Моё место

      Скэриэл уехал.       В голове всплывали обрывки вчерашних разговоров. Скэриэл не говорил, что уедет куда-то. Причем никто не говорил. Скрывали. —…потом приедет мистер Дон, осмотрит тебя. — Киллиан не слушал Люмьера. Честно говоря, у него кипела голова. Кашель раздражал всю ночь, горло из-за этого болело, а одежда и простыня были запачканы кровью. Жаль, ведь это не его кровать и одежда тоже. — Я запачкал одежду, прости. — Люмьер ошарашенно уставился на него. Весь его вид так и спрашивал: «ты, что, больной?», но озвучивать Уолдин этого не стал, видимо, прекрасно понимая, что да. — Как ты себя чувствуешь? — проигнорировав предыдущие слова, спросил он. — В порядке я. — раздраженно бросил Бёрко.       Люмьер вздохнул. Киллиану хотелось расплакаться. На самом деле болело все, от лица до коленей. Неделя. Он пробыл там всего неделю и уже был еле живой. По сути, согласившись на предложение Эзари, Паскаль действительно спас брата. Но злоба за то, что он собирался помочь подставить Скэриэла глубоко сидела в внутри. Паскаль ведь знал, как Хитклиф дорог брату, знал и все равно согласился.       Отец все же позвонил Реджерету Дону. Нужно было видеть его лицо, когда он приехал. — Лука, ты рехнулся… Мы думали, он умер… — только и повторял он, осматривая Киллиана. Сейчас они с отцом отошли. Странно, что дальнейшее лечение Киллиана обсуждают без него. Он и так знает, что теперь-то умрет точно, так зачем такая скрытность? — Скэриэл точно будет жив? Он в безопасности?       Люмьер задумчиво посмотрел в окно. Глупо задавать подобные вопросы. Киллиан понимал, что если бы было так, то Скэриэл не уехал бы. — Если все пойдет по плану.       Конечно, план. Когда и что последний раз шло по плану? «Объявим Киллиана мёртвым» — его украли, «выведем их на эмоции и раскроем» — Лир укрепил свои позиции в землях, а Лафар — в Ромусе. Сделаем Маркуса «предателем» –толком ничего не узнали. Теперь и Скэриэла, очевидно, в это втянули. Неожиданно, Киллиан вспомнил подслушанный разговор в день своего похищения. Кто там предлагал послать переговорщика? Гедеон? Может, он предложил кандидатуру брата? Он реально там?       Киллиан снова закашлялся. Горло вновь обожгло, а в нос отдало металлом. Блядский Эзари. Как Скэриэл и его мать вообще могли общаться с таким родственником?       Он попытался себя успокоить. Все же, Эзари обманули, он всего лишь пешка в огромной игре. Нужен же им тот, кто сидит за партией, а не фигуры.

