Моё место

      Киллиан в недоумении уставился на Дарсерианна, перевёл взгляд на мобильный и уставился в стену. — Что-то случилось? — обеспокоено спросил Котийяр. Киллиан отрицательно кивнул, а затем задумался.       Скэриэл, или же Эмари, был интересен ему. Киллиан чувствовал, что они похожи, и вот сейчас он в этом убеждался все больше. Младший из сыновей Хитклифа отличался от отца и брата не только тёмными волосами и глазами, но и характером. Конечно, Киллиан слышал о том, что Уильям был непоседой в молодости, но сейчас он сильно изменился, стал уставшим и моментами даже замученным, улыбался редко, да и к ним он теперь заезжал намного реже, чем в детстве принца. Гедеон всегда был сдержанный абсолютно во всем, во мнении, эмоциях, стиле одежды. Он не позволял себе лишнего, но и не был сильно замкнутым.       Скэриэл был другим. Он был безбашенный, готовый на риск и обман, он умел шутить, понимал шутки от других, отвечал на стёб Киллиана ещё более жестким стёбом, не боялся высказывать все в лицо. Он видел в Бёрко не столько принца, сколько такого же подростка.       Даже сейчас. Пусть это и не нравилось Киллиану. — Ну и? Что ты сделаешь? — как можно спокойнее выдал он в трубку. Дарсериан смотрел на него, как на дурака. — У меня есть интересные кадры с Запретных земель. — Киллиан физически чувствовал злую ухмылку на лице парня. — Где ты кое с кем целуешься… О, а ещё, за время нашей переписки, у нас случались периоды флирта. Принц и чернокровки, ну надо же, вот это контент! — Ты в курсе, что я могу это выкупить? А также, если что-то, что публикуют в газетах мне или моему отцу не понравится, то этого там не будет? — бред. Отец, что выступал за равенство и готовил конституцию, никогда не покупал что-либо из газет. Неважно, нравилось ему или нет. Вредит или же наоборот. Цензура, по его мнению, худшее, что может произойти, именно поэтому он позволял всё. И газетам, и книгам. — Мне известно про его терки с Дариусом Котийяром. Он ни за что не продаст ему это. А также Лукиан слишком чист, чтобы скрывать даже такое. Ну, и навряд ли он узнает, не так ли? А вот ты влияния никакого не имеешь, без сопровождения старших. — Ты не посмеешь это проверять. — Ты ведь посмел оскорбить мои честь и достоинство.       Киллиан начинал вскипать. Да кто он такой, в самом деле? — Хорошо. Хочешь мести и справедливости? Давай устроим дуэль? — На материи? — Да хоть на ножах. Фехтование, как тебе? Там силы должны быть равны. — Когда? — Суббота, часов в восемь вечера?       На том конце провода раздалось гневное «да», и звонок прервался. Сученыш, вывел на эмоции! В такой день!       Дарси смотрел разочарованно. Ну, как всегда, когда друг шел на дуэли. Это не нравилось никому. — Киллиан, а ты не думаешь, что действительно перегнул сегодня? — принц уставился на друга. Какого чёрта? — Я не фанат полукровок, а уж тем более бастардов, но он сегодня ходил, как побитый щенок. Ладно его внешность, но ты задел его место в обществе и семью… — Это жалость. Ужасное чувство. Избався от него и закрыли тему.       Дарсериан не закрыл тему. Какое-то время он ещё вправлял мозги другу, стараясь направить в нужное русло. Киллиан делал вид, что не слушает, а на самом деле внимал каждому слову.       Когда Дарси сделал паузу в своей тираде, Бёрко быстро набрал номер. Да, он вспыльчив, упрям и жесток, но он умеет признавать ошибки. Как бы трудно это не было. — Чё тебе? — грубый, но вздрагивающий голос Хитклифа заставлял почувствовать себя поистине ужасно. Он не ожидал. Того, что привяжется к полукровке за жалких полтора месяца, того, что разозлиться, того, что придется извиняться. — Извини. — что-что, а подобные эмоции Киллиан умел контролировать. Собрав силы в кулак, он выговорил такое простое слово. Скэриэл молчал. Вообще, ему тоже следует извиниться, ведь он покрыл Киллиана благим матом. Ещё и угрожал. — Я тобой восхищался. — внезапно сказал он. — Потом ненавидел. Сейчас я испытываю смешанные чувства. — Выскажешь все на дуэле. Я ее не отменяю, но извиниться должен был, потому что ты прав, я перегнул.       Скэриэл угукнул и сбросил вызов. Дарсериан с гордостью посмотрел на друга. — То-то же. А то совсем от рук отбился в своём дворце. — Иди ты. — улыбнулся Киллиан, бросая в Котийяра подушку.

