Моё место

      Скэриэл осмотрел комнату и понял, что Киллиан так и не открыл его подарок. Вот гадёныш, он тут старается, жопу рвёт, чтобы удивить разбалованного принца, а тот даже не посмотрел его подарок! Ладно, если вспомнить вчерашний вечер, то ему простительно, но все же!       Он был один уже на протяжении часа. На сколько Киллиана вообще могли вызвать? И бывают ли выходные в императорской семье? Любимый братик🥰😍: отец переживает, ты где? (00.10) Не смешно, глупый, возвращайтесь, пока вас не застукали. (00.26) Я сказал отцу, что ты ночуешь у Киллиана. Император давит знающую улыбку, отец, пока еще, в шоке, не наделайте глупостей, умоляю 🙏(01.19) Эмари: твои молитвы не были услышаны (13.08) Любимый братик🥰😍: о боже. (13.08) Что вы уже сделали? (13.09) Только не говори, что тебя отымел принц… (13.14)       Скэриэл рассмеялся. Как Гедеон догадался, что именно это он и хотел написать? Хотя это и было немного не правдой. Эмари: ты что следишь за мной? (13.15) Я только хотел это написать! Даже описывал в подробностях! Лишил меня такого удовольствия… Стыд тебе! (13.16) Любимый братик🥰😍: боги, за что мне это (13.16) Эмари: я тебя тоже люблю (13.16)       Нет. Он написал что?! Да, их разговор был сарказмом и иронией, но это признание для обоих было слишком. Когда он уже научится думать головой, прежде, чем делать? Гедеона, должно быть расстроит, что Скэриэл впервые сказал такое, но в насмешку. А вдруг он вообще перестанет общаться с ним? Терять брата, отношения с которым последнее время, все лучше и лучше, не хотелось. Вот для чего он это ляпнул? Любимый братик🥰😍: ты все еще у него? (13.18) Эмари: да, жду, когда вернется от императрицы (13.18) Любимый братик🥰😍: Бёрко сегодня вечером к нам собирались, можешь быть у них до этого времени, конечно, если они не против, что ты там пожираешь их сына. (13.20) Эмари: хорошо, с чего ты взял, что между мной и принцем что-то есть? (13.21) Любимый братик🥰😍: ты бормочешь во сне, а также пялишься на него так, словно вот-вот набросишься. (13.21) Разве я ошибся? (13.22) Эмари: нет, все верно, только умоляю, никому 🙏, это ради его же безопасности и моей жизни (13.24) Любимый братик🥰😍: я молчу, но будьте осторожны, не попадайтесь на самом простом. (13.24) Эмари: приедем, дашь нам пару советов, а то вы с Люмьером неплохо шифруетесь (13.25) Любимый братик🥰😍: видимо плохо, хорошо. (13.27)       И все-таки Гедеон отличный брат. Благо, что он не устроил истерик и спокойно продолжил разговор, и даже согласился помочь. Скэриэл долго думал, стоит ли отправлять сообщение «я правда тебя люблю», но решил стереть. Не хватало ещё, чтобы Гедеон знал это со слов, лучше будет показать действием. К примеру, больше проводить с ним времени или доверять ему секреты. Ему-то точно можно.       Вернулся Киллиан. Скэриэл радостно подскочил к нему, но одернул себя от каких-либо действий. Киллиан был в шоковом состоянии. — Ты в порядке? — Скэр, я не знаю… У меня очень плохое предчувствие. — Киллиана трясло, вдруг заметил Скэриэл. Он осторожно взял его руки в свои. — Хэй? — Мне снова нужно уйти, поговорить с Люмьером и Маркусом. Это очень важно, прости. — Я подожду, если ты хочешь. Или уйду, как скажешь. — Я не знаю. — Скэриэл впервые видел парня таким. Он паниковал, по-настоящему и сильно. Киллиан, который всегда держал себя в руках, который брал контроль над любой ситуацией. — Лучше езжай домой, я надолго.       