***

— Я ничего не понимаю… — вновь повторил Дон, который так и не пришёл в себя, после новостей о живом Киллиане. Лукиан сделал вдох. Почему Реджерет не может попридержать все свои возмущения, удивления и далее? Это не его сын там сейчас умирает, в коем-то веке! — Осмотри Паскаля. — Я его видел, он в порядке, его так, чуть поцарапало… — будто Лукиан не видел ранений сына. Ему просто нужно побыть одному, что непонятного? — Иди и ещё раз посмотри. Поговорим потом. — Дон все-таки вышел. На замену ему пришёл Маркус. Выгнать Уолдина из его собственной комнаты, было бы зверством. Вообще, Маркус здесь страдает не меньше, занимаясь большей частью дел, пряча у себя принцев и делая ещё кучу всего. Его стоит как-то отблагодарить, когда это все закончится. А закончится ли? — Лука, тебе стоит прилечь, ты всю ночь не спал, а зная, что у тебя и без того проблемы со сном, я очень настаиваю на твоем отдыхе. — Марк, Уильям в курсе где его сын? — проигнорировав заботу друга спросил он. Самому звонить Хитклифу не хотелось. — Нет, наверное. Люмьер только недавно сообщил Гедеону. — Единственный Хитклиф, кто делает своё дело. — Лука… — Уильям сам виноват, что лишился моего доверия, мы оба это знаем, Марк. — кажется, теперь Лукиан начал взрываться. — Вспомни, когда похитили Киллиана и Габриэллу, а Эмари ранили, что мы узнали? — в голове вспыхнул тот самый день. Они с Уильямом пытались остановить кровь Эмари, параллельно обсуждая произошедшее. Хитклиф извинялся и даже плакал, Лукиан, сам дрожа от ужаса, успокаивал его, пока тот не выпалил: — Это я виноват, Лука, мне так жаль, я сам не понял, как это произошло…       Оказалось, Дариус Котийяр вывел его на эмоции, а Уильям в гневе намекнул ему на план императора. Именно после этого все полетело. В новостях громкие заголовки о вранье Бёрко, во дворце разбитые Северина и Паулина, винивший себя во всем Паскаль, который подвергался влиянию Лира. И, конечно же, крах плана. А ведь Фредерик был настолько близок к правде, сколько всего было озвучено, ещё немного и он бы взорвался, рассказав все, что сделал, ещё немного и Лукиан смог бы выдвинуть обвинения, что тянули не только на заключение, но и на казнь. Ведь из рук Лира утекало все: информации не хватало, люди уходят, а доверенные лица — сомневаются.       Из Хитклифов было жаль только Габриэллу, Грэйс и Гедеона, чья репутация тоже пострадала из-за отца. Гедеон и Грэйс ведь каждый день носились по дворцу, собирая необходимые сведения и информацию для императора.       Теперь этого не было. — Этот поступок правда печальный, но, Лука, Уильям сделал это ненамерено. — Одно его слово чуть не стоило мне двоих сыновей. — Поэтому ты отправил в самый пыл его ребёнка?       Ребёнка. Лукиан отправил ребёнка разбираться во всем. Сколько раз за эту ночь он возненавидел себя за подобное решение? Но отчего-то, он был уверен, что именно Скэриэл сделает все, как нужно. Он проворный, хитрый и преданный ему и его сыну до мозга костей. Этот мальчик точно отыграет роль, как нужно, именно он и сможет переубедить Земли. Если же нет… — Он ребёнок. Ты не можешь отрицать, что твоё решение жестоко. — Он — оружие, Маркус. Он — моё оружие и единственный, на кого я сейчас надеюсь. — Какие ты дал ему сроки? — Неделя. — даже сам он считал это абсурдом, но Скэриэл, услышав это, лишь кивнул, с таким лицом, словно переубедить тысячи человек за жалкую неделю было самое легкое, что он когда-либо делал. — Мне нужно сделать так, чтобы они шли за вами? — За тобой. Начни аккуратно, потихоньку распространяя правду и веди их за собой. Говори и делай все, что будет нужно, только заставь их передумать. — Им нужна свобода, а вы приняли закон и отменили. — задумчиво протянул парень. — А у земель какое название знаете? Ужас же. — Ты торгуешься со мной? — Проверяю вашу реакцию и свою убедительность. Судя по всему, мы с вами молодцы. Я все сделаю, только помогите Киллиану.       Через час Лукиан отвёз Скэриэла в больницу Дона, чтобы сдать кровь на изучение. И уже под утро парень уехал в Запретные земли. Любимая: Лукиан, как там Килли? А ты? (12.30) Милый: Все нормально, не переживай. Паулина и Энтони с их малышом как? Ты себя нормально чувствуешь? (12.33) Любимая: Они переживают сильно, но все в порядке, я тоже. Лафар заходила, Элеонора, она сказала, что её пугает поведение мужа, а также, что как бы она его не любила, она уверена, что он нас предал и хочет, чтобы мы это знали. Я ее успокоила и попросила молчать про визит к нам. Грэйс звонила, с Габриэллой все хорошо, она не заражена, Гедеон рассказал им про Эмари, волнуются сильно. (12.35) Милый: Понял (12.35)       Глупо надеяться на одного Скэриэла. Он всего лишь мальчик, такой же, как его сын. Факт того, что он переносчик не делает его бессмертным. Но в этот раз нужно придерживаться плана. Милый: Предупреди совет, что я их жду. Время сообщу позже. Мне нужно попытаться с ними поговорить еще раз. (12.36)