***

      Гедеон заправил выбившуюся из хвоста прядь за ухо и с недоверием посмотрел на Киллиана. Бёрко вздохнул и сел на лавку, стоящую в зале. — Ты смеешься что-ли? — Я знаком с ним полтора месяца! И вообще, ты мог бы показать фото младшенького своего, как добропорядочный брат.       Хитклиф вновь смерил его взглядом. Теперь спокойным и даже холодным. — Тебе все равно не следовало говорить ему все это. — Да-да, проехали. — Киллиан закатил глаза. — Он тоже сегодня тренируется? — Я учу его фехтованию, да. — А где Люмьер?       Надо же, вспомнишь солнце вот и лучик, и Уолдин, и Скэриэл вышли из раздевалки. То-ли от осознания того, что второй брат Гедеона, то-ли от одинаковой причёски и одежды, но Киллиан, наконец, заметил их сходство. Скэриэл буквально был Гедеоном, только поменьше и с тёмными волосами.       Встреча вышла не очень теплой. Хитклиф кивнул ему, из уважения, нежели из желания, и сразу ушел в другую сторону. Гедеон вздохнул и пошел за ним. Видимо, ни тот, ни другой, ночью не спали, ведь оба выглядели уставшими и сонными, а круги под глазами, также как и их краснота, выдавали тяжёлую ночь.       Сам он навряд ли выглядит лучше. Они с Дарси сначала бесились, а потом Киллиана накрыла волна ненависти к себе. В итоге они просидели до пяти утра, разговаривая по душам и обсуждая всех и всё. Кажется, Киллиан даже слишком расчувствовался, ведь пару раз сказал о том, что очень дорожит другом. Спасибо Котийяру за то, что не заострял на этом внимание и быстро брал себя в руки. — Готов? — Люмьер уже стоял в стойке, Киллиан кивнул и принял такое же положение. Он был хорош в фехтовании, ведь учился ему с детства. Лукиан, будучи лучшим в этом деле, очень хотел, чтобы кто-то из детей перенял этот его талант. Паскаль был хорош, но с помощью долгих и очень долгих тренировок, Паулина лучше разбиралась в материи, а вот Киллиану повезло – талант достался ему. Отец сразу начал развивать его, как только понял это, и вот, сейчас он бьется с Люмьером на равных. Уолдин тоже был хорош. Да и старше, что давало ему привилегии.       Он обратил внимание на Хитклифов, которые не торопились начинать. Тут до него дошло. Скэриэл непостоянно жил с семьёй Уильяма. Он не умел управлять материей в идеале, как мог бы, не умел фехтовать и ездить на лошадях. Его этому только начали учить.       Их силы на дуэли будут не равны.       После окончания тренировки все четверо направились в раздевалку, Гедеон и Люмьер управились быстрее и вышли на перекур. Им явно есть, что обсудить теперь, когда Бёрко рассказал Гедеону, в чем же было дело, и почему он взъелся на этого полукровку.       Скэриэл уже был наполовину одет, когда Киллиан неожиданно заметил шрамы. Они тянулись по плечам к ключицам парня, а также были и на бедрах. Ровные, сделанные в порыве ярости и огромной внутренней боли, ведь иначе их бы не было. Хотя, может быть, он накручивает?       Хитклиф заметил этот взгляд. — Я настолько красив, что не можешь оторвать глаз? — Что за шрамы? — Тебя не касается. — он быстро накинул футболку. Вопрос сбил парня с толку и явно задел. Бёрко был прав. — Гедеон знает? — Киллиан не заметил, как ускорил сбор вещей.       Скэриэл промолчал. В его глазах отобразилась злоба. — Если он узнаёт, то у тебя появятся такие же, понял? — У меня есть. — Киллиан замер, так же как и Хитклиф, стоящий напротив. Кто его за язык-то тянет? — Не так много, но есть.       Он внимательно изучал Скэриэла. Парень поднял глаза, разглядывая принца, словно, пытаясь увидеть эти шрамы сквозь одежду. Киллиан оттянул край брюк вниз, давая полукровке эту возможность. На его теле было всего девять шрамов: упал с велика в пять, споткнулся, испугавшись Паскаля, в восемь и остальное, это такие же ровные, нанесенные друг на друга, порезы от канцелярского ножа. Это он сделал в четырнадцать. — Я был очень зол, поругались с отцом, видел, что так делают, но сам, тогда ещё, не пробовал. А тут решился.       Хитклиф все еще молчал, но Киллиан чувствовал, что должен был это ему рассказать. Это был показатель, что Скэриэл не один, что Бёрко тоже это чувствовал. Только вот зачем ему это? Зачем ему утешать парня напротив, того, которого он вчера так гнобил? Неужели это было «искуплением греха»? — У меня трудная ситуация с родителями. — почти шепотом произнёс Скэриэл, не отводя взгляд от шрамов принца. — Да и не только с ними. — казалось, будто он ещё не закончил, но продолжения не последовало. Киллиан решил перевести тему. — Ты не умеешь фехтовать? — Умею! — оскорбился Хитклиф. — Просто Гедеон пытается научить меня делать это правильно. — Скэриэл выглядел, как обиженный ребенок, хотя нет, он выглядел так же, как Габриэлла, когда ей не покупают игрушку или не разрешают съесть сладкое перед обедом.       Неожиданно для себя, Киллиан улыбнулся. Сейчас на душе было легче, чем обычно. С этим полукровкой всегда так было. Все полтора месяца, что они знакомы, он то выводил из себя, то располагал ближе. Бёрко был уверен, что сам выглядел в глазах парня также. — Давай сделаем вид, что я не говорил вчера гадостей тебе, а ты мне?       Скэриэл выгнул брови, но согласился. Киллиан позже поймет, почему он так странно улыбался своему ненавистному полукровке.