Скэриэл уехал. Там его встретили довольная приездом брата Габриэлла и, играющая с ней, Грэйс. Должно быть, она видела замешательство на его лице. — Ну пойдем! Я накрашу тебе ногти-и. — канючила Габи, стараясь утянуть его за собой. Грэйс мягко ей что-то сказала, и девочка согласно кивнула, убежав в комнату. — Милый, все хорошо? — теперь этим мягким голосом она говорила с ним. Скэриэл поднял на неё взгляд и выдавил улыбку. — Да. Я был у Киллиана, простите, что не предупредил. — Ничего, всякое бывает. Как провели время? — Скэриэл был уверен, что Грэйс просто проглотила его «да», не поверив этому. Решила не вмешиваться в его дела. Это было, в каком-то смысле, мило. — Отлично. — Скэриэл почувствовал себя лучше, пусть где-то внутри и была тревога за Киллиана. — А вы? — О, мы столько танцевали, ноги болят… Вы ушли в самое веселье. — улыбалась Грэйс, Скэриэл улыбался в ответ, уже искренне. Рядом с этой женщиной было невозможно сидеть с кислой миной, как ему удавалось это в четырнадцать? — Ничего, ещё натанцуемся. — Конечно! Кстати Лукиан про тебя много спрашивал, говорит, что вы с Киллианом очень сдружились. — Ага, сам не знаю, как так вышло. — Я рада, что в Академии ты со многими общаешься. — тепло произнесла Грэйс. — Оливер Брум вчера тоже о тебе говорил, я слышала, Дарси и Лилит тоже. Все говорят только хорошее. — Мне приятно.       Грэйс поправила выбившуюся из пучка прядь. Сегодня она выглядела особенно по-домашнему. Легкий халат золотого цвета, волосы собраны в небрежный пучок, она сидела в тапочках, которые Биби удалось обклеить наклейками. Скэриэл улыбнулся. Он внимательно осмотрел лицо женщины и понял, что её дети взяли все самое лучшее от матери. Гедеон так вообще был её копией. — Ты не голоден? — Скэриэл помотал головой. — Мам, мне звонил Люмьер, я сегодня… — Гедеон оборвал себя на полуслове, заприметив брата. Грэйс вопросительно посмотрела на него, чтобы он продолжал, но Гедеон молчал. — Я слушаю? — Переночую у него. — закончил Гедеон, словно не веря своим словам. Грэйс вздохнула. Скэриэл заподозрил, что ей известно зачем Гедеон едет к Люмьеру. — Гедеон, я бы хотела с тобой кое-что обсудить, правда, я держалась, как могла.       Скэриэл потихоньку вышел из гостиной и остановился на лестнице так, чтобы слышать разговор. — Здесь никого нет, нас никто не услышит, скажи мне, что между вами? Я ведь вижу, что вы не просто дружите. Эти вечные ночёвки, консилер и тональный крем у тебя на столе... Синяки на запястьях... — Если видишь, то зачем офишировать?       Гедеон явно не горел желанием делиться со своей мамой подобной информацией. Вообще, они с Люмьером не плохо скрывались… Если бы Скэриэл умел стучаться, то до сих пор не знал бы об их отношениях. — Мне важно услышать это от тебя, милый. — Ты права, мы не просто дружим. — Скэриэл даже почувствовал, как Гедеон сдерживается, чтобы не нахамить. Старший очень любил Грэйс и не мог себе позволить плохо с ней разговаривать, но распространяться о своих отношениях не хотел даже сейчас.       Послышались шаги по лестнице. Скэриэл надеялся успеть скрыться, но рука Гедеона схватила его прямо у входной двери в его комнату. — Если уж услышал мой каминг-аут, то я жду твой.       Скэриэл съежился. Киллиан не рассказал никому из семьи и это понятно. Он принц. Если Скэриэл расскажет Гедеону, то тот, наверное, расскажет Люмьеру. А ведь они еще и с Паскалем общаются. Нельзя так рисковать. — Ну, потомство за Биби.       