БАШНЯ.

jēħœvǎħ.

Согласно законам Некстона, у человека нет своего «я». Он приравнивается к андроидам-тэшерам. Человек — нет, люди — созданы для того, чтобы служить куда более могущественным единицам, которые стали таковыми в силу приложенных усилий и находчивости. Удивительно, как правительство смогло вывернуть эту парадигму. «Мы» — не стоят ничего; «Я» как правительство — стоит всего. Нил ведь «прикладывал усилия» — чтобы выжить. И почему-то все равно был на дне. Теперь, когда он убил Рико Морияму, его ждала смерть. Рико был сыном мэра города, который был ответственен за экономическое и политическое положение Некстона в мире, а также за отвратительную сегрегацию грязного города. За убийство столь драгоценного человека Нила отправят куда-то, где будет хуже, чем на дне. Нил хорошо знал, кто такой Рико. Избалованный мерзавец, садист каких поискать, высокомерный ублюдок с жаждой власти и внимания отца. Все это Нил увидел в Рико еще в подростковом возрасте, когда Отец водил его званым ужинам и светским вечерам высокого сословия. Уже тогда Рико посылал Нилу отвратительные улыбки и изучающие взгляды, от которых становилось не по себе. Словно тебя рассматривают под микроскопом с желанием поставить на тебе биологические опыты. К примеру, что же будет с мальчиком-подростком, если вырвать ему левый глаз ложкой для мороженого и вставить туда кибернетический имплант. А если отрезать модной катаной, купленной любимым дядюшкой, кисть руки. Нил поежился. Истории он взял не из головы. Просто ему повезло, что в опытах с ним никто не успел зайти слишком далеко. Нил смутно помнил свое детство. Вернее, выборочно. События, произошедшие до Большого Взрыва, были застелены жестокой туманной пеленой игр разума за исключением разве что пыток и издевательств отца. Нил отчетливо помнил вес тесака в своей руке, когда ему было около семи. Слишком хорошо в памяти отпечаталась картина отца, занесшего руку назад для удара, когда Нилу было в районе девяти. Голубые роботизированные глаза все еще смотрели на него сквозь годы с презрением, а пальцы большого и страшного человека тряслись в предвкушении нового «урока». Когда начался сущий кошмар наяву, от которого уже не было возможности отмыться и спрятаться, Нилу было одиннадцать. Через два года после — мама схватила его в охапку, так, чтобы пожелавшим забрать у нее Нила пришлось отрывать его с кровью от ее тела, и сбежала. Вот уже как десять лет они… он был в бегах. Теперь у него не было матери. Теперь была темнота, короткая и незыблемая в своей прочности, доказанной годами и мучениями. Темнота пленяла, кружила вокруг Нила в танце и робко улыбалась ему. Теперь были вечные скитания по городу, который Нил ненавидел. Вечные скитания по городу, в котором Нила будто бы вовсе не существовало. А еще был труп Рико, оставленный в облюбованном подвале старого дома. Нужно было разве что молиться, однако бог давно покинул их всех. Блять. Блять. Он убил чертового Рико. — Как же ты жалок, — растянуто произнес малец, наблюдавший за напряженно-напуганным лицом Нила. — Свали нахер, — ответ Нил почти прорычал. Он шел меж обшарпанными зданиями и нюхал грязный воздух — вечную пыльную взвесь. Сегодня солнца не было видно, а снег под ногами в этой части нижнего блока хрустел словно кости. Нил представил, как его собственные ломаются с похожим звуком. Отовсюду на него глядели розовые, синие, красные неоновые