Моё место

      Киллиан был встревожен. Честно говоря, он в целом давно не чувствовал себя спокойно. Гедеон не раз предупреждал его об этом, отец тоже. Кстати говоря, Лукиан не спешил подписывать давно готовый указ о передаче власти сыну, но подписал указ, что называл Киллиана временным регентом Октавианской империи. В Ромусе же ходили сплетни, при этом, не самые приятные для репутации Бёрко. Об этом Киллиану сообщил Дарси.       «Они говорят, что Лукиан вернулся, а ты не пускаешь его к власти... Типа, что это ты устроил переворот...»       Пусть говорят. Киллиан-то знает, что это не так. Он не удерживает отца от власти, тот сам согласился на подписание бумаги.       Но ведь не передал ему трон. Но назначил его официальным регентом Октавии.       Вины Киллиана ни в чем нет. Он чист и ничего не прячет.       «Ты спятил! И ты перегибаешь.»       Гедеон никогда не позволял себе многого в отношении Киллиана. Он всегда был сдержан, если нужно поможет, не нужно — промолчит. В день, когда Киллиан дал ему на рассмотрение свой указ, Гедеон впервые сказал что-то подобное, выделяя при этом «ты», в обращении. Он был против радикальных мер, должно быть, от того, что знал их последствия. Киллиан старался прислушиваться, но бесился ужасно. Люмьер тоже стал возражать. Должно быть, это дело рук Хитклифа. Уважение к ним не позволяло пойти наперекор, да и лучшие ученики факультета политологии они не просто так.       Скэриэл был завален учебой. Ему предстояло сдать какой-то экзамен, что он то ли пропустил, то ли завалил. Киллиан не помнил точно. Хитклиф не появлялся уже две недели. Не писал, не звонил, а на редкие сообщения Киллиана не отвечал. Это бесило в два раза больше, чем Гедеон. Неужели сложно хотя бы написать, что занят? Спасибо, что хоть в сеть не заходил, и Киллиан знал, что тот правда сильно нагружен (спасибо Гедеону), а не просто игнорирует его.       Люмьер напоминал, что Бёрко, вообще-то, тоже ученик, и ему тоже нужно что-то там сдать, дабы не вылетить из Академии, к чертовой матери. Он так и сказал. Не то чтобы у Киллиана были проблемы с учебой, но были явные, очень заметные, с головой.       Он медленно сходил с ума. По крайней мере, он так думал. Нет, он был уверен в этом. Слишком много всего. Расписание более-менее устаканилось и теперь выглядело, как нечто отвратное. Утром он просыпался, надеясь пережить этот день, завтракал с отцом и матерью, разгребал бумаги до самого обеда, после выслушивал подданных, тех, кому это было нужно или просто хотелось поныть (раз на раз не приходилось), периодами объезжал Ромус или Земли, а потом за учёбу… После шёл Люмьер или Максимилиан, что искали Паскаля и приходили доложить насчет поисков, ну, или Гедеон, что промывал ему мозги, стараясь привести все в порядок.       Проблема в том, что в порядке не было ничего.       Лафар и Лир тупо сидели за решёткой. Никто не давал Киллиану вынести приговор, Лукиан же, вернувшись, поговорил с ними и велел сыну забыть о них.       Жена Лафара даже пыталась поговорить с Киллианом и разжалобить его, но её сын, поджимая губы, выводил мать из зала каждый раз, когда она приходила. Киллиан давно хотел переговорить с Эллиотом, но никак не выходило, изначально из-за бунтов, теперь из-за учёбы, просьб и далее по списку. Но не могут же они просто сидеть там? Хотя, если Лир и Лафар неожиданно сдохнут и сгниют, он не сильно расстроиться.       Киллиан чувствовал, как его, медленно, но верно, заполняла злоба. Он не знал откуда она берется, но с каждым днем её становилось вдвое больше, чем было прежде. Это пугало и завораживало его. Хотелось избавиться от неё, но также увидеть до чего это его доведёт.       «До психбольницы.» Чёрное письмо: Мой милый, любимый, дорогой, родной, самый лучший, великолепнейший Император, заняты ли вы сегодня вечером? (16.07)       Киллиан невольно улыбнулся. Скэриэл явно вернулся к прежней жизни. Но тут он нахмурился. Килли: ты игнорировал меня две недели. (16.10) Чёрное письмо: Да-да, прости, прости, я был занят экзаменом и догонкой программы… Сегодня все сдал только. А еще,я разбил телефон, это пипец был! (16.11) Килли: Позвонить с телефона Гедеона? (16.12) Чёрное письмо: прости, я погрузился резко и с головой, телефон разрядился, а потом я его разбил и не заметил даже, готовился (16.13)       Да пошел он к черту!

