Ветер любви

Казалось, боги провели в объятиях целую вечность, затерявшись в ощущении друг друга. Но даже вечности оказалось мало. Чужое дыхание становилось собственным, а сердца сошлись в едином неизвестном до этого ритме. Они звучали громче любых слов и открывали то, что ранее было тщательно запрятано. Рука Фэн Синя скользнула по спине, медленно перебирая слегка влажные пряди волос. Ткань одежды Сюаньчжэня была удивительно мягкой. Бордовый, немного покосившийся пояс слабо охватывал талию. Наньян был уверен, что если потянуть его, то узел легко развяжется. Он продолжал не сильно сжимать ладонь Сюаньчжэня, покрытую маленькими мазолями от сабли. Фэн Синь почти уткнулся в белоснежную шею Му Цина, ощущая помимо нежного запаха цветущей вишни нечто резкое и холодное. Почти лесное. Похоже пахнет весной, когда на землю обрушивается дождь и раскаты грома, пугая многих людей. И совсем иным был аромат, что витал вокруг Наньяна. После долгого времени на пиршества от него исходило тёплое дыхание сладкого вина и пряностей, щекочущих чужие рецепторы. Сюаньчжэнь невольно вдохнул глубже. Внезапный стук в дверь, разлетевшийся по всей комнате, нарушил покой. Всё вокруг снова обрело ясность и цвет, отчего они на миг потерялись в неожиданно увеличившимся пространстве. Му Цин поспешно отстранился от Фэн Синя, пытаясь спрятать своё горящее лицо. — Генерал Сюаньчжэнь… Служащий просунул голову в проём и застыл в недоумение. Было неизвестно, поверг его в шок взгляд Наньяна, прямо указывающий на то, что он появился не вовремя, или смущённый вид всегда безразличного Му Цина. После короткой паузы он торопливо сообщил: — Совершенная Владыка Линвэнь требует, чтобы вы посетили в её дворец. Генерала Наньяна она также упомянула. Сюаньчжэнь осознал, что в последнее время совсем игнорировал попытки Линвэнь связаться с ним по духовной сети. Он почувствовал слабый укол вины и ответил: — Я понял. Не успел он договорить, как дверь захлопнулась, и за ней раздались удаляющиеся шаги. Даже по звуку было понятно в каком замешательстве оказался Небожитель. Его подчинённый был уверен, что Генерал быстро прогонит Наньяна, в самом мягком случае бросив напоследок пару яростных слов. Откуда ему было знать, что неожиданно их отношения пойдут…в другое русло? Му Цин перевёл взгляд на Фэн Синя, чьи уголки губ слабо поднимались. В дворце Богиня встретила их недовольным взглядом. — Меня не было на пиршестве, потому что я был занят написанием отчёта, — без угрызений совести соврал Сюаньчжэнь. Наньян, стоявший рядом, благорассудно решил промолчать. Он всю дорогу наблюдал спокойное выражение Генерала, чьи кончики ушей продолжали розоветь. Му Цин не мог не знать этого, поэтому от столь пристального внимания ему становилось только хуже. Сюаньчжэнь положил свиток на загромаждённый стол. Линвэнь равнодушно взглянула на появившийся перед ней отчёт. Она тоже отказалась от присутствия на пиршестве, отправив одного из служащих. Весёлым разговорам и разнообразной еде она предпочла документы, которых никогда не становилось меньше. Неизвестно, смягчили ли её эти слова, но богиня решила сразу перейти к делу: — Я позвала вас не поэтому. Как я знаю, на земле вы имели дело с Князем Пожирающим Энергию? Му Цин напрягся и кивнул. «Почему речь зашла об этом?» — Есть вероятность, что демоны, находящиеся всё это время рядом с ним, разбежались по разным уголкам запада и востока. Они сеят хаос среди людей. — Нам нужно разобраться с ними, — серьёзно закончил Сюаньчжэнь. Богиня качнула головой и объяснила: — Я бы обратилась только к одному из вас, однако территории, где они находятся, слишком обширные. Вам следует разделиться, чтобы как можно скорее решить эту проблему и помочь людям. Му Цин взглянул на Фэн Синя, улыбка которого рассеилась без следа. Где-то глубоко в душе проснулась жадность, и он не захотел покидать его даже на недолгое время. Он сразу отмёл столь детские мысли. Боги, не высказав ни