вывески, из-за которых воздух окрашивался в соответствующие цвета. Было больно смотреть на мертвый пыльно-неоновый воздух. Выглядел он так, словно мерзкие испарения больших заводов и дорог пытались смягчить свои убийственную непоколебимость и вечность новыми цветами. Словно пытались пудрить жителям мозги. Пудра, пудра, пудра. Нил медленно, как старик, прислонился к бетонной стене дома и закурил. Его никогда не интересовал никотин. Важен был вьющийся из сигареты дымок и крепкий запах табака. Если вдыхать медленно, а смотреть пристально, почти ощущаешь терпкий запах горящего эвертона. Нил никогда не забудет вонь бензинового адреналина, в котором тонул технологичный корабль, напичканный тремя трупами. Среди которых была его мать и ее убийцы. Через панорамные стекла эвертона он молча наблюдал, как тело матери схватывается огнем, начинает бурлить и пузыриться, покрываться угольными струпьями. Из дымящихся воспоминаний его выдернула драка неподалеку. Опять уличные пьяницы делят бутылку джина. Перед глазами снова всплыло продырявленное пулей лицо Рико. Нил устало потер лоб. Что же, нахуй, делать? Мало того, что он грохнул одного из важнейших в столице людей, так еще и оставил живого-здорового свидетеля и по совместительству приспешника Мориям, Нил это понимал до ужаса ясно и четко. Надо бежать, снова бежать, прятаться, нещадно обманывать и — И тут перед Нилом выросла фигура. Высокий мужчина в классическом костюме, который сейчас было так сложно достать, и в темных очках. Раньше их называли солнцезащитными, однако теперь от солнца защищали стеклянные высотки и каменные муравейники. Тело Нила окаменело, готовое к драке. Не мог так хорошо одетый человек просить у него закурить или подсказать время. Мужчина отрепетированным движением спустил очки на нос, и Нил увидел ярко-синий белок глаза. Он знал, что это значит, хоть очень не хотел признавать. Но выбора не было. Он молча кивнул головой и потушил сигарету о подошву ботинка — докурит позже, когда разберется с агентством. Мужчина повел Нила в подворотню, к припаркованному там маленькому эвертону, и нажал что-то на своих часах. Дверь с шелестом отъехала по-домашнему жутко приглашая Нила внутрь. Стоило им взлететь, Нилу открылся отвратительно-знакомый вид на город. Серые дома и яркие баннеры. Город будущего. Люди прошлого. Думать не хотелось, но приходилось — надо было хорошенько обдумать то, что он будет говорить дяде. В висках что-то болезненно закрутилось, заворачивая непослушные мысли в воронку беспокойства, граничащего с паникой перед будущим диалогом. Нил догадывался, зачем его вызвали. Дядя Стюарт обращался к нему только тогда, когда хотел доверить дело в руки проверенного человека. Нил не раз выполнял его заказы. Дядя платил, да и нахождение рядом с ним волей-неволей напоминало о маме. Все-таки Нил скучал. — Он попросит тебя убить кого-то важного, понимаешь? — с издевательской улыбочкой проговорил мальчишка, сидящий на заднем сидении. Непристегнутый. — Я это знаю. Он всегда так делает, — тихо ответил Нил. Сил огрызаться шестилетке у него не было. Поскорее бы разобраться со всем этим. Брови провожатого мужчины нахмурились под очками. Нил был готов поклясться, что синий глаз сделал оборот на триста шестьдесят градусов, чтобы осмотреть салон эвертона и увидеть, к кому он обращается. Не нашел. Нил прислонил голову к стеклу эвертона и стал ждать.

jēħœvǎħ.