***

Чёрное письмо: Килли, пожалуйста, давай встретимся, поговорим? (16.22) Килли, умоляю тебя (17.08) *пропущенный звонок* (17.10) Ну хватит, я знаю, что проебался (17.55) *пропущенный звонок* (17.55) *пропущенный звонок* (17.57) Мне правда жаль (17.59) *пропущенный звонок* (20.01)       Киллиан только вернулся. Его трясет. Как давно он понял, что их исход очевиден? Наверное, ещё в тот момент, когда узнал, что Паскаль жив. Нужно расстаться со Скэриэлом. Теперь это стало очевидно. Глаза наполняются слезами злобы. Не на Эмари, на Паскаля. Почему их конец должен быть таким из-за него?       Руки дрожат, но он печатает: «Нам нужно расстаться»       Нажать «отправить» тяжелее, чем когда-либо. Он любит. Поэтому не желает Скэриэлу ошибки, а она будет. Киллиан понимает: империя важнее.       Он отправляет сообщение и выключает телефон.       Спустя ещё минуту, Киллиан плачет. Громко и навзрыд, так, как-будто его очень сильно ударили. Что-то внутри него окончательно разрушилось. Должно быть, он потерял себя.

***

      Телефон приходится включить утром. Сразу приходит куча сообщений с разных чатов. Чёрное письмо: что? (23.44) Это не смешно (23.44) *пропущенный звонок*(23.45) *пропущенный звонок*(23.46) Киллиан! Возьми трубку (23.47) *пропущенный звонок* (23.47) Киллиан, пожалуйста (23.48) Пожалуйста прости меня, я правда не специально игнорировал, клянусь тебе, я разбил телефон, спроси у Гедеона (23.50) Киллиан, умоляю, давай поговорим (23.55)

12 марта

Ты не можешь так уйти. Ты не можешь расстаться со мной, не сказав причины (00.00) *пропущенный звонок* (00.13) Пожалуйста прости меня, пожалуйста, Киллиан (00.29) Я очень тебя люблю (01.09) Я дурак, надо было тебе сказать, хотя бы через Гедеона, прости пожалуйста, я исправлюсь, дай мне шанс (01.35) *пропущенный звонок* *пропущенный звонок* *пропущенный звонок* Киллиан, умоляю тебя. (03.45) *пропущенный звонок* (05.08)       Киллиан снова расплакался. Какой же он уебок. Стоило сказать причину, может быть, они нашли бы решение! Нет, не нашли бы. Он блокирует контакт. Так будет лучше, ведь Паскаль не вернется.

