Быть Гладу и Хладу

      Иногда случается с человеком такое, что он как-то инстинктивно осознает, что сказано уже было достаточно и больше для слов места в этом мире не осталось. Вот сейчас, по мнению Ильи, именно такой момент и настал – все, что только было можно сказать, он только что успешно сказал, и большего говорить не собирался. Не сотрясая воздух пустыми словами, землянин применяет лучший из всех известных ему и другим землянам прием единоборств – бег. Нет, увиденное им не являлось априори смертельной угрозой, как не являлось оно необоримым, но последнее, что ему было нужно, так это устраивать побоище посреди города, где еще ходят запоздавшие прохожие. Уж лучше дать последовать за отчаянно бегущей жертвой, отводя ее подальше от свидетелей. Эти свидетели в равной степени не нужны ни «мальчишке», ни «жертве».       Скрыться от взоров не сложно, ведь уже поздно, темнота зимняя превратила неосвещенные кварталы в царство ночи и всякого ворья, здесь называемого добрыми людьми. Все, кто не добрый, в такое время из дома выходят на свой страх и риск, если имеют возможность защитить себя и свое имущество – очень похоже на историю городов земных еще задолго до изобретения пороха. Старая неписаная традиция – без веской причины добрые в дома не влезают, но и ночью по улицам ходят только те, кто может четко ответить на вопрос о том, кто они по жизни и что тут забыли.       Очевидно, несмотря на быструю и однозначную реакцию, ныряльщик на успешный побег вовсе не рассчитывал, будучи уверенным, что «мальчик» его нагонит. Не был бы против убежать, оставшись в рамках своей маски-образа, но не верил, что получится. Точно так же он был уверен в том, что с ним сначала поиграют, дадут отбежать подальше, вымотают и покуражатся над умирающим от страха мужиком. Конечно же, правильно собранный билдом и стойкий мозгами маньяк его бегством обманут будет ненадолго, да и замотать и запутать бегуна сможет вполне пристойно, несмотря на всю крутость Ильи. Но будь его внезапный собеседник с нехваткой леденцов в организме реально умным и пребывающим в своем уме, то просто атаковал бы в спину, а не начинал беседу.       Опять же, всегда есть шанс ошибиться и воспринять чужой ум за глупость, причем шанс немалый, ведь много-много имеется у Маньяка способов наложить на себя долгоиграющее усиление, ослабив одновременно жертву, если ту жертву верным образом истощить, испугать, вымотать, довести до отчаяния и границы безумия. О, кто-кто, а Маньяки в качественное Безумие умеют, любят и практикуют не хуже, чем Варшавский Орбитальный Комплекс умеет в космическую программу. Страх и Безумие не зря считаются их главной силой, вмещаясь в корневом таланте класса точно так же, как у Вендиго там расположились Глад и Хлад. И да, Илья был совершенно уверен в том, что встретился ему именно натуральный Маньяк – слишком характерное все, от поведения и манер до применяемых талантов.       Человеческое сердце билось под маскировкой, большое и взрослое, а не детское, тогда как детское не билось, а крепко сжималось в кулаке в такт биению сердца живого, ритмично и неумолимо заставляя чужую жизнь и оболочку изображать одно лишь подобие жизни. У этого мудака реально сердце ребенка, как в бессмертном и бородатом анекдоте из раздела предельно черного юмора! В руках сжато то сердце, служа основой «Отнятого Лика» или иного таланта той же группы. Но Илья готов годовую зарплату поставить именно на лик, слишком уж подходит под все подмеченные детали. Маскировка у Маньяков считается общепринято лучшей среди всех классов первой ступени, если речь именно про мимикрию, а не чистую скрытность вообще. Что заставляет Илью задуматься о том, что «мальчик» либо имеет не оптимально собранный билд, либо оный билд несколько нестандартный и делает упор на нечто еще.       - Дядька-дядька, ты куда? – Голосок, полный непередаваемого веселья и нежности, одновременно с этим вызывает подспудный ужас и тошноту, буквально валит с ног, заставляя свернуться клубком от хора множества детских голосов в голове. – Дядька, а давай поиграем!       Илья падает, спотыкается и бежит, понукаемый доносящимся с разных сторон голосом «мальчишки», осматриваясь диким взглядом и только что штаны не испортив непроизвольным опорожнением. Ему поверили, несмотря на то, что должны были заметить несколько деталей – тут и некий холод во взгляде, каким Илья заглянул под маскировку, тут и сам факт того, что «хуторянин» вообще понял, что нужно бежать. Ну, чтобы не обвинять противника в глупости совсем уж голословно, поводы вести себя именно так нашлись бы и у неодаренного. Никакой не мальчишка явно видел, как внимательно хуторянин-охотник осмотрел его ноги и следы от сапог, а только потом побежал. Ждать изощренной чуйки, умения читать следы и мастерства в быстром выжимании педали разгона из опасных мест от «хуторянина» вполне можно, встречаются и такие индивиды тоже.       Илья бежал недолго, примерно полтора квартала, делая вид, что не понимает и не замечает, как его ведут подальше от жилых улочек и домов, поглубже в трущобы, какие этой ночью словно вымерли. Маньяки они такие, работают с пространством и площадными эффектами на буквально безумном уровне, как и все прочие безумцы, да. Жертва должна бежать, такие правила. Жертва не должна найти помощь, такова ее судьба. Крики жертвы никто не услышит, такова уж рассказанная история. Полноценно отыгрывать Маньяка, во всю мощь класса, можно только в одиночестве, даже если и состоишь в общине. Полноценно раскрыть класс можно лишь после долгой и вдумчивой подготовки, желательно сопряженной с большим количеством жертв.       Но когда дело доходит до прямого боя, Маньяки одни из четырех, - альтернативное мнение говорит, что из пяти, - начальных классов, что имеют шанс при немалой удаче развалить святую семерку посланных по их голову одаренных. Если бой на его территории, если бой идет по его правилам, если все верно подготовить и ударить первым, и, конечно же, если удастся разделить эту семерку на хотя бы три отдельных связки. К счастью, его противник однозначно не из тех, кто на такое способен, еще не та раскачка, еще не тот список жертв, да и не совсем тот билд. Но это еще не значит, что Илья, на каком явно лежит либо «Метка Убитого», либо «Право на Убийство», и совершенно точно что-то из ветки талантов «Равнодушного Преследования», обязан играть по чужим правилам.       Так ведь и доиграться можно.       Очень многие считают, что Маньяки одними из первых подходят вплотную к работе с той частью Механизма, какая в Сломанном Мире отвечает за работу и функционирование лакун, причем любых, самой основы их природы. Безумной и страшной природы, столь же безумной и страшной, как исток силы Маньяков. Преследование не отводит глаза окружающим, вернее, не просто отводит, не ментально влияет, нет. Оно словно бы перетаскивает жертву и Маньяка на несколько иной план бытия, смещая преследователя и убегающего из реальности. И потому никто не приходит на помощь, никто не слышит криков, и даже происходящее совсем рядом убийство так легко не заметить. Потому переулки так пусты, потому не встретят они ни патруль стражи, ни бредущих по ночным делам бандитов.       Класс, требующий очень больного разума, но при этом холодной и гениально умной головы, чтобы полностью воспользоваться всеми его преимуществами. Потому что таланты Маньяка, несмотря на всю их кажущуюся имбалансной поломанность, очень прихотливы к условиям применения. Лишний свидетель или даже просто направленное внимание в твой адрес? Не сработает искажение реальности, и жертву выпнет обратно в нормальные условия, как и самого маньячелло. Слишком пережмешь? Надорвешься и лопнешь, даже до жертвы не добравшись. Недожмешь? Сам не удержишь утлые и зыбкие конструкты, создаваемые из собственного резерва и оттого крайне прожорливые. Не учтешь кучу вторичных деталей? Окажешься в дураках и без очередной запасной жизни, если они еще остались. Не говоря уж о том, что вне больших городов и очень густонаселенных агломераций Маньяк становится непристойно уязвимым и бесполезным.       