Моё место

      Проснувшись утром в одной постели с Хитклифом, Киллиан обратил внимание на то, что одет, что уже было неплохо, и на боль по всему телу. Воспоминания о вчерашнем дне прожгли голову с новой силой.       Скэриэл мирно посапывал рядом. Вчера Киллиан узнал много нового про этого парня. Хитклиф был очень сильным человеком, в его понимании. А также очень семейный. Он любил погибшую мать так сильно, что Киллиан даже пристыдился, ведь такой привязанности к своей маме не чувствовал. С отцом у Скэриэла были ужасные отношения, вчера он признался, что Уильям его чуть не ударил, а если бы не Грэйс, то сделал бы это. Удивляло его отношение к ней и Габриэлле, их Скэриэл тоже любил, причем очень сильно. Да и Гедеона, судя по всему, тоже. В целом, его семейная ситуация была страшна только со стороны отношений с матерью и отцом. Больше пугала привязанность к погибшей.       Киллиан помнил, как Хитклиф рассказывал о том, как жил с матерью в квартире, как они были вынуждены скрываться из-за наставлений Уильяма, как учился и как пришел к выводу о поступлении в АСиВ. Почему-то Бёрко брала гордость за парня.       Боль на лице стала невыносимой, пришлось встать, чтобы посмотреть из-за чего кожа так горит. Подойдя к зеркалу, Киллиан с испугом отскочил. По горизонтали лица тянулся огромный порез, уходящий к уху, рядом с глазом синяк, над другим ещё один. Пластыри скрывали ещё парочку ссадин. Это он отцу не объяснит. Приблизившись к отражению, он стал рассматривать, в каких местах раны особенно глубокие и где останется шрам. Благо, на всех видных местах тела ничего не останется. Там просто царапина. Только на лбу, возможно, будет еле заметный шрам, как и поперек носа и на скуле. Ну, не исключено, что это он пытается позитивно мыслить. — Доброе утро? — хриплый, после сна, голос Скэриэла вернул его в реальность. — Хотя, оно не такое уж и доброе.       Киллиан отметил, что Скэриэл тоже был с синяками и множеством ссадин. Это, должно быть, осталось после драки с ним. Самый крупный синяк расстилался от виска до щеки. Киллиану в голову пришла мысль о том, что полукровке идут подобные ранения. В отличие от него. — Я до сих пор не перевариваю где мы. — В поместье Уолдиных. — Киллиан посмотрел на часы. — Они, должно быть, уже встали.       Скэриэл лениво потянулся и замер, смотря в потолок. Бёрко улегся рядом. Они молчали, кажется, вчера уже обо всем, чем было можно, поговорили. — Помнишь про дуэль?       Киллиан обернулся на Скэриэла, он озорно ухмылялся. — Нам сейчас только на неё. Перенесем? — На учебный год. — кивнул Хитклиф. — Ты ведь потерял телефон? — внезапно спросил полукровка, и Киллиан кивнул. — Жаль. Он был дорогой. — Не очень дорогой. А твой где? — Дома забыл.       Они замолчали. Киллиан хотел спросить, что же Скэриэл делал на улице вчера? Они разошлись, к тому моменту Хитклиф должен был быть дома, по его словам, даже был. Так что вынудило его выйти оттуда? Вопрос уже хотел сорваться с его губ, но неожиданно вошёл Люмьер. — Проснулись? — в руках были пластыри и бинты с перекисью и всяким подобным. —Отлично, садитесь, буду вас бинтовать и осматривать.       