Our Old Heroes

Дин — Я не нашел ничего на камерах наблюдения, — говорит Дин, телефон прижат к уху, он глядит на экран, от которого у него уже несколько часов болит голова. — В общем, они как будто просто испарились. Что у тебя? Местные патрульные видели кого-то, кто не должен там быть? — Это довольно сельская местность. Не так много патрульных, — Кас вздыхает, и на Дина накатывает новая волна разочарования. Прошел почти целый день с тех пор, как от британцев не появлялось никаких вестей. Они могли уехать, могли убить Сэма и выбросить тело… черт, да они могли исчезнуть в гребаном космосе, кто их знает… — Я проверил все мотели, заброшенные здания. Никаких следов Сэма. — Ладно, — Дин кивает, шестеренки крутятся. Эти ребята не похожи на обычных парней, работающих по-тихому. Они умны. Они обходят правила в своих интересах… охотники с деньгами. Почти политично. — Я не знаю. Слушай, проверь… конторы по продаже недвижимости. Посмотри, покупал ли кто-нибудь жилье или снимал его. Типа у этих людей был чертов самолет. Может они делают все легально. — Хорошо, я понял. На другом конца линии стрекочут кузнечики, вдалеке едва слышно гудит поезд. Дин бы все отдал, чтобы оказаться там, вне душных стен этого бункера, в котором с присутствием его отца стало еще напряженней. — Я позвоню тебе утром. — Кас, слушай, — Дин вклинивается прежде чем ангел успевает повесить трубку, и понижает голос. — Тут такое дело. Вот папа вернулся и знаешь, все так как-то странно стало, — он делает паузу, поднимаясь, чтобы пройтись по библиотеке, глаза блуждают в поисках Джона. — Я пытаюсь делать вид, что все нормально, но мы как бы больше не знаем, как себя вести друг с другом. Болтаем, пытаемся не отвлекаться от работы. Но это… — Эм, я… — Кас запинается. Дин вряд ли — скорее всего, никогда — не попросил бы совета об общении у почти самого неловкого в общении человека, которого он знает. Это была плохая идея. У Каса и без того забот хватает, он не должен еще и беспокоиться о том, что происходит у Дина. Он качает головой. — А знаешь, не важно… — Погоди… что он сказал тебе? — Эм, ну, ничего… особо. Он делал звонки, я сидел за компьютером… просто типа, — он взмахивает рукой в воздухе, словно пытаясь этим заменить слово, которое не может найти. — Ладно. Что ты сказал ему? — Ничего, — Дин выдыхает, до сих пор вышагивая. — Я… я не знаю, что ему сказать, понимаешь? Это… это так… я просто пытаюсь не устраивать еще одну ссору, я ведь даже не хочу этого. — Еще одну? — Ага, знаешь… у нас все напряженно, — он делает паузу, но Кас ничего не говорит, ожидая, что он продолжит. — Ты… знаешь, последнее, что он помнит — мы преследовали желтоглазого, а потом он вывалил на меня все это дерьмо про Сэма… Не думаю, что сейчас все кажется ему намного лучше. Не то чтобы я виню его, скорее всего, он прав. И вообще мне кажется, что я должен быть благодарен, понимаешь? Он умер только из-за меня… Кас прерывает бормотание Дина: — Ты обременен его выбором. Это звучит как вопрос, но таковым не является. Не совсем. Дин усмехается над его чрезмерной простотой. — Да, полагаю, я пиздец как обременен. — Ну, в ругательствах нет необходимости, — он бормочет, раздумывая. — Когда ты продал свою душу, ты рассчитывал обременить Сэма? Или ожидал определенную долю благодарности? — Да брось… — Ты просил меня убить тебя, когда у тебя была печать Каина — если бы до этого дошло. Так же, как твой отец попросил тебя убить Сэма. Ты ожидал, что я буду осуждать тебя за это? Дин щелкает челюстью. — Это… это другое. — Это другое только потому, что это был я. И потому, что это был Сэм. В отличие от нас, ты никогда не знал наверняка, как отец относится к тебе. Ты никогда не понимал, почему он обменял свою жизнь на твою, именно из-за этого ты чувствуешь, что ты перед ним в долгу. Скрипят петли кабины пикапа, дверь закрывается с щелчком. — Но эти проблемы становятся только больше, пока вы о них не говорите, что на самом деле тебя тяготит. Дин неловко переминается с ноги на ногу, усмехаясь. Он потирает руку о бедро. — Ладно, доктор Фил, когда ты… — Ты просил моего совета, Дин. Он практически слышит, как Кас закатывает глаза через