько похоти, как в момент, когда, глядя на своего кончающего парня, он сделал последнее сильное движение, замирая. Сперма сильными толчками выплёскивалась в горячий рот, и Арс чувствовал, что Антон без раздумий и сомнений проглатывает всё, что может. То утро стало откровением для них обоих, а вечером, лёжа в крепких объятиях Арсения, Шастун робко признался, что ему иногда хочется большего, но он пока не может до конца решиться. Арс долго и нежно целовал его, уверял, что ни за что не будет торопить или настаивать на чём-либо и даст Антону столько времени, сколько ему нужно. А потом показал, как страстно может любить его и без проникновения. Воспоминания жаркой волной прошлись по телу, но Арсению пришлось одёрнуть себя. В конце концов, они сидели в компании. Но, пока Лиза искренне радовалась и умилялась, а ребята дальше отпускали шуточки, касающиеся непосредственно их с Антоном отношений, Попов крепко держал подёрнутый желанием томный взгляд зелёных глаз. Он не знал, но чувствовал, что Антон вспоминает тот же день, тот же час. — О-о, — негромко протянул Сергей, глядя на них, — ребятки, нам пора. — Расходимся? — уточнила Лиза. — Конечно! Мы, если сейчас не уйдём, станем свидетелями кое-чего непристойного, — он тихонько одёрнул Шастуна, - Антох, мы, это, пойдём потихоньку. — Что, уже? — удивился Антон, — рано же ещё. — Не-не, — успокоил его Дима, — правда, пора уже нам. — Спасибо, что пригласили, — улыбаясь, обняла Лиза Антона. Смутившись, она подошла к Арсению, — Арсений, я очень рада, что… Ну, что всё так получилось! А ещё, я к вам в клинику можно с Марфой приду на днях? Антон сказал, что её нужно обследовать серьёзно. — Всё так, Елизавета, — кивнул Попов, — конечно, приходите! С понедельника по пятницу с девяти до восьми. Мой кабинет знаете. Я сам займусь Марфой. — Спасибо, — искренне улыбнулась ему девушка, - Антош, тебе очень повезло. — Знаю, — пожал плечами Шастун, — не так давно уже понял.

*** ***

На уборку у парней ушло немного времени, благо, шикарного стола они не накрывали. Слегка уставшие, но счастливые, они закончили с мытьём посуды и Антон ушёл в душ. Немного волнуясь, Арсений достал из кармашка рюкзака небольшой пакет с символикой местной аптеки. Он быстро переложил презервативы в тумбочку, а флакон смазки — под подушку. Сегодня он хотел показать Антону, что готов. Он готов стать ещё ближе, он не боится и полностью доверяет, но не станет настаивать, если поймёт, что ещё рано. За дверью ванной послышался шорох, и Антон, распаренный и ещё немного влажный, вышел, повязав низко на бёдрах полотенце. Арсений завороженно смотрел на своего… любимого? Да, кажется, так и есть. — Мне даже неловко, ты так смотришь, — несмело улыбнулся Шастун, — как будто я какая-то важная птица. — Важная птица? — Попов подошёл совсем близко, — нет. Ты самый лучший, самый нужный, самый дорогой человек. И я благодарен Марфе за то, что она привела тебя ко мне. Последние шесть недель стали самыми счастливыми для меня. — А-арс, — смутившись, протянул Антон, — прекращай. Тебе квартиру чуть не спалили, тебя пытались на пятаки порезать, ты в коме был, а потом ещё и я… — он замялся, со стыдом припоминая, как сбежал от Арсения на утро после их близости, и избегал его ещё несколько дней. Но тут же почувствовал тёплые ладони на своих щеках, — вообще свинтил. Мне до сих пор стыдно. Прятался от тебя. А ты ещё и обои один поклеил с дырой в боку… — И именно тогда я понял, что, кажется, люблю тебя, — с нежной улыбкой прошептал он и нежно поцеловал, — так, я в ванну, а ты ложись. Хочешь спать? — Даже не думал об этом, — так же тихо ответил Антон, ошарашенный неожиданным признанием. Арсений провёл в ванне на порядок больше времени, чем обычно. Он должен был хорошо подготовиться и всё продумать. Это не должно было выглядеть, как давление или принуждение — он знал, что Антон пока неоднозначен на этот счёт. Просто намёк, одна довольно невинная просьба, а дальше останется ориентироваться по ситуации. Растягивать себя было неординарным занятием — он никак не мог найти удобное положение, крем, которым он пользовался вместо смазки, был недостаточно скользким, а уж ощущения были и вовсе странными. Впрочем, возможно, так будет только в первый раз. Когда Арсений вышел из ванной, так же обернувшись полотенцем, Антон уже лежал под тонким