Моё место

— Погоди, то есть, он действительно поговорил с тобой? — удивлялся Дарси. Эмари уже пожалел, что он начал этот разговор, но поделиться с кем-то было необходимо. — Не то чтобы, он попытался объяснить, да, но так и не сказал отчего не захотел пытаться справиться со страхами вместе.       Дарсериан снова бросил на него удивленный взгляд. Лилит, сидящая рядом, закатила глаза. Киллиан не нравился ей и прежде, сейчас казалось, что она его ненавидит. — Киллиан ведет себя, как ребенок. — Нет, Лилит, тут что-то другое… Он будто хочет меня от чего-то уберечь. — Не знаю, глупости это все. — раздраженно сказала девушка. Они замолчали, каждый думая о своем.       Эмари вспоминал детали. Так, вот он, психуя, разбил телефон, вот заходит Гедеон и просит что-то, после чего говорит про этот телефон. Эмари сдает экзамен, отец дарит ему новую модель. Киллиану он написал. Они ругаются, Киллиан пишет, что нужно расстаться ближе к ночи… Что произошло за эти гребаные несколько часов, пока его игнорировали?       Гедеона он уже допрашивал. Дарси и Лилит совсем потеряли с Киллианом какую-либо связь. Люмьер тоже ничего не знает. Что. Произошло. За эти. Гребанные. Несколько. Часов! Люмьер: Ты не знаешь что происходит с Киллианом? (12.56)       С чего он вообще ему пишет? Уолдин либо обезумел, либо перепутал чаты. Хитклиф все же ответил. Мини Део: ДА ЕСЛИ БЫ Я ЗНАЛ (12.58) Люмьер: По больному, я так понимаю? Ты сейчас где? В Академии? (12.59) Мини Део: Мы закончили раньше и мама Лилит отвезла нас в кафе неподалёку. (13.00) Люмьер: Хорошо, как решите расходиться, пиши мне, Гедеон сегодня занят и ужасно зол. (13.01)       Ага, бежит и падает. Он лучше пешком пройдет пол Октавии, нежели прокатиться с Уолдиным в одной машине. Мини Део: ты меня заберешь? Как мило. (13.01) — И что ты будешь делать? — Лилит обратилась к нему. Хитклиф вздрогнул и задумался. После чего он неожиданно засмеялся. — Я действительно не знаю, что делать. — Вы остались друзьями? — Эмари кивнул, Дарси закатил глаза. — Надо было его послать. Честно говоря, я его вообще не узнаю, что с ним стало?! — Если бы я знал. — Окей, ребят, мы потеряли с ним связь. С кем он сейчас общается, кроме самого себя? — Лилит достала какую-то тетрадь и карандаш. — Гедеон, Люмьер, наверное, его семья… Есть ли еще кто-нибудь? — Нет, вроде бы. — Эмари задумался. Лилит явно к чему-то ведет. Он подвинулся ближе, склоняясь над тетрадью Лестьенн. — Отлично, значит он закрылся в себе, ведь никто из перечисленных не знает, что с ним! Может, мне стоит дать ему номерок психолога? Или здесь уже психотерапевт?       Они снова замолчали. Эмари всерьез раздумывал над предложением Лилит. Может, она права? По радио в кафе неожиданно начались новости. — Сейчас же не время? — заметил Дарси. — Тише! — Лилит подбежала ближе к радио. С их места было практически не слышно о чем говорят, только бубнешь по типу «срочные новости блаблабла». Дарси и Эмари только собирались подбежать к девушке, как Лилит уже оказалась рядом с ними. — Лукиан Бёрко вернулся к своим делам! Киллиан объявлен главным наследником, а поиски Паскаля остановили. — запыхавшись выдала она. — Твою мать.! — озвучил за всех Дарси.       