Как шутят на Земле – вот такие в этом вашем Сломанном социально-ориентированные классы, один другого ебанутее. Что блядские Маньяки, что совсем уж безумные во всех смыслах Сказочники, что все остальные «социальные», по мнению Древних создателей Сломанного, архетипы. Доходит до того, что даже среди землян очень многие развивают Маньяка в классического рубаку-ближника с упором на скрытность и кровоточащие атаки, делая этакую хитрожопую версию специализированного под городские бои Убийцы. Потому что лишенный огонька безумия и имеющий хоть какие-то тормоза Маньяк в прямом конфликте сливает большей части иных одаренных, даже если те не на бой ориентированы. А с теми, кто тормозов не имеет и огонек разжег в блядский пожар, никто рядом в одном секторе Сломанного срать не сядет.       Беда в том, что где бы еще увидеть этих Маньяков, особенно хоть немного умеющих своим уделом пользоваться, да в пошлом и понятном прямом бою? В общем, чтобы валить Маньяка, нужно знать, как они сражаются, как действуют, как думают... или быть Взыскующим, какой почти всегда является контрой для маньячины говнистой, да. Илья не был Взыскующим, о чем даже не сильно жалел, зато все-таки неплохо знал теорию того, как с подобными гондонами воевать. Как их убивать. Именно поэтому он начал следовать «программе жертвы», вписываясь в историю, рассказываемую маньяком всему мирозданию сразу. Именно поэтому не стал доводить свою роль до конца – если дал бы загнать себя в логово на чужих условиях, то мог бы сдохнуть даже несмотря на то, что его не считают ныряльщиком и не ждут подвоха.       Момент он выбрал не совсем идеально, но удачно, примерно в еще одном квартале от той точки, куда его настойчиво пытались загнать, куражась и водя кругами. Был бы Маньяк даже не умнее, а не столь поглощен своим превосходством или просто более чокнутым, сильнее сроднившимся с уделом своим, то заметил бы, например, почти нулевую подпитку от страха жертвы. Но не заметил, как не ожидал и того, что в один момент жертва перестанет спотыкаться и загнанно дышать, а после молча упадет на относительно чистый участок городской мостовой, отталкиваясь от земли всеми конечностями ровно в ту точку, где скрывается урод, надевший облик убитого им ребенка. Скрывался он, разумеется, в противоположной стороне от той точки, откуда шел голосок «мальчишки». Всяческие варианты чревовещания Маньяки берут настолько часто, что этот выбор даже не принято считать «скрипочкой».       Пацан удивленно вскинул бровки, когда его заметили и пошли с ним на сближение, но еще более удивленным стало его лицо, когда первый прыжок превратился в фактический бег на четырех конечностях. Нет, он попробовал разорвать дистанцию и разорвал бы, будь его навык преследования, позволяющий в один шаг догонять убегающую жертву, сокращая дистанцию на десяток и больше тех шагов, развитым хотя бы до второй или третьей ступени. В зависимости от того, было это «Неумолимое Преследование» или «Шаг за Спиной», ведь там разные шаблоны прокачки и аспектизации применяются. Но под прямым и сфокусированным взором уже не жертвы, да еще и так внезапно начавшей рывок, мальчишка с веснушками только и сумел, что удивленно пискнуть, когда массивный на фоне его личика кулак взрослого мужчины расколол подростковый череп, словно сырое яйцо.       Увы, но это тебе не Чаромантка-дилетантка, а полноценный Маньяк, успевший неслабо отожраться и начать творить свою легенду, историю, молву, уже связавший себя с Лежебоким, уже явно успевший себе логово создать. Не мог не создать, иначе не запустил бы равнодушие, не осилил бы попытку вытащить-сместить Илью из ткани нормального мира. Лопнула надетая личина, усохло и загнило сжатое в кулаке сердце ребенка, а Илья открытой ладонью встретил чужой кулак. Встретил, принял удар, невольно отшагнув назад из-за преимущества противника в массе, а после крепко тот кулак сжал, глядя в лицо настоящему врагу своему.       Мужик, даже не мужик, а мужичище – прямо воплощение древних мемов о прекрасных самцах, какие должны быть немногим симпатичнее обезьяны. Хотя ладно, не стоит слишком сильно унижать обезьян такими сравнениями. Высокий и крупный, обрюзглый, обладающий побитыми кариесом кривыми зубами, покрытым застарелыми оспинами лицом, уродливой плешью на украшенном язвочками темечке – он был столь уродлив, что аж блевать тянуло. Буквально тянуло. Потому что уродливость эта отнюдь не естественная, а следствие таланта из подтипа свойств. «Омерзительный Облик», четыре деления, а еще крайнее усиление физических и энергетических характеристик ценою ужасающего уродства, какое и само по себе выступает оптическим ментально-дезориентирующим эффектом.       В принципе, логика ублюдка вполне понятна – со способностями Маньяка к мимикрии не так уж глупо будет сделать себя тем еще уродом, ведь всегда отыщется жертва, чей облик можно принять. Маньяки вообще любят подобные трюки, имеют возможность делать билд более разнообразным. Тринадцать базовых очков таланта – второе по объему место среди стандартных классов первого уровня. Впрочем, большее количество изначальных очков таланта вообще характерно для классов с упором на безумные трюки. В случае нормального билда эти лишние очки используются для взятия компенсаторных талантов. В случае идиотизма и клинической неспособности к адекватному мышлению – становятся еще одним поводом для рассинхрона. Неудивительно, что Илья не стал выбирать этот класс, несмотря на все его преимущества – недостатки те преимущества напрочь перекрывают.       Урод улыбнулся во всю свою щербатую усмешку и сам сжал кулак покрепче, дернув Илью на себя, стремясь сжать в медвежьих объятиях. Илья не повелся, прекрасно зная, что будут не обнимать, а, скорее всего, резать и терзать, причем так резать, что и оледенелая плоть не спасет. В глазах противника мелькнула тень раздраженного удивления от того, что жертва не поддалась на его рывок, а умудрилась выскользнуть. А потом до него, что называется, дошло. Дошло, что жертва вообще не испытывает страха, что оная жертва слишком сильна и подвижна как для, ну, жертвы, что бегущий и едва не обгадившийся мужик просто не мог знать, куда вообще наносить удар.       А следом с Ильи окончательно слетает маскировка затаившегося зла и во всю мощь начинает работать эффект зловещей долины. Лицо у него не изменилось, но стало чужим, злым, неправильным, вызывая ассоциации с хищным зверем. В отличие от Ильи, противник укол страха испытал, страха инстинктивного, какой испытывает пусть жестокий и безумный, но человек, увидев то, что человеком быть давно уже перестало. А затем они ударили, оба и одновременно, сходясь на сверхблизкой дистанции и расходясь двумя ударами сердца позже.       С предплечья и щеки Ильи падают густые и тягучие капли черной крови, падают обильно и неестественно быстро, словно кровоточит простой человек, словно кровь, несмотря на густоту ее, не может удерживаться в оледенелом теле, истекая наружу. В деснице противника тонкий и многократно наточенный, истончившийся от постоянной заточки мясничий нож-шкуродер, небольшой и смешной, но дьявольски острый. В шуйце проржавевший железный крюк, на каких подвешивают туши освежеванной скотины, давая стечь выпущенной крови. Добротная одежда на боку Ильи разорвана и безнадежно испорчена, но крюк повредил только ткань, не успел войти под ребра и вырвать наружу то самое ребро.       Противник тоже не остался без ответных любезностей, не всухую нанес свои удары по верткому и старательно пытающемуся не дать себя порезать землянину. На его обвисшем пузе, прикрытом замызганным фартуком в кровавых пятнах, зияет длинный такой порез. Увы, но кишки наружу не просятся, да и крови идет мало, в разрезе видны лишь красные прожилки да плотный слой подкожного жира, упругого и прочного, словно резина. Реально прочного, потому что нож в руках Ильи не справился, почти треснув посередине лезвия. Удар рукой, щепотью с выставленными ногтями, расцарапал шею под подбородком, но даже всей силы оледенелого тела не хватило, чтобы вцепиться в глотку, чтобы не соскользнуть по сальной коже Маньяка.       - Одержимый. – Вымолвил враг визгливым и неестественно писклявым голосом, словно все еще ненамеренно притворяясь ребенком. – Голодный.       - Маньяк. – Илья отвечает в том же духе, но его тон сух, спокоен и совершенно равнодушен, являя собой лишь констатацию факта. – Мясник.       На лице урода расцветает совершенно безумная улыбка, полная злобы и желания освежевать, убить, подвесить тело на крюках и сделать его источником своей силы. Да, его противник тоже имеет углубленный начальный класс, точно так же, как Вендиго есть углубленный вариант классического Одержимого. Любой класс имеет свои углубления, какие на деле не делают тот класс кардинально новым, нет. Просто они открывают доступ к ряду характерных для таких классов талантов, а еще позволяют сэкономить талант на взятие ключевой основы класса.       