Гедеон хмыкнул, сдерживая смех. Хоть бы не допрашивал дальше. Спасибо и на этом. — Я не буду задавать прямых вопросов, вижу, что ты в панике. — А чего, у Люмьера сегодня никого?       Гедеон закатил глаза. — В отличие от тебя и сам знаешь кого, мы реально занимаемся, а не сидим с открытыми книжками, целуясь, пока никто не видит. — Откуда ты.?! — вопрос застыл, когда он увидел самодовольное выражение лица Гедеона. Вот же! Когда он успел подглядеть? — Так я прав?       Скэриэл промолчал, Гедеон все также ухмыляясь отпустил его. Войдя в комнату, Хитклиф получил сообщение. Килли, любовь моя: я увидел подарок (15.55) Min kjærlighet: ииии? (15.56) Килли, любовь моя: все вечером выскажу (15.57)       Скэриэлу было важно знать реакцию принца на его подарок. Сам он до сих пор прибывал в восторге от него, хотелось, чтобы Киллиан также радовался, чтобы ему тоже понравилось. Скэриэл знал, что большую ценность для принца представляют подарки своими руками, купить-то он мог, что угодно. Киллиан тоже делал подарки сам. Скэриэл не был рукодельником, поэтому для подарка принцу были подняты все: близнецы Брум, Леон Кагер, Лилит Лестьенн, Люмьер и Гедеон и Паскаль. Даже для Биби нашлась работенка. Он советовался со всеми, жёг руки и, должно быть, потратил все свои нервные клетки. Когда Дарсериан увидел подарок, то сам чуть ли не запищал, говоря, что принц будет в восторге. Скэриэл очень надеялся на это, не зря ведь всех на уши поднимал.       Сам Скэриэл не считал свой подарок идеальным. Это была коробка, с виду ничем не примечательная, но внутри лежала книга о Киллиане, о том, как он рос (для этого и нужны были Гедеон с Люмьером и Паскалем), о том, как происходили первые знакомства, впечатления о нём от друзей, история их отношений. Там было всё. Но эта книжка была похожа на подарок Киллиана ему, поэтому Скэриэл добавил в коробку гирлянду, к которой прикрепил общие фотографии, а внутри книги добавил иллюстрации, которые нарисовал сам. Также он попытался склеить для принца букет роз из атласных лент и позволил Габи разрисовать коробку. Скэриэл все еще считал, что этого недостаточно для Киллиана.       Время пролетело незаметно, и вот, Бёрко у них. И Уолдины. Все встревожены, словно что-то скрывают. Он впервые в гостиной со взрослыми, все смотрят на него. Рядом стоит Киллиан, который аккуратно держит его за руку, никто этого не видит. — Скэриэл, мне бы хотелось, чтобы ты первый узнал эту новость. Первый из нечистокровных… — неловко начал император. Скэриэл напрягся. — Сегодня был издан приказ об отмене распределения жителей Октавии на касты. С этого дня мы все равны.       Скэриэл пытался переварить услышанное. С этого дня все равны. Его статус полукровки, рождённого вне брака, испортил ему пол жизни. Отец не хотел портить себе статус прилежного семьянина, а тот факт, что он чистокровный, только давал ему поводы отмахиваться от ребенка на стороне. При этом плохой считали его маму, а отца жалели. — Это будет озвучено сегодня по радио, телевизору и придет каждому на телефон. Паспорта будут изменены. С завтрашнего дня все будет иначе.       