***

      Киллиан остался у Уолдиных. Паскаль уехал вместе с отцом. Вокруг постоянно скакал Дон, пытаясь угомонить кашель Киллиана и найти решение его болезни. Люмьер и Маркус тоже куда-то пропали. Киллиан перевёл взгляд на Реджерета. — Я скоро умру?       Дон замер, явно не ожидая такого вопроса. Киллиан же спокойно и терпеливо ждал ответ. — Я знаю, что мне недолго, тот, кто заразил, сказал неделя-две, это так и есть? — попытался он ещё раз. — Думаю, что даже меньше, мой принц.       Мило. Даже меньше. Возможно, когда Скэриэл вернется, Киллиан уже будет мёртв. Возможно, он уже не увидит свою семью, возможно, не объяснится с Дарси, не наладит отношения с Лилит и никогда не сможет ничего поменять.       Да уж, пора бы задуматься о чем-то ещё, кроме себя любимого. — У вас есть телефон? Я могу с него позвонить?       Дон недоверчиво взглянул на него, поправляя капельницу. Лукиан навряд ли что-нибудь говорил ему про средства связи и принца. — Держите. — выдохнул он, сдаваясь. — Я зайду через десять минут.       Киллиан кивнул и по памяти набрал номер друга. Боже, они не общались целую вечность. Хоть бы Котийяр не скинул прямо сейчас. — Алло? — голос Дарси, кажется, что-то задел внутри Киллиана. Он вдруг почувствовал себя слабым и немощным, ещё и стыд нагрянул. — Дарси… — это все, что ему удалось сказать, перед приступом кашля. — К… — Котийяр осекся. — Ты жив? — он понизил голос, обращаясь к Киллиану. Оставалось только представлять его округлые, от ужаса и удивления, глаза. — Восстал из мёртвых. — Не смешно блять! Я думал, ты подох! — закричал он, но сразу понизил голос. — Знаешь, как я по тебе тосковал? Я оплакивал тебя, скорбел и проходил все стадии принятия, а ты, сукин сын, жив и здоров! Серьезно?!       Здоров, конечно, спорное утверждение, но вот это Дарсериану знать необязательно. — Это был план, но что-то пошло не так. Но в общем, да, я живой. — Мы можем встретиться?       Нет. Навряд ли. Киллиан не знал. Лучше не рисковать лишний раз. — Вечером сообщу. И, Дарси, я тоже тосковал по тебе.       Котийяр ничего не ответил или не успел, Киллиан сбросил трубку.

***

Эмари (Скэриэл) Хитклиф: Ваше Величество, отправляю фото документов. Там все, кто состоит в этой секте, по-другому не назову. Второе фото — места встреч. (16.07) Л. М. Б.: Вижу. Как идут дела? (16.08) Эмари (Скэриэл) Хитклиф: Они меня приняли, никто ничего не понял, вроде, я не предпринимаю ничего резкого, просто слушаю и наблюдаю. У них собрание сегодня в девять, как все узнаю, так сразу сообщу. (16.09) Л. М. Б.: Хорошо. Сам ты как? (16.09) Эмари (Скэриэл) Хитклиф: Порядок! Что со мной будет 😉 (16.10) Л. М. Б.: Рад, с ним тоже все нормально. (16.10) Эмари (Скэриэл) Хитклиф: Спасибо, что сообщили, мне это важно. Следите за его состоянием, пожалуйста, постоянно, и попробуйте совместить мою кровь с его или каким лекарством, я уверен, что это необходимо. (16.11)       Да, опыты с совмещением крови переносчика с чем-либо, были необходимы и уже велись. Дон каждый день жаловался на то, что мог бы заниматься чем-то более существенным для улучшения состояния Киллиана, но Лукиан настаивал на продолжении опытов. От пичканья Киллиана лекарствами лучше ему не становилось. Необходимы более серьёзные меры. — Мой император. — Фредерик вошёл очень тихо. Лукиан даже вздрогнул. — Вы хотели меня видеть. — Я перенёс собрание на сегодня. Сообщи всем. — Время то же, что обычно? — Девять вечера.       Лукиан внимательно наблюдал за Лиром. Он превосходно владел собой, но не заметить его заминку было невозможно. — Мой Император, Лукиан, у меня были некоторые планы на вечер, обязательно ли присутствовать? — Нет, ты можешь не приходить, — он улыбнулся. — Я тебе и без того все рассказываю, поэтому ты свободен.       Лир приложил руку к сердцу и поклонился. Он явно был польщён таким доверием и считал Лукиана дураком. Что ж… Л. М. Б. : если у них будет кто-то выделяться, сдирай с него одежду, будь то шапка, капюшон или еще что-либо, главное, чтобы волосы этого предводителя были видны. (17.12) Эмари (Скэриэл) Хитклиф: понял. Не сильно резко? (17.12) Л. М. Б.: Делай это аккуратно, чтобы никто не понял. Но так, чтобы заметили волосы. (17.13)