***

— Давай по порядку? Я совсем не понимаю. — Эмари вздохнул, понимая, что придется рассказывать заново. — Лукиан снова император. — Это я слышал. — Поиски Паскаля остановили. — Ага, тут я в курсе. — Киллиан главный наследник. — Да что у них там происходит! — Люмьер выглядел впечатленным. Эмари молчал. Как он дошёл до того, чтобы разговаривать с Уолдиным? Какого он вообще с ним в одной тачке? — Как он вообще? — как-бы невзначай спросил он. Люмьер понимающе вздохнул. — Мне кажется, он очень плохо, но собирается вернуться в Академию. Сейчас он полностью погружается в тот пиздец, который откладывал все эти месяцы, ну, ты знаешь, переживание потери сестры, племянника, Энтони… Волнение за родных, что там ещё? Осуждение общества, ну и так, по мелочи. — Люмьер говорил так, словно перечислял типичный список дел. Хитклифу хотелось его убить на месте. Как он может так говорить? — Думаю, ему сейчас очень хреново, на самом деле, и я не знаю, как ему помочь. — теперь маска с лица Уолдина пала. Он выглядел уставшим и обессиленным.       Эмари уставился в окно. Как можно помочь тому, кто от всех закрылся? Почему прекратили поиски Паскаля? Почему Киллиан единственный наследник? Столько «почему» и ни одного ответа. — Ты пропустил поворот. — За нами слежка, мне кажется. — Люмьер посмотрел в зеркало заднего вида. — О, супер! — опять Уолдин играет в крутого парня. Замечательно. Эмари включил телефон, игнорируя Люмьера. Почему-то захотелось написать Грэйс. Эми💗: Грэйс, а Гедеон дома? (14.01) Грэйси💕: да, а вы когда будете? Он сказал, за тобой поехал Люмьер. Эми💗: скоро, наверное. Решили заехать кое куда (14.01) Грэйси💕: к нам сегодня заедут Брумы в гости. Хантер и Уильям хотели решить дела, давайте поскорее) (14.02) Эми💗: хорошо! (14.03) — Это слежка. — твёрдо произнёс Люмьер.       Круто, не успели отойти от одной беды, пришла другая. Люмьер сделал резкий поворот, затем ещё один, и ещё. Эмари думал, что его вот-вот вырвет, хотя, вероятнее, он просто улетит в окно. Люмьер кинул в него телефон. — Звони Лукиану Бёрко. — Так сразу? Императору? — казалось, что Люмьер спятил. — Звони! И скажи, что за нами едет машина с номером пять восемь два.       Очевидно, они были готовы к подобному. Эмари начал рыться в списке контактов. Лукиан Бёрко! Он набрал номер. Раздались гудки. Первый, второй, третий… — Он не берет! — Звони!       Эмари снова набрал, хватаясь за дверную ручку. Он улетит, это точно. Трубку опять не взяли. А почему он вообще должен брать трубку? Он же император, как-никак. — Едь в центр! В центре он не выстрелит, если у него что-то есть? — Нам нужно его поймать, ты ещё не понял? — За мной должны гнаться?!       Люмьер только ухмыльнулся. Засранец! Он что, сделал из Эмари наживку? Как мило с его стороны! Конечно, иначе, зачем он его забрал…       Эмари снова набрал, но уже не Лукиану, а другому, известному контакту. Хоть этот-то должен взять. — За нами погоня, сообщи отцу, быстро! Мы движемся в сторону Земель, так что давай живее, мы с Люмьером не очень хотим сдохнуть! — Не сбрасывай. — Киллиан, на удивление, быстро отреагировал. Послышались какие-то шаги в трубке. Люмьер въехал в Запретные земли и тут же свернул налево. Эмари вцепился в своё сиденье. Теперь нужно взглянуть, что там с машиной.       Хитклиф привстал, чтобы обернуться, но не успел даже посмотреть в окно, как раздался выстрел. — Сядь! — Люмьер снова резко повернул. Киллиан что-то спросил в трубку, но Скэриэл решил, что сейчас не время сидеть и паниковать. Хватит уже. Выстрелы раздавались один за другим, Люмьер начинал терять контроль над машиной. Видно, попали в шины. — Эмари, сядь и возьми телефон! — снова крикнул Люмьер.       Скэриэл поднялся на колени, не сводя глаз с машины. Нужно было сделать так, чтобы его не заметили. —Эмари!       Он вытянул руки и сосредоточился. Давно он не использовал материю в таких количествах. Стрелять временно прекратили. Либо перезаряжают, либо успокоились на время. Отлично, все Эмари на руку.       Он смотрел на машину, не отводя глаз. Нужно просто свести её с дороги, сделать так, чтобы она потеряла управление. Не так уж и сложно. Материя появилась в руках. Эмари направил её к машине. — Блять, не свернешь ведь! — ругался Люмьер. — Эмари, что там с т… — он осекся и, нахмурившись, вернулся к дороге. — Осторожнее.       Эмари с силой дернул рукой и сдвинул машину с дороги. Из неё вновь начали стрелять. Эмари стоило приложить ещё больше усилий… Кажется, он закричал, но машина снова двинулась в сторону и… Перевернулась. Он переборщил. — Молодец! Умница, Эмари! — радостно говорил Люмьер. — Это невероятно!       Эмари почувствовал, как из носа что-то потекло. На руке была кровь. Видимо, он правда перестарался. Эмари упал на сиденье рядом телефоном. — Погони больше нет. — выдохнул он в трубку, прежде, чем отключиться.