Киллиан сильнее сжал его руку. Скэриэл посмотрел на него. Бёрко был в точно таком же негодовании, как и он сам. Паскаль с ужасом смотрел в стену. Люмьер осторожно касался руки Гедеона под столом. Все выглядели очень потрясено и даже напугано. Только сейчас до Скэриэла вдруг дошло, что все это значит и к чему может привести. — Это может привести к революции. — твердость в голосе Лукиана Бёрко окончательно ввела в ступор. Также, как и осознание того, что он знает все риски и всё равно делает это. — Думаю, вы все это понимаете. Уильям, Грэйс, Маркус, у нас с Севериной к вам просьба. — Я могу спрятать у себя твоих детей. — с готовностью ответил Уолдин, сразу понимая, что к чему. — Спасибо. — Лукиан вымучено улыбнулся. — Маркус, я бы хотел, чтобы ты спрятал у себя Паулину с её семьёй. Думаю, что летний дворец небезопасен. Паскаль хочет остаться с нами, пусть так и будет, как бы тяжело мне не было его здесь оставлять. Киллиан будет у вас, Уильям, Грэйс, надеюсь, вы не против. — Конечно нет! Боже, хоть бы все обошлось… — Грэйс была в ужасе. Лукиан говорил так, словно был уверен в революции. Скэриэл вспомнил, что говорил Киллиан. «Я извлекаю материю у тех, кто угрожает моей семье». Это не просто опасения императора и императрицы, это факт. Революция будет и не от тех, от кого её ждали, а от тех, кого императорская семья считала друзьями. Чистокровные, лишённые своего статуса, возможности быть выше, что может хуже? Разве что низшие, что настроены еще жестче. — Я бы тоже хотел остаться, отец. — неожиданно сказал Киллиан. Скэриэл схватил его руку так, чтобы принцу стало больно. Киллиан не повёл и бровью. — Нет. Это не обсуждается. — Я тоже член этой семьи, и вы знаете, что я могу помочь в случае революции. — Киллиан, нет. — Я могу помочь! — Я сказал нет. — пожалуй все в комнате были напуганы жёсткостью императора в этот момент. Киллиан хотел возразить, но смолчал, понимая, что спор бесполезен. — Маркус, Паулина, Энтони и Лукас приедут сегодня ночью. Киллиан остается здесь уже сейчас, никто не против? — Мы подготовили комнату. — наконец хоть что-то сказал Уильям. Кажется, все были в курсе всего, кроме младших. — Киллиан, можно тебя на пару слов? Гедеон, тебя тоже. — Паскаль поманил их за собой. Зачем, интересно? — Скэриэл, — Лукиан вновь обратился к нему. — СМИ активно распространяло различные слухи про тебя, не удивляйся, я отслеживал всё с момента твоего поступления, в том числе и факт вашего с Киллианом общения. Ты также в опасности. Уильям, каждый из вас. Маркус, вас тоже касается.       Уильям переглянулся с Уолдиным. Их взгляд так и говорил «мы сами на это подписались», что позже было озвучено. Киллиан в коридоре что-то грубо крикнул брату и Гедеону и вернулся обратно. Скэриэл до сих пор не понял до конца, что происходит. — Ты должен меня оставить! — снова начал Бёрко. — Паскаль не справится и ты тоже! Я вам нужен! — Киллиан… — Я их по именам знаю! Я их вычислил… — он тяжело дышал. Скэриэл боялся пошевелиться, но понимал, что нужно что-то делать. Сейчас может произойти что-то страшное. — Килли, хватит. — попыталась остановить ссору Северина, как вдруг раздался звон. Скэриэл не понял, что произошло, но он оказался рядом уже через секунду. Окно разбито, по всюду валяются осколки, он стоит напротив Киллиана, сжимая его плечи, тот изумленно на него уставился, как и все в комнате. — Скэриэл… — Киллиан держал его за талию. Приятное чувство. — У тебя кровь, давай присядешь. — он начал осторожно уводить его от окон, снова раздался звон. Северина вскрикнула, Уильям прижал Грэйс к стене, прикрывая собой, Лукиан и Паскаль прикрывали императрицу, Гедеон, Люмьер и Маркус — их. Киллиан в панике смотрел на Скэриэла. — Все будет хорошо, это просто камни… — Они знали, что ты здесь. — вдруг до Скэриэла дошло. — Вы. Это он…       Он не успел договорить, ведь упал на пол. Что было дальше?