Не будь Илья именно Вендиго, а стань просто Одержимым, он смог бы собрать пусть не идентичный, но очень похожий билд. Только вместо «Глада и Хлада» в основе у него была бы классическая «Одержимость Злом» о трех делениях. Что сделало бы билд «под Вендиго» не столько слабее, хоть и не без этого, сколько просто нерациональным для выбора, принуждая собрать классического «злотворного» Одержимого. Так и этот ублюдок выбрал не просто Маньяка, а его углубленную версию, какую считают порою не просто первой ступенью, а первой ступенью плюс еще одна десятая от ступени.       В среднем, при правильной прокачке, углубленыши не сильнее своих стандартных коллег, просто они более специализированы и эффективны в рамках специализации. А еще куда сильнее выносят мозги поближе к рассинхрону, отчего многие ныряльщики, даже имея возможность, такие классы не выбирают. И это учитывая то, что почти у любого ныряльщика-новичка среди предложенных вариантов хотя бы один углубленный класс будет доступен. Как, вон, у самого Ильи было доступны по четыре ответвления Одержимого и Мудреца.       Итак, ему противостоит Мясник.       Хреново дело, но могло быть и хуже, мог бы попасться и тот же Коллекционер, причем уже начавший сбор.       С другой стороны, мог попасться и Людоед, после чего хреново стало бы уже противнику, а не Илье.       - Ты мой. – Не стал делать паузу длиннее небходимого урод, снова разворачивая свою безумщину, отсекая место их битвы от возможных свидетелей. – Весь мой!       Илья на такую самодеятельность посоветовал бы не гнать коней раньше времени, потому что тут еще вопрос, кто с кем оказался заперт. Мясник не зря считается самой «физической» разновидностью Маньяка, его механики талантов сравнительно просты и прямолинейны, как для столь безумного архетипа, но ему противостоит не ватный Чаромант или лишенный мобильности Мученик, а крайне злобная, верткая и подвижная скотина в лице Ильи. И становиться мясом для этой твари в человеческом обличии он совсем не собирался.       Рывок на сближение встречают выдох хлада прямо в лицо, а после кувырок, уходящий прямо в ледяное облако. Снега нет, только немного грязи и мелкого мусора, поднятого выдохом, но все равно противника на мгновение скрыло от взгляда. Тот и не растерялся, применив знаковую для Маньяков абилку на телепортацию блинкового типа при отсутствии прямого зрительного контакта. Крюк свистнул в опасной близости от спины землянина, но рассек лишь воздух, а вот враг невольно провалился в атаке, делая на полшага больше, чем нужно было. Рывок его стремителен, но опасен для него же, ведь он зашел в чуть ослабевшую после первого мига, но все еще очень холодную площадь действия навыка.       Тут бы ударить воем, но Илья все-таки не стал сообщать всему городу о том, кто тут у них поселился, в первую очередь из-за старины Рюка, какой не даст ему город покинуть, случись начаться масштабным поискам. Да и не факт, что проняло бы, безумцы к ментальным эффектам традиционно устойчивы примерно так же, как «ледяники» и «мрачняки» к проклятиям. Вместо воя Илья изворачивается и снова бьет, теперь тесаком, напрочь игнорируя инстинкты охотящегося зверя, какие требуют переходить к ближней дистанции, рвать и терзать. Нет уж, без активного облика он обниматься с этой орясиной не станет, рискует не пережить тех объятий.       Классический, академический просто выпад нацелен строго в низ живота, под его обвислую массу, стремясь достигнуть паха и устроить кровотечение, совмещенное с кастрацией. Этот выпад удался ему настолько хорошо, что, наверное, ни до, ни после он никогда так удачно выпад совершить не сумеет, такое только раз в жизни получается. Стой тут рядом вечно ворчливый и недовольный Фига, он бы прослезился и, утирая слезы платочком, признал бы, что именно Илья есть его лучшее творенье на ниве педагогики и фехтмейстерства. Ну, вероятно, Илья немножко преувеличивает, но только самую малость.       Увы, но весь явленный талант фехтовальщика пропал втуне, когда противник в последнее мгновение довернул туловище и буквально сбил удар Ильи собственным пузом, одновременно крюком подсекая лезвие и прижимая то к телесам своим плоской стороной. Держаться за тесак землянин не стал, не стал и пытаться выдернуть его обратно, вместо этого отшагивая в сторону и пропуская мимо режущий взмах шкуродером, не давая врезаться в себя всей массой. И сам бьет, ногой, четко и резко, прямо под жирную жопу урода. Если бы тут стоял вечно ищущий себе приключений и поводов почесать кулаки Серега, то он бы тоже заплакал, настолько у Ильи красивый поджопник вышел.       Ощущения такие, словно ударил резиновый манекен, но мощь в теле Вендиго никуда не делась и противник вынужденно полетел рожей вперед, в полете отбрасывая в сторону сломанный посередине тесак, не выдержавший хватки одаренного. Полетел и ударился прямо в стену какой-то полузаброшенной лачуги, всей массой ударился, блин. Ту стену он и проломил жирной тушей своей, скрывшись за стенкой и мимоходом прирезав спящего там бродягу, какой даже проснуться не успел. Илья, поддерживающий особое зрение, сей момент не пропустил, и когда прыгнул в пролом следом за маньяком, не сплоховал. Заросший, ужасно худой и болезненно бледный, словно чахоточный больной, нищий прижимает окровавленную руку к лицу, пытаясь найти левый глаз там, где он еще недавно был. Вторая его ладонь указывает на выход из лачуги, а пересохшие от жара и кашля уста выдавливают из себя едва слышное:       - Туда поб... – Илья игнорирует ментальный эффект перенаправления внимания, какой должен был хотя бы на миг смутить даже Вендиго, отправив его по ложному следу и открыв спину для удара. – Ыхх!       Удар в спину Илье не случился, Илья нанес этот удар сам, причем отнюдь не в спину, а четко в голову, банальным пинком раскалывая череп нищего. Снова тот самый пространственный эффект безумия, благодаря какому туша Мясника вмещается то в туберкулезном нищем, то в малолетнем пацане, словно складываясь сама в себя. Не зря всех безумцев сравнивают с крайне темной версией «Алисы в Стране Чудес», ибо этот магический элемент крайне похожими методами действует. Настолько похожими, что один из четверок Земли добился разрешения на эксгумацию могилы Льюиса Кэрролла, чтобы проверить, не был ли он носителем магического элемента Сломанного задолго до Семерых. Эксгумация, кстати, ничего не показала, хотя привлекли нескольких четверок, какие на Земле имели сканирующие таланты своей первой ступени.       Мясник выпрыгивает из сброшенной оболочки, словно у него пружина под задницей, а Илья мимоходом удивляется чужому профессионализму – он успел зарезать, вынуть сердце и активировать талант, одновременно надевая на себя тело нищего, за ту долю мгновения, когда выпал из поля зрения землянина. Вот прямо уважение проклевывается, как и омерзение пополам с опаской. Он либо удивительно крут, либо просто напрочь отдался Безумию, уйдя в полный рассинхрон. Илья бы посчитал второй вариант единственно верным, но нет, нельзя быть чрезмерно гордым и считать себя единственным умным человеком в округе. Да и слишком быстро ублюдок срисовал его класс и подтип того класса, слишком он хорошо использует свои сильные стороны, не давая Илье раскрыть собственные преимущества.       Такое ощущение, что ему противостоит неплохо подкованный теоретически и практически индивид, но слишком увлекающийся, пропускающий мелкие детали и допускающий досадные ошибки. Например, этот трюк с быстрой маскировкой и отвлечением выглядит отработанным, вбитым в подкорку хотя бы в теоретическом плане, но не ставшим естественным – иначе Маньяк вспомнил бы о том, что землянин сквозь его маскировку видел.       Илья почти уверен, что на него прыгнул в облаке кусков сброшенного тела еще один ныряльщик.       Илья испытывает неприятные подозрения о том, что он в этой сцене не единственный землянин.       