☫⚕︎☫
22 августа 2025 г., 17:24
— Киллиан? Ты открыл окно? Холодно ведь… — Скэриэл вошёл в комнату и поежился. Разгоряченное душем тело обдало холодным ветром, по рукам поползли мурашки. И как можно находиться в такой холодрыге? — Ки… — он замер, увидев открытое нараспашку окно. На нём не было сетки.
В комнате точно кто-то есть. Киллиан навряд ли решил бы сбежать, верно? Или… Он развернулся, направляясь к выходу, но к его шее прижали холодный металл. В темноте нельзя было разглядеть, кто стоит перед ним, но это явно не Киллиан.
— Закричишь, горло перережу. — Эзари. Твою мать! Видимо, ему суждено умереть от рук дяди.
— Что тебе нужно? Деньги? Я дам, только уходи.
— Деньги мне нужны были, когда я пытался забрать опеку над тобой. Сейчас мне нужен принц. — нет. Только этого не хватило. Нужно было быстро действовать и думать. Скэриэл более-менее привык к темноте. Оставалось незаметно найти нож под кроватью.
Он сделал вид, что пятится, Эзари надвигался на него, словно намеревался раздавить. Нужно его отвлечь.
— Ты в курсе, что те, на кого ты работаешь, чистокровки? Хочешь свергнуть одних и прислуживать у других? Они отменят реформу Лукиана, и мы снова будем мусором. — он сделал вид, что споткнулся. Нож Эзари слегка разодрал кожу на шее, ведь прижимался вплотную и, судя по всему, был хорошо наточен, но теперь есть возможность достать свой. Намерения дяди были ясны.
— Не неси чепуху. Мы убьём Бёрко и власть будет наша, это они будут мусором. — злобный и хриплый голос дяди наводил ужас. Скэриэл резко потянулся за ножом, Эзари сделал выпад, благо, его удалось отбить.
Сколько бы они так не сражались, толка никакого. Нужно было действовать материей. Только вот Эзари не давал продыху. Удар за ударом, он нападал на племянника, намереваясь, если не убить, то ранить.
— Что, убьешь родного дядьку? — он точно ухмылялся, отбивая очередной удар. В темноте вообще драться сложно, а убивать будет еще проблемней. — Я ведь тебя на горшок учил ходить.
— Разве что, в твоих снах. — удар, ещё. Скэриэл умел обращаться с оружием. Спасибо маме за уроки. — Мы никогда не были в хороших отношениях.
— А вот Хитклифы считают иначе. — он пропустил удар. Нож выпал из рук. Скэриэл снова обезоружен. — Они думают, ты со мной, так давай сделаем это правдой?
— Ни за что. — Скэриэл перехватил нож рукой. Ладонь жгло, а лезвие скользило. Блять, это придется зашивать, если, конечно, дядя его не убьет.
— Как ты можешь их защищать? Ты игрушка для всех них. Особенно для принца. — он приблизился в плотную, вжимая Скэриэла в шкаф. Боль в руке становилась невыносимой. — Скажи мне, где он?
— В могиле. Читай новости. — прошипел он. Ещё чуть-чуть и он не сможет держать нож. Тогда он воткнется ему в живот. Смерть от потери крови. Замечательно.
— Ты, глупый мальчик, только что звал его. Скажи мне, ты знаешь, кто ты? Как мы связаны?
Что он имеет в виду?
Скэриэл прокусил губу от боли. Задавать вопросы не было сил, все они уходили на сопротивление. Нож неожиданно проскользил между пальцами, разрезая ладонь окончательно, и впился где-то под диафрагмой. Кажется, в печень. Эзари, видно, сам не ожидавший подобного, отскочил от племянника. Скэриэл съехал по шкафу. Эта сука вытащила нож. Если сейчас не позвать помощь, то он так и подохнет здесь.
Дверь открылась. Киллиан. Блять. А он успел подумать, что хуже не будет.
— Ну, здравствуй, умерший принц. — Скэриэл чувствовал ухмылку дяди. Эзари сделал шаг в сторону Бёрко. Ничего умнее, чем схватить его за ногу и потянуть на себя, Хитклиф не придумал:
— Беги! — это было последнее, что он помнил, перед сильным ударом в живот.