малейшего возражения, приняли решение Линвэнь, и уже на следующий день Генералы отправились выполнять задание. Для того, чтобы найти каждого укрывшегося демона небожителям понадобилось около месяца. Они поддерживали связь с помощью духовной сети и общались почти так же, как было раньше. Лишь после выполнения задания им наконец удалось встретиться на Небесах. Сюаньчжэнь вернулся на несколько дней раньше, чем Наньян. Занимаясь привычными делами, он изредка натыкался на взгляд служащего. Если это и волновало его сначала, то спустя короткое время к нему вернулось привычное равнодушие. Генерал занимался на поле для тренировок, когда услышал голос Фэн Синя. «Му Цин, где ты?» Он остановился и приложил пальцы к голове. «На тренировке». Наступила тишина. Сюаньчжэнь ожидал, что Наньян продолжит, однако тот сразу завершил их разговор. «Видно, Фэн Синь только выполнил своё задание и решил связаться», — мелькнуло у него в голове. Размышляя, что тому потребуется время, чтобы раздать поручения и добраться до сюда, Му Цин продолжил тренировку, пытаясь вернуть своё потерянное внимание. Он никак не ожидал, что Наньян практически сразу направится к месту, где они часто практикуются, и будет наблюдать за ним со стороны. Небожитель обошёл всех тренирующихся богов и встал рядом со свободной мишенью, испещрённой неглубокими отверстиями. Му Цин занимался в отдалении от остальных. Его волосы и одежда кружились в боевом танце, наполненном невероятной силой и утончённостью, а смертельное оружие словно совсем не имело веса. Пожалуй, Сюаньчжэнь был единственным, кто мог настолько умело обращаться с саблей. Каждый на поле был одет не так, как обычно: одежда непривычно лишена многослойности и броских цветов, украшений и изображений, позволяя двигаться быстро и свободно. Одеяние Му Цина было чёрным с тонкими красными полосами на рукавах и воротнике, который при движениях то и дело открывал вид на ключицы. Даже заколка для волос представляла собой простой обруч без каких-либо узоров. Слабая улыбка нередко мелькала на его сосредоточенном лице. И почему Фэн Синь не замечал этого раньше? Му Цин словно сливался с оружием в целое, чувствовал душу сабли и обнажал свою. Сюаньчжэнь чувственно провёл пальцами по гладкой стали, что отбрасывала металлический блеск на его кожу. Только когда он закончил, то заметил Фэн Синя, облокотившегося на мишень. — Му Цин. Оружие исчезло, когда Сюаньчжэнь подошёл к нему. Он поправил свои одежды — единственное, что выдавало его тренировку. — Почему ты не предупредил меня? Долго ждёшь? — Я только пришёл, — ответил лишь на второй вопрос Фэн Синь. Первый показался ему слишком очевидным, поэтому слова «захотел посмотреть на тебя в деле» так и остались вертеться на языке. — Вот как. — Я хочу тебе кое-что отдать. Но для начала нужно зайти в мой дворец, — Му Цин удивлённо взглянул на бога и направился за ним. Неожиданное задание дало ему больше времени, чтобы обдумать всё как следует. Он с ясностью осознал: он испытывает к Фэн Синю не мимолётную привязанность, вызванную заботой, а глубокие чувства, родившиеся в тревоге и в страхе. Теперь ему предстоит научиться говорить то, что лежит у него на душе, даже если это кажется глупым или, ещё хуже, никому ненужным. Они неспеша зашли в здание. — Почему тут никого нет? — Сюаньчжэнь осмотрелся по сторонам. — Все заняты своей работой, — отозвался Фэн Синь, шагая по длинному коридору. Небожители дошли до нужной комнаты с белоснежной дверью и простым золотым контуром. Наньян толкнул её и уверенно прошёл внутрь, подходя к шкафу. Открыв его, он слегка наклонился и Сюаньчжэнь больше не мог видеть его лица. Му Цин остановился рядом с Генералом. Комната Наньяна выглядела похожей на его, только цвет и расположение мебели отличались. — Ты спрятал это в своей комнате? — Я же не мог носить её с собой, вдруг она бы сломалась, — приглушённо послышалось сбоку. Сюаньчжэнь вдруг почувствовал себя неловко. Словно