***

      Киллиан чувствовал, что грядет что-то страшное. И дело далеко не в его стремительно приближающейся смерти. Утром заехал Паскаль, после Паулина с мамой, все встревоженные и нервные, но молчаливые. Ничего не рассказывают, опять. Разве, они не помнят, что всего пол недели назад это привело к не шибко адекватным последствиям?       Маркусу и Люмьеру стоило отдать должное. Они заботились о Киллиане, как о родном, ухаживали, помогали с передвижением, кормили. Если бы не они, то Бёрко бы окончательно загнулся. При этом, он ощущал стыд. Никогда прежде он не чувствовал себя таким немощным и слабым. Боги, да он даже в туалет сходить без помощи не мог! Уолдины и без того загружены по полной, так ещё и он, обузой упал на их плечи. — Люмьер! — крикнул он и закашлялся. Как же это бесило. — Бегу. — он тут же показался в дверном проёме. Весь взъерошанный и запыхавшийся, с кучей бумаг в руках. — Что-то происходит, да?       Люмьер вытаращил на него глаза. — Я вижу, что вы все что-то скрываете, опять. В тот раз именно ты помог мне узнать все, помоги и сейчас.       Люмьер колебался. Киллиан закашлялся. Опять. Когда он там уже подохнет? — Ты говорил с Котийяром? — неожиданно спросил Люмьер. Киллиан решил, что позволит ему вести разговор. — Да, я все ему рассказал. Он все хочет меня навестить, но я сказал, что не стоит, и так много подозрений. Мы общаемся каждый день, с телефона Дона.       Люмьер кивнул. Бёрко вдруг подумал, что Уолдин знает все. Он, словно, живёт в мыслях Киллиана, иначе нельзя объяснить, как он постоянно попадает в цель. — Вечером приедет Гедеон. Думаю, что расскажу тебе все вместе с ним. Так проще.       Киллиан согласился. Вообще, он был рад приезду Хитклифа, а когда к нему в итоге, ворвалась Габриэлла, рисуя у него на пластырях и бинтах, а также приговаривая: — Вот здесь этот цвет хорошо будет. А можно я нарисую тут слоника? А черепашку? — он был счастлив. — Хоть кота. — Да, котика тоже…       Так они сидели почти два часа. Потом Гедеон забрал девочку и уложил спать. — Умотала она тебя. — смеялся Люмьер, помогая Киллиану есть. Он лишь хмурился. Будет он ещё смеяться, Габриэлла, между прочим, подняла принцу настроение, он даже практически не кашлял! Хотя, возможно, это было связано со страхом заразить девочку и подавлением любого порыва кашля. — Как нос? — спросил Люмьер, указывая на повязки Киллиана. Он было потянулся к своему носу, но чья-то материя его остановила. — Если хочешь, чтобы он был, как прежде, то не трогай. — раздался спокойный голос Гедеона. — Да он и так будет кривой. Я ведь кашляю, то и дело его трогаю… — Ну, молодец, будет кривой и страшный теперь. — Гедеон сел рядом. — В общем, ты как? — Чувствую себя выжатым лимоном, если честно, возможно, сейчас упаду в обморок. — он не шутил. Пока здесь сидела Габи, то ощущалась легкость, но сейчас он понял, как устал. Голова кружилась и болела, тело пробирало до мурашек. — Дыши. Люмьер сказал, что ты спрашивал отчего мы все такие напряжённые… — Пожалуйста, быстрее. — в глазах помутнение. Резко перестало хватать воздуха. — Возможно, сейчас решается судьба Октавии. — быстро проговорил Гедеон. Больше Киллиан ничего не слышал.       Он отключился.

***

      Лукиан внимательно осмотрел присутствующих. Лафар, Хитклиф, Уолдин, Кагер, Дон были по правую руку от него. Вотермил, Котийяр, Романо, Брум по левую. Одно место пустовало. Лафар заметно нервничал. Неудивительно, Лукиан все предусмотрел. Шоу он организовал, теперь дело за Скэриэлом, что должен будет сделать самый опасный шаг. Положиться на семнадцатилетнего мальчика было самое лучшее решение в жизни Лукиана. Скэриэл всего за полнедели смог войти в доверие каждого из предателей, узнал и передал всю информацию, что только мог, а также уже возглавлял ребят, что шли за ним, против предателей. — Итак, я собрал вас здесь не просто так. Думаю, что пришло время положить конец всей разрухе, что сейчас царит в Октавии. — А я давно говорил, что этих низших стоит изолировать от общества! Наконец-то ты решил что-то делать с их нападками, но неужели стоило столько ждать? — сразу же вклинился Лафар. Пусть его голос и звучал уверенно, но Лукиан почти физически ощущал его страх.       Император лишь улыбнулся. Уильям напряженно вслушивался, казалось, в каждый шорох. Лукиан знал, как Хитклиф переживал за сына, что сейчас был в самом ядре событий. — Я попросил бы не спешить с выводами. Маркус, скажи, группы готовы? — Какие группы? — уточнил Брум. Он был напряжен не меньше остальных, но не скрывал этого. — Думаю, самое время, открыть вам тайну. — Лукиан снова улыбнулся. Он уничтожит всех предателей за одну ночь.