Илья не медлит и не тормозит, выдыхая льдом в харю противника, тут же отшагивая в сторону от временно ослепшего урода, какой стремительно регенерирует лопнувшие глаза, одновременно худея своим жирным пузом, а после бьет тому под колено. Хруст, влажный и мерзкий, показал, что жировой защитный слой его облика не защитил от травматического воздействия на коленную чашечку. Сиплый вой, переходящий в подвывающий визг, полный злобного, деятельного безумия, и следом Илья сам шипит сквозь сжатые зубы, едва успев довернуть ногу. Довернул и выпад шкуродера не отсек ему всю икру, словно кусок мяса на вырезку, а лишь прорезал ту до упора, чиркнув по кости.       Черная кровь падает на грязь халупы, жирная туша откатывается с невероятной как для таковой грацией, давая Илье краткую паузу на пару вдохов. Они смотрят друг на друга, прекрасно видя свои цели в отсутствие источников света, хотя у Мясника зрение наверняка все же не настолько идеально различает объекты в полной темноте. Секундная пауза, но они не говорят друг другу ни слова, бросаясь в бой, сходясь вблизи еще раз, каждый перед этим применяя свой талант. Илья снова выдыхает, уже не сдерживаясь, не в замкнутом помещении, не там, где противнику некуда отступить. Поток хлада выходит из легких, ударяя в тушу Мясника, но тот делает нечто не до конца понятное Илье, каким-то образом искажая реальность безумием не для себя или жертвы, а для выдохнутого холода. И холод словно куда-то уходит, протекает сквозь противника, не успев в него вцепиться.       Землянин к своему удивлению осознает, что понятия не имеет, какой аспект использовал противник, применив триждыклятое «Время для Игр» подобным образом. Нет, будь он уже второй ступенью или предельно прокачанной первой, тогда ясно, но будь он столь силен, то от Ильи уже не осталось бы ни рожек, ни ножек. Талант Мясника рвется, он не выдерживает всей мощи пусть не прокачанного, но тоже о пяти изначальных делениях таланта Ильи. И все же какая-то секунда у противника есть. И мразь эту секунду не тратит зря, ударяясь в более легкого землянина всем своим телом, слишком крупным, слишком тяжелым, слишком быстрым и подвижным. Ударяется и буквально поднимает Илью в воздух, подбрасывает и тем лишает возможности маневрировать, любого шанса уклониться от смерти.       Заточенный шкуродер метит четко в самый низ живота, чтобы пробить плоть и пойти вверх, вскрывая почти бесполезную сейчас ледяную плоть аки рыбу, выпуская кишки и саму жизнь из очередной туши. Наверняка он уже планировал, куда именно тушу ту, выпотрошенную и вскрытую, повесит в своем логове. Но не случилось, не вышло, не фартануло: стоило только клинку коснуться тела Ильи, как вокруг того тела проявилась прозрачная и призрачная окровавленная шкура. И еще проявилась пасть, раскрывшаяся прямо под рукой Мясника, какой в этот миг обязательно пожалел о том, что его ножик такой короткий. А вот Илья мысленно похвалил себя за то, что придержал шкуру до решающего момента, чтобы враг точно попался в расставленную ловушку. Хотя с икрой было неприятно, сильно рисковал, когда давал себя резать столь глубоко.       Рука провалилась в пасть по самую кисть и еще немножко, а землянин вцепился обеими руками в плечи Мясника, не пытаясь бить выдохом, пока тот заблокирован безумием, а просто и незатейливо вломив лбом в переносицу. Все как завещал Паша Лысый, большой кореш Сереги и главная причина того, что юный Илья не выходил погулять с компанией без телескопической дубинки, ибо этот хер бритый находил приключения на их жопы так, словно у него прямо на Земле была минимум двойка Фофана. Под воспоминания о давно остепенившемся, заведшем семью и переехавшем в агломерацию Южной Каролины приятеле, а также под треск переносицы охнувшего урода, Илья еще сильнее вцепился пальцами в плечи противника. Жировая прослойка прогнулась и начала неприятно так потрескивать, рваться под касаниями неестественно сильного тела одержимого Голодом ныряльщика.       Руку враг из пасти все же вырвал, снова сыграли безумные отношение с пространством, позволив вырвать мясо из пасти Глада, пусть и не все. Части пальцев не имелось, да и кожу освежевало до костей, но рука оказалась спасена. Вторая рука бьет крюком, пытаясь воткнуть оный под шею рядом с затылком, но Илья не стоит на месте. Рывок на вдохе и следом академический бросок через плечо, роняя тушу мразоты на грязный земляной пол. Рухнула та так, что мусор с крыши посыпался, а сама крыша только чудом не рухнула следом.       Бой перешел в партер, в стремительный обмен ударами, в ходе какого Илья буквально оторвал ухо стреноженному выродку, а также воткнул пальцы в разрез на пузе и протолкнул руку глубже, добираясь, добираясь до кишок и уже почти вынимая их подышать нигде не свежим зимним воздухом. Почти успел, но именно почти, ведь завизжавший от боли Мясник вывернулся едва ли не наизнанку, сбрасывая Илью в сторону, подгибая под себя ноги, а после резко те расправляя. Классическое применение знаний о механике и рычагах, можно обучающую задачку для детей начального школьного цикла создавать. Комок сала и сорванной с пуза кожи в руке Ильи так и остался, но вот Илья как раз не остался, а очень сильно сместился.       Итак, дети, на какое расстояние полетит сильный, но легкий Вендиго, если его запулить со всей силой не самого бездарного Мясника прямо сквозь еще целую стену лачуги? Ответ неверный, потому что Вендиго этот, проломив собой хлипкую, как для его тела, преграду, не стал смирно лететь куда придется, а извернулся, цепляясь за еще целую часть строения и стабилизуя полет, направляя себя вниз и прокатившись по земле метров пять, не больше, кувырком вставая на ноги. Как раз успев понаблюдать за тем, как лачуга окончательно сложилась и рухнула на тушу Мясника. Рухнула бы, если бы тот там оставался, да. Потому что уродец явно решил, что его игра сегодня не задалась и пора бы поискать жертву попроще, а не такую ебанутую, как вот этот некультурный тип.       С хрипом и матом встав на ноги, землянин двумя короткими выдохами прижег льдом и тем самым напрочь уничтожил все следы крови, его крови, какие оставались на земле. Затем накрыл и проморозил рухнувшую хижину, поднял остатки сломанного тесака, а следом рванул вперед, скрываясь в узкой щели между двумя домами аж в половине квартала от места боя. В пару отточенных курсами медицинской помощи в боевых условиях Сломанного движений он перевязал начавшую закрываться рану на ноге, благо без магии Мясника кровь сама остановилась, а края разреза смерзлись друг с другом. Двигался он аки пьяный, постоянно спотыкаясь и грозя рухнуть на землю, что и неудивительно, учитывая степень перегруженности восприятия ныряльщика. Ныряльщика, какой практически полностью сосредоточился на том, чтобы не потерять сигнатуру такого узнаваемого нервно бьющегося сердца Мясника.       Одаренный и, скорее всего, коллега не просто бежит, он использует точно тот же талант, каким доселе преследовал Илью, проходя за один шаг несоизмеримо большее расстояние, чем должно. Очень популярный талант, причем не только у Маньяков разного толка, очень многие классы используют «Тропу Безумца» в том или ином виде, особенно всякие посыльные и курьеры его любят. Прост в применении, очень слабо ест резерв, а эффекты безумия именно от этого таланта сравнительно безобидны и легко балансируются соответствующими контрпиками.       Землянин улыбается очень неприятной, зловещей даже улыбкой, следя за сигнатурой сердца, игнорируя рвущегося с цепи бультерьера-вендиго, а также неприятное давление изнутри глаз, словно вымораживающих ему мозги. Мясник намеренно вел свою жертву поближе к своему логову, так что перенапрягать себя не пришлось. В какой-то миг сердце Мясника словно замерцало и начало расплываться, исчезая. И это была не та маскировка, какую он доселе применял, нет, тут нечто кардинально новое, отдаленно похожее на крайне примитивную и очень бюджетную версию личной лакуны. Ну, примерно настолько же похожее, как музейные перфокарты древних программистов похожи на современные квантовые вычислители на эссенциальных технологиях.       Илья не увидел ничего, кроме сердца и расстояния до него, но и увиденного ему хватит, чтобы отыскать это место, место, куда убежал раненный им Мясник, надеясь, что его там не найдут. Стремясь скрыться в месте своей силы, наибольшей власти, наибольшей безопасности, куда Илья без активированного облика даже соваться не станет. Но вот с обликом, укрывшись шкурами, да против вычисленного, проигравшего свою игру Маньяка-Мясника... ему хватит сил, сноровки и собственного безумия, чтобы выбить дверь, продавить ставшую эфемерной из-за раскрытия секрета защиту.       Хватит ума и глупости, чтобы войти в чужое логово.       