Совсем скоро, благодаря скоростным возможностям эвертона, внизу показалось слишком знакомое поле. Оно находилось в окрестностях города. Пыльная пустошь, широкая и с выжженной после Большого Взрыва травой. Там стоял единственный обветшалый сарай с дырявой крышей. Нил напряженно моргнул и пригляделся к одинокой фигуре, стоящей напротив сарая. Дядя Стюарт с годами не менялся. Волосы остались пепельно-каштановыми с элегантной сединой, поза отдавала уверенностью и вечной невозмутимостью. Единственное, что бросалось в глаза — он начал ходить с тростью. И Нил подозревал, что она также использовалась как оружие. В это время только глупец не ходил с оружием. — Здравствуй, Натаниэль, — выверено поприветствовал его Стюарт, когда Нил подошел к нему со спины. — Как Рико Морияма? И вот, атака сразу в лоб. Конечно же, дядя уже все знал. — Наверняка разобран на части, дядя. Я тоже рад тебя видеть, — только и смог выдавить из себя Нил, старательно придавая голосу хотя бы толику хладнокровия. — Я не стану тебя отчитывать, — продолжил Стюарт. — Но этот поступок, прямо скажем, глуп. Представляешь, сколько бед ты на себя навлек? Остается уповать на твой талант к мимикрии и убийствам. Кстати об этом. Стюарт наконец обернулся и взглянул на Нила. Лицо его было серьезнее некуда. — Хочешь спрятать что-то хорошо, спрячь это у всех под носом. У меня есть для тебя дело. Как Нил и думал. — Дядя, я не… — Ты это сделаешь. Адресат крови на сей раз — один из убийц твоей матери. У Нила перед глазами на миг потемнело. Не может этого быть, они же тогда убили всех. Стюарт пристально изучал лицо Нила. Повисла пауза длиной в вечность. — Да, Натаниэль, умерли не все. Остался один. Он наблюдал за тем, как вы убиваете его товарищей с воздуха. И я готов доверить это дело только тебе. Никто в моем агентстве не заслуживает этой чести, — наконец, у Стюарта проступили эмоции на лице. Брови его болезненно надломились, рот слегка искривился, губы в гневе поджались. — нанести последний штрих в отмщении за Мэри. Нил смотрел на него и ничего не понимал. Его поразило, как всегда невозмутимый дядя Стюарт вдруг обнажил чувства. Он никогда не сюсюкался Нилом, им обоим было не до нежности. Они оба потеряли Мэри. Дядя Стюарт — сестру, а Нил — мать. Это всегда их сближало, но не давало подойти вплотную друг к другу. Будто бы, если ты взглянешь этому параллелизму в лицо, останешься без глаз: они мигом выжгутся болезненной правдой. Да, Нил тоже скучал по Мэри. Очень, очень скучал. Видимо, что-то и в его лице треснуло, потому что Стюарт вдруг зажмурил глаза. Секунду-другую он думал, а потом быстро притянул Нила к себе в объятия. Объятия. Мама так редко его обнимала. За постоянной борьбой за собственные жизни вы можете забыть о том, что когда-то чувствовали тепло и — любовь? Нил закрыл глаза и сильнее прижался к дяде. Как ему этого не хватало. Он чувствовал, как через этот контакт дядя делится с Нилом своей болью и старается забрать боль ответную. Это было так удивительно тепло. Будто бы ты стоишь на берегу океана, пока раскаленный ветер обжигает твое лицо. Это было, возможно, когда-то до Взрыва. Но тут — живой человек. Казалось, они стояли так целую вечность, пока дядя Стюарт не отстранился с грустной улыбкой глядя в глаза Нилу. Его взгляд обнимал и гладил. Стюарт крепко сжал руку Нила, выказывая поддержку и понимание. Это был единственный человек в мире, которому Нил хотел доверять. С которым он хотел бы разделить свою боль. И он разделил. — Знаешь, — начал Стюарт. — После этого задания ты мог бы перебраться ко мне поближе. Грудь Нила сама собой медленно наполнилась воздухом надежды. Стюарт продолжил: — Я и так давно хотел тебе предложить. После того, что случилось, — прохрипел он, непонятно, имея ввиду общую потерю Мэри или недавнюю смерть Рико. — Нам было бы неплохо держаться поближе друг к другу. Я дам тебе пристанище, хорошее оружие и… Он не договорил. Что-то не дало ему закончить, что-то внутри. Но Нил уже был готов согласиться. — Да, дядя. — произнес