***

— Килли, мальчик мой, ты в порядке? — мама с волнением оглядывает его. Киллиан молчит, но кивает в ответ. Северина не верит, конечно, её материнское чутьё не обманешь. — Ты несчастен. — озвучивает она. Киллиан молча соглашается, но озвучивает другое. — Все хорошо.       Он расстался со Скэриэлом три дня назад. Гедеон пытался поговорить с ним на эту тему, видно, брат ему все рассказал. Киллиан увиливал от разговора всеми силами. Гедеон перестал пытаться, когда на пятую его попытку Киллиан проигнорировал.       Тогда начал Люмьер. Киллиан в грубой форме отчитал его, как маленького мальчишку. Уолдин был оскорблён, но промолчал. А что ему оставалось? — Килли, сыночек, ты всегда можешь мне рассказать, если что-то не так. — Северина кладет руку ему на плечо. — Я знаю, мам. Спасибо, люблю тебя. — он приобнимает её. — И я тебя, родной. — она шепчет, понимая, что сын не готов говорить.       Киллиан внутренне знал, что поступил неправильно, что сделал больно себе и ему, но поделать ничего не мог. В тот вечер он виделся с Паскалем, и в этом было ещё одно его горе. — Как?! И ты жив! — он ошарашено смотрит на брата. Паскаль, снявший капюшон секундой ранее, вновь его натягивает. Как?! Киллиан не верит. Он считал его мёртвым! — Отмени мои поиски. Я не вернусь. — это все, что он слышит от брата. От того, кого он считал мёртвым все это время! — Я отказываюсь от трона и отдаю его тебе. Если нужна бумага...— он не помнит дальше. — Ты не можешь! — теперь Киллиан злится, при этом все еще недоумевает. Какого черта происходит? — Я уже.       Паскаль ушёл сразу же после этих слов. Киллиан не мог его установить. Как не просил остаться, как не умолял не делать этого, брат ушёл, даже не объяснив причины. Когда-то он очень хотел править и вот, он победитель. Он — главный наследник. Счастлив ли он теперь, обретя власть? Нет.

***

      Дарсериан недоверчиво смотрел на него. Он принёс свои конспекты, по просьбе Киллиана, дабы тот сверил программу и убедился, что не отстает. Оказалось, что изучаемое действительно идентично. Они хотели сделать домашку вместе, но уже минут пять Киллиан смотрел в телефон. Котийяр знал о произошедшем с Хитклифом, поэтому вопросов было не избежать. — Я вижу, что ты хочешь меня обматерить. Вперед. — Я тебя не узнаю. — Дарсериан не отчитывал, не разводил драму, он с волнением смотрел на друга. — Ты стал… Другим. И я понимаю твои изменения и принимаю, но то, что ты сделал по отношению к Эмари отвратно. Мне кажется, что ты это не ты. — Он же Скэриэл… — поправил Киллиан, но Дарсериан лишь вздохнул. — Он принял все своё имя и теперь не делит себя на «Скэриэла» и «Эмари», короче, прибил всех своих тараканов и лишь иногда вздрагивает, не ожидая услышать своё имя. Сейчас мы говорим не об этом. А о тебе. Что с тобой? — Я регент, Дарси… — И поэтому ты ведешь себя, как мудак? — Я не могу быть с ним.       Дарси тяжело вздохнул. Киллиан молчал.       Скэриэл принял себя всего. Ему становилось легче от этой мысли. Должно быть, их расставание действительно на пользу. — Он никакущий ходит. Как мертвец. Умолял меня позвонить тебе и дать ему трубку. — какой же Киллиан тварь. — Я не дал. Сказал, что не стоит перед тобой унижаться. — Правильно сделал. — Киллиан, позвони ему. Ты ошибаешься насчет вас. — А что, если нет? Что, если я не ошибаюсь?       Котийяр молчал, а Киллиан сдерживал слёзы. Он ошибается. Конечно, легко говорить, когда ты взгляд со стороны. Бёрко отказался от Скэриэла лишь по одной причине: желание уберечь от дальнейшей боли. Киллиан сядет на трон по документам, официально, он — единственный наследник. Ему нужно продолжить род, заключить политический брак и перед этим стоило разобраться в делах своей империи. Это все годы. Это прощание с молодостью. — Он любит тебя. — Дарси продолжал давить, собирая свои вещи. — И я люблю. И мы хотим, чтобы ты был счастлив. Что мне сказать Эмари?       Киллиан задумался. По-хорошему, Эмари стоило сказать что-то в духе «нам правда лучше расстаться», но нет. Киллиану хотелось объяснить причину. Скэриэл действительно не заслуживал подобного отношения к себе. — Мои извинения.       Дарсериан постоял у выхода, как будто чего-то ожидая. Киллиан сдерживал слезы изо всех сил. Котийяр достал из кармана какую-то бумагу. Бросил её на пол и вышел.       Подняв бумагу, Киллиан увидел фотографию. Таких фото всего две. Одну он отдал Эмари, а другая у Дарсериана. Там на ней, у них все хорошо.