***

      Кто-то мог бы посчитать, что идти во второй бой сразу же после первого, еще не до конца восполнив потраченный резерв, будет той еще одой дебилизму. Но знающий человек еще бы попенял Илье на то, что он потратил время на восстановление сил и попытку чуть очистить безнадежно испорченную битвой одежду. Потому что нет ничего тупее, чем давать раненному, но успевшему ранить и тебя тоже Мяснику, распробовавшему твою боль, время на подготовку и зализывание ран. Тут было два варианта – либо валить, либо валить.       В том смысле, что либо куда, либо кого.       Либо покидать Лежебокий, уходя прямо сейчас, благо привязанные к своим местам обитания Маньяки любого типа очень не любят путешествовать, а их метки и прочие методы слежки скукоживаются с ростом дистанции. Либо добивать падлу, пока та не оправилась, не переместила логово или просто не решила обходиться лишь временными лежками, начав охотиться на обидевшего ее индивида. На слишком строптивую жертву. Очень неразумная это идея – играть в прятки со смертью против Маньяка в городской застройке, да еще и без возможности нормально применять большую часть своих талантов, если не желаешь раскрыться всему честному люду.       Быть может, разумнее было бы все же попробовать убежать, но этому мешал один конкретный и конфетный аргумент... но это больше оправдание. Да, Илье нельзя было убегать, но правда в том, что именно сейчас он не желал убегать, не желал оставлять режущего детей выродка жить в Лежебоком. Даже если тот и возродится, являясь ныряльщиком, то все равно давить такую мразоту нужно. Тем более, что Маньяки, как и большая часть иных классов-статиков, связанных с местностью и территорией, своими механиками возрождения привязаны к логовам своим. Без логова урод не потеряет возможность восстать из небытия, но будет восставать с большим трудом и затратами, потеряет больше, чем с наличием такового.       Илья твердо намеревался помочь ему потерять побольше и побольнее.       В конце концов, это еще и вопрос банальной гордости – он просто обязан показать оппоненту, кто именно тут самая опасная тварь в ближайшей округе!       Спустя примерно пять часов, уже в глубокой ночи, он стоит, прижавшись спиной к стене какого-то барака, где вповалку спят малообеспеченные горожане. Место, где исчез противник, находится довольно далеко, но Илья не спешит туда подходить, может и дать себя заметить. Противник, вполне вероятно, и сам чует свою жертву, у Маньяков всех типов таланты на отметки для жертв встречаются повсеместно, а если не таланты, то просто аспекты отдельных улучшений. Именно это Илью и смущает, те самые аспекты. Если противник ныряльщик, то он попал сюда одновременно с Ильей и просто не мог развить себя слишком сильно, не хватило бы эссенции. Даже единичное повышение уже должно быть мясорезу не по карману, но ведь были, были улучшенные навыки. Не мог он столько заработать, не устроив резню такого масштаба, какую пропустить никак не вышло бы.       И маскировка «Отнятого Лика», и тот способ, каким он блокировал атаку выдоха, и даже боевое мастерство, с каким противник сражался на равных с перекачанным Вендиго. Все это требовало минимум второго деления соответствующих талантов, а значит, у противника либо имелись реликвии, какие эти таланты усиливают, либо тот непонятным образом умудрялся получать эссенцию не слишком медленнее Ильи. На деле вполне себе реальный вариант, ведь Сломанный любит играть с людскими судьбами, вполне мог родить двух Близнецов с мощными благословлениями на скорость сбора капель рядом друг с другом.       И пусть выживет сильнейший, ага.       Ладно, это лирика, какую придется проверять уже позже, если удастся не только убить врага, но еще и допросить ублюдка, что маловероятно. Они не равны, Илья все еще должен быть сильнее, особенно с активным обликом, но теперь бой случится в месте сосредоточия сил Мясника, а потому лучше сначала оторвать ему голову и вырвать сердце, а только потом задавать вопросы. Был бы у него доступ к продукции хорошего Алхимика или Механиста с упором на взрывотехнику, то первыми в логово мрази и вовсе входили бы леди Граната и лорд Взрывпакет. Но чего нет, того нет, Илья сомневался, что даже отправься он прямо сейчас будить Вожя, сумеет отыскать в его запасах столь неординарные расходники. Такое и Вожю не факт, что продадут для собственного использования, не то что на продажу кому-то еще. Не тот товар, какой так вот с рук толкают обычные криминальные воротилы его уровня.       Враг ранил Илью, но его раны уже поджили, стянулись и стянутся еще сильнее, когда тот перейдет в облик. Нет пока что у Мясника соответствующего аспекта, какой не просто подавляет крепость тела и регенерацию на время боя, но перманентно проклинает рану, делая ее незаживающей. В то же время у Мясников не столь уж часто встречается усиленная регенерация, особенно таких ран, какие тот умудрился получить. Свой заряд «Аутофагии Буйного» он уже потратил, причем там именно первая ступень, будь хотя бы вторая, то он регенерировал бы не одни только глаза, а и остальные раны тоже. В месте силы, да с подвешенными тушами он сможет, например, перенести раны на какую-то из туш, если выбран ритуальный талант. Но это все время, не минуты, а часы и сутки, каких Илья ему давать не собирается, не собираясь давать и возможность восполнить резервы и дождаться отката талантов.       Силы у Маньяков, как и у большей части «социальных» классов, восполняются печально неспешно, несмотря на немалые объемы того резерва. Именно поэтому они не против затяжных боев, но не любят бои марафонные, когда сражаться приходится постоянно, в течение суток минимум, не имея возможности восстановиться. Пережать противника в единичной схватке Мясник может, просто за счет резерва истощив оппонента, но вот сам потратившись он предпочтет отступить и отлежаться. По вполне очевидным причинам у него это не получится.       Илья неподвижен и спокоен, он медитирует и восстанавливается так, словно вообще уснул тут, под стеночкой, но это только до того момента, как резерв наполняется в достаточной мере. И лишь посчитав себя действительно готовым, он глубоко вдохнул, сбросил одежду и обратил взор свой вовнутрь себя. Впервые за все время пребывания в Сломанном ему удалось пройти обращение в облик Вендиго, не издав разрывающего душу вопля. Рукоятка и без того треснувшего ножа просто лопнула во рту, что стал пастью, хруст костей меняющегося тела явно мог разбудить и мертвого, не говоря уж об инстинктивном желании любого нормального человека держаться подальше от превращающегося.       В эти моменты сама суть Вендиго открывается миру, на миг позволяя почуять нечто неправильное тем, кто оказался рядом. Спящие за стенкой люди стали просыпаться в кошмарном бреду или просто сон их стал тревожным, но Илья, быстро подхватив свои одежды, срывается в рывок. Тело подобно натянутой струне, каждый шаг отдается волной магии, струящейся по мышцам, а также тугими вспышками боли в порезанной ноге. Худая, высокая, длинная белесая фигура Вендиго мчится вперед, глаза ее зорко высматривают поздних прохожих, праздношатающихся добрых и не очень людей, а также возможных наблюдателей. Не встретилось ему ни патруля стражи, ни группы возвращающихся с ночного промысла убийц.       И вот, в решающий миг он выбежал на очередную улицу, тут же находя взглядом тот самый дом, какой ему нужен. Сопоставить координаты увиденного с дистанции исчезнувшего сердца Мясника и, собственно, строения оказалось не так уж сложно. А еще это место было единственным в округе, не имеющим внутри ни единой подсветки от сердца, словно там совершенно пусто. А так не бывает, хорошие дома и лавки на ночь здесь не оставляют без хотя бы сторожа, иначе обнесут в ту же ночь. Да и само строение... Массивный и крепко сбитый деревянный дом с каменными элементами фундамента и пристроенной к нему лавкой, стоящий одной стеной к длинному складскому зданию, буквально объединенный с тем складом воедино. Этот дом выделялся не только ухоженным видом и качеством постройки, не только полустершимся ограждающим знаком Очищающего Деянием, указывающим на то, что место малость проклято и оттого заброшено.       Нет, от здания шла странная и неприятная такая прохладица, словно что-то в глубине души так и просило, молило, умоляло даже не смотреть. Что-то, заставляющее проходить мимо, ускоряя шаг, что не давало бродягам устроить там ночлежку, а добрым людям – схрон ворованного добра. Скорее всего, нечто этакое там было изначально, но Мясник, хоть и не чистый Маньяк, а Страху нагнать умеет, особенно если ритуально, на подготовленной заранее земле, какая уже имела свою мрачную славу, уже вызывала у людей подспудный страх.       Такая маскировка хороша, она работает на правильных принципах, отвращая слабых и ничтожных горожан, вызывая подсознательное желание не связываться у стражников и добрых, а для одаренных ее эффект почти незаметен и не привлекает внимания. Илья идентифицировал это место столь легко по двум причинам: он видел примерное расположение дома своими очами и знал, что именно нужно искать. Маскировочный полог оказался слишком правильным, слишком хорошим, как по учебникам и лекалам сделанный. Прекрасно поможет против не знающих о Мяснике под боком горожан, но вот в случае реально профессионального поиска...       Ну, что сказать?       Илья ведь здесь, не так ли?       