он с глупой, детской наивностью. С верой. — Я был бы так чертовски рад. Нил медленно закрыл глаза и выдохнул. В груди что-то тепло растекалось. — Натаниэль, — тихо сказал Стюарт. — Только не лезь на рожон, хорошо? Одно дело, — показал он указательный палец. — Хорошо, — улыбнулся Нил. — Ты напоминаешь мне дядю Бена сейчас, — он хихикнул. Впервые за долгие годы что-то вызвало в нем подобие ясного смеха. — Из этого старого фантастического фильма? — Ага, — Нил не мог перестать улыбаться. Но Стюарт вдруг посерьезнел. Маленькая улыбка с его лица пропала: — Он прав, Натаниэль. С большой силой действительно приходит большая ответственность. И ты тоже должен это знать. Этот заказ, проживание рядом со мной и власть, которая попадет тебе в руки вместе с орудием убийства, не должны затуманивать мозг. Ты хорош в убийствах, ты быстр. Но смерть может оказаться быстрее. Обещай, что будешь осторожен. Нилу хотелось закатить глаза, но он просто твердо кивнул. Он понимал опасения дяди, тот был прав, нельзя расслабляться ни на секунду. Но Нил был слишком опьянен сейчас. — Не делай такое лицо, — вновь слегка улыбнулся Стюарт, и его черты приняли слишком мягкие, слишком тоскливые выражения. — Как же ты на нее похож. Эти тихие слова были последними словами дяди. В его затылок с влажным хрустом влетело длинное копье и пробило челюсть насквозь, выходя через рот и забрызгивая Нила кровью. Он в оцеплении уставился на дядю. Глаза того были широко открыты, лицо продырявлено и обезображено. О нет. Нет, нет, нет, нет. Тело дяди безвольно рухнуло на землю. Как желе. Нил чувствовал, как все живое покидает его, как рот открывается в безмолвном крике, как глаза начинают гореть. Он стоял там и смотрел на труп Стюарта, лежавший под ногами, пока все данные обещания, все счастливые смешки и улыбки с грохотом разбивались о землю и распадались на легкие лоскуты, подхватываемые воздухом, что смердел смертью. Лоскуты падали и падали, обрамляя Нила, смеясь над ним. Все вокруг перестало существовать. Нил грохнулся на колени перед изуродованным телом дяди и заорал. Он кричал и кричал, пока воздуха в легких не осталось. Выл, как животное, что потеряло близкое существо. Выл так, как воет в отчаянии пес. Только не это. Не сейчас, нет, пожалуйста. А за спиной дяди выросли тэшеры. Шесть блядских штук. Они с бездушными, как и подобает, выражениями двигались в сторону Нила, целясь электромагнитными пистолетами и длинными метательными копьями. Нил вдруг понял, что не может двигаться. Он сидел напротив окровавленного тела, маленькие куски мяса его дяди лежали вокруг, сухая трава окрасилась в темно-красный. Он не мог оторвать взгляд от трупа. Который слепо смотрел на него стеклянными глазами. Тело Нила тряслось, в груди клокотал мечущийся в агонии ужас, слезы неконтролируемо текли на щекам, обжигая кожу и прокладывая мокрые дорожки на коже. И тут его схватили за плечо. Тот мужчина, который работает — работал — на Стюарта и привез сюда Нила. — Беги. Одно слово. Одно чертово слово запустило процесс вращения шестеренок внутри тела Нила, заставило отмереть. Беги. Он крепко сжал губы и встал. Схватил тело дяди за пояс, чтобы унести, но мужчина грубо его прервал. — Я сказал беги, малец! Оставь тело. — Но это… — У меня приказ тебя защищать. Садись в эвертон и лети подальше от блядской пустоши, — хладнокровно проговорил мужчина. — Не стой столбом! И в этот момент в него прилетел разряд лазерного сгустка, пробивший печень насквозь. И Нил побежал, бросив мужчину позади.

jēħœvǎħ.

Из окна эвертона Нил видел, как тэшеры растаскивают по пустоши разорванное тело дядиного агента. То тут то там виднелись кровавые части тела погибшего в неравном бою человека. Человек никогда не поборет андроида. Слезы все еще гневно текли по лицу, руки кололись и тряслись. Нил на мгновение закрыл глаза — и полетел. В бардачке он нашел чип с адресом проживания, фотографией и кратким описанием будущей жертвы — человека, которого Нил пообещал убить. Имя адресата крови — Дэвид Ваймак.