***

— Гедеон, умоляю. — Киллиан упрашивал уже полчаса. Хитклиф совсем не поддавался уговорам, но Бёрко было не остановить. Если понадобится, то он будет ходить за Гедеоном неделями. Хитклиф вздыхает и все же говорит: — Хорошо, но если ты посмеешь… — он осекся. — Только не делай хуже, ладно? — Обещаю. — Гедеон покачал головой, Киллиан прикусил губу, ощущая приступ стыда.       План заключался в следующем: Гедеон зовёт Эмари, но в итоге его ждет Киллиан. Да, самому позвать Хитклифа было проблематично, ведь Бёрко душило чувство стыда и вины.       Киллиан очень переживал. Он натворил глупостей в отношении Скэриэла Эмари. Теперь ему самому и нужно это все расхлебывать. Все-таки, первая мысль не всегда лучшая. — Гедеон? — Хитклиф застыл, увидев Киллиана. — Давай поговорим?.. — чуть ли не с мольбой в голосе просит Бёрко. Эмари отходит. — Ты издеваешься?! Я пытался поговорить с тобой, сколько? Неделю? Ты меня заблокировал, перед этим демонстративно поругавшись, это нихрена не смешно! — Я и не думал шутить. Знаю, вышло ужасно… — Не то слово. — перебил Эмари. — Ладно. Говори. — Я запутался.       Киллиан хотел бы объяснить в чем, но не смог. В горле вдруг встал ком. Он замер. Хитклиф смягчился. Это было заметно по его расслабившемуся выражению лица. — В чём? — В себе. Я не знаю чего хочу. Я потерялся.       Эмари оказался ближе. Киллиан даже не понял как. — Это ведь не повод меня блокировать и расставаться. Ты мог просто сказать, я бы помог, чем смог. — мягко, с нотками усталости. Киллиан рассматривал Хитклифа. Он не изменился. Только чуть-чуть погас. Эмари был в серой футболке, с каким-то глупым рисунком и выглядел совершенно по-домашнему, что логично, ведь был он у себя дома. Растрепанные волосы лезли в глаза, а слегка сонный вид говорил о его недавнем пробуждении. Хотелось его обнять. Киллиан вдруг почувствовал себя размазней. — У меня нет оправдания. — Я понял. — он вздохнул и отошёл, сев на кровать Гедеона. — Мы можем попробовать просто дружить, если ты категорически не хочешь продолжать встречаться. — Я хочу, но я боюсь, что в итоге тебе будет плохо. — Мне и так хреново, Киллиан. Ты играешь со мной, то любишь, то не любишь. Я понимаю, что тебе тяжело, что на тебе гора ответственности, но наши отношения тоже ответственность, и если ты не готов сейчас её нести, то я подожду. Я предлагаю начать с чистого листа. Совершенно чистого, Киллиан. Только тебе выбирать буду я на нём или нет.       Бёрко молчал. Скэриэл явно предлагал ему выбор. Только вот между чем? — Я не пытаюсь тебя обвинить, если что. Просто хочу уже прийти хоть к чему-нибудь. — Ты не хочешь продолжать встречаться со мной?       Он улыбнулся. Тепло и так приятно. — Когда ты решишь нужен ли я тебе, позвони, мой номер у тебя есть.       Киллиан не хотел, чтобы он уходил. Но разве он мог что-нибудь сделать? Мог. А стал ли?       Пришел домой он ужасно уставшим. Телефон зазвонил, Киллиан надеялся, что это Эмари, но это был незнакомый номер. — Ало? — Киллиан Бёрко? — Все верно, а вы? — Эллиот Лафар, Киллиан, мне очень нужно с вами поговорить.       Голос Эллиота был обеспокоенным, Бёрко не раздумывая согласился. Оставалось только дождаться следующего дня.

