Моё место

      Новое имя и фамилия приедались также, как и тренировки с этим тупицей. Ну это надо, он даже не догадывался, что Эмари и Скэриэл это один человек!       Конечно, Хитклиф ничего не сказал. Он бы и дальше молчал, но возникла проблема: день рождения Северины Бёрко. Естественно, приглашены все Хитклифы и даже Скэриэл, ведь про него уже наслышаны. Отцу это не нравилось, а вот Грэйс была в восторге и утверждала, что он обязательно понравится императорской семье. Удивилась ли она тому, что Киллиану он не особо нравится?       Этого принца хотелось ненавидеть, но чаще выходило боготворить. Киллиан владел несколькими языками, справлялся с темной материей так, словно уже взрослый, да Эмари был уверен, что даже его отец так не умеет. Киллиан был умен, начитан, строг и требователен. Его размышления, порой жестокие, но всегда верные и решительные, приводили в восторг. Да Скэриэл был в замешательстве: как такой великолепный человек мог сочетать в себе еще и эгоизм, жестокость и мстительность?       Видимо, сегодня будет его последний день, ведь Скэриэл уже стоит в огромном зале. Хитклифы со всеми здороваются, всем улыбаются и тащат его все глубже в зал, все ближе к семье Бёрко.       Вот они все, как на подбор: император Лукиан приобнимает жену за талию, императрица Северина улыбается и смеется, рядом такой же счастливый, стоит принц Паскаль, подле него принцесса Паулина, а рядом с ней Киллиан. Все роскошно одеты, на каждом диадема или корона, Эмари не особо разбирался что и где. Они подходят ближе. Его начинает трясти.       Радостного приветствия он не помнит, как и поздравлений, все смотрит на Киллиана, не отводя взгляд. Принц впечатлен. В себя приходит после того, как Гедеон дергает за руку. — Это Эмари, мой сын. — неловко, даже со стыдом произносит Уильям. Хочется провалиться сквозь землю. — Так значит, это ты тот смельчак, что решился поступить в Академию? — задорно спрашивает император. Остается только тихонько кивнуть. Лукиан Бёрко смеется. — Молодец! Я давно думал пересмотреть наше образование, да руки не доходили… Ты подтолкнул меня отбросить остальные дела.       Лукиан, как и все остальные Бёрко, был открыт в общении, задавал кучу вопросов и был действительно заинтересован общением со Скэриэлом. Как кто-то такой, как он вообще заинтересовал императорскую семью? Они все казалось очень добрыми, общительными и дружелюбными. Как Киллиан вообще уродился настолько отличный от них?       Дальше все снова как в тумане. Принц Киллиан сверлит его недобрым взглядом. Они знакомы от силы полтора месяца, и сейчас разобраться в мыслях Бёрко не выходило. Да и раньше, честно говоря, тоже. — Я могу побеседовать с Эмари наедине? — ответа Хитклиф не слышит, его уже уводят за широкие двери и со всей силы вжимают в стену.       Киллиан зол. О, он не просто зол, он раздражён настолько, что готов убить Скэриэла. Он затрясся, как испуганный ребенок. Даже Габриэлла никогда так не тряслась, как он сейчас, ну что за позорище! Но умирать не хотелось.       Киллиан молчал, только разглядывал, словно пытался взять себя в руки. Это заставило немного успокоиться. Скэриэл начал рассматривать его в ответ, пытаясь сделать до того невинное лицо, чтобы принц бесился и дальше. Инстинкт самосохранения у него отсутствовал всегда. — Scuriel, ja? — Мое полное имя Скэриэл Эмари Хитклиф, не моя беда, что ты не спрашивал. — Ты мог сказать, когда я просил информацию! — Я не виноват, что ты не подумал пробить меня по базам или что-то в этом духе.       Киллиан бьет его о стену. Голова сильно ударяется о мрамор или, что это было. — Ты хоть представляешь что я хочу с тобой сделать? — О, давай без пошлостей, любимый. — фраза слетает с губ быстрее, чем он успевает подумать, Киллиан снова бьет его о стену, чуть ли не рыча, а затем его обволакивает темная материя и душит.       