***

— Нет, пожалуйста, скажи, что это неправда, Гедеон… — Киллиан бился в истерике последние часы. Он икал, задыхался, кашлял и выдирал себе волосы. Не может этого быть!       Отец собрал совет. Там он выдвинул обвинения в сторону Лафара, Лира, Вотермила, Романо и Котийяра. Показал имеющиеся копии бумаг с доказательствами. Если верить словам Люмьера, то он даже собрал несколько групп военных, которыми руководили Маркус и Ян. Эти группы должны были взять предателей. Но, видимо, что-то пошло не так.       Полукровки и низшие, осознав, что их предводитель все это время был чистокровкой, что водил их за нос, взбунтовались. Они шли на дворец. Злые, обманутые, полные чистой ненависти и оружия. Они жаждали смерти не только императорской семьи, но и всех остальных чистокровных.        — Киллиан, прошу, сядь. — Гедеон битый час пытался успокоить его. На руку играло состояние принца, если бы не слабость и боль в теле, то он давно бы был во дворце. — Я должен увезти тебя, просто позволь мне это сделать, прошу.       Киллиан не мог сдерживать злые слезы. Настолько он ещё никогда себя не отпускал. Гедеон держал его за предплечья и обеспокоенно смотрел на него. — Они их убьют… Гедеон, у меня там семья! — У меня тоже. — металически отозвался тот. Киллиан вдруг понял, не только он сейчас может потерять всё. Гедеон продолжил. — Моя мама и сестра остались сегодня во дворце, отец был на собрании Совета, когда на них всех напали, а брат, возможно, уже мёртв. Там же находится мой любимый человек и некоторые друзья. Я понимаю какого тебе.       Киллиан почувствовал приступ стыда за своё детское поведение, он даже собирался извиниться, но резко согнулся пополам. Кажется, внутренние органы решили, что уже пора отказать в работе. Гедеон подхватил его и отвёл к машине, где уже были лекарства. Конечно, они не сильно помогли. — Дышишь? — Лучше бы нет. — Отлично. — Хитклиф завёл машину. Киллиан понимал, что это необходимо. Он знал, что не сможет сделать ровным счетом ничего, в таком состоянии и бежать для него единственный выход. Повезет ещё, если он выживет.       Признаться честно, ему были до конца непонятны помыслы жителей Запретных земель. Лукиан Бёрко всегда поддерживал их, постепенно давал им права, вносил поправки в образование, открывал новые предприятия, повышал зарплату и ещё куча всего. Последний закон о всеобщем равенстве перед императором, должен был остановить все нападки. Но закон пришлось отменить, а бунт Земель был неизбежным.       Вероятно, дело было в не готовности земель меняться. Кто-то был не готов учиться, кто-то – работать, кому-то цены казались высокими, кто-то не платил налоги, кто-то не мог представить жизнь без ненависти к чистокровным. Октавия не была готова к переменам.              Он перевёл взгляд на улицу, освещенную фонарями. Кучи разбитых машин, горящие и разрушенные дома. Страшно представить, что происходит во дворце.       Вдруг он заметил знакомую фигуру мужчины, что тащит за волосы какого-то парня. Рассмотреть в полусвете фонарей кто это и, что происходит, казалось нереальным. Где они сейчас едут? Кто этот парень? — Стой! — от неожиданности и крика, Гедеон действительно остановился. Киллиан вылетел из машины. Ноги еле держали, но он почти смог добежать до Лира. — Сука ты малолетняя, думаешь, такой умный? Подлижешь императору и все? Да никому не сдалась такая чернь, как ты. Сдохнешь и памятник тебе не поставят.       Скэриэл его заметил. Киллиан замер, он только чувствовал ужас в его глазах, а сзади его неожиданно схватил Гедеон. Оказалось, он не так уж и далеко ушел от машины. Хитклиф грубо кинул его на заднее сиденье и запер дверь. Киллиан закашлялся. Воздуха не хватало катастрофически. Скэриэл, Лир… Гедеон не возвращался в машину, а Киллиан не мог даже подняться, чтобы взглянуть в окно.       Спустя то-ли пару минут, то-ли часов, он смог отдышаться. Аккуратно приподнялся и посмотрел в окно. Лира не было видно, Гедеон стоял чуть поодаль от Скэриэла, сидящего на траве. Киллиан побарабанил в стекло, пытаясь напомнить о своем существовании, хотя, навряд ли его услышат.       Но Скэриэл услышал. Он повернулся лицом к Киллиану. Гедеон подбежал к Скэриэлу, хватая его на руки. Киллиан не мог понять, с чем это связано, пока Гедеон не открыл дверь. В его груди торчал нож.