***

      Люмьер уже час возмущенно объяснял Киллиану, что прекращать поиски Паскаля не нужно, что ещё чуть-чуть и они с Максимилианом его найдут, что сдаваться сейчас никак нельзя и далее. Бёрко молча слушал, не выражая никаких эмоций. Отец, сидевший рядом, задумчиво разглядывал сына. Он будто знал, что что-то произошло. — Это всё? — спросил Киллиан, когда Люмьер выдохся. Тот недоуменно посмотрел на него. — Тогда объяви, что поиски Паскаля завершены. Он пропал без вести, умер, ушёл, уехал, скажи что угодно, на свой вкус, главное не ищите его больше. — Объясни мне причину. — Это приказ.       Люмьер поклонился, всем своим видом показывая, что недоволен, и вышел. — Почему ты прекращаешь поиски? Я думал, ты хочешь уйти с поста. — Хочу. Паскаль сам объявился. — Лукиан, казалось, был удивлен настолько, что его глаза способны выпрыгнуть из орбит. Тогда Киллиан рассказал все с самого начала. С того самого дня, когда он пришел к решению расстаться с Эмари.       Незнакомый номер, одно сообщение. Киллиан боялся ошибки. Вдруг это не Паскаль? Вдруг его просто обманули и сейчас убьют? Даже если так, то сейчас точно ничего уже не изменить. — Привет, Килли... — из-за кустов показался он. Паскаль Бёрко собственной персоной. Киллиан вцепился в него взглядом так, словно если он отведет его, Паскаль исчезнет. — Я могу объяснить... Хотя нет, не могу. Прости и извинись перед родителями за меня. Как видишь, принц из меня никудышный, как и сын.       Киллиан молча собирался с духом. Перед ним сейчас стоял брат, которого ищет вся Октавия. Брат, на которого надеялся Киллиан, тот кто должен был стать императором. Лукиан хотел видеть на престоле Паскаля. Это именно он был надеждой Октавии. Почему Паскаль сейчас стоит перед ним, плачет и извиняется?.. — Как?! И ты жив! — он ошарашено смотрит на брата. Паскаль, снявший капюшон секундой ранее, вновь его натягивает. Как?! Киллиан все ещё не верит. — Отмени мои поиски. Я не вернусь. — это все, что он слышит от брата. От того, кого он считал мёртвым все это время! — Я отказываюсь от трона и отдаю его тебе. Если нужна бумага, то держи. — он сует её в ладонь младшего, тот в полной растерянности, берёт её. — Ты не можешь! — теперь Киллиан злится, при этом все еще недоумевает. Какого черта происходит? — Пожалуйста, не делай этого, Паскаль! — Я уже. — Паскаль разворачивается и уходит. Киллиан собирается бежать за ним и даже бежит, но брата и след простыл. Он смотрит на бумагу. «Я, Паскаль Бёрко, старший сын Его Императорского Величества, Лукиана Модеста Бёрко, наследник трона Октавианской Империи, кронпринц Октавии, отказываюсь от данных мне титулов и прав на трон в пользу моего младшего брата, Киллиана Париса Бёрко, октавианского принца, что сможет оправдать ваши ожидания.»       Теперь это письмо видит и отец. Киллиан замечает слезу, что стекает по щеке Лукиана. — Его ведь никто не заставлял, не принуждал... — он недоуменно мотает головой. — Я и Северина не давали ему и повода для побега и отказа от трона. Вас воспитывали одинаково, любили одинаково, ради Паскаля я полностью поменял программу по подготовке к трону Октавии... Чего ему не хватало? Почему он просто ушел, подстроив свою смерть?       