Воздуха становится все меньше, а принц такой же раздраженный. Интересно, как он будет объяснять семье и Хитклифам, что убил Эмари из-за вранья? А как те отреагируют? Биби точно поплачет, может быть, даже Гедеон расстроиться, да и Грэйс… А вот отец и мать будут выть от счастья. С чего вообще он начал думать о смерти? Его резко отпускают и Эмари падает на пол, глотая ртом воздух. Он не успевает сделать даже двух вдохов, когда Киллиан поднимает его, уже руками, и впечатывает в ту же чертову стену. Стоит отметить, что принц сильнее, чем казался на первый взгляд, но навряд ли Скэриэлу пригодится эта информация. — Я бы убил тебя, да руки марать не хочется. Ты совершил огромную ошибку, Скэриэл. Я не люблю, когда мне врут. — Я ведь не врал. Умалчивал. — опять удар, да сколько можно? — У тебя странные фетиши. Предпочитаешь пожестче? — Мне нравится, когда тебе больно. Ты так симпатичнее выглядишь. — О, так я по-твоему симпатичный? — Только когда еле дышишь. — удивительно, но эта мини перепалка, кажется, успокаивает принца. Он ставит Эмари на ноги и стряхивает невидимые пылинки, убирает прядь черных волос за ухо и шепчет: — Сейчас мы вернемся в зал, ты сделаешь вид, что мы мило обсудили твое поступление, после бала ты уйдешь и удалишь мой номер. А также больше никогда не будешь мозолить мне глаза, все ясно? — Ты так ласков, я сейчас заплачу. — его плечо снова ударяется о стену. Заебал. — Все ясно.

***

— Что у вас произошло? — Гедеон, отстань. — Скэриэл вот-вот взорвется. Киллиан унизил его столько раз за вечер, что хотелось исчезнуть. Так Уильям ему в этом помог! Надо же, спелись, как мило! Твари, Скэриэл ненавидел их всех. — Я хочу помочь. — Мне не нужна твоя помощь! — слёзы злости начинали подступать все ближе, нужно бежать и прятаться, но он вылупился на растерянного Гедеона. Нет, не сейчас. «Слёзы—признак слабости», — вот как говорила мать. Ему не нужна была помощь или жалость. Он все переживет сам. Как и всю жизнь было. Гедеон подходит ближе, вытирая его щеку. Он ревет. Вот так позорно и прямо на лестнице, не успев дойти до своей комнаты.       Скэриэл падает на ступеньки и закрывает лицо руками, стараясь спрятаться. Это все из-за этого принца! Все из-за его злого языка, пусть и у самого Эмари такой же. Но ведь это не он весь вечер говорил, что «не похож ни на кого из чистокровных родственников», не он весь вечер смотрел жалостливым взглядом, комментируя это тем, что «да смотрю на него и думаю, бедный парень, как же его все ненавидят, Уильям даже рядом стоять не хочет, стыдиться!»       Это не он весь вечер говорил гадости подобного тона, прекрасно понимая, что все эти слова бьют в цель. Эмари действительно был никому не нужен. Отец хотел, чтобы мать сделала аборт, но той было это противопоказано и пришлось рожать. Она ненавидела сына, потому что он рождён от чистокровки, потому что он не до конца полукровка, но и недостаточно чист для чистокровки, потому что он был заинтересован всем, чем интересовались Хитклифы, потому что он любил отца и её. Эвари не хотела, чтобы сын любил семью в Ромусе, не хотела, чтобы он любил её, она просто не хотела этого ребенка. Хитклиф тоже. Он тоже не хотел, тоже не любил. Имя Скэриэл пришло от него, а означало «ужасный», «страшный» или же «кошмарный». Грэйс Хитклиф пыталась казаться милой, но Эмари прекрасно понимал, что обуза и для неё, он – болезненное напоминание об измене любимого мужа. Для Гедеона он та же боль, если бы Биби была старше и понимала, что к чему, то тоже не любила бы его. У него не было друзей, семьи и