одеялом. — Я уж думал, ты там захлебнулся, — с шутливым упрёком заявил он, — или ты, что, без меня начал и… кончил? — Не придумывай, — мужчина подошёл к постели и коротко поцеловал полные красивые губы. Антон без промедлений втянул его в глубокий, полный страсти поцелуй, скользнув языком по губам. Арсений ответил, жадно исследуя его рот. Он прижал Антона к постели своим весом, неловко откинув с него одеяло. Тепло податливого тела согревало и распаляло. Полотенце полетело вслед за одеялом — теперь двое обнажённых мужчин неторопливо исследовали изгибы и плавные линии друг друга. Арсений выцеловывал шею, плечи и грудь Антона так жадно, как путник в пустыне припадает к кувшину с холодной водой. Обычно он не был так настойчив, боясь испугать напором, но сегодня все его мысли кружились вокруг вероятности стать ещё ближе друг другу. Это волновало и будоражило его сознание, а поцелуи становились всё развязнее. — Ты такой горячий сегодня, — выдохнул Антон, когда Арсений поцелуями поднялся от его живота по груди к шее, — какой-то повод? — Не то, что бы, — уклончиво ответил Попов, — просто не могу остановиться, — и он снова опустился к животу, прослеживая влажными поцелуями дорожку вниз, туда, где в ожидании ласки нетерпеливо подрагивал красивый налитой член. У Антона перехватило дух, когда мягкие губы коснулись нежной плоти. Он чувствовал поцелуи, короткие движения языком, ощущал горячее дыхание — получать такую ласку от другого мужчины оказалось…волнующе. Когда Арсений взял его член полностью, перед глазами взорвались десятки фейерверков — так невероятно ярко было ощущать себя в жарком влажном плену. Арсений втягивал щёки, стремясь к большей стимуляции, выводил языком замысловатые узоры на головке, старался взять ещё глубже с каждым новым движением. Бёдра Антона напряглись. — Арс, — задыхаясь вскрикнул он, — я так скоро… — Пока рано, — прошептал Арсений, поднимаясь к нему. На смену губам пришла его ладонь — он неспешно водил рукой вдоль стоящего колом члена Антона, глядя в зелёные глаза, — ты такой охренительный! — Оу, Арсеньсергеич, — хохотнул Шастун, — какие мы словечки знаем, — он ловко перевернул их, нависая теперь над своим мужчиной, — теперь моя очередь мучить тебя. — Мучить? — Арсений чувствовал, как длинные пальцы обхватывают его член, — ты так называешь наш секс? — Посмотрим, что ты скажешь, когда я тоже не дам тебе кончить. — Но ведь… — договорить ему не дали. Возбуждённый до предела Антон быстро скользил рукой по всей длине вздыбленного члена Арса, вырывая из того самые пошлые, непристойные вскрики. Податливое тело извивалось и прижималось к нему, пытаясь получить ещё больше прикосновений. Горячность Антона лишь сильнее распаляла мужчину, и, спустя пару минут интенсивной ласки, он решился. Арсений чуть отстранился от Антона и повернулся к нему спиной. — Ты не против? — О, нет! — Шастун уже знал, что делать. Одной рукой он притянул мужчину к себе, другой снова обхватил его член, — я не могу быть против этого, — шептал он, чувствуя, как любимый изгибается, прижимаясь к нему, — мне нравится держать тебя в руках. — Антон, — выдохнул Попов, — так хорошо, — он плавился от настойчивой властной ласки, — вот так, ещё… — Да, — Антон утонул в ощущениях, когда почувствовал, что Арсений подвинулся так, чтобы зажать его член ягодицами. Он подался вперёд, имитируя проникновение, и несколько раз двинул рукой по истекающему смазкой стояку Арсения. Оба громко простонали, чувствуя почти полное слияние. Антон повторил движение ещё и ещё раз, заставляя мужчину рассыпаться на части. Они делали так прежде, но сегодня это ощущалось острее, ярче, нужнее. — Тош, — Арсений повернулся к нему, насколько мог, — я хочу тебя, — он обхватил чужие пальцы и, не отрывая взгляда от любимых глаз, вложил в его руку смазку и положил на свой зад, давая понять, о чём говорит, — дотронься до меня. Пожалуйста. — Но… Арс, — Антон застыл в нерешительности. Он не допускал мысли, что Арсений захочет быть снизу. Да и у него, Антона, совсем нет опыта в этом, — тебе же будет больно. — Ты не сделаешь мне больно, — Попов потянулся к его губам, — просто попробуем. Тонкий палец проник совсем немного, когда он охнул. Антон тут же остановился. — Больно? — Нет, — короткий поцелуй, — непривычно, но не больно. Всё хорошо, Тош. Узкое колечко