***
Открыв глаза, Скэриэл заметил, что не дома. Что-то здесь не так… Точно. Его ранили. Киллиан, что с ним? Где он? Жив ли вообще? А Эзари? Блять, если он что-то сделал с Киллианом, то Скэриэл собственноручно его придушит. И это не пустая угроза. — Эмари… — Скэриэл почти отказался от этого имени. Ему не хватало сил попросить всех не называть его так вообще. Рано или поздно, он это сделает. — Эмари. — Голос мужчины напугал, вдруг это дядя? С трудом повернув голову, что сейчас была невероятно тяжёлой, он увидел Уильяма. — Как ты? — Где я? Где Киллиан? — он резко соскочил, приходя в себя окончательно. Сколько он был в отключке? Где Киллиан? А Эзари? Скэриэл упал обратно от боли. Уильям осторожно помог ему улечься и позвал врача. — Ты в больнице. — Уильям замолчал, тот факт, что он игнорирует вопрос про Киллиана, не на шутку пугал. — Киллиан… — Ты писал это? — он снова протянул Скэриэлу те бумаги. Почерк его, но он никогда не написал бы подобного. Сейчас. В четырнадцать мог, но даты были совсем свежие. Да и он не дурак, чтобы записывать что-то подобное. — Я уже отвечал. Нет. Где принц? — все начинало раздражать. Где блять Киллиан? — Я не могу тебе разглашать информацию. Это запрещено нам. Ты был без сознания три дня, если интересно. — это он столько в отключке был? — Лукиан подозревает нас в предательстве. Пиздец. Все, finito la commedia. Гребанный Эзари. Хоть бы Киллиан был где-то у Уолдиных, да где угодно, только не у него. — Я понятно, а вы почему? — Гедеон ездил с тобой в сентябре в Тритикум. Он, якобы, скрыл факт твоей ненависти к Бёрко, а я, которому он все рассказывал, являюсь таким же соучастником. Не может быть. Гедеон действительно ездил с ним, но ведь тогда там не было бумаг! Точно не было. Да и как Лукиан мог подозревать лучшего друга? Хотя, когда угрожают твоей семье, тут и друг врагом станет. Его можно понять. — Где нашли эти записи? — У тебя и Эвари в доме. В ваших комнатах. — Их не было там. Не могло быть! — Я верю. — чего? Он верит? — Послушай, Эмари, я знаю, что ты также верен Бёрко, как и все мы, то, что Лука подозревает нас, объясняется его опасениями за детей и внука. Сейчас пообещай, что спокойно долечишься в больнице и не будешь делать глупости, пока не восстановишься, хорошо? — Как я могу сидеть на месте, если не знаю, что с принцем, который был под моей ответственностью? Уильям вздохнул. В палату вошёл врач. Чистокровный. Он с толикой презрения посмотрел на Скэриэла и Уильяма. Кажется, это был мистер Дон. Друг семьи и личный врач Хитклифов. Преданный Бёрко. Поэтому и косился на них. Хотя, возможно, все дело в цвете волос Скэриэла. — Лежи и не двигай рукой, когда закончит капать, нажми эту кнопку. — Скэриэл кивнул и врач ушел, не сказав Уильяму ни слова. — Киллиан побежал за помощью, но мы пришли поздно. Эзари смог поймать Киллиана и ранил его руку, материей с прорезанной рукой воспользоваться тяжело… — Что с ним? — Эзари был не один. Их было человек шесть, всего. Киллиана увели с собой. — Почему вы ничего не сделали?! — Скэриэл начал взрываться. Он там в крови валялся и все равно попытался остановить Эзари, а Уильям ничего не предпринял? — Они ранили тебя и украли Габриэллу, угрожая её убить. Киллиан был слишком близко к Эзари. Материя могла его задеть. Мы не могли рисковать ни Киллианом, ни кем-то из вас. К тому же, нам нужно было сохранить факт нахождения Паскаля в доме. Пиздец. Надо что-то думать. Первое, что пришло в голову, это написать Дарси.***