***

      Все пропало. Это было первой мыслью, когда Лукиан понял: на них напали. Он выдвинул обвинения, успел предъявить доказательства, написать Скэриэлу во время всего этого о том, чтобы он ничего никому не срывал и не делал того, что планировалось. Но вдруг в комнату ворвались полукровки и низкие с ножами, пистолетами и ружьями. Почему маленький Хитклиф не предупредил и как теперь действовать? Эмари (Скэриэл) Хитклиф: они знают, знают, знают (21.35) Они убили Эзари и ещё несколько человек, которых я переубедил, они пойдут во дворец, берегитесь (21.46)       Вот же! Лукиан осмотрелся. Материя и пули были по всюду, кажется, кто-то упал неподалёку. На полу растеклась лужа крови. — Лука! — Уильям схватил его за плечо, за что чуть было не получил в лицо. — Пошли. — он осторожно повёл Лукиана, сквозь людей, периодически отбиваясь материей. Бёрко действовал также. Он лишь краем глаза заметил, как нож прилетел прямо в руку Яна Кагера. Они знают, что воспользоваться материей тяжелее, если рука ранена, если же она проткнута насквозь, то это почти нереально, не столько из-за травмы, сколько из-за боли.       Лукиан отшвырнул низшего в стену, чтобы помочь Кагеру. Ян с благодарностью посмотрел на него. Уильям вытянул Лукиана из комнаты за шкирку. — Северина и твои дети, где они?       Лукиан, словно опомнился. Он побежал к жене.

***

— Он умирает? Гедеон?! — Хитклиф молча вёл машину. Из груди Скэриэла текла кровь, он уже был в отключке. Киллиан пытался докричаться то до него, то до Гедеона и все без толку. Причем второй был в сознании.       Киллиан задыхался и кашлял, но истерика не проходила и только ухудшала его положение. Гедеон резко повернул и остановился, Бёрко упал с кресла, Скэриэл же теперь полностью лежал на них. Заметив, что лежит он на спине, Киллиан выдохнул. — Где мы? Гедеон Хитклиф, блять! — Киллиан утирал рот рукой, но промокший от крови рукав уже не помогал. Казалось, что столько крови он ещё не терял.       Гедеон вышел из машины. Киллиан остался один на один со Скэриэлом. Тот тихо простонал. Как, должно быть, ему больно… Киллиан прошелся рукой по лицу Хитклифа. Скэриэл приоткрыл глаза. Изо рта вытекала струйка крови. — Килли… У тебя кровь. — И у тебя тоже. — руки дрожали. Металлический запах стоял по всей машине и Киллиан уже не мог понять от кого из них пахло больше.       Скэриэл улыбнулся и попытался коснуться принца, но у него не хватило сил. Киллиан сам положил его руку себе на щеку. — Я очень скучал. — Киллиан чувствовал собственные слёзы, только не понимал отчего они: кашля или факта их скорой смерти.       Гедеон резко раскрыл дверь машины. Рядом с ним показалась взлахмоченная девушка. Кажется, старшая дочь Дона. — Боже мой, так он правда жив! — воскликнула она. — Помоги лучше! — вместе они вытащили Скэриэла из машины и утащили, машину заперли, и Киллиана тоже.       Неужели все, что происходит, правда? Его семья и приближенные умирают во дворце, парень серьезно ранен, а он бежит из столицы, чтобы спастись? Внутри Киллиан понимал, что бежать необходимо, должен спастись хоть кто-то, чтобы потом отомстить, но есть ли толк спасаться, когда он умирает?       Киллиан огляделся. Машина Гедеона будет нуждаться в серьёзной мойке. Включенный спереди свет, давал рассмотреть пропитанные застывшей и свежей кровью сиденья. Запаха Киллиан уже не чувствовал, видимо, привык. Где чья кровь тоже непонятно. Эта лужица от него или Скэриэла?       Гедеон пришёл спустя полчаса. Один. Уже начало светать.       Киллиан сидел в, практически, насквозь мокрой от крови рубашке. Хитклиф старался не показывать напряжения, но Бёрко видел, как тот переживает. — Сядь ближе и дай мне свою руку. — Киллиан послушался. Он протянул Гедеону руку, тот поднял рукав до локтя и нащупал вену. — Мне нужно сделать тебе укол. — Киллиан теперь смотрел на его лицо. Хитклиф выглядел так, словно сам не верил в то, что делает. — Он либо ускорит твою смерть, либо поможет выздороветь. Дон написал, что осталось тебе немного, а в последнем отчете он говорит, что буквально день. Этот день.       Терять Киллиану нечего. Он кивнул, и Гедеон осторожно ввел лекарство. Руку жгло. Казалось, что эти секунды длятся вечность.       Закончив, Гедеон отбросил шприц на переднее сиденье. — Нормально? — Голова кругом. — Киллиан помотал головой. — Что в это лекарство входит? — Без понятия. — вранье. Он просто не хотел, чтобы Киллиан знал. — Скэриэл?       Гедеон промолчал, закрывая дверь. Он снова сел на водительское сиденье и завёл машину. Неужели они правда уедут из Ромуса? Позорно сбегут? Бросят дорогих людей отдуваться за всех? — Гедеон, куда мы? — Фелисити сообщила новость. — игнорируя вопрос принца, начал он. — Киллиан, Маркус Уолдин мёртв.