***

      Эмари пришел в себя уже в своей комнате. Супер, он все-таки доехал домой. А Брумы придут или теперь нет? — Мама! Он пришёл в себя! — крикнул Гедеон, а Эмари сморщился, голова болела ужасно, а от крика брата она чуть ли не лопнула. — Я же говорил, что Эмари крепкий парень… — Завали. — грубо оборвал Люмьера Гедеон, и Эмари был готов рассмеяться. Пососи, Люмьер Уолдин, он не хочет тебя слушать и переживает за брата. — Ты как, порядок? — Ага, голова немного болит. — начать говорить было ошибкой. — Кто были эти люди?       Гедеон молчал. В комнату вошла Грэйс. Она взволнованно взглянула на Эмари, после чего присела на край кровати, поправляя его одеяло. — Мальчики, идите. Мы с Эмари поболтаем немного. — её голос, в отличие от грозного, хоть и обеспокоенного, голоса Гедеона, был мелодичный и мягкий. Она говорила легко, не слишком громко, но и не так тихо, чтобы напрягать слух. Голос Грэйс был приятным, живым и придавал сил тому, кто ее слушал, вселял в него веру, даже если она обращалась к кому-то постороннему.       Её голос начал так ощущаться совсем недавно. Должно быть, это произошло после того, как он посетил могилу матери. Эмари не чувствовал себя предателем по отношению к ней, принимая заботу от Грэйс. — Родной, ты в порядке? — Да, спасибо. А ты?       Она улыбнулась и приложила руку к его лбу, проверяя не горячий ли он. — И я. Ты сегодня показал Люмьеру настоящий мастер-класс. Он сказал, что раньше никогда не думал о подобном применении материи и вообще редко ей пользовался вне дуэлей и Академии. — Ага, я, можно сказать, тоже. Кто были эти люди? — Если бы я знала, придушила бы их лично. — достаточно злобно произнесла Грэйс. Эмари уловил у неё в голосе тревогу и какое-то осознание страшного. Впервые он видел женщину в подобном расположении духа.       Эмари призвал материю. Благо, она была с ним. Самым страшным было её потерять. Для него, как для полукровки в Октавии, это было бы трагедией. Каждый раз он боялся, что если применить чуть больше материи, то она пропадет. Таких случаев никогда не было, но кто знает, что может произойти. — Киллиан переживал за тебя. Говорил, что это его вина… У вас что-то произошло? Я давно заметила, но не хотела влазить, но тут, вдруг, подумала о том, что, возможно, тебе нужна моя помощь. — Небольшое недопонимание, мы решили начать общаться не так близко, наверное, устали от своих проблем настолько, что нет сил тащить чужие, все хорошо. Почему он винил себя? — Я не знаю, думала, ответ найдется у тебя. Рада, что ничего серьезного не произошло, а то, что вы сами все решили делает ситуацию ещё лучше. — да, это точно. Эмари ни за что не скажет ей о том, что произошло на самом деле. Стыдно и противно.       В дверь постучали, Грэйс привстала, и в комнату вошли Лукиан и Киллиан. Киллиан. Вспомнишь лучик, вот и солнце. — Как ты? — Лукиан улыбнулся. — Мне жаль, что я поздно заметил звонки. — он покачал головой. — Нормально, спасибо, вы бы мало чем помогли, на самом деле. — наверное, это звучало грубо, но ведь это правда, ничего не сделаешь. — Тоже верно… — Бёрко слегка подтолкнул Киллиана вперед. — Пойдем, Грэйс, Киллиан хочет что-то рассказать Эмари.       Они вышли. Киллиан присел рядом с Эмари. Хитклиф уставился на Бёрко, как на экспонат в музее. Снова-принц не спешил говорить. — Люмьер нам все рассказал. Это было сильно. Ты молодец. — неловко начал он. — Спасибо. — Лафара недавно снова допрашивали… Спасибо Эллиоту, у нас вышло кое-что выбить из него. — И что же? — Эмари продвинулся ближе, так как Киллиан стал говорить тише. — У них с Лиром есть лаборатория, в которой держат извлекателей и переносчиков. На них ставят эксперименты, и ты один из тех, кто находится в опасности. Они в курсе кто ты, но он сказал нам адрес, поэтому уже сегодня все решится. — Неудивительно, ведь моя кровь стала лекарством для тебя… Если все решится, то почему за мной гнались? — Ты — главная цель. А ещё мистеру Дону нужна наша кровь. Он хочет посмотреть изменилась ли моя из-за твоей и как это вообще связано и далее.       