телефон. — Технически, я ничего не просил… — задумчиво протягивает Дин. — И я не услышал никакого совета. Кас вздыхает и поворачивает ключ зажигания. Пикап оживает. — Не усложняй ситуацию без необходимости. Поговорите друг с другом. Прежде чем… — О, звучит так просто, — саркастично говорит он потирая глаза кончиками пальцев. — Это же ты. Так не получится. Дин отрывисто смеется. — Ага, спасибо. — Я позвоню тебе. Он тяжело вздыхает, глядя в потолок. Может, он и прав. Легче сказать, чем сделать, но: — Да, отлично. Кас кладет трубку. Ворча и глядя в телефон, как по заказу, Джон выходит из холла, поднимает брови и смотрит между Дином и телефоном. — Есть новости о Сэме? — Кас прочесывает Олдрич. Он обходит стол и снова устраивается на стуле перед ноутбуком, подвигая к себе второй стул. Он приглашающе похлопывает по сиденью. — Пока ничего. Я перерыл все базы данных, которые смог найти. Ты? Джон, кряхтя, усаживается на стул. — Несколько моих контактов мертвы, остальные в основном на пенсии или не у дел. У меня была пара ребят, которые работают по неофициальным данным, но у них ничего нет. Я начинаю думать, что эти британцы работают не столько на государство, сколько подпольно. — Отлично. Дин проводит рукой по подбородку, выпрямляется и смотрит на камеры наблюдения на экране, которые не показывают ему абсолютно ничего важного — как и на протяжении всего дня. Он усмехается, думая о старых ублюдках, получивших звонок от давно умершего угрюмого Джона Винчестера. — Ставлю на то, что они подумали, что говорят с призраком. Джон с усмешкой откидывается на спинку стула, сложив руки на животе. — А, расскажи им историю, как сфабриковал собственную смерть, и им этого достаточно. Они верят в то, во что придется. — Да, наверное, ты прав. Наступило короткое молчание, оба смотрят на записи камер, просто чтобы чем-то себя занять, и тут Джон нарушает его, голос мягкий: — Итак… ты настолько боишься затеять со мной ссору? Дин поворачивается к нему, лицо расслабляется. Он безучастно кивает, затем поворачивается, чтобы посмотреть тому в глаза. — Пап, послушай, я рад, что ты вернулся. Правда. Я просто… — Я не делаю ситуацию проще, — Джон прерывает его, кивая. — Я так привык всем руководить … Я забываю, что ты годами делаешь это сам. Дин кивает, смягчаясь. — Мне нужна секунда, чтобы наверстать упущенное. — Да, я знаю. Джон смотрит на Дина, как будто впервые на самом деле видит своего сына с тех пор, как тот вернулся — новые морщины на его лице, его твердость… Он слегка усмехается, качая головой. — Что с нами случилось? Раньше мы отлично ладили друг с другом. Мы с Сэмми всегда сталкивались лбами, а ты вставал между нами и пытался все уладить. — Я не знаю, — честно отвечает он. — Может, мы просто слишком похожи… Слишком твердолобые для нашего же блага. Джон кивает, размышляя об этом. — Ты принял столько решений, которые я бы не стал принимать, но это многое тебе дало, так что если мне придется отступить, пока я все еще ищу равновесие, и позволить тебе взять бразды правления в этом деле… что ж, я доверюсь тебе. Он говорит это как нечто обдуманное заранее. Вывод, к которому он пришел ранее и ждал подходящего момента, чтобы его озвучить. Эта мысль словно кирпичом ударяет Дина. — Спасибо, пап. Его голос более слабый и хриплый, чем ему бы хотелось, но Джон никак это не комментирует. Он искренне улыбается Дину. — Итак, — прочищает горло Джон, кивая в его сторону, — этот твой ангел… Ты очень сильно доверяешь ему в этом деле. — Да, что ж, он меня еще ни разу не подводил. Кастиэль — Кас, что у тебя? — Дин берет трубку после второго гудка, не медля ни секунды. Кас стоит среди листвы тонкого дерева, обеспечивающего хоть какое-то укрытие возле границ участка, к которому он не может подобраться ближе, стараясь рассмотреть хоть какие-то признаки жизни или движения. — Кажется, я нашел местоположения Сэма. Это ферма. С виду пустая, но две недели назад ее арендовала женщина с английским акцентом. — Внутрь заглядывал? — Нет. Нет… там все надежно защищено от ангелов. — Защищено от ангелов? — Дин тихо фыркает на другом конце. — Ладно, видишь ли, приятель, это… это и надо было сразу