***

      Лукиан не верил своим глазам. Этого просто не могло произойти, нет.       Но на его руках лежало холодное тело. Из головы стекает струйка крови, рядом, с простреленым плечом и головой, лежит ещё тело.       Энтони и их с Паулиной сын. Они не пощадили даже ребёнка. Лужа крови рядом с принцессой, свидетельствовала о смерти всей семьи его старшей дочери.       Лукиан перевёл взгляд на Уильяма. Глаза заполнились слезами. Как ему теперь жить? Зная, что он не успел? Его дочь, внук и зять мертвы. Возможно, дальше они найдут и другие тела… Сколько их ещё будет?       Уильям, словно прочитав его мысли, схватил Бёрко за руки и с силой потянул. Раньше у него не было столько силы.       Лукиан все же вышел из комнаты. Уильям продолжал вести его к черному ходу, дабы вывести из дворца. Следующая комната принадлежала самому Лукиану и его жене. Там сейчас должны быть Северина, Грэйс и Габриэлла. Уильям со страхом смотрел на дверь, которую тут же распахнул. Они живы. Лукиан засунул все свои чувства глубоко внутрь, смотря, как Уильям подхватывает свою дочь на руки.       Паулину Лукиан уже никогда не обнимет.

***

— Киллиан! — Гедеон кричал, нет, он бился в истерики, сжимая в ладонях лицо принца. Бёрко видел слёзы, что потекли из глаз Хитклифа, как только он проснулся. — В могилу сведешь… — Все ведь нормально, что ты орешь… — Ты умер!       Что? — Ты умер, но сейчас живой… Я полчаса тебя откачивал. Господи… — Хитклиф рукой отбросил волосы назад. — Господи…       Киллиан окончательно пришел в себя. Он умер? Его откачивали? Перед глазами было темно. Через время прояснилось, теперь он чётко видел Хитклифа. Гедеон действительно прибывал в состоянии шока и паники. Но постепенно приходил в себя, как и Киллиан. Где они? Слова про Уолдина ему приснились? — Где я? — Мы проезжаем Запретные Земли. — тяжело дыша, отвечал Гедеон. — Как ты себя чувствуешь? — Наверное, нормально. — Киллиан заметил, что присутствовала только головная боль. Он попробовал покашлять, но не выходило. Неужели это лекарство помогло? — Я думал, что убил тебя той херней. — Все нормально. Маркус мёртв? Это правда? — К сожалению.       Гедеон ещё пару минут молча смотрел на него, прежде, чем сказать: — Мы никуда не едем. — Почему?       Гедеон опустил взгляд. Киллиан начал переживать. — Мне очень жаль, Киллиан, они мертвы, а твой отец серьезно ранен. Вероятно, он тоже не продержится долго…       Кто «они»? Вдруг, он понял. Нет! Это все бред. Это сон, кошмар, просто плохой сон, нет. Они не могли умереть, нет!       Киллиан не заметил, как по его лицу начали литься слезы. Через несколько минут его накрыла истерика. Хитклиф успокаивал его еще час. После усадил в машину.       Принцу казалось, что он не способен ещё что-то чувствовать. Посмотрев в зеркало заднего вида, он заметил, что Гедеон плачет. Насколько же он сильный. Вытерпел истерики принца, сейчас он, также, как и Киллиан переживает смерть дорогих людей. Нужно брать себя в руки. Если Фредерик Лир еще жив, то Киллиан лично убьет его.