Через несколько дней его выписали. Это было быстро, ведь ранение довольно серьезное, что в живот, что в руку. Даже мистер Дон был удивлен подобным, но держать в больнице дольше не стал. Они, кстати, даже сдружились. Первое, что он сделал, вернувшись домой, начал искать гребанный дневник. Осмотрев все полки в доме, он нашёл его. «Мама подарила мне этот блокнот, надеясь, что я буду рисовать, как и она, но я не умею так, поэтому буду записывать сюда что-нибудь.» Это была первая запись. Ему было четырнадцать, когда мама подарила этот блокнот. Он не вёл его часто. Только изредка записывал какие-либо события. Вот он пишет про мамины лилии, вот к ним пришел Эзари, и Скэриэл снова причинил себе вред, тут пишет про отца, какой он козёл, про Габи, что она надоедливая. Стыд накрыл с головой. Пролистав до середины пошли другие записи, тут ему уже пятнадцать. «Я сегодня снова в Ромусе ночевал. Гедеон напился, во прикол! Он меня даже не сразу заметил, а как увидел начал что-то говорить, еле стоял на ногах! Я для него герой настоящий, что довёл до комнаты и уложил спать. Жду «спасибо». Короче, он потом начал мне что-то втирать про отца, про Грэйс, а потом говорит: «да мы все тебя любим», такого бреда я ещё не слышал» Скэриэл снова перелистнул, прекрасно помня каждую запись. «Я подружился с Биби. Она очень милая и добрая, как оказалось. А еще, она искренна со мной. Как я раньше этого не замечал? Биби — маленький ангелок. С Гедеоном больше не говорим так душевно. » «Сегодня смог отправить письмо принцу Киллиану. Это так глупо и стоило таких сил, надеюсь, он его хотя бы увидит.» «Он попросил встречи. Принц попросил встречи. Я ору.» «Расчувствовался с Гедеоном, кажется, у меня совсем летит крыша, но я привязался к нему. Правда «любимый брат», он очень заботливый на деле.» «Киллиан кретин, но интересный» «Мама умерла.» «Я люблю брата и сестру. Наверное, Грэйс тоже люблю. Надеюсь, они простят мне мое поведение пару лет назад, очень стыдно и страшно. Страшно привязываться к ним.» «Скучаю по маме. Сегодня расплакался, потому что Грэйс сказала, что мама мной бы гордилась, если бы видела каких успехов я добиваюсь и как упорно иду к цели. Я почувствовал себя предателем, плача в её плечо, надеюсь, маму это не задело… Конечно нет, она умерла, мне нужно смириться с этим. Но как? Она была мне слишком близка.» «Я влюблён. Даже на бумаге стрёмно звучит. Надеюсь, эта любовь меня не убьет (хаха).» Больше записей не было. После этого записывать чувства стало опасно. Никакой информации, что могла угрожать Бёрко или Хитклифам, не было. Он никогда не писал о ненависти к семье, да, в четырнадцать у него были некоторые записи про то, что Габи надоедливая и избалованная, и он ей завидует, что отец козёл, не дает необходимого внимания, но не то, что Уильям ему предъявлял. Взяв блокнот, он пошёл к единственному, кто мог ему помочь. У комнаты он замер. — Гедеон, я понимаю, что ты злишься… — Мама, мы не можем больше его прятать! — Эмари нужно… — Ничего ему не нужно. Ненавидит нас, пускай, его никто не принуждает жить здесь и терпеть всех нас, но зачем он так подставил Габриэллу? Она не сделала ему ничего плохого. Скэриэл бросил дневник перед входом в комнату. Пусть подавятся правдой.***
Отец позвал его к себе в кабинет. Интересно, с чем это было связано? С его дневником, новостями про Киллиана и Габриэллу или чем-то ещё? До кабинета он не дошёл. — Биби? — девочка совсем тихо открыла дверь. С её нижней губы шла кровь, платьице было грязное, но в целом, она была в порядке. Внешне. Он подлетел к сестре. — Ты как? Нигде не болит? — Нет. Я в порядке. — девочка заплакала, обнимая брата. — Эмари, Киллиан, он у него. — хныкала она. — Он помог мне сбежать. — Все хорошо, ты дома, ты в безопасности. Это сейчас главное. — Скэриэл гладил сестру по волосам. Девочка затихла, но маленькие ручки сильно впивались в его плечи. — Ему там больно и холодно… Они не хотели, чтобы я бежала, ему могло достаться, но он попросил меня бежать, и я бежала. — тихонечко плакала она. Скэриэл пытался собрать картинку из её слов. — Скэр… — Гедеон замер где-то на лестнице. — Габриэлла! — он подбежал к ним. — Гедеон. — она тут же снова залилась плачем и потянулась на руки к старшему брату. Гедеон замер с сестрой на руках. Только сейчас Скэриэл понял, что стоит с широко раскрытыми глазами. Он боялся. Сердце билось с такой скоростью, что он начинал задыхаться. — Я скажу отцу. — он проскочил мимо брата и сестры. Дверь в