Эмари задумался. Сдать кровь не было никакой проблемы, но разве Киллиан не является извлекателем? Разве кровь Эмари отличается от крови обычного полукровки? А кровь извлекателя? — Твоя кровь изначально ничем не отличалась от любого другого полукровки, она возымела действие только тогда, когда в неё добавили разные препараты, — да он прям мысли читает. — А ты? Твоя кровь не выдаст того, что ты извлекатель? — Нет, по крайней мере, я сдавал её ранее, и никто ничего не говорил. И у моего дяди было также. — То есть, по факту, наша кровь идентична с кровью обычных людей, но они считают, что нет? — Никакой логики, да. На таких, как я эксперименты ставились всегда. Если узнают обо мне… — Будут бояться, как и меня, ведь я тоже «особенный случай». Помню.       Киллиан улыбнулся. Он потянулся рукой к лицу Эмари, убирая мешающие мелкие прядки волос. Он неожиданно выправил одну из передних прядей и Хитклиф заметил белые волосы. Его. Белые. Волосы. ЕГО. — Что это?! — Ты часто используешь материю, видимо. А здесь ещё и много пришлось, вот и побелели. Прости, надо было как-то помягче сказать. — Жуть какая! Как обратно?       Киллиан рассмеялся. Вот дурак! У Эмари будут проблемы, а он смеется. Хитклиф толкнул его ребра, Бёрко ущипнуть его за ногу в ответ. — Тебе идет белый! — Молчи! — Вы с Гедеоном будете близнецами, если ты полностью побелеешь. — Нет!       Эмари хохотал, но сам понимал, что на смену этим смешкам придет отчаяние. Что теперь делать? Красить? А если он продолжит использовать материю? Они совсем белые будут?! — Расскажи подробнее про это. — он покрутил прядь на пальце. — Ну… Что конкретно? — Киллиан удобнее уселся на кровати, а Эмари развалился поререк него. Теперь Бёрко крутил белую прядь его волос у себя в руках, заплетая из неё косички. — Давай тогда начнем с небольшого урока истории Октавианской империи и моей родословной. Материя появилась в Европе в тысяча пятьсот двадцать первом году. В Октавии в тысяча шестьсот сорок четвёртом. Тогда ещё не было разделения по чистоте крови. — Ага… Зачем это потом придумали? Я вечно мучаюсь этим вопросом… Меня это бесит, кто-то возомнил себя сильнее и все. — вслух высказался он. Отчего-то сейчас было спокойнее, чем прежде. — Ну, можно сказать, так и было. Октавия давно стала страной, которую Франция и Испания мечтали разделить или, ещё лучше, забрать себе полностью. Так получилось что мы были первыми, кто додумался использовать материю, как оружие. Там везде разные легенды на этот счет, например, есть о возлюбленных. Мол, мужчина увидел, что его любовь жестоко убили французы, они шли на него, но горе мужчины было равно его злобе. — Он убил их. Я слышал подобное. — это ему рассказывал Гедеон, когда Эмари было лет двенадцать. Такая себе сказка на ночь, но грех жаловаться теперь. — Да, но не просто, многие недоговаривают. Тот мужчина употребил материю в таких количествах, что убийцы его возлюбленной были вбиты в землю при её помощи. После, он добил их оружием… Волосы октавиаца побелели в один миг, а сам он умер, дойдя до своей любимой, из-за разрыва сердца. Материи было слишком много для него. — Я не слышал этого… — Эмари сел, выпучив глаза от изумления. — Если его волосы «побелели», значит, он был темноволосый? — Именно. И она тоже. Это часто забывают. Мои предки, первые из династии, тоже были темноволосые.       Эмари выпучил глаза. В смысле?! Значит, все это распределение… Обман. — То есть, вы побелели со временем? Или как оно работает… — Увидев, что тот мужчина стал блондином перед смертью, все считали, что он поседел от ужаса и утраты. Тысячи людей и всего один, кто действительно понял, что произошло. Блэзиус Ксавьер Бёрко. Он был тем, кто создал первую книгу «Теория тёмной материи». «Тёмной» она названа из-за того, что считалась проклятием. Представь, жили вы жили, как вдруг, появляется ваш сосед с какой-то странной силой, что появляется случайно, моментами и периодами. Это было страшно. Задача Блэзиуса была в том, чтобы таких «соседей», как он начали уважать. Ему нужно было из меньшинства сделать силу, которую будут бояться. В своей книге, он писал, что эта материя есть у всех, нужно лишь её «принять и раскрыть»… Те, кто