ребёнок, который ожидает сюрприз от родителя. Наверняка Фэн Синь хотел отдать что-то совсем незначительное. В раздумьях он не заметил, как Наньян беззвучно положил на стол деревянную коробочку. — Слушай, если ты чего-то желаешь, то… Му Цин повернулся и почувствовал толчок в грудь. Фэн Синь повалил удивлённого такой выходкой Сюаньчжэня на кровать, склонившись над ним и расставляя руки у его головы. — Что ты творишь? Му Цин захотел подняться и недовольно зашипел, чувствуя, как рука Фэн Синя прижала его волосы. Наньян с извиняющимся выражением приподнял руку и ловко снял заколку. — Я хотел кое-что увидеть, но если бы сделал это снаружи, то тебе бы точно не понравилось. — Что? — непонимающе спросил Сюаньчжэнь. Он следил, как Наньян задумчиво взял прядь чёрных волос. Он не мог представить, что тот думает о том, как они мягко и приятно касаются его пальцев. — Хватит нести чушь! Не прошло и пару секунд, как Му Цин распахнул глаза, стоило Фэн Синю наклониться и поцеловать его волосы. Его тёмные глаза неотрывно наблюдали за реакцией Сюаньчжэня. — Помнишь день, когда ты с Чжан И выбрался из храма и сидел на улице? Именно тогда ты впервые взглянул на меня так. Мне хотелось, чтобы ты не отворачивался, чтобы твой взгляд оставался на мне. Но ты опустил голову, — Сюаньчжэню показалось, что это было сказано с долей упрёка в его сторону. Воспоминание о солнечном, но прохладном дне хлынули в его голову. В тот раз он правда первым отвёл взгляд, потому что больше не мог смотреть на него. Му Цин предупреждающе толкнул Фэн Синя в грудь, однако тот не сдвинулся с места, продолжая держать прядь волос около губ. — Я видел, как краснеют твоя шея и уши, но ты всегда уходил. Поэтому то, что я сейчас хочу, так это смотреть на твоё выражения лица, как оно меняется при смущении, как полыхают твои щёки и блестят глаза. Му Цин почувствовал, как от этих слов тепло растекается по его лицу, плавно переходя ниже. Фэн Синь снова притянул руку к себе. — Нет! Сюаньчжэнь перехватил запястье, останавливая его. Заглядывая в глубокие обсидиановые чёрные глаза, Наньян на пару мгновений застыл на месте. Подумав, он послушно отпустил волосы. Не успел облегчённый выдох сорваться с губ Генерала, как Фэн Синь схватил его ладонь и нежно коснулся губами костяшки на его руке. Пальцы Му Цина были длинными и изящными, обладающие большой силой. — Т-ты! Чёртов придурок! — Ты чётко сказал, чтобы я говорил о чём думаю. Теперь ты недоволен этим? — Вот именно, что говорил! А не… Му Цин замолчал, не зная как продолжить. Взгляд Фэн Синя блуждал по лицу Сюаньчжэня. Он рассматривал его полуприкрытые глаза, сжатые губы, покрасневшие уши. Ткань вокруг шеи снова ослабла, открывая вид на изящные ключицы бога. Му Цин взглотнул и отвернулся. С губ Наньяна сорвался слабый смешок. Пытаясь прийти в себя, Му Цин кое-что вспомнил. Он с подозрением посмотрел на Фэн Синя. — Значит, ты соврал мне, чтобы заманить сюда? — недовольно бросил Сюаньчжэнь. — Я ни о чём не врал, у меня правда кое-что есть. Он не солгал Му Цину и в другом: его служащие правда были заняты работой, потому что как только он оказался во дворце, то сразу отдал дюжину приказов, чтобы все на некоторое время покинули здание. Если бы это было раньше, то он просто без объяснений отправил всех вон, по большей мере под видом плохого настроения. Однако мысль о том, что Сюаньчжэню это не понравится, заставила его придумать другой способ. Генерал с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Он вспомнил, что недавно видел одного служащего из дворца Наньяна, с унылым выражением идущего с кучей книг в руках. Удивительно, что всегда прямолинейный Фэн Синь научился проворачивать нечто подобное. — Если ты не уйдёшь, я ударю тебя. — Думаю, я смогу это выдержать. С того дня Му Цин часто носил серебряную заколку, украшенную ярким красным камнем и искусной резьбой в виде веток вишнёвого дерева, покрытых навечно распустившимися цветами.