кабинет Уильяма была открыта, там же была и Грэйс. — Сколько можно ждать? — проворчал Уильям. — Там Биби… Внизу. — они тут же побежали на первый этаж. Скэриэл медленно прошелся до лестницы. Все Хитклифы обнимали и целовали друг друга. Радовались возвращению дочери и сестры. Он тихо ушёл в комнату. Лучше их не тревожить. Взяв в руки телефон, он зашел на профиль Киллиана, словно надеялся, что парень напишет ему «это шутка». Он присмотрелся к фотографии. На ней Киллиан в тёмных солнечных очках, ухмыляется, смотря на фотографа, позади него вид на лес Земель. Скэриэл помнил этот день. Тогда они втроём: он, Киллиан и Дарсериан, пошли гулять. Конечно, они с Котийяром постоянно прерикались, а Киллиан закатывал глаза, спуская им с рук всё, что только можно. А потом пихнул Скэриэлу в руки телефон и сказал фоткать. Интересно, как он сейчас? Жив ли вообще? Или его уже давно убили? Если верить отцу, то похищение было около недели назад. Биби, слава всему живому, была в порядке, но Киллиан был принцем. Он не мог быть обычным заложником. — Скэриэл. — в дверях показался отец. — С тобой хочет поговорить император, он назначил встречу на завтрашнее утро. — Скэриэл кивнул. Он понимал, что рано или поздно это произойдет. — Возьми его с собой. — Уильям протянул ему дневник. Тот самый, настоящий. — Вы его читали? — Да, вместе с Грэйс и Гедеоном. — интересно было бы увидеть их реакцию, когда после «вот же противные чистокровки» они читали о том, как Скэриэл их ценит. — Надеюсь, теперь ваши вопросы отпали. — сказал он, забирая дневник. Если Хитклифы хотят видеть его последней сукой, то пожалуйста, ему не жалко. Уильям неожиданно сел рядом с ним на кровать. Скэриэл слегка отодвинулся. Кажется, настолько близко к отцу он ещё не был никогда за все семнадцать лет жизни. — Эмари, послушай, я знаю, что был не самым лучшим отцом для тебя, — это еще мягко сказано. — Но я никогда не жалел о том, что ты у меня есть. Скэриэл поднял взгляд на отца. Он это серьезно? Да даже звучит смешно! — Я совершил ошибку, изменив Грэйс, но ты… Для меня ты всегда был моим ребёнком, любимым также, как Гедеон и Габриэлла. Прости меня за всю боль, что я тебе причинил, за то, что не был рядом, когда это было нужно, за то, что ставил статус выше, чем ему полагается быть… Прости меня за все, если сможешь, Эмари, и знай, для меня ты всегда будешь моим ребёнком, в любом своём состоянии и настроении, я люблю тебя, мой сын. Пусть он уйдет. Хватит. Зачем он врет? Если бы он так любил его, то не дал бы это глупое прозвище, то не прятал бы его в другом городе, то приезжал бы чаще, чем раз в год, он был бы рядом. Зачем он так жестоко поступает? Зачем вся эта ложь? Почему нельзя просто признаться, что Скэриэл действительно обуза в этой семье. — Ты врешь, я знаю. Я рожден не из любви, а из твоего похотливого желания и материнских жестоких планов, в моем рождении не было ничего счастливого ни для тебя, ни для неё. Вы оба стыдились моего существования всегда, оба ненавидели, оба желали избавиться, только вот матери не дали сделать аборт. Меня не должно было быть, я –ошибка. Только вот мать смогла с этой ошибкой смириться, а ты нет. Не нужно мне врать о любви ко мне, да даже если это правда, то в чьей в чьей, а в твоей любви я точно не нуждаюсь, Уильям. — это был конец. Он поставил точку в отношениях с отцом. Уильям удивленно уставился на него. Весь его нежный взгляд ушел. — Я тебя услышал, Эмари. — он вышел из комнаты, оставляя Скэриэла на едине со своими мыслями. Чего, вообще-то, хотелось меньше всего. Невротик: во сколько завтра? (19.40) Полукровка Килли: не получится завтра. Я тебе позже напишу. (19.40) Невротик: ты сказал это важно и связано с Киллианом, только поэтому я вообще соглашаюсь, просто для справки. (19.42) Полукровка Килли: тогда, будь добр, терпи все мои вкиды, если действительно дорожишь принцем. У меня есть кое-что интересное для тебя, но мне нужны гарантии, что ты не зассышь, когда все узнаешь, а также, что