***

— Он поступил. — Дарси сделал паузу, что заставляла Киллиана выть от нетерпения. — На Меркуро!       Есть! Киллиан все же выиграл тот спор!

***

— Я устал. — Vous vouliez apprendre une langue, apprenez-la.       Скэриэл рухнул головой на стол, его кудри рассыпались, как казалось по всему его периметру. Киллиан протянул руку, убирая чёрные волосы с тетради и продолжая говорить. — Allez, ne m'énerve pas, Heathcliff. — Скэриэл повернул голову набок, недоверчиво глядя на Бёрко. Киллиан отметил, что парень довольно привлекательный, когда не огрызается. — Я ни слова не понимаю. Как это вообще запомнить? Для меня здесь написано: «бебебе». — Я сейчас уйду. — Хитклиф выпрямился и снова взялся за тетради. Киллиан уважал в нём эту черту, на самом деле, парень стремился к образованию, да, иногда у него случались казусы, но все можно понять.       Киллиану не нравилось, что он понимает. — Я хочу есть. Ты будешь? — Скэриэл встал, собираясь спуститься вниз к работникам. — Давай.       Пока Хитклифа не было, Киллиан решил осмотреть его комнату. Она была намного меньше, чем его, даже меньше, чем комната Габриэллы. Это поражало. Конечно, комната была довольно уютной, несмотря на валяющиеся по всюду вещи, тетради и учебники. Она была обвешена плакатами с различными музыкантами и актёрами, большинство из них были полукровками. Это совсем не удивляло.       В комнате неуклюже висели книжные полки, с наклоном то в одну сторону, то в другую, от и до забитые книгами. Классика, фэнтези, романы – здесь можно было найти всё. Там же был блокнот обклеенный стикерами и наклейками. Парень раскрыл его, но увидев ровный почерк и прочитав начало предложения, закрыл и убрал на место. Это был личный дневник.       Несмотря на свой интерес, Киллиан отошёл подальше, чтобы не поддаться искушению раскрыть его вновь. Все-таки личное. Сбоку от двери увидел огромный коричневый шкаф-купе. Там вперемешку висели немногочисленные вещи парня, должно быть, большая часть их у матери, разных оттенков и цветов.       Взгляд зацепился за отходящие обои, которые открывали вид на предыдущие. Вся комната выполнена в нейтральных коричневых и серых тонах, но то тут, то там, были разноцветные вставки, судя по всему, внесённые в интерьер самим хозяином.       Повернувшись ко выходу, он заметил Хитклифа, пялющегося на него в упор. — Интересно? — Достаточно. У тебя маленькая постель. — Не только она, но мне хватает. — Твоя комната у мамы, выглядит также?       Скэриэл подумал, прежде чем ответить: — Нет. Она меньше, там сыро, пустые, окрашенные в серый стены, маленький комод и небольшой стол. А кровати нет, вместо неё диван. Там нет плакатов или книг. Маме это все не нравится, там все по минимализму.       Киллиан кивнул. Он не знал, что здесь можно сказать. Но ощущение складывалось неприятное. Она что, не хочет чтобы сын развивался и нормально жил? — Уютно. — Ага, особенно для принца. — смеялся Скэриэл. — Пошли есть, а потом я отведу тебя кое-куда. — Куда? — Увидишь.