мышц, на удивление, довольно свободно впустило щедро смазанный палец. Внутри было очень тесно и невероятно горячо. Антон задохнулся от новых ощущений, от того, как податлив и раскрепощён с ним его мужчина. — Арс, ты, что, готовился? — он не прекращал ритмично входить, — планировал это, да? — Поговорим об этом сейчас? — улыбнулся Попов. — Можем сейчас, но лучше, — он добавил второй палец. Арсений коротко зашипел, привыкая к новым ощущениям, — не больно? Скажи, если больно, я остановлюсь. — Всё хорошо, — он протянул руку за спину и коснулся твёрдого члена Антона, легко проводя по нему пальцами, — будет ещё лучше. — Ты уверен? — Я очень хочу тебя, Тош. — Я боюсь. — Не нужно, — с этими словами он насадил себя на пальцы Антона до конца, резко выдохнув, — мне хорошо с тобой, — ещё одно сильное движение назад, — так хорошо, — и ещё, — идеально. Антону показалось, что он сходит с ума — Арс так требовательно и так по-хозяйски объезжает его пальцы, так несдержанно стонет, лаская его член. Он не сомневается в том, чего хочет. Не боится. Он хочет Антона всего, целиком. И Антон может ему это дать. Добавив смазки, он ввёл третий палец под хриплый вскрик. Больше не было сомнений. Парень крепче прижал к себе Арсения и стал нежно, но уверенно насаживать его на три пальца. — Тош, я готов. Давай, — Попов перевернулся, подложив под живот подушку. Он призывно приподнял зад, демонстрируя Антону растянутые края, которые ещё не сошлись окончательно. — Иди ко мне, — Антон дрожащими руками раскатывал презерватив по члену, не в силах отвести взгляд от раскрасневшейся тонкой кожи, влажно блестевшей от смазки. Когда головка надавила на вход, податливые мышцы разошлись, впуская её, Арсений замер в ожидании болезненности. Антон вошёл глубже. Оба шумно дышали, привыкая к новым ощущениям. Несколько осторожных движений вышибли из Арсения всхлип. Рука на члене снова задвигалась, запуская по телу электрические разряды. Двинув бёдрами в очередной раз, Антон вошёл до конца и замер. И тут, потеряв всякое терпение, Арсений приподнялся на колени, чуть меняя их положение. Осторожно, но уверенно он подался назад, пропуская член в себя, потом отстранился и подался снова. Антон едва мог дышать, захваченный происходящим. Эти ощущения не были похожи ни на что — такого он не испытывал никогда прежде. Его руки сильно сжали крепкие бёдра Арсения, который попросту трахал себя его членом. Забыв об осторожности и утопая в неистовой страсти, мгновенно заразившей его, Антон стал вбиваться в податливое разгорячённое тело. Каждый толчок сильнее и глубже предыдущего, каждый вскрик громче и отчаяннее. Арсений что-то сбивчиво шепчет, когда Антон раз за разом проезжается головкой по чувствительному месту внутри, и распадается для него на части. Эта мощная пульсация сводит его с ума, гортанные стоны Антона сводят его с ума, то, как они выглядят в мутном отражении на глянцевой поверхности дверцы шкафа, сводит его с ума. — Арс, это слишком сладко, — не выдерживая, хрипит Антон, — слишком хорошо. Ты такой узкий, горячий внутри. — Я так хотел почувствовать тебя, — вторит ему голос Арсения, — всего тебя. В себе. — Нравится? — надсадный шёпот, — тебе нравится это? — движения ускорились, — когда я трахаю тебя вот так? — Да-а… Очень нравится… Только не останавливайся, Тош, я скоро кончу. — Я тоже, — он сжал чужие бёдра ещё крепче, вбиваясь с удвоенной силой. Плотные нежные стеночки сжались вокруг болезненно возбуждённого члена, когда мужчина под ним громко застонал и стал яростнее подаваться навстречу сильным толчкам. Арсений быстро надрачивал себе, пытаясь взять от этого оргазма всё, что только возможно. Крупные мутные капли окропили простыни, но Арс в погоне за наслаждением продолжал выжимать из себя всё до капли. Эта картина добила Антона, и он с громким стоном кончил, изливаясь в презерватив внутри Арсения. Обессиленные, парни лежали в уютной тишине. Сердца ещё не вернулись к нормальному ритму, а дыхание не успокоилось, но это никак не умаляло бушующей в крови эйфории. — Значит, ты давно хотел этого, — хитро улыбнулся Шастун, приобнимая Арсения. — Ну, может, не столько давно, сколько сильно, — он усмехнулся, — на самом деле, я планировал сегодня намекнуть тебе, что готов к этому. Но, кажется, что-то пошло не так. — Если ты так намекаешь, Арс, я тебя боюсь!