ты не побежишь к своему папочке. (19.44) Он отбросил телефон. Ещё Дарсериана он тут не выслушивал. Килли: Земли, рядом с рекой, которые ты показывал ему, дом 27, сегодня в 9. (19.50) Скэриэл чувствовал, как его затрясло. Телефон Киллиана должен был быть у Паскаля. Тогда кто пишет? Что за нахер? Скэр (любовь): кто это? (19.55) Руки тряслись, а сердце бешено стучало где-то в горле. Килли: Паскаль. У меня нет своего телефона, пришлось взять Киллиана. Прошу, никому ничего не говори, приезжай один. Я буду ждать. (19.56) Разочарование накрыло с головой. Скэриэл лелеял надежду, что Киллиан написал ему, хотя это и было невозможным.***
— Скэриэл! — Паскаль изумленно смотрел на него, словно не думал, что парень действительно придет. — Я слышал, что вернулась Габриэлла, ты не разговаривал с ней на этот счет? — Не особо, она была напугана. — Скэриэл огляделся. Почему встреча назначена именно здесь? — Скэриэл, послушай, мне очень жаль, что я подозревал тебя, прости, если сможешь. Что за день такой сегодня? Все решили извиниться перед ним? — Как ты узнал, что мы с Киллианом здесь гуляли? Маркус Уолдин все замял ведь… А Киллиан не рассказывал вам ничего. — он примчался сюда так быстро, как только мог, не успев подумать о возможной ловушке. Глупость какая! Паскаль не мог знать о его встречи с Киллианом! — Мне очень жаль, Скэриэл, но я должен вернуть нам Октавию, а они обещали отступить, если я сделаю, как скажут. Паскаль связался с предателями. Скэриэл огляделся. Здесь есть кто-то ещё. Оставалось только бежать, но он не успел. В комнату вошёл Эзари, рядом с ним Киллиан, что войдя в комнату сразу упал на колени. Одежда грязная, из носа шла кровь, принц выглядел обезжизненным и совершенно несоображающим, на лице, помимо крови из носа, были следы от ударов. Его били и не один раз за эту неделю. У его горла Эзари держал нож. — Киллиан… — тихий вздох Паскаля привлек внимание всех, кроме того, к кому обращались. — Что вы с ним сделали?! — Ох, простите, ваше Высочество, что не спросили разрешение поразвлечься с вашим маленьким. — засмеялся Эзари. Позади него виднелись ещё мужчины. Они заходили в комнату друг за другом и в итоге заперли дверь на ключ. Никто не уйдет. — Что-ж, а теперь мы начнем самую веселую часть. — Вы обещали отпустить Киллиана. — тут Скэриэл понял, что Паскалю было все равно на свою жизнь. Он тоже примчался сюда, совершенно не думая о последствиях, лишь бы спасти брата. — Его — да, зачем нам мелкотня, когда здесь сам кронпринц Октавии? Конечно, потом придется избавиться и от малого, ведь он представляет какую никакую угрозу для нас. Паскаль попятился к стене. Неужели он правда был так глуп, что приехал сюда один? И зачем тут Эмари? Мужчины подходили ближе. Сколько их? Не удавалось посчитать. Эзари откинул Киллиана, оставляя возле двери и направился с остальными вперед. Скэриэл старался не терять из виду принцев. Нужно было как-то выбираться. Осмотрев помещение, он заметил окно. Третий этаж вдруг показался не таким уж высоким. Двое мужчин кинулись на Паскаля, он успешно отбивался от них материей, но ещё двое, что последовали следом, начали хватать его за руки. Скэриэл призвал материю и отбросил их от кронпринца. Тело трясло. Он еле держался, чтобы не запаниковать. Эзари первый пошёл на него. Он с силой ударил его в скулу, но получил не менее сильный ответ. Они с Паскалем почти было справились, но тут один из мужчин выстрелил. Куда, Эмари не видел. Его прижали в стену, стоило только отвлечься. — Мы могли бы работать вместе, знаешь? Ты такой же, как я. Переносчик смерти. Не может быть. Скэриэл слышал о подобном, но никогда не сталкивался на деле. Он врал, врал. Он не мог быть таким же, как Эзари. — Скажи, у тебя ведь быстро заживают раны? Да я и сам вижу, что ножевое, что я оставил, уже срослось. А алкоголь и наркота тебя тоже не берет? Не замечал? Я знаю, ты пробовал. Спасибо за информацию. Скэриэл как-нибудь позже решит, что с ней делать, сейчас нужно вырваться