Бежит, набирая разгон и забрасывая одежду на крышу случайного здания, готовясь пробивать стену всей массой трансформированного тела, - он же не дурак в дверь входить? - скаля зубы в чуть ехидной усмешке, какая на роже Вендиго отнюдь не кажется усмешкой. Этот отнюдь не мелкий ляп даже утешает, потому что сильно уменьшает вероятность того, что ему придется отправлять на респаун землянина. Слишком дилетантская ошибка как для того, кто всерьез задавался подготовкой к нырку, слишком странная. Уж чего-чего, а всяких гайдов для Маньяка в сети и на Форуме водилось столько, что даже не смешно, Илья их невольно изучил в поисках путей для Вендиго, так что знает, о чем говорит. И созданию логова там уделялось очень много времени, прописной истиной вбивая в голову всяким желающим закосплеить Джека Потрошителя дебилам, как именно прятаться в первую очередь от одаренных, а не бессильных жертв.       Его противник умел драться, обладал определенной эрудированностью, но при этом допускал чрезмерно странные ошибки, какие землянин, потративший кучу усилий на подготовку, скорее всего, допускать бы не стал. Допустил бы другие, но не такую. Наверно. Илья не был уверен, да и не искал той уверенности, предпочтя делать дело, а не размышлять о том, что не в силах изменить или доподлинно узнать. Разогнавшаяся в полную мощь туша обратившейся твари совершила резкий прыжок вперед, вкладываясь всем весом своего тела. Какая-то часть Ильи хотела удариться в стену лбом, лбом же проверяя крепость той стены, противопоставив ее твердости собственного черепа, но дальше дурацкой мысли это желание не ушло.       Ударил он сразу всем телом, повернувшись чуть боком и приложив основной импульс через плечо. Что-то хрустнуло, но несмотря на мощь удара, хрустели отнюдь не кости Вендиго. Миг, и он оказывается внутри, влетев в помещение, окруженный вихрем щепок и мелких обломков, тут же начиная действовать. В какой-то иной вселенной, где реальность работала по правилам пафоса и крутизны, он бы вошел через дверь, изначально в человеческой форме и красуясь, давая Мяснику время на подготовку и начало игры. В той параллельно-приснившейся вселенной Мясник не стал бы атаковать сразу, дал бы время на пафосное появление, обмен многозначительными фразами и вот это вот все. Увы, но они оба жили во вселенной более приземленной, простой и прагматичной, так что времени на пафос не сыскалось.       Выдох землянин начал сразу, даже не успев коснуться пола весьма широкого, даже более широкого, чем должно быть с учетом габаритов здания, склада. Выдыхает он далеко не в полную силу, но зато по площади, проверяя наличие той самой странно-безумной защиты, какая нивелировала его атаку ранее. Защиты не оказалось, несмотря на то, что противник пропитал все пространство своей магией, своим Безумием и взращенными ростками чужого Страха. Дымка морозного воздуха сразу же опустила температуру внутри даже ниже, чем сейчас на улице, хотя та температура и раньше была аки в холодильнике. Активированные в полную мощь глаза, оказавшись внутри логова, снова подсветили сердце цели, что находилась внутри дома-лавки.       Что же, можно вычеркивать из списка талантов и аспектов мясореза все варианты меток – едва ли он за Ильей следил или вообще подозревал о том, что тот идет за недооторванной головой. Его не встретили ни мощь страха, ни заготовленная защитная пелена безумия, только общая плотность чужой силы и власти над пространством внутри давила немного. Миг, и выдох наливается своей полной мощью, охлаждая пространство, вымораживая безумную власть над ним, лишая подпитки и опоры. Неожиданный эффект, Илья, конечно, знал, что хладные таланты могут морозить безумства, они вообще все могут морозить, но не на первом же делении? Или тут сыграла синергия выдоха, корневого таланта класса и бонусов от познания проклятия, пусть все три и не раскачаны?       Скорее всего, именно так, да.       Нужно будет проверить таблицы совместимостей и синергии талантов для специфических условий измененного пространства с упором на безумность.       Потом, как тут разберется.       Как бы оно ни было, а стены аж затрещали, немного заволновались, идя помехами и волнами, словно круги на воде. Закачались подвешенные на крюках охлажденные и освежеванные туши, часть из каких и вправду свиные, а часть можно со свиными перепутать, если точно не знать, как именно выглядит выпотрошенный человек. Хранилище туш, основной топливный бак и центр реактора любого мясорезовского логова, способное стать местом гибели для множества незваных гостей. Не зря маньячьи, да и многие иные классовые места силы часто предпочитают сносить с дистанции, сжигая дотла вместе с сокрытым внутри ужасом. Здесь же все эти заготовки просто не успели себя показать, слишком резко появился Илья, причем не через нормальный вход, а сквозь стену, нарушив стабильность защитных контуров.       Замерцало во спектре ока множество сердец внутри туш, создавая ложные сигнатуры, а то и вовсе поднимая на ноги мясных отродий, Илья бы уже ничему в эту ночь не удивился. Но слишком быстро появился землянин, слишком резко ударил, слишком наполнил пространство холодом, чтобы эта заготовка сработала. Сердца замерцали, дернулись пару-тройку раз, но на этом все и закончилось. Может быть, заготовка и завелась бы, словно еще бензиновая раритетная машина после пинка, но Илья и сам та еще машина. По переработке окружающих в обглоданные косточки, ага.       Не дожидаясь дальнейших реакций, его измененная форма мчится вперед, скользит у самого пола, даже не задевая туши, мчась к единственной настоящей сигнатуре. Миг, и пространство пробует замкнуться в круг, замедлить и задержать Илью, но тот лишь дает еще один, уже более экономный выдох, сбивая заготовку. Миг, и с противоположной стороны склада, где расположился проход в лавку-дом, прямо со стены слетает десяток мяснических инструментов. Ножи, топорики, молоток для отбивания, причем все они побольше шкуродерного ножика, пусть даже и не столь напитаны чужими страданиями и смертью.       Илья может пройти насквозь, прикрывшись шкурой, пожертвовав одним из двух слоев защиты, но он лишь прыгает аки паук-скакунец, в один миг оказываясь рядом с ближайшей тушей, обняв ее и толкнув к ножам. Звуки влажных ударов еще не успели отзвучать, все еще полнится воздух щепой от пробитой стены, а землянин одним рывком забирается под самый потолок, вдоль цепей и крюков, - где только сыскал столько железа и как вообще перековал найденное в цепи с крючьями? - вцепляясь в старое, пропитанное жиром дерево. Три «шага» он продолжает идентифицировать себя гекконом, вцепляясь в потолок всеми конечностями сразу, затем прыгает сначала в стену, едва не делая в ней новый пролом, а после, уже куда мягче, снова в стену, но теперь уже ту, что отделила склад от лавки.       Второй раз продавить собой преграду не вышло, да он и не рассчитывал, изначально действуя по-другому, зависнув над дверным проемом вверх ногами, словно паук какой-то или монстр из детских кошмаров. Впрочем, чего уж тут? Он монстр и есть, причем из кошмаров вполне взрослых, а не детских! Впервые он сделал паузу, чуть замедлился, и не зря – распахнулась дверь и вырвалось оттуда само Безумие. Поток искаженного всеми возможными способами пространства, самой реальности, что текла восковой свечкой в микроволновой печи. Снова заготовка, наверное, но может и какой-то талант из прямых, усиленный логовом, Илья сразу не узнал, а размышлять не было времени.       Действуя в лучших традициях кошмарных снов, он чуть свешивается, показывая улыбающуюся клыкастую пасть и заглядывая в дверной проем. Встретившись глаза в глаза с очень удивленным этим фактом Мясником, какой и сам взял разгон и бежал в атаку, намереваясь добивать врага, пока тот отходит от удара. Понять глубину своей проблемы мудак сумел, остановить массивное обрюзгшее тело уже не смог, пробежав мимо Ильи. Нет, он показал невероятную маневренность, на ходу проворачиваясь на носочках, словно балерина, поднимая и крюк, и ножик-шкуродер, но он опаздывал. На один миг, не больше. На один миг, за какой Илья успел оттолкнуться и броситься в рывок, сгребая противника в мертвенную хватку ледяных пальцев.       Мясник хекнул и только что не крякнул, подгибаясь под ударом менее массивного, но уже не столь легковесного тела Вендиго, напрягся всем телом, аж разошлась рваная рана на брюхе, какую он просто стянул широкими стежками суровой нити. Хрустнула кисть руки, что сжимала нож, та самая кисть, что уже была освежевана и частично обглодана, а потому и прочность потеряла. Начал медленно-медленно падать на землю выбитый из пальцев клинок, - интересно, тот самый или новый, а то выглядят одинаково, но ощущается немного слабее, - а потом все завертелось. Каждый из них выдал по два-три удара, причем неясно, кто оказался быстрее, а кто медлительней. Пальцы лап Ильи прорезали кожу на ключицах, подцепились под самую кость и вырвали огромный кусок кожи, сала и мяса из тела мясореза.       Тот, зарычав безумно и зло, воткнул было крюк под ребра землянину, но лишь активировал шкуру, впрочем, теперь она подействовала не столь эффективно, так что пострадал только крюк, да и то несильно, руку он повторно не покалечил. Мясник бы ударил еще раз, пользуясь мимолетностью защиты от шкуры, но слишком быстро происходит их бой. Удар, рывок, клацнувшие у самого лица противника острые зубы Вендиго, едва не воткнувшийся в щеку крюк, вовремя этими зубами схваченный, удары когтями и скрежет гнущегося металла, с каким зубы одержимого ломают закаленный кучей убийств инструмент.       И тут Илья полетел.       Как дикий хорек из заповедника – сильный, кровожадный, смертоносный, но, сука, легкий.       