***

      Скэриэл резко сел на кровати. Чьи-то руки, попытались уложить его на место. — Киллиан, где он?! — Здесь, только в соседней комнате, ему нужно отдохнуть, прошу, не кричи. — разум прояснился. Рядом сидел Маркус Уолдин. Скэриэл узнал комнату. Здесь он уже ночевал, когда они с Киллианом приехали с Запретных земель. От осознания того, где он, стало чуть легче. — Как ты себя чувствуешь? — тепло спросил Уолдин. Скэриэл, должно быть, напугал его своим взглядом, ведь улыбка побледнела, но он смолчал. — Что с Бёрко? — Сразу видно, кто предан династии. — ухмыльнулся Маркус. — Все здоровы, не пострадали. Паскаль, Паулина с её семьёй и Киллиан, здесь. Отоспитесь и мы отправим вас подальше. — А что это было? — Что-то вроде нападения. Неудачного… — Маркус задумался. — Честно, я думал, что в нас стреляют, пока не увидел камень, что прилетел тебе в голову. Кстати, не слабо. Наверное, это было, чтобы напугать, нежели навредить. — Это на нас нападение или на Бёрко? Кого-нибудь удалось поймать? — Скэриэл чувствовал боль в висках и затылке. Вспомнил каждую свою мысль, что пришла в голову до отключения. Нужно все сказать Уолдину. — Да, пару человек удалось поймать, но они совершили самоубийство. Нападение было на Бёрко. — Уолдин стал серьезнее. Скэриэл напрягся. — Скажи, тебе известно что-то на этот счет? — Что? — Хитклиф в ужасе уставился на него. Уолдин думает, что он виноват. В покушении. — Я ещё не говорил императору, но нам с Люмьером удалось вычислить одну организацию, которая занимается пропагандой против Бёрко. Удивительно, но там есть список, в нём — имя твоей матери.       Быть не может! Чтобы мама была в подобной…или может. Она ведь ненавидела чистокровных. И сыну пыталась привить эту ненависть, благо, у неё не особо получилось. — Я не знал. — Вижу. Какие у тебя отношения с Эзари? — Никакие. Он тоже там есть?       Маркус кивнул. Скэриэл повторил его движение. Об этом он догадался ещё стоя перед Киллианом в доме отца. — Я догадался. Не просто же так он ходил к нам, а я все думал, зачем ему опека. — Он хотел забрать опеку над тобой? — Вы не знали? — Твой отец ничего не говорил ни мне, ни Лукиану. — нахмурился Маркус. — И как давно он хотел опеку? — Сразу, как мама умерла. — Как аргументировал?       Скэриэл понимал, что это допрос. Делать нечего, нужно все рассказать, навряд ли Маркус желает ему зла. — Типа, что он со мной с рождения, и я память о его сестре. Он меня ненавидит, на самом деле, причем больше, чем отец. — Бил тебя? — Да. — А отец? — Нет. — только замахивался, но об этом Уолдину необязательно знать. — Расскажи про Эзари ещё. Мне нужно всё, что ты знаешь. — Я бы рад помочь, но я сам почти ни черта не знаю. Он младше вас и отца, ненавидит меня, маму, но её он также и любит, ну и в принципе людей ненавидит… Всех. Приезжал к нам годом да родом за деньгами для «благой цели», мол «вам же чистокровка шлёт», мама всегда его посылала, деньги же на меня высылают. Он бесился. Всё. — Не поверишь, но этого достаточно. — неожиданно улыбнулся Уолдин. — Спасибо. Так как ты себя чувствуешь? — Нормально, у меня перебинтована голова? — Старайся её не трогать. Когда Киллиан проснется, я скажу, что ты в порядке. Он не отходил всю ночь от тебя.       