он действительно был никому не нужен. Да и внешностью, что могла бы быть для него отдушиной, не удался. Киллиан каждой фразой бил точно в сердце. — Почему вы меня так ненавидите? — себе под нос прошептал, но Гедеон услышал. — Вы думаете, что если бы у меня был выбор, я бы выбирал родиться? Нет, я бы выбрал сдохнуть в утробе, лишь бы не быть для вас обузой. — сердце болезненно сжалось от этих слов. Скэриэл схватился за рубашку, сжимая её, сразу убрал руки к горлу, на котором синел след от издевки Киллиана. Уже было все равно на текущие слезы и сопли, хотелось только выдрать себе все органы и сдохнуть. Ну почему он такой никчемный?       Он не заметил, как начал царапать себе кожу на шее и руках, понял это, когда Гедеон мягкими, но решительными движениями притягивал его к себе, заставляя отцепить руки друг от друга. — Это не так. Ты не обуза. — шептал он. — Ты член семьи, мы тебя ценим. Неважно полукровный ты или нет. — верилось с трудом.       Гедеон никогда не был способен к разговорам по душам, честным и искренним, по крайней мере на трезвую голову, но Скэриэл все же оценил эту попытку, хоть и казалось, что брат говорит это лишь из жалости. — Эмари, я знаю, что не очень хороший старший брат, но я тебе всегда рад, и я люблю тебя. — последние слова добили окончательно. Теперь он хватался не за свои руки или шею, а за Гедеона, прижимаясь ближе к нему. Было противно от себя, но приятно от того, что брат гладит по макушке, что не отстраняется, а обнимает в ответ и шепчет что-то хорошее. И все же, побеждало отвращение к себе.       Скэриэл резко соскочил с пола, встав, он увидел, что на них во все глаза таращились Грэйс и Уильям. Биби, видимо, отправили в комнату. Скэриэл убежал в тот же момент, под недоуменный зов Гедеона.       Схватив телефон, он решил высказать все, что накопилось. Дверь в комнате была заперта, ему нечего бояться.       Трубку взяли с третьего гудка. Злость снова начала зашкаливать. Да кто этот принц вообще такой, чтобы лезть не в своё дело?! — Я же просил удалить мой номер. — холодно произнёс Киллиан. И Скэриэл взорвался. — Ты думаешь, что дохуя умный или чё? Думаешь, что владеешь материей и тебе нихера не страшно? Или прикроешься статусом? Знаешь что, Киллиан Бёрко, ты — уебище. Мне похуй: принц ты или нет, все равно: нажалуешься папке или промолчишь, но ты, сука такая, не имеешь никакого права хуесосить меня весь вечер, оставлять на мне свои отметины, а потом что-то мне предъявлять. Не буду врать, тебе удалось меня задеть, но и я не промах. Решил потягаться со мной словесно? Вперед, начинаем. Ты — избалованный принц, которого растили дуя в задницу. Тебе втирают с детства, что ты особенный, лишь потому что ты ребенок императора, но это не так. Ты такой же как я. Тебя не понимают дома, брат и сестра, по твоему мнению, слишком мягкотелые и не способные на власть, но вот беда, именно они наследники, а ты ничто по сравнению с ними! Ты так жаждешь власти, но знаешь, что не получишь её, а от того бесишься, тебя раздражает абсолютно всё именно из-за несбывшихся амбиций. Ты вспыльчивый, неуравновешенный и эгоистичный человек, Киллиан, ты не думаешь ни о ком, кроме себя. Не думаешь, что задеваешь брата и сестру, когда споришь с ними, не думаешь, что у отца и матери, из-за твоих выходок, проблемы. Да что там говорить, ты самоутверждаешься за счет других. Сегодня тебе прям повезло, а? Полукровка, за которого точно никто не вступиться, так ещё и бал, где куча гостей, идеальный вариант! Но вот ты не учёл, что я тоже та ещё сука, спасибо моей матери, и теперь тебе остается молиться, что в газетах не примут материалы, что у меня есть на тебя. Пока, ваше Императорское Высочество! Спите сладко!