Скэриэл послушно уселся и что-то очень тихо сказал Люмьеру, тот кивнул и попросил Хитклифа снять футболку. Киллиан выпучил глаза, увидев у него синяк на полгруди. Скэриэл только усмехнулся. — Это, вообще-то, ты меня так. — Так вы подрались? — Уолдин переводил взгляд с одного на другого. Киллиан бросил на Скэриэла предупреждающий взгляд, но тот спокойно ответил: — Ну, сначала на нас напали, потом да, подрались. Но это не я его так. Это он где-то сам. — Да, он не причём. По крайней мере с лицом он мне ничего не делал. — все же поддержал его Киллиан. Не хотелось, чтобы Люмьер подумал на Хитклифа.       Уолдин молча нанёс Скэриэлу какую-то мазь, которую Киллиан изначально не заметил. После этого поменял несколько пластырей на его лице и наклеил ещё парочку там, где не заметили вчера. Киллиан обратил внимание, что все то время, пока Люмьер проводил со Скэриэлом эти махинации, парень был очень сильно напряжён и, очевидно, чувствовал себя не очень. Бёрко услышал его шёпот, обращённый к Уолдину: —...правда?       Люмьер вопросительно посмотрел на него, видимо, тоже не расслышал вопроса, и Скэриэл его повторил: — Вчера в реке нашли женщину-полукровку, это правда?       Киллиан замер, в голове всплывали слова парня о том, что он подслушал разговор о смерти Эвари, но лично ему никто не сообщал. — Да... Кажется, такое было. — Неизвестно кто это?       Люмьер молчал. Он явно не горел желанием брать на себя ответственность за реакцию Скэриэла. Тот смотрел на него, словно молясь о том, чтобы Эвари была жива. Тут-то до Киллиана и дошло. Вчера Хитклиф до конца не принял смерти матери. Он принимает её сейчас. — Ты уже знаешь, да? — Скэриэл кивнул. Люмьер тяжело вздохнул. — Соболезную.       Теперь все трое сидели молча. Киллиан даже не шевелился. Первый нарушил тишину Люмьер, подойдя ближе к Бёрко, чтобы осмотреть раны и сменить бинт на плече. Скэриэл придвинул ноги к груди, морща нос, должно быть, из-за синяка, положил голову на колени и замер, смотря в одну точку. Люмьер старательно делал вид, что не замечает взгляд Киллиана, устремленный на полукровоку и, очевидно, наполненный волнением. Он задавал различные вопросы по поводу его состояния и произошедшего. Бёрко все рассказал, хоть и нехотя. — Я не хочу, чтобы их искали. — Ладно. — Люмьер недовольно нахмурился. — Больше не ходите так далеко, когда темнеет, обоих касается, ясно? — парни кивнули. — Лукиану и Уильяму сказали, что вы еще поживете у нас. Сегодня приедет Гедеон, но ваши родители не в курсе, а папа будет молчать об этом визите, как и сам Гедеон. Эмари, я надеюсь, что вы с ним поговорите и обсудите всё. — Меня зовут Скэриэл.       Люмьер недоуменно уставился на него, а Хитклиф произнёс: — Не называй меня тем именем хотя бы какое-то время. Оно слишком похоже на её. — это звучало раздраженно, но Уолдин, словно, не заметил и кивнул. После вышел из комнаты, обещая позвать на завтрак. — Киллиан, ты написал мне рекомендательное письмо, но тогда ещё не знал меня. Что ты там написал? — Что ты имеешь право учиться там и что ты быстро схватываешь. Что-то такое. — Бёрко понимал, что Скэриэл этим вопросом старался отвлечься, поэтому пытался найти ещё темы. — А что такое? — Да интересно мне. Вот сейчас, зная меня, ты бы написал это письмо, вступался бы перед Брумом? Как в тот раз? — Гедеон сказал тебе про Брума? — Ну так? — Да. — он не думал ни минуты. Он бы сделал это еще двадцать раз и ещё жестче, чем было изначально, ведь теперь он знал Скэриэла и видел все его плюсы и минусы. Все в нем Киллиана устраивало более чем.       Хитклиф улыбнулся, но эта улыбка вышла настолько натянутой, что Киллиану, отчего-то, стало очень тяжело.