из хватки. Он дернулся, пытаясь высвободить руку, но ничего не вышло. Он слышал звуки ударов. Паскаль? Киллиан? Кого сейчас били? Или это был кто-то из них? — Хочешь, я расскажу, как подохнут все в этой династии? — Эзари продолжал говорить. Как же хотелось отрезать ему язык. — Сначала мы убьём Паскаля Бёрко. Он сдохнет здесь. Все свалят на тебя, мы устроим. Этот малютка, — он кивнул в сторону Киллиана. — Никак не возразит, ведь ничего не соображает. Он вернется домой, но никогда не восстановиться, я его заразил. Когда он подохнет, примерно через недельки две, наш император совсем ослабеет и потеряет хватку. Тогда мы придем всей толпой и расстреляем каждого чистокровного, кто попадется на пути, а также всех остальных Бёрко. И все, пала Октавианская империя. Киллиан заражён… Скэриэл переносчик, Паскаля сейчас избивают. Все свалят на Хитклифов. Эзари продумал все до мелочей. Но он ли? Неожиданно раздался звук отлетевшего тела. Эзари обернулся, а Скэриэл с силой потянул свою руку, освободив ее, он призвал сгусток материи и швырнул Эзари в стену. Тот отключился. Придя в себя, после такого прилива силы, он взглянул на Паскаля. Он сидел на полу. Лицо выглядело немногим лучше, чем лицо Киллиана. Они переглянулись. — Они все в отключке? — Да, ты призвал материю? — Скэриэл отрицательно кивнул. Резко дошло осознание. Возле одного из тел был Киллиан, он судорожно ощупывал мужчину, что-то ища. Ключ. Паскаль бросился к брату, Скэриэл последовал за ним. Найдя ключ, они смогли сбежать. Машины не было, Земли они все знали не шибко, но Скэриэл хоть немного, но ориентировался. — Киллиан, ты в порядке? — в который раз попытался достучаться до брата Паскаль, но тот упорно молчал. Скэриэла пугало подобное поведение принца. — Нам туда. — он подбежал ближе, помогая Паскалю тащить Киллиана и поддерживая самого кронпринца. Его все-таки подстрелили. Им стоило поймать такси или попутку. Они не дойдут до Ромуса пешком. — Присядьте, я сейчас, найду машину и вернусь. — Паскаль кивнул, усаживая брата на старенькую лавку. Итак, теперь нужно понять где искать. Осмотревшись вокруг, Скэриэл не заметил ни одной машины. Блядство. Где они все, когда так нужно? У них мало времени. — Парень, кого ищешь? — он вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял тот самый мужчина, что разнимал их с Киллианом летом. Неужели это и есть спасение? — Извините, сэр, у вас есть машина? Мне нужно срочно отвезти друзей в город. Я заплачу, когда будем на месте, заплачу столько, сколько скажите. — он впервые тараторил. По всему телу неожиданно прошлась судорога и его затрясло. — Тихо, тихо, успокойся. — мужчина подал ему свою руку, позволяя удержаться на ногах. Было противно и мерзко, что он позволяет незнакомцу видеть себя таким слабым. — Пойдем к твоим друзьям, у меня недалеко машина, и я как раз еду домой в город. Скэриэл был готов в ноги кланяться этому мужчине. Главное, чтобы это не было очередной ловушкой. Паскаль и Киллиан, благо, были в одежде простой и с капюшоном. Оба прикрыли волосы и с благодарностью сели в машину. Мужчину звали Эдвард Лоу. Он был полукровкой, жил и работал в Ромусе, а в Земли ездил, чаще всего в гости. Он оказался довольно приятный в общении и не задавал парням лишних вопросов. Беседу с ним поддерживал только Паскаль. Это играло на руку, ведь можно было отслеживать его состояние после ранения. Скэриэл старался выявить у Эдварда хоть один звоночек. Их не оказалось. Когда они уже въехали в Ромус, Скэриэл смог расслабиться. Он посмотрел на Киллиана, сидящего рядом. Парень так ничего и не сказал. Он болен. На нём, возможно, есть зараза, опасная для чистокровных. Блять. Паскаль мог заразиться, а сейчас они едут к Уолдиным, которые также являются чистокровными. Он подсел ближе к парню. — Килли, когда приедем, я быстро отведу тебя в ванную, там тебе нужно будет срочно помыться и переодеться. Старайся не контактировать ни с кем из чистокровных до того времени. — прошептал он