давать в заголовок. Он делает неуверенную паузу, затем бормочет, понизив голос. — Мы что сменили тему? Дин игнорирует вопрос. — Где ты? — Я пришлю тебе адрес. — Ладно, понял. Уже еду. Отсюда до бункера около шести часов езды, и за это время Кас не видит и не слышит ни души. Все это время он стоит на краю территории, патрулируя разные участки и надеясь найти лучший угол обзора в каком-нибудь окне. Не приезжает ни одна машина, никто не кричит изнутри — ничего. Может быть, это работают заклинания, скрывающие происходящее внутри, или же здесь просто никого нет и не было уже какое-то время. Скорее всего, первое, учитывая, насколько сильна защита, но это не останавливает его от беспокойства, что Сэма может и не быть здесь вовсе. Это все, что занимает его мысли, пока за его грузовиком с рычанием двигателя не появляется Импала, Дин за рулем и его отец на пассажирском сиденье. Кас выпрямляется, когда они сворачивают и глушат двигатель, и Дин подходит первым, и тяжело ступая ногами, заглядывает в дом. Когда он поворачивается к Касу, он разводит руки в стороны и останавливается перед ним. — А где все защитные символы, о которых ты говорил? Кас разворачивается. В доме два этажа — весь первый закончен досками, изнутри не видно и лучика света, перед домом стоит сломанный грузовик, а сзади — большой красный сарай. Сам по себе он достаточно безобидный, и возможно, когда-то был хорошим домом для хорошей семьи. Сейчас, он, по меньшей мере, пугает. — Скрыты. Они очень сильные, — он оглядывается через плечо, на приближающегося Джона и кивает. — Джон. Джон останавливается между ними двумя, оглядывает Каса сверху вниз с вынужденной улыбкой. — Кастиэль. Дин игнорирует их обоих, задерживая взгляд на доме. — Ты уверен, что внутри кто-то есть? — Нет, — он вздыхает. — Агент сказал, что договор аренды заключили дистанционно, но кто-то защитил дом символами. — Надо глянуть поближе. Дин начинает идти вперед, но останавливается после пары шагов, когда за ним следует Джон. Он разворачивается. — Пап, я справлюсь. — Без прикрытия? — он хмурит брови. — Ты мое прикрытие. Если я попадусь на обыске места, то я единственный игрок на поле, о котором они знают, кроме Каса. А они защитились от него, — он указывает в сторону Каса, а затем ухмыляется, постукивая отца по груди. — Ты наше секретное оружие. Если я не вернусь через десять минут, тогда можешь врываться, размахивая пушкой. Он улыбается Касу, а затем подмигивает отцу. Его поражает, что Джон вообще его слушает, но Дин разворачивается на месте и быстро идет к дому, исчезая за ним в считанные секунды. Джон явно недоволен тем, что остался с Касом, и настороженно смотрит ему вслед. — Думал, что ангелы должны быть хорошими парнями. А у тебя, оказывается, куча слабостей, — насмехается Джон. — Статус чьей-то инаковости не коррелирует с его статусом «хорошего» или «плохого». Есть демоны, способные к добру, и ангелы, склонные к злу. По моему опыту, наше местоположение на спектре не влияет на то, на какой стороне мы в итоге оказываемся и почему, — он делает паузу. — Наша позиция не меняет то, что ослабляет нас, так же как и вас. — Верно… Дин как-то сказал Касу, что его самая вопиющая черта — склонность к чрезмерной фактичности. На самом деле, его слова звучали пьяно и хрипло… — Ты всегда так делаешь — говоришь как профессор, когда нервничаешь. — Это неправда, — сказал Кас, но тут же опустил глаза на миску с арахисом, стоявшую перед ним на барной стойке, и взял один орешек, рассматривая его, чтобы чем-то себя занять. Дин, пахнущий виски и кожей, наклонился к нему, похлапывая его рукой по груди и задерживаясь на одном месте. — Что у тебя под юбкой, Инди? Барменша в твоем вкусе? Я могу замолвить словечко. — Я бы очень хотел, чтобы ты этого не делал. — Нужно просто прыгнуть в воду с головой и позволить своему телу думать. Это легко. — Поверю тебе на слово, — он сглотнул, когда Дин схватился за его рукав, словно только это удерживало его в вертикальном положении за барной стойкой. — Думаю, мне скоро стоит отвезти тебя домой. Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. — Ммм, домой. Дин облизал губы и вытащил из джинсов ключи от Импалы, вложив их в ладонь Каса. Моргнув, он долго смотрел на лицо Каса, брови сведены к переносице, тело неуверенно покачивалось. Затем, казалось, в одно мгновение пришел в себя, и с коротким смешком наклонился к уху Каса, не сводя глаз с барменши. — Знаешь, она бы ушла с тобой. Весь вечер смотрела в твою сторону. — А я не заметил, — он вздохнул. — Мы можем идти? Дин заворчал, но встал, держась за плечо Каса. Кас крепко обхватил его за талию и в итоге держал большую часть его веса на протяжении всего пути до машины, а Дин ругался, пока Кас не позволил ему неуклюже плюхнулся на пассажирское сидение. — Боже… сильный, — пробормотал он. Кас забрался на водительское сидение, губы Дина растянулись в ленивую ухмылку. Умилительную. Это заставило Каса улыбнуться тоже. Дин мог быть невероятно и откровенно нежным, когда знал, что никто не смотрит. Не всегда. Но те разы, когда он себе это позволял… Кас наслаждался этим. Он завел двигатель, взялся за спинку сидения, чтобы поглядеть через плечо, сдавая назад. — Ты же понимаешь, что если бы я не позволил тебе, ты бы никогда не смог с такой легкостью сдвинуть мою руку. — Лишь бы выпендриться. Голова Дина откинулась на сидение, но он попытался схватить лежащую на спинке руку Каса, показавшись почти разочарованным, когда так легко ее сдвинул. Дин несколько раз моргнул, помедлив, и оставил руку Каса покоиться между ними. — Расскажите мне больше фактов, профессор Джонс. — Индиана Джонс — единственный профессор, которого ты знаешь? — Ой, завязывай, — он широко ухмыльнулся, сползая вниз по сидению. Кас решил подыграть, всю дорогу домой говоря о чем-то не особо важном. Немного об истории Канзаса, если он правильно помнит. А Дин наблюдал, вслушиваясь в каждое слово, ни одно из которых он не вспомнит утром. Странно, но никто, кроме Дина, не замечал этого — а если и замечал, то ничего не говорил. Сейчас он благодарен Джону за то, что тот еще не знает его настолько хорошо, чтобы заметить эти признаки. У него такое чувство, что тот получил бы слишком много удовольствия от того, что хоть немного имеет влияние на Кастиэля, и только потому, что он способен оторвать Каса от единственной семьи, которая имеет для него значение. — Хмм, — Джон прислонился к боку грузовика, ставит ногу на шину позади него и скрещивает руки. — И как ты нашел это место? — В риэлтерской конторе. Женщины были очень рады помочь мне, когда я показал им свое удостоверение, — он наклоняет голову к Джону, поднимая брови. — Фанатики расследований. Ты знал, что люди в восторге от концепции «тру-крайм»? Это странно, учитывая жуткую природу некоторых дел… но в любом случае, они были полезны. Кас прищуривается, глядя на дом, высматривая Дина, когда Джон спрашивает: — Все ангелы такие же странные, как ты? — Нет таких ангелов, как я, — он вздыхает, внимательно следя за каждым покачиванием ветки или травы в знак приближения Дина. Даже если Дин и найдет Сэма и его похитителей, он не будет вмешиваться до его возвращения — если только его не застанут врасплох и не нападут… — Прошло уже слишком много времени. — Да, — соглашается Кас, глубже засовывая руки в карманы, отягощенный тяжестью своей бесполезности. Джон уже вытаскивает пистолет из-за пояса, перепроверяет и взводит его. Он не оборачивается на Каса. Никакого напутствия или проверки. Он просто уверенно направляется к дому со всей бравадой солдата на миссии. Это человек, в которого Дин верил более двадцати лет — что тот всегда сможет их защитить и разрешить любую ситуацию. Может быть, ему стоит позвонить Джоди. Если он позвонит сейчас, она успеет приехать завтра до рассвета. Но если ее тоже поймают… он окажется бесполезным ангелом, отправившим всех своих друзей на смерть в этот странный дом. Нет, если никто из братьев не выйдет, он будет просто стоять здесь, пока кто-нибудь не выйдет из этого дома. Потом возьмет их в заложники. И убьет их всех. Если братья мертвы, он убьет их всех все равно, найдет их организацию и убьет их всех тоже. Им не должно быть позволено дышать в том мире, который они лишили Сэма или Дина Винчестера. Звук шин по гравию вырывает Каса из его убийственных фантазий, и он