Скэриэл кивнул. Голову словно молотком ударило. Нужно поаккуратнее что-ли… Маркус ушёл. Скэриэл огляделся, недалеко от кровати на тумбочке лежал его телефон и сумка с некоторыми вещами. Надо же, его даже собрали. Нужно было спросить, зачем его так оберегают. И что с Гедеоном и Люмьером, тоже стоило узнать. Заноза: Киллиан не отвечает мне, хоть ты скажи, что с вами? Отец сказал, что на Хитклифов напали, ты живой? И Киллиан, что с ним? Он сказал, что Бёрко были у вас. (23.40)       Значит, все в курсе о нападении на императора. Если информация есть у Котийяра, значит она есть у всей Октавии. Все знают, что император наверняка спрячет своих детей и жену. Плохо дело, особенно, если кто-нибудь догадается где они, а сделать это просто, вариантов всего два, ближайшие друзья Бёрко. Именно поэтому их нашли у Хитклифов, у Уолдиных тоже небезопасно. Ручной полукровка Килли: все живы, все нормально. (02.20) Любимый братик🥰😍: очнулся? (02.20)       Значит, спросить то, что не успел, Скэриэлу удастся. Эмари: да, ты в порядке? А Люмьер? (02.21) Любимый братик🥰😍: да, мы во дворце. Голова сильно болит? Тебе повезло, что стояли не в притык к окну, иначе ты бы умер, с большей вероятностью. (02.22) Эмари: Киллиан стоял ближе к окну, чем я. Голова немного болит. (02.22) Любимый братик🥰😍: как ты понял, что в окно вот-вот что-то бросят? Мы были в шоке, когда поняли, что ты не просто его отодвинул, но и прикрыл. (02.24) Эмари: предчувствие? Не знаю. Что теперь будет с нами? (02.24) Любимый братик🥰😍: то, что скажет император. (02.25) Ложись спать, голова будет получше, удар пришёлся в затылок, не прямо туда, а чуть левее, аккуратнее с этим местом. (02.25) Эмари: спокойной ночи. (02.26) Люблю тебя (02.26) сообщение удалено       Скэриэл отбросил телефон. Видимо, удар в голову действительно пришёлся сильно. Хотя, он давно думал сказать нечто подобное брату, но вот так прямо…       Уснуть не выходило. В голове то и дело всплывали различные мысли. От Эзари до Киллиана. За ним следили. Это был Эзари? А может, это Киллиан оступился? Или Скэриэл все-таки виноват? — Скэриэл! — Киллиан, весь взъерошанный и замученный, но счастливый, вбежал в комнату и схватил его лицо в свои руки. — Я боялся, что ты умрешь… — совсем тихо озвучил он. Скэриэл, все еще в своих мыслях, не сразу уловил смысл его слов. — Ты в порядке? — Да, спасибо. — тут же сказал он и улыбнулся. — Иди спи, Маркус тебя выдал. — Вообще-то, ещё ночь… Я буду с тобой, двигайся. — Киллиан забрался к нему в кровать, тихо посмеиваясь. От паники и страха, которые Скэриэл видел последними, не осталось и следа.       Нехорошие мысли все еще лезли в голову, но при Киллиане, что гладил его по волосам, было трудно на них сосредоточиться. На телефон пришло сообщение от Гедеона. Любимый братик🥰😍: я тебя тоже люблю, спокойной. (02.40)       Он широко улыбнулся. Удалил только у себя, даже смешно. Киллиан заметил его радость. — Что-то хорошее? — Ага. От Гедеона.       Киллиан тепло улыбнулся. Какой же он красивый. Особенно, когда улыбается. Ну сама лапочка. — Спасибо за подарок, я расплакался, если честно.       Скэриэл потянулся и поцеловал принца. Неизвестно, что их ждет завтра, но сейчас он был спокоен, особенно, пока рядом Киллиан.