Враг провернул тот же трюк, что и раньше, подогнув ноги и отбросив менее массивного противника, но в этот раз отброшенный Илья отлетает недалеко и приземляется сразу на ноги. И тут же сближается снова, вкладываясь всем телом в один удар плоской стороной ладони, еще и провернувшись волчком в процессе, чтобы инерцию набрать. Слишком красиво, слишком долго, но инстинкты охотящегося зверя чуяли, звериным чутьем ощущали клубящуюся вокруг силу. И потому его удар сумел проломить на миг возникшую вокруг противника защиту, словно густой кровавый бред, не кровь, а мираж таковой, мантия накопленного противником страха и боли, какую отдало владыке своему гибнущее в бою логовище. Итоговый удар получился не особо сильным, едва сбив напор мясореза, его ответ куда сильнее, но Илья принимает атаку кулаком на блок, снова бьет когтями по уже исполосованной туше, из какой жир и кровь буквально вытекают.       Сражаться на кулаках с Вендиго очень не рекомендуется даже Мученику, не то что лишенному оружия, маневра и эффекта внезапности Мяснику. Впрочем, он все еще в месте своей власти, все еще опасен, все еще смертоносен, так что расслабляться рано, можно зевнуть и даже не понять, как это так заковыристо тебя убило. Снова схождение, одуряющий запах крови и плоти, манящие туши животных и мертвецов, качающиеся вокруг и буквально завораживающие. Давящие на голод, разрывающие восприятие, отчего каждая из туш становится в сознании жертвы копией Мясника. Или же это сам враг стал еще одним куском желанной плоти? В любом случае, Илья вынужденно снимает отсутствующую шляпу, ибо гад, что называется, «собрал раму» и ударил так, как и нужно давить Вендиго.       Ментальное давление на основе безумия не столь четкое и прямое, как у тех же Чаромантов, но при этом от него сложнее защититься, а уж с добавкой из чистого ужаса получалось вовсе загляденье. У землянина даже чуть в висках заныло, а в голове появились две картинки – навеянная и настоящая, какую безумец пробует скрыть. Улыбнувшись, вернее, еще шире растянув оскал, он рывком сближается с пытающимся зайти ему в спину мясорезом, нанося классическую связку ударов в стиле не менее классического универсального боевого стиля, какой в Лондонке ставили. Впервые Илья видит на лице противника даже не удивление, а натуральную обиду, совмещенную с шоком.       Ну как же? Он же видит, знает, что его атака не просто сработала, но еще и легла на мозги ворвавшегося в чужой дом людоедского монстра аки влитая. А тут монстр совершенно нечестно атаку игнорирует! Если уж быть объективным, то даже не будь у Ильи его черты, все равно бы победа уроду не светила. Максимум убежал бы, подставив Илью под тех, кто придет на шум боя, но прямой бой он уже не вытягивал, растеряв большую часть заготовленных сил и получив кучу ран. Опять же, он добавил кучу засветок, но самого себя не скрыл, так что покалеченного противника Вендиго заборол бы. Но не случилось, безумие не оказало воздействия, страх не закрепился и удары землянина пришлись ровно туда же, куда целились.       - Tlean’rscht! – Только и выдохнул урод, прежде чем удар кулаком строго в покрытую язвами и лишайными пятнами лысину смял череп и расплескал серую жижу по окружающему пространству. – Блх...       Хрип перешел в короткую судорогу агонии, после какой обратившийся в тварь землянин на всякий случай разорвал уроду грудину, вынул и отбросил подальше сердце, а потом еще и голову с плеч снял. Штамп о том, что маньяка-убийцу вечно не добьют, а потом он возвращается, так-то на Земле известен со времен задолго даже до Семерых, не то что Договора. То ли Механизм дожидался именно этого момента, то ли мразота реально имел талант подтипа «опоссум», но видение ледяного озера и кровавой чаши пришло только после этой процедуры. Пришло и одарило землянина за серьезный и опасный бой с, возможно, самым сложным оппонентом из тех, с какими он вообще сражался. Тройка ликвидаторов, конечно, лидирует с отрывом, но это потому, что их было трое, а этот один имел шансы справиться.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Упало на дно чаши алое золото, отмеряя должную меру вещей, какая Илье казалась немного несправедливой, ведь та же горе-Чаромантка была оценена лишь вдвое дешевле, хотя степень ее опасности и вот этого мудилы являли собой совершенно разные величины. Ну, с другой стороны, насыщение эссенцией у них могло быть примерно одинаковым, даже с преимуществом у Чаромантки. Да и все равно две капли разницы вышло, при том, что Мясник работал в одиночку, а не таскал за собой группу поддержки. Опять же, новая десятка набрана, так что уже хорошо, можно задуматься о том, чтобы развить либо превращение, либо выдох, либо вовсе сделать ход конем и улучшить боевой навык. Все же первой ступени охотящегося зверя в этой схватке сильно не хватало для доминирования, большую часть успеха принесло использование более человеческой тактики.       В тот же миг, как упала на дно выбитой в скале чаши последняя капля, Илья падает на колени и начинает обратное превращение, спустя полторы минуты опять став человеком. Рот полнился кровью от прокушенной щеки и настроение было такое, какое бывает лишь тогда, когда хочешь убивать. Ах да, он уже свой лимит выбрал и даже убивать некого! Жизнь несправедлива, счастья нет и Солнце – гребаный фонарь. С трудом удержавшись от того, чтобы плюнуть на труп или вовсе обоссать его в лучших традициях мелкого криминалитета из соц-содержанцев, землянин ограничился тем, что выдал краткую ответную фразу. Быть может, наблюдающий «после-килловые секунды» ныряльщик-коллега даже смог услышать этот ответ.       - Tlean’rschet allet. – И чуть подумав, добавил уже на общем для Сломанного наречии классическое велеречивое дополнение. – Сука.       Будет еще этот говноед его почтенных матушку и батюшку поминать такими словами. За подобную грубость, между прочим, у него на родине приличного человека вызывают на дуэль, часто смертельную. А простолюдина без дворянства вовсе на месте заколют или запорют, тут уж как придется. Собственно, оскорбление, какое он услышал, буквально значило «ублюдок, рожденный не от отца, но отцом поиметый», если дословно. Непереводимая игра слов, так сказать. Ответ же Ильи звучал как классическое «сам ты есть это самое слово, сука».       И нет, не стоит даже спрашивать Илью о том, почему он знает самые распространенные матерные ругательства большей части миров людских, какие тоже оказались притянуты к Сломанному вместе с землянами. Скажем так, всем нужна отдушина, особенно если изучаешь расшифровки теургических текстов день за днем на протяжении большей части жизни. Илье тогда показалось, что если его обматерят на Форуме гости из иного мира, получившие приглашение на тот Форум, он весь такой крутой возьмет и ответит таким же матом. Разумеется, протрезвев, Илья вспомнил о том, что на Форуме все равно работает общее понимание языков, что земных, что инопланетных, но учебное пособие уже было скачано и оплачено, отступать было банально жадно.       Угу, потому что он по пьяни оказался облапошен каким-то ушлым продажником от всех Мертвых Богов сразу, купив скачанный с Форума учебник за цену в треть своей месячной зарплаты. И тот факт, что он потом выяснил личность этого мудака и слил факт чужой супружеской измены с грудастой коллегой его жене и ее отцу денежек не вернул. Отец, кстати, был непосредственным начальником мудака и быстро нашел повод того уволить. В общем, месть получилась на славу, а затраты на услуги взлома аккаунтов в Пилигриме и Сигнале, где мудак хранил фоточки и видео своих похождений, сложились в пятую часть суммы, на какую пьяного Илью развели. Илья урок усвоил, больше до беспамятства не напивался, а покупок по пьяни не совершал, даже самых мелких. Ну и заодно выучил матерные выражения народов иных миров.       Может быть, где-то в рядах тех же борецарцев есть свой лошара, какой прекрасно владеет матерным языком на земной интерлингве или даже на отдельно английском, испанском, китайском и хинди.       Илья теоретически понимал, что совсем уж бесполезным этот багаж знаний не был, мог и пригодиться когда-то, но больше утешал себя этим, чем реально верил. И как-то даже неловко оттого, что вера оправдалась, а утешение стало суровой реальностью. Очень уж характерное ругательство на основном наречии Пакта. Альбио-Авиньйонского Пакта, если быть более точным – одного из немногих миров, жители каких при встрече с землянами не хватаются за оружие и не активируют боевые таланты. Причем это даже взаимно, вплоть до того, что существуют довольно крупные, пусть и откровенно второстепенные общины, какие управляются совместным руководством АА-шек и землян.       Ну, для Земли они, быть может, и «второ-», но не «третье-», степенные, а вот пактовцы или, как их иногда ласково называют, «хлебушки» считают те общины чуть ли не лучшим своим достижением. Хлебушками их зовут не за низкий коэффициент интеллекта, а потому что название их планеты буквально переводится как «хлеб», ибо в их центральном языке земля, пшеница и хлеб однокоренные слова, звучащие буквально идентично.       Мир, где как и в Борецарии победила пара союзных друг другу представителя первой семерки, причем победила она сравнительно бескровно и успешно сшили местную Европу в единое государство, устроив остальному миру натуральный колониализм. Скатилось бы все в еще одно Борецарие, но у них осталась своя версия Договора для бедных, этакие королевские регалии, какие, принимая достойного правителя и наделяя его немалой мощью, а также доступом к вассальным родовым клятвам на крови, запрещают быть плохим государем. Грубо говоря, если нет подкрепленной фактами уверенности в том, что твои действия принесут пользы больше, чем вреда, то идет откат, ухудшение здоровья и общая болезненность.       