Отец неверяще смотрел в письмо. По его щекам одна за другой катились слезы. Лукиан Бёрко был разбит. Киллиан вдруг задался вопросом: как отец ещё окончательно не сломался? Лукиан пережил переворот, когда ему было тридцать три года, Киллиан тогда только родился, отец пережил и смерть Лироя, старшего и близкого брата, пережил попытку покушения, новый переворот, похищение, о котором, очевидно, многое умалчивал и даже врал им всем, смерть старшей дочери, её мужа, своего внука, смерть Маркуса, лучшего друга, но каждый раз Лукиан собирал себя вновь. Сейчас отец казался настолько убитым, что Киллиан испугался: вдруг этот раз последний? — Киллиан, сейчас, я думаю, трон тебе ни к чему. — резко встав, сказал отец. — Я поправился, теперь способен взять свои обязанности на себя. Ты молодец, и я очень горжусь тобой, но так будет лучше для тебя. Все свои проекты принеси мне завтра с утра, я посмотрю, с должности ты снят. Теперь ты можешь жить, как прежде, если это возможно.       Киллиан не успевал улавливать суть слов. Лукиан уже собирался уйти из комнаты, но сын поймал его в дверном проёме. — Отец, позвольте мне последний указ, как регенту?       Лукиан недоумённо посмотрел на него, но кивнул. — Люмьер Уолдин с этого дня официально занимает пост своего отца. — Это я бы и сам позволил. Что-то еще? — Лафара и Лира стоит казнить. Сын первого подписал необходимые для этого бумаги.       Эллиот уже ждал его в назначенном месте. Киллиан был настроен на тяжёлый разговор, но увидев приветливую улыбку Лафара, растерялся. — Здравствуйте. — Можем на ты. — Если так комфортнее. Послушай, Киллиан, мой отец натворил кучу глупостей, таких, которые стоили кому-то жизни. Мне правда жаль, что подобное произошло. — Ага. — Киллиан недоуменно уставился на него. Эллиот, словно на что-то решался, Бёрко ждал. — Тебе что-нибудь известно об извлекателях? — Киллиан кивнул. Лафар даже не представлял насколько близок этот самый извлекатель к нему. — А про переносчиков, слышал? — Бёрко вновь кивнул. — Лир и мой отец открыли лабораторию, где они проводили опыты над подобными людьми. — Где она? — спустя несколько минут полного молчания спросил Киллиан. Интересно, сколько ещё скрывает Лафар? Сколько он ещё знает? — Вот. — Эллиот протянул бумажку, где был записан адрес. — Последователи моего отца, ещё на свободе, и они ищут подобных людей и дальше, веря в превосходство чистокровных. Мне кажется, что они могут навредить вам, здесь, — он протянул красную папку. — Все, что я узнал и нашёл, насчёт опытов, экспериментов, лаборатории и далее.       Киллиан принял папку, обещая просмотреть все сегодня же. Эллиот снова заговорил. — Это не все... Я знаю, что моего отца не ждет ничего хорошего, но не знаю, что конкретно. — Я бы хотел верить, что смерть.       Эллиот понимающе кивнул. Киллиан задумался о том, что иногда следует прикусывать язык. Лишние проблемы сейчас не нужны. — Я должен что-то подписать? Что не имею претензий или что-то в этом духе? — Мне нужна бумага о том, что ты и твоя мать клянетесь в верности династии и империи, что не знали о планах Франка, что вы согласны с любым приговором и не собираетесь устраивать перевороты. Также, что в случае невыполнения каких-либо условий, о которых было упомянуто, вы в курсе своей казни. — Я все подпишу. — Он так просто согласился? — осторожно спросил Лукиан. — Да. Поплакал ещё, сказал, что ему жаль и тому подобное. Вот и всё. — Не умалчивай, было ведь что-то еще. — теперь Лукиан строго смотрел на сына. Он внимательно изучал каждую его перемену в лице, Киллиан это чувствовал. — Эмари и я в опасности, судя по всему.