***

— Как ты, Люмьер? — Лучше, чем он. — Киллиан пришёл в себя, но не открывал глаза: то-ли не было сил, то-ли что-то мешало. Голова снова гудела. Отключился он, когда увидел тело сестры. Бёрко постарался прислушаться к голосам, сфокусироваться хоть на чем-то. — Мне жаль. — Мне тоже. Паулина, её сын и муж мёртвы. Северина ранена, Паскаль и Киллиан в отключке, причем первый в реанимации, а Лукиан пропал. Гедеон, что нам делать? Лир все еще здесь и все, кто был в курсе его предательства, убраны. — Если Лукиан мёртв, то единственное, что нам придется, усадить на трон кого-то из принцев, того, кто раньше придет в себя.       Бред. Нельзя усадить на трон одного из них, при живом Лукиане. О чем они вообще? Кто мёртв? — Люмьер, ты уверен, что они придут в себя..? Я боюсь, что мог убить его тем лекарством, Дон мне уже столько высказал. — А также сказал, что если принц еще жив, то все сработало. Как твой брат? — Нужно переливание крови, но нет подходящей. У отца четвёртая, у мамы вторая, у Габи и меня тоже вторая. У него третья, ещё и кровь переносчика… — У Эзари проверяли? Он ведь умер, тело нашли? — Проверяли. У него четвёртая. — Если у Скэриэла такая проблемная кровь, то кровь Киллиана свернулась бы… — задумчиво произнёс Люмьер, как теперь знал Киллиан. — У него третья, верно?       Все, хватит. Бёрко открыл глаза. Глаза сразу заслезились от света. Проморгавшись, он разглядел лица парней. — А теперь по-порядку. — он говорил хрипло, невнятно, но Гедеон как-то разобрал его слова и начал объяснения заново. Единственное, что понял Киллиан, это факт смерти сестры и её мужа, племянника, серьёзное ранение Паскаля и матери, пропажа отца и смерть Маркуса Уолдина, а также нужду Скэриэла в крови, плюсом нужду в крови его самого.       Он перевёл взгляд на Люмьера, который молча слушал объяснения Гедеона для принца. Уолдин выглядел серьезно и отстраненно. Таким Киллиан не видел его прежде. Он понимал, что Люмьер чувствует то же, что и он сам, ведь потерял сегодня родного человека. Хотелось снова разрыдаться, как когда он услышал новости впервые, но Киллиан сдержался. Нужно быть сильным, ради тех, кто ещё жив. Паулина не была бы рада, если бы знала, что брат бьется в истерике, нет, она бы точно не хотела этого. — Принц Паскаль мёртв! — в комнату вбежал Оскар Вотермил. Его слова выбили из Киллиана весь воздух и надежду на будущее. — Нам нужно срочно сажать младшего на трон, иначе будет поздно, сюда уже идет Лафар и Лир, если коронуем, они не успеют убить принца, ведь будет императором. — Это против законов… — начал Киллиан. — Лукиан изменил свод, пару лет назад. Тебе есть семнадцать, мы тебя коронуем, нет времени жевать сопли, Киллиан. Вставай.       Они подхватили Киллиана и потащили в тронный зал, где их уже ждали верные Бёрко советники. Хитклиф держал в руках императорскую корону, Шейл мантию, Дон остальные принадлежности. Кагер начал быстро зачитывать текст присяги императору, Гедеон ткнул Киллиана в плечо, подталкивая ближе.        Голова кружилась, мысли путались. У него только что умерли ближайшие родственники. Любимые брат, сестра и племянник. У него пропал отец и ранена мать. Он ели стоит на ногах и ему всего семнадцать.       Люмьер накинул ему императорскую ленту, Гедеон мантию, а Уильям надел корону. — Да здравствует его Императорское Величество Киллиан Парис Бёрко! Пусть правление его будет долгим и славным! Долгих лет императору! — завершил речь Кагер.       Ему некуда бежать.