А если Пакт процветает, смерды не бунтуют, а в колониях всегда все тихо и не отрубают руки за недосдачу нормы производства каучука, то живешь дольше, становишься красивее и вообще чувствуешь себя красавчиком и счастливчиком. Земляне шутят, что своих потомков Авилия и Альбус подсадили на магический аналог политической наркоты, причем это только частично шутка. В любом случае, мир не самый гнилой даже на фоне Земли, не говоря уж о мракобесии чистых, анархии многоостровья или борецарских приколах. Земные любители сладостно онанировать на аристократию, имперскую форму правления и сапог честного да заботливого диктатора в глубине собственной задницы образ Пакта используют в качестве своего главного аргумента о том, что, дескать, абсолютная монархия с легчайшим привкусом монархии конституционной вполне может работать и даже проблему генетической рулетки как-то обходить.       В среднем пактовцы напоминают смесь викторианской Франции и Англии, только разросшуюся на весь мир, сожравшую конкурентов и реально отретушированную так, чтобы жадность мсье и джентльменов не переходила весьма строгих рамок. Да, аристократия и все такое, но при этом у них есть не только права, но и четкий список обязанностей, запретов и наказаний за нарушение оных, так что запороть без повода проштрафившегося простолюдина не выйдет, придется хотя бы штраф да заплатить. И не самый малый. Да, колонии не скрываясь используют в роли ресурсных придатков и совершенно не спешат давать тем даже тень независимости или социальных лифтов. Но при этом голода или массовых эпидемий уже шесть десятков лет не встречалось, а талантливый нелегальный ныряльщик из колониальных аборигенов, незаконно получивший доступ к рисунку Звезды и нырнувший в Сломанный, все еще может быть пожалован титулом и уделом.       Если он реально талантлив и не успел натворить дел.       К счастью, типичных землян, эрудированных, образованных и поголовно просвещенных, они воспринимали очень даже позитивно, считая их своеобразными аристократами, просто очень странными и, временами, слегка блаженными. А что? Ножом и вилкой пользуются, читать, писать, серенады петь умеют, хотя последнее и не всегда, речь богатая и голову склонять не привыкли. Чем не дворяне? Ну, вернее, они не дворяне, очень много социальных маркеров «для своих» они не видят, да только это не значит, что им рискнут это вслух сказать. Земляне все еще очень сильные и опасные ныряльщики, каких проще уважать и считать братьями по знатности из далекого-далекого мира, чем честно признать, что их обошла, аки стоячих, кучка простолюдинов, для каких дворянство давно уже пережиток прошлого.       Не обходилось без конфликтов, порою довольно кровавых и обидных, были подставы и скотство с обеих сторон, но в целом обе стороны чаще пребывали в тесном союзе, чем во вражде.       В общем, противоречивые ребята, какие, кстати, за больше чем тридцать лет плотного сотрудничества с Землей неслабо подняли уровень социальной обеспеченности. Поговаривают, что кто-то из землян изрядно накапал на мозги, - в прямом, а не волшебном смысле, - самому Леону Адье, единственному живому и активно действующему в реальном мире пятерке пактовцев. Между прочим, мужик рожден простолюдином, сыном пекаря, является одним из первой волны прошедших через Звезду Снов. А нынче стал фактическим принцем-консортом, женившись на красавице-принцессе и не сев на трон только потому, что все свои силы и стремления бросил на Сломанный. Собственно, он был главой крупнейшей общины пактовцев и примкнувших к ним иномирян, где имелась очень масштабная прослойка землян на позициях инструкторов, архивариусов и просто офицеров.       Наслушавшись от них разного о правах человека и эффективности соблюдения таковых, он принялся весьма успешно услышанное воплощать. Ну, своеобразно воплощать – никаких отмен трудовой повинности и привилегий аристократии, никакой свободы и самоуправления колониям, никакой власти Парламента. Зато неслабое улучшение уровня жизни, бесплатная медицина и качественное образование, пусть последнее и не для всех, прокладка дорог обычных и железных, плавный и постепенный переход к индустриализации, чтобы очередной кризис не устроить. В общем, с учетом того, что нынешняя правящая королева цветет и колосится, а не гниет и хиреет, то миру, вернее, государству, реально на пользу пошло.       - Ну, в семье не без урода. – Только и сказал Илья, мимоходом запрыгнув на крышу того здания, куда одежду закинул, стремительно напяливая обратно штаны, накидывая куртку и, оставив сапоги в руках, спрыгивая обратно, быстренько растворяясь в узких улочках. – Среди наших тоже уродов хватает, даже намного больше. Ибо нас тоже больше. Ладно, оно и к лучшему, а то если бы эта мразь на ту бедовую наткнулась, было бы мне больно.       Говорит он себе под нос, но на всеобщем, так, чтобы никто случайный не услышал, а вот тот, кто наблюдает за ним нигде не случайно, а вполне намеренно, мог прочесть хотя бы и по губам. Мало ли, вдруг его методики восстановления потребуют от Рюка найти возможную угрозу для «той бедовой» и превентивно ее устранить прямо на точке респауна. С огнем играет ныряльщик, как есть с огнем, но промолчать было выше его сил. Тем более, что Мясник наверняка именно с бедноты всякой и начинал, прежде чем пошел вверх по цепочке и разозлил добрых. Так что кого-то из Рюковых сироток игры мясореза затянули бы раньше или позже, если бы возвращались домой тихими переулками.       - Йой, да чего это с тобой было, за воротник шоль лил? – В этом вопросе читалось прямо-таки оскорбленное «без меня, что ли?», с каким его осмотрел встретивший его заспанный Хромыш. – Пограбили, что ли? Али только побили?       - Не, дык, отбился. – Честный ответ перерывает такой же честный зевок, с каким землянину хотелось уснуть прямо так, стоя, очень уж много сил отбирает превращение в облик и обратно, даже не физических и волшебных, а морально-волевых. – Но энто, ты второго, значит, не видел.       И надейся не увидеть никогда больше, да. Беда в том, что «второй» сам видел Илью! И тот факт, что они видели лица друг друга, мало что значит на фоне того, что Мясник свободно меняет облики и личины, а настоящая его харя сама по себе не предназначена для встреч на публике. Тогда как Илья впервые с момента создания Близнеца пожалел о том, что не выбрал себе талантом ту же «Выеденную Шкуру», считай, аналог применяемого ублюдком таланта в плане функционала, пусть и несколько не вытягивающий на ту же планку. Да уж, и ведь искать бесполезно, пока новый цикл не начнется, а как начнется, то возродит урода в городской черте, где тот быстро спрячет свою жирную жопу.       Говно авиньйонское.       Если он вообще из Пакта, а не матернулся на их наречии специально, чтобы дать Илье ложную зацепку.       Все равно говно.       - Ну, я, значит, спать. – Выдает он очевидное, отправляясь в свою комнатку. – Завтра нужно будет, дык, за стену.       Хромыш тут же закивал и засуетился, даже предложил отвару укрепляющего или чего-то просто крепкого. Все же у него какой-то пиетет к местным авантюристам-охотникам. Может быть, в детстве мечтал таким стать, а смелости хватило только получить травму колена в пьяной драке, так и не ступив на дорогу приключений? Не задумываясь о психологизмах, Илья окидывает горестным взглядом остатки своего ножа и тесака, каким теперь придется официально покупать замену, да и ложится спать.       

***

      Новый тесак он прикупил, взял с рук у какого-то спивающегося и опускающегося охотника, какой грустным взглядом проводил своего боевого товарища, когда Илья застегнул обновку на собственном поясе, благо к ножнам клинок подошел, докупать не пришлось. Но грусть грустью, а денег на выпивку хотелось больше, и бывший ватажник с решительностью, достойной лучшего применения, на эту жертву пошел. Илья же, успокоившись тем, что у него теперь есть официальное оружие и никто ему не предъявит за то, что он, считай, голым ходит, прикупил заодно простенький боевой нож в кузнечной лавке, там же продав лезвие старого ножа, рукоятку какого он сжевал во время трансформации, и обломки тесака. И только закончив с этим, а также самостоятельно залатав доселе лишенную прорех одежду там, где ее вспорол блядский крюк, он вышел за ворота, направившись в пустоши.       В этот раз он планировал сначала повысить один из талантов, затем найти травы из взятых у Вожя заказов, а вот потом... потом он намеревался воспользоваться легальным, - ибо кто же ему запретит-то? - читом в виде улучшения ока, чтобы отыскать несколько подмеченных еще на обратном пути с прошлого выхода тварей. Отыскать и пустить их на потроха да капли эссенции. Не всех, ясное дело, и не самых сильных, а тех, каких он может без риска завалить. С его-то бонусами к прокачке можно подняться, даже если качаться на крысах, как в вирт-симуляторах жанра фентези.       Примерно такие мысли у него бродили в голове, когда он, добравшись до очередной расщелины, присел рядом с ней, принявшись стягивать торбу и верхнюю одежду, чтобы поудобнее в той расщелине устроить свои холодные кости. И только выдающаяся сила воли позволила ему не подпрыгнуть на месте, оттолкнувшись от земли только мышцами ягодиц, какие напряглись из-за резко сжавшегося ануса. А попробуй тут его не сожми, если знакомый и страшный голос из-за спины вдруг заговорит с тобой посреди ледяной пустоши, причем владелец голоса подобрался к тебе незаметно и тихо, как летучая мышь особо убойной породы.       - Нам нужно поговорить, Чужак. – Рюк не надевает свою маску-образ, его слова спокойны, тон не злой, а даже елейный какой-то, но вот власть в этом тоне заставляет сердце пропустить удар, заставляет инстинктивно понять, что настоящий Рюк-или-как-его-там-зовут привык говорить именно так. – Я все же понял, что мне с тобой делать.       «Блядь...» – Не сказал вслух Илья, хоть даже очень хотелось, как хотелось дополнить это «блядь» отчаянно звучащей в пустоту просьбой. – «Помогите...»