поворачивается к машине, медленно остановившейся позади Импалы. Это глянцевый черный седан с тонированными окнами. Ничего примечательного. Из машины выходит темноволосый мужчина в строгом повседневном костюме, отбрасывая глубокую тень на пять часов. Он ухмыляется Кастиэлю и протягивает руку для приветствия. — Доброе утро. Мик Дейвис. Кас напрягается из-за явного английского акцента и не позволяет себе ответить на рукопожатие, что Мик, похоже, понимает — он неловко опускает руку. — Ты один из них, — Кас говорит прямо, не обращая внимания на любезности. Он смотрит на мужчину с настороженным любопытством, прищурившись, чтобы оглядеть его с ног до головы. Улыбка Мика немного блекнет, но он сохраняет настрой и со вздохом кивает. — Даа… я полагаю, что ты — тот ангел, которого Винчестеры возят с собой. Он ничего не отвечает, только хмурится. Мик усмехается: — Или я так предполагаю. Зачем еще человеку стоять снаружи во время спасательной операции, если только ему не заблокирован вход на территорию? Может быть наемный водитель? Терпение иссякает, и Кас с силой хватает мужчину за лацканы пиджака, поднимая его на носочки, пока они не оказываются лицом к лицу всего в нескольких дюймах друг от друга. Мик, нужно отдать ему должное, показывает напряжение лишь на долю секунды — к нему возвращается самообладание, и он поднимает руки в знак капитуляции, ничуть не сопротивляясь. — Отпусти их, — рычит Кас, глядя на мужчину и призывая благодать, его глаза светятся голубым, — или я испепелю тебя прямо на месте. — Мы не с того начали. Именно это я и намеревался сделать после своего появления… — Мик поднимает руки еще выше, как бы подчеркивая это, и Кас опускает его обратно на ноги, при этом не ослабляя хватки. — Позволь мне убрать защиту, а потом мы поговорим, хорошо? С одной стороны, кажется, что он говорит правду. Но с другой — правда субъективна. Если он отпустит Мика и позволит ему пройти там, куда ангел не сможет последовать, он может просто отказаться от своего обещания и убить Винчестеров. Опять же, он должен знать, что он сделает это, то не останется такого места на земле и за ее пределами, где он мог бы укрыться, чтобы Кас в конце концов его не нашел. Даже если он спрячется за защитными символами до конца своей жизни… это время — ничто для ангела. Не видя другого выхода, он ослабляет хватку, глаза все еще прищурены на незнакомца. Мик поправляет пиджак и с уважением кивает: — Ну вот, у нас еще могут получиться рабочие отношения. Это предложение мира, каким безобидным и искренним оно не казалось, — таковым не является. Если он чему-то и научился за эти годы, так это тому, что доверие — самое опасное оружие из всех, и большинство его не заслуживают. Однако Мик, верный своему слову, всего за минуту снимает защиту с дома. Кас сразу же чувствует это — словно мигрень перестает сдавливать его череп. Он ведет Каса внутрь, неторопливо шагая, даже когда звуки боя доносятся сквозь тонкие половицы. Мик заходит в подвал первым — холодное каменное помещение, поддерживаемое старыми деревянными балками и освященное парой лампочек, свисающих с потолка на потрепанных проводах. От раковины справа проходит труба, ведущая вверх по стене и к креплению над головой Сэма в центре комнаты — он привязан к стулу, живой, но явно промокший, избитый и покрытый собственной кровью. Джон стоит позади него, наполовину отходя от особенно сильного удара и задыхаясь в тот момент, когда Дин бьет светловолосую женщину по лицу, сбивая ее с ног. Он бросается к отцу и протягивает ему руку. — Оказывается, этот примат читал пару книг, — говорит Дин, перемещаясь к Сэму, чтобы начать развязывать веревки. — Отлично сыграно, — кивает Мик. Все трое мужчин поднимают глаза на источник нового голоса, принимая состояние боевой готовности. Дин продолжает развязывать Сэма и помогает ему подняться на ноги, почти не сводя глаз с Мика — только бросает едва ли заметный взгляд на Каса, как бы спрашивая, что происходит. Кас слегка пожимает плечами, решая тоже следить за Миком, который подозрительно уверен и спокоен, несмотря на то, что внезапно остался в меньшинстве. — Кто этот мужик? — спрашивает Дин, все еще