так, чтобы его слышал только Киллиан. Паскаль не слышал, что ему рассказывал Эзари, поэтому не стоило говорить ему сейчас. Киллиан повернул голову в его сторону. Капюшон немного спал и Скэриэл поспешил его поправить, скрывая и без того заметные белые пряди. Принц смотрел на него недоверчивым взглядом. Неужели он тоже его подозревает? Неожиданно, Киллиан положил руку ему на шею и притянул ещё ближе. — Я знаю, что умираю. Его голос, прежде уверенный и смелый, сейчас звучал так тихо, так слабо, что сердце в груди сжималось. Эзари поломал что-то в Киллиане. Скэриэл надеялся, что это только из-за болезни. — Мы найдём способ вылечить тебя, обещаю. Киллиан лишь вымученно улыбнулся. Он ему не верил. — Это действует только на чистокровных? Зараза? — Наверное. Киллиан положил голову ему на плечо, и Скэриэл почувствовал, как его тело расслабляется. Принц в безопасности. Он нашёл его. Приехав, Эдвард отказался принимать деньги от парней, но Паскаль оставил ему несколько купюр в дверце, от души его поблагодарив. Маркус Уодин выбежал на крыльцо в пижаме, следом за ним взлохмоченный и ошарашенный, вылетел Люмьер. Они все пытались подойти то к Киллиану, то к Паскалю, но Скэриэл протащил их в ванную. — Паскаль, старайся не соприкасаться ни с кем и ни с чем, попроси у Люмьера одежду Киллиану и расскажи Маркусу, что произошло, раны обработаешь потом. Паскаль, явно не привыкший, чтобы ему приказывали, ещё и полукровка, обомлел, но сделал все, как сказал Скэриэл, понимая, что тот что-то знает. Когда все трое были намыты и переодеты, а Киллиан уложен спать, то Уолдин позвал Паскаля и Скэриэла обсудить происходящее. — Мне написали на телефон Киллиана, прислали его фото и сказали, если я не приду и не приведу Скэриэла, то они убьют его. Я знаю, глупо было вестись на провокации, но в тот момент я так испугался за брата, что не мог думать ни о чем, кроме того, что его могут отпустить. — начал Паскаль, стыдливо смотря в пол. — Смело для кронпринца признаваться в страхе. — заметил Маркус. Скэриэл не знал, сообщал он что-то во дворец или нет, но это сейчас было и неважно. — Они хотели убить Паскаля, подставить меня, будто я его убил, а после отпустить Киллиана. — сказать о болезни принца было сложно. Признать, что Киллиан действительно под угрозой смерти еще хуже. — Как? Ты меньше Паскаля и как не крути, у него материя, один ты бы не справился. Да и зачем отпускать принца? — возразил Люмьер. — Все бы считали, что я заодно с Эзари. Послушайте, они бы отпустили его, так как он умер бы. Паскаль удивленно повернулся на него. Маркус нахмурился. Только Люмьер продолжал слушать с неподдельным интересом. — Вы знаете кто такие переносчики смерти? Падальщики? Паскаль отодвинул стул подальше. Смешно, но Маркус сделал тоже самое. Люмьер же придвинулся ближе. — Он переносчик, да? — И я тоже, как оказалось. — То есть, ты все-таки с ним? — Паскаль с напором смотрел на него, ожидая ответ. — Нет, я узнал об этом, пока меня душили. — съязвил он. Сколько можно так к нему относиться? — Погоди, ты ведь не просто так об этом… Киллиан? — Паскаль без чувств уставился вдаль. Дошло. — Он заражён. Тебя бы убили сегодня, меня бы подставили, я переносчик, если бы умер Киллиан, то и в этом бы обвинили меня. К Хитклифам уже нет доверия, смерть сыновей настолько бы подкосила императора, что он не смог бы быть бдительным, тогда они устроили бы переворот и убили оставшихся, если верить тому, что говорилось ранее о предателях, то власть была бы в руках Лира и он бы обвинил в смерти императора Хитклифов. И жителей земель. — Двух зайцев, одним ударом. — кивнул Маркус. — Киллиан заражён смертельно, я правильно понимаю? — Да. Ему остается максимум две недели, нужно, чтобы нашлось какое-то лекарство, иначе он умрет.***