*** ***

В этом доме привычно пахло химией и страхом. Светлые стены и яркие лампы под потолком добавляли неуверенности в собственном будущем. Марфа сидела тихо, изо всех сил прижимаясь к рукам своей человеческой мамы. Та гладила и, как всегда, что-то ласково говорила. Наверное, так люди успокаивают друг друга, когда им страшно или грустно. На длинной скамье у стены перед ними сидели другие люди, которые так же, как мама, держали на руках котов и кошек. Хорошо, что нет собак. Собаки злые, громкие и неприятно пахнут. Марфа поёжилась и снова прижалась к тёплым рукам. У самой двери кабинета сидела молодая девушка и плакала. Она была даже моложе, чем мама. Почему она плачет, Марфа не знала. Возможно, это было как-то связано с очень старой кошкой на её руках. Глаза кошки были мутными, усы — редкими, а шёрстка походила на иголки ёжика. В лапке торчала такая же неприятная штука, какую недавно ставили ей самой. Марфа не знала, но чувствовала, что старая кошка очень устала. Она больше не хотела терпеть уколы и походы в больницу. Она хотела уйти. Дверь кабинета приоткрылась, и на пороге появился тот, второй человек, который когда-то тоже приходил к ним в гости. Он очень тихо позвал девушку со старой кошкой и, кажется, подмигнул маме. Мама махнула рукой в ответ. Получается, они друзья? Хм. Как мало, оказывается, Марфа знает о своей маме. Вдруг над её ухом раздался голос. Кошка вздрогнула и повернулась. Это был он, большой громкий человек. Только он почему-то больше не был громким. Он очень осторожно сел рядом и погладил Марфу по спинке. Приятно! Значит, он тоже помнит её. Но, что это? Марфа принюхалась. Точно. От человека исходил чужой запах. Это, определённо, был кот. И правда — через секунду большой человек раскрыл куртку, и оттуда показался котёнок. Грязный, замёрзший и, кажется, сопливый… Марфа отпрянула. Гадость какая! Тёплая мамина рука тут же успокаивающе погладила её шейку. Котёнок, увидев взрослую кошку, тут же потянулся к ней. Наверное, думает, что маму нашёл. Я тебе не мама. Котёнок подполз к ней, пытаясь унять дрожь в лапках, и громко и жалобно мяукнул. Делать нечего, встряхнув шерсткой, Марфа принялась вычищать и расчесывать сбившийся пушок на его загривке. Котёнок прижался к ней и тихонько замурлыкал. Грязнуля… странно, что большой человек выбрал себе такого грязнулю. Котёнок замурчал громче. Его даже перестала бить дрожь. Кошка трудилась уже несколько минут кряду, стараясь привести найдёныша в божеский вид, когда он, исступлённо зайдясь мурлыканьем, вдруг дёрнул мохнатой головой и сопливо чихнул. Марфа в ужасе отскочила и мельком испуганно глянула на громкого человека. Вот дурааак! Он же боится этого! Эх, а ведь ты почти уже был домашним. Ей было даже немного жаль котёнка, но, что поделать, она прекрасно помнила, как по неопытности чихнула однажды. Человек тогда отплевался, утёрся и быстро ушёл. Очевидно, так будет и сейчас. Может быть, если очень постараться, получится уговорить маму взять беспризорника домой, но… Что? Всей своей кошачьей душой удивлённая Марфа смотрела, как большой громкий человек, так боящийся чихания, с широкой умилённой улыбкой берёт на руки сопливого и всё ещё местами грязного найдёныша, и утирает ему нос бумажной салфеткой. Как будто всё в порядке, и их всех только что не обдало каскадом! Возмутительно! Марфа снова почувствовала на спинке ласковые мамины поглаживания. Они успокаивали и дарили надежду. Мама всегда любила её, чихала она или нет. Значит, с этим большим и громким человеком ей просто было не по пути. Кошка гордо развернулась к нему пушистым хвостом и, негромко муркнув, ткнулась маме в щёку мокрым носиком. Её тут же несильно, но достаточно крепко прижали к себе и чмокнули в ответ. Да. Проблема тогда точно была не в ней. Не в Марфе.