занимался его трудами после, понимали, что он ошибся. В восемнадцатом веке пошло разделение на «годных» и «сильных», в начале девятнадцатого в странах ввели понятия чистоты крови, после конференции «Тёмная материя. Её начало и действие», там предложили разделить общество именно так, как есть. А теперь, отвечаю на твой вопрос, да. Материя имеет свойство накапливаться. От родителя к ребенку она передаётся так: части материи матери плюс часть материи отца и расчет количества её у родственников. Честно, я не совсем понимаю, как это работает, но таким образом, когда начали заключать браки только с теми, у кого материи больше, то есть, чистокровные с чистокровными, материя копилась в каждом ребёнке все больше и больше. Блэзиус с самого начала такие браки заключал. Так мы стали первыми, кто из темноволосых смог выбиться в светловолосые за короткий срок, при этом не умирая. Только было одно «но». — Киллиан рассказывал пылко, было ясно, что принц не раз размышлял на тему возникновения материи и разделения людей в стране. — Я внимательно слушаю. — Эмари был увлечен рассказом Киллиана. Ему всегда была интересна история разных стран, но многие факты от него, как полукровки, были скрыты, также, как и от многих чистокровных, судя по всему. — Некоторые, кто имел материю, начали вырабатывать к ней иммунитет. Это же как проклятие, зараза. Ну и вышло все в то, что появились такие, как я и мой дядя Лирой. — Извлекатели… — Эмари задумался. А работает ли такая штука с переносчиками? Как появились они? Почему о таких фактах про темную материю никто не говорит? Конечно, это было не выгодно, но все же… — Об этом никто не рассказывает, как ты это все узнал? — В нашей библиотеке и архивах и не такое найдешь. Когда выяснилось, что я извлекатель, мы с отцом перерыли всю библиотеку, а Паулина все мое детство читала мне легенды и мифы на ночь, их мы потом обсуждали и анализировали. — Эмари видел, как Киллиан смотрел, говоря про сестру. Рана, что никак не может зажить. Он взял его руку в свою, в знак поддержки. — Спасибо, что рассказал это всё.       Киллиан улыбнулся. — Я не уверен во всем, что говорю, половина лишь мифы и теории, но они имеют место быть. Мы с отцом считаем, что со временем тёмная материя может исчезнуть, если ей не пользоваться. — Кто-нибудь это проверял? — Ещё нет. — они замолчали. Эмари пытался переварить услышанное, но появлялось так много вопросов, что легче было на время оставить все размышления на потом. Неожиданно, Киллиан заговорил: — Прости меня ещё раз. За поведение и это отвратное расставание. Мне тебя не хватало. — Глупости, Кил. И мне тебя тоже. — теперь улыбались оба.

***

Килли: Лафара хотят помиловать и просто оставить за решёткой. Лир же молчит (23.40) Скэри: Что за хрень, я думал их на расстрел, как в СССР было (23.42) Килли: я сам стрельнусь с этим всем. Папа отстранил меня от трона настолько, что даже не дает вставить слово… Он очень переживает. (23.43) Скэри: ты не знаешь из-за чего он это все? (23.43) Килли: я не говорил, но Паскаль… Он сам пришел ко мне. Отказался от трона и просил забыть его. Пожалуйста, без вопросов, я сам тебе скажу, как буду готов, подробности и далее. Об этом знаю только я и папа. (23.45) Скэри: я могила. Мне очень жаль, что так вышло (23.47) Килли: я могу называть тебя, как прежде? Знаю, что тебе ближе Эмари, но все же спрошу, прости (23.48) Скэри: только наедине, я не против, это просто имя, так то, но его история маленько запутана… (23.49) Килли: мы должны многое обсудить. Как насчет пятницы? Я теперь очень свободен, а ты…? (23.50)       Эмари старался вспомнить своё расписание. Кажется, в пятницу он планировал встретиться с Оливером Брумом, который буквально умолял о встрече. Они были хорошими знакомыми и давно не виделись, наверное, стоит предложить Киллиану субботу.       Хитклиф не успел напечатать сообщение. Ему позвонил неизвестный. Эмари редко звонили,в целом, а тут ещё и незнакомый номер, интерес был выше, чем рассудок. — Ало? Это Эмари Хитклиф? — голос показался чертовски знакомым. Хитклиф напрягся, вспоминая где его слышал. — Это Паскаль Бёрко.