— Я умираю, смирись. — Киллиан вновь закашлялся. Лукиан, сидевший рядом, держал его за руку. Он молчал. Эзари был прав, предполагая, что дети слабое место императора. Он посреди ночи приехал в поместье Уолдиных, выслушал каждого и поднялся к сыну. Он сидел в комнате Киллиана уже час. — Скэриэл не виноват. — Я знаю, родной. — Лукиан улыбнулся. Киллиан тяжело дышал. Как давно его заразили? — Позвать его? — Да. Лукиан поднялся, увидев в дверях Скэриэла, похлопал его по плечу и вышел. Хитклиф сел на кровать. — Я даже не понял, как он меня заразил. — выдохнул он. — Мне очень противно от того, в каком я состоянии. — Все нормально с твоим состоянием. — Я медленно умираю, мое лицо изуродовано, а ты считаешь, что я в нормальном состоянии? — Завались. Киллиан улыбнулся. Ничего у него не изуродовано, подумаешь, нос сломан. Срастется и все будет отлично, его лицо будет также прекрасно. Синяки и раны заживут. Киллиан восстановиться и будет дальше покорять Октавию своей красотой. — Знаешь, пока он меня бил, то пытался расспросить про семью. — Ты молчал, судя по лицу. — Да. — Киллиан отвёл взгляд. — Но, когда он задел тебя, говоря, что ты предатель и из-за тебя я здесь, то я сказал что-то в духе «ага, конечно, поэтому ты его пырнул», он мне сказал, что убил тебя. Он ещё и огрызаться умудрялся. — Живой, как видишь. — А я скоро буду… — Нет. — Мы оба знаем, что это так, никакие лекарства не помогают от переносчиков, у них такие заразы, что не лечатся, а замечаются только поздно. У меня меньше, чем вы все думаете, ведь я уже начинаю кашлять кровью. Смиритесь с моей смертью и вам будет легче. Как же хотелось ему треснуть за такие слова! Противный принц, опять начинает нести всякую… Правду. Это было тем, что никто не хотел признавать. — Я тоже переносчик. — Знаю. Эзари сказал, что ты меня заразил, но потом проговорился, что солгал. Как же он все просто говорит. Словно это все для него ничего не значит. Он не мог смириться так быстро. — Я тебя люблю. — неожиданно выдал принц. Он никогда не произносил это вслух. Всегда только отвечал «и я», «я тебя тоже». Скэриэл изумленно уставился на него, а Киллиан рассмеялся, после чего закашлялся в салфетку. Она окрасилась в красный. — Я тебя тоже. И я не дам тебе умереть. — Если бы от тебя что-то зависело…***
Лукиан стоял в полутьме. На часах шесть часов утра. Никто не спал всю ночь. Все сидели то на кухне, обсуждая возможные исходы, планы. Они чередовались. Постоянно, то один, то другой, сидели рядом с Киллианом. Принц больше не разговаривал ни с кем. У него поднялась температура, нужно было вызывать врача, но разве кому-то можно доверять? Температуру сбивали сами, когда принцу стало легче, все выдохнули. — Гедеон предоставил мне твой дневник. Сердце замерло. Личный дневник, в который он записывал некоторые мысли и моменты, теперь был не личным, он сам это позволил, сам отдал все свои мысли. — Мне нечего скрывать. — Кроме отношений с моим сыном. Блядство. Как он узнал? Гедеон сказал? Или это было очевидно в каких-то записях? Он сказал что-то лишнее? — В тот раз, ты привёл Киллиана сюда, когда вы ходили в Земли, он написал мне, что никого более интересного не знает. А потом рассказал, как вы болтали, как много у вас общего и далее. Потом он рассказал тебе о том, что извлекатель, хотя не все в семье знали о нем. Скэриэл не понимал, делает император выговор или нет, что он от него хочет вообще? Как он узнал про Земли? Неужели Маркус ему все-таки рассказал? — И вот вы снова нашли друг друга. — Я не желаю Киллиану зла. — Я понимаю. И знаю. Киллиан рассказал о вас сегодня ночью. Послушай, Скэриэл, мне нужно, чтобы ты сделал вид, что заодно с Эзари. Что? — Если хочешь разрушить систему, стань её частью. Помоги же мне разрушить систему, которую предатели строили долгие годы, всего за несколько дней. Император доверяет ему. И должно быть, всегда доверял. Он вёл какую-то игру, о которой было известно только ему самому. Император был далеко не глупцом, как считал Эзари. Скэриэл был нужен ему для плана. Значит, Скэриэл сделает все, чтобы Лукиан Бёрко был доволен. Он отомстит и за Киллиана и за семью, которую так возненавидели предатели. — Да, мой Император.