✧✧✧✧

«Фэн Синь», — озадаченно позвал Сюаньчжэнь, отвлекая Наньяна от надоевших документов. «Что такое?» «Думаю, нам нужно кое-куда сходить» Вскоре Фэн Синь и Му Цин оказались в знакомом храме. Прикрытые божественным сиянием, они были невидимы для людей. Впрочем, в этот момент внутри находился лишь один человек. На коленях перед алтарём сидел мужчина, лицо которого прорезали слабые морщинки. Он неотрывно смотрел, как медленно поднимается серый дым благовоний. Словно дожидаясь всё это время подходящего момента, он негромко заговорил: — Я сомневался в силе богов, что никогда не показывались людям, но всегда верил в людей, готовых пожертвовать своей жизнью ради других. Моя матушка множество раз молилась вам… Надеюсь, вы услышите и мою просьбу. Он ненадолго остановился, опустив глаза на свои руки. — Прошло много лет… У меня есть собственная семья, внук, однако есть люди, которых я уже больше никогда не увижу. Я знаю, что их не вернуть. Но мне бы очень хотелось узнать, как живёт один могучий заклинатель по имени Фу Яо. Я долгое время надеялся, что судьба снова сведёт меня с ним, но этого так и не случилось. Знаю, заклинатели живут дольше простых людей, поэтому надеюсь, что с ним всё хорошо. Он поднял голову. — Я выполнил своё обещание, данное так давно. Надеюсь, и он обрёл своё счастье. Прошу вас, позаботьтесь о нём. Он наклонился, чтобы достать что-то из внутренних слоёв одежды. Спустя мгновение мужчина поставил рядом со статуей, где обычно ставят подношения, деревянную фигурку, в которой Му Цин узнал себя. Его прямая фигура была облачена в простую одежду, а волосы оказались заплетены в аккуратную косу. Именно эту вещь когда-то с таким усердием вырезал Наньян. — Это всё, что есть у меня. Эта вещь дорога мне, поэтому именно она является моим искренним подношением. Слова Фэн Синя, до этого молча наблюдавшего, ветром разнеслись по храму, не трогая даже огонь фонарей. «Обещаю, я буду заботиться о нём столько, сколько времени у нас будет». Мужчина распахнул глаза. В этот момент блеск его глаз напомнил Генералам о маленьком мальчике, испуганно прятавшегося за свою мать. Тогда, в дрожащем свете свечей, его взгляд был таким же — полным неверия и размытого узнавания. Спустя мгновение он слабо улыбнулся. Было ли это игрой разума или явью: нет разности для того, кто по-настоящему верил. — Спасибо, — в пустоту прошептал Чжан И и встал, чтобы покинуть храм. Он словно благодарил всех, кто когда-либо встречался в его жизни. Впервые он пришёл в этот храм, чтобы вознести свою молитву. Му Цин знал: первый и последний. На пороге он обернулся, вглядываясь в статую Генерала Сюаньчжэня. Великий Бог Войны был недосягаемым для людей, однако его взгляд прятал в себе самоотверженность и решительнось. Подобно тому герою, что он встретил так давно. Му Цин смотрел на удаляющийся силуэт. Эта встреча напомнила ему: время для него идёт не так, как для других, ведь для них оно неизбежно бежало вперёд, оставляя позади молодость и многих людей. Госпожа Ван много лет приходила в этот храм. Её молитвы редко были о себе — чаще о других. Му Цин и Фэн Синь, имевшие с ней особую связь, слышали каждую. Порой её молитвы были без просьб, она просто говорила о своём быте и радостях. Му Цину нравилось её слушать, и он всегда не сдерживал улыбки, когда слышал счастье в её голосе. Она молилась о благополучии Чжан И и двух заклинателях, часто заканчивая свою речь одинаково: «Пусть у вас всё будет хорошо.» Госпожи Ван не стало двенадцать лет назад, и Сюаньчжэнь не думал, что сможет вновь услышать её голос. Но казалось, словно Чжан И говорил словами матушки, продолжая собой светлую части души той, улыбку которой всегда украшали ямочки. Впервые