***

      Скэриэл вывез его в Запретные земли. Киллиан бывал там и раньше, но так не добрался сюда ни разу. Они ехали на автобусе, шли пешком. Это заняло много времени, но Бёрко считал, что никто во дворце уже не удивится его позднему приходу.       Хитклиф вёл его все дальше по улицам, главные они давно прошли, даже заводы, на которых почему-то все ещё работали, хотя рабочий день закончился часа два назад. Они шли по лесу, все глубже и глубже. Вдруг Киллиан подумал, что Скэриэл вполне мог бы его убить здесь…       В итоге вышли к реке. Вид был что надо, стоило признаться. На другом берегу реки слева был огромный луг, поросший цветами и различными травами, а справа лес. Киллиан знал, что если пойти дальше по реке, то можно выйти к Бискайскому заливу. Это место завораживало, а закат только навевал магической атмосферы. — Если переплыть реку и пройти несколько километров, то можно выйти к Тритикуму. Там можно найти мой дом. — рассеивая тишину произнёс Скэриэл. — У нас есть сад, мама любит цветы, особенно лилии… — его взгляд помрачнел. — А еще чуть дальше от города есть закрытые селения… Раньше мы жили там. Только год назад переехали в город, но и там мы живем не в центре, а на окраине. — Разве дом вам купил не Уильям? — Он купил ту квартиру в селениях. Она была в плесени, которую мы пытались вывести, но так и не вышло. Она разрослась по всему дому, у меня и мамы началась аллергия. Пришлось продавать и покупать дешевый домик, ведь на нормальный не хватало, а у него просить гордость не позволяет. — Но ведь ты говорил, что в твоей комнате тоже сыро? — Ага, но плесени еще нет. Сейчас мама усердно работает, я тоже подрабатываю, если есть что-то, что подходит. Мы копим на дом в центре Тритикума, но хотелось бы переехать вообще. — Куда? В Ромус? — Мама не поедет сюда… Думаю, ей подошла бы жизнь за границей. — он задумался. — Думаю, что для солнечной Испании она слишком много пережила, поэтому ей бы подошла элегантная Франция. Да, из неё вышла бы замечательная француженка.       Киллиан задумался. Скэриэл никогда не говорил о матери, а сейчас вдруг решил поделиться. Это заставляло волноваться, но с другой стороны Хитклиф открывался ему все больше. Теперь Киллиан видел его привязанность к матери, видел, что тот ее искренне любит. Интересно, испытывала ли Эвари подобное чувство к сыну? Должно быть да, но ведь сам он говорил обратное. — Я знаю, ты просил водить тебя по самым страшным уголкам Октавии, а это место кажется красивым. — начал было Скэриэл, и Киллиан заметил, что парень плачет с улыбкой на лице. — Но для меня находится здесь ужаснее всего. Знаешь почему? — он повернулся, а Бёрко отошёл дальше, испугавшись безумного взгляда напротив. — Сегодня в этой реке, нашли тело моей матери.