Чжан И пришёл сюда для того, чтобы вознести свою молитву. — Он вырос. У Му Цина тоже есть прошлое, хранившее в себе тех, кого уже нет рядом. Он был божеством, но ему веданы страх, боль от утраты близкого, любовь. Рядом с пережившей время фигуркой, покрытой царапинами, появился детский рисунок, не потерявший за многие годы своей яркости. Обе эти вещи несли в себе воспоминания, важные и вовсе не забытые. Фэн Синь взял его за руку, переплетая пальцы. Му Цин не мог не взглянуть на того, кто без слов дарил ему своё присутствие — прочное и необходимое. Он никогда не был человеком, что быстро привязывался. Совсем наоборот, он искал умысел, из-за которого к нему могли хорошо обращаться. И он не мог поверить, что может полюбить настолько сильно. Он давно закрыл своё сердце, чтобы его окончательно не разбили на тысячи осколков. Отделялся от людей, чтобы не получить нож в спину. Был высокомерным, чтобы люди не могли воспользоваться его слабостями. Стал упрямым, чтобы никто не мог сломать его. Но находясь в далёком скромном храме, что возвели две небольшие деревни, он смог испытать то, что казалось навсегда утраченным: способность желать. Способность верить. Нужна ли богам вера? Их считают всемогущими, способными изменить всё, к чему они прикоснутся. Но есть нечто, что им совсем неподвластно. Судьба. Они могут попытаться изменить её, задержать или обмануть, но судьба всегда приходит. Если её удаётся направить по-другому, то человека неминуемо ждёт наказание. В этот момент остаётся только верить, что она будет благосклонна. У Му Цина всегда были чувства, даже если он был богом. Они были неотъемлемой частью его. Его судьбой. Время неумолимо движется вперёд, забирая старое и принося новое. Две судьбы, многие годы шедшие рука об руку, наконец сплелись в единую нить, неподвластную времени. Очень долго яму в его сердце заполняли лишь гнилые листья и колючие ветки, но теперь в неё падали нежные лепестки цветов. Будущее наступит, прошлое останется позади, а настоящее является ими обоими, соединяя жизнь и смерть, счастье и горе, небо и землю, одну жизнь с другой. Если они вместе по воле судьбы, то он примет это с благодарностью. Если же они бросили вызов ей и изменили её, то он дождётся своего наказания, не сожалея о своём выборе. Сюаньчжэнь первым нарушил молчание: — Позволь провести с тобой всю свою вечность. — Готов провести со мной целую жизнь? — по-глупому улыбнулся Фэн Синь. Они знали ответ на этот вопрос. Оба ответили бы одинаково. Ветер подхватил его слово и разнёс по всем уголкам мира, однако самое главное — он достиг сердца человека, кому они предназначались. — Да. Му Цин был готов всю жизнь идти с тем, с кем всегда была переплетена его вечность. И он знал, что этот путь будет освещать солнце, всё ещё высоко светившее над всеми.

Мы утопали в собственных раздумьях,

Смотрели лишь на Небеса.

И не искали взгляд друг друга,

Стремясь возвыситься в верхах.

Где каждый видел то — иное,

Что не дано было второму,

Подобно сну далёкому,

В котором всё другое.

Один мечтал о небесах, свободе,

О давней встрече милой.

Тогда как сердце стало клеткой,

Где тьма и страх сплелись навеки.

Другой желал лишь видеть солнце,

Что освещало его путь нелёгкий,

В котором он средь толп людей

Был одинок и пуст совсем.

В ответ им было лишь безмолвное молчание,

Бесстрастный взор небесных глаз.

Которого не трогали переживания,

Неважно рай ты или ад.

И лишь тогда, когда вода упала с неба,

Одна душа взглянула на другую.

И вечность их сердца переплела,

Чьим время стало верным другом.

В разбитых, покрытых белой тканью зеркалах,

Они могли увидеть то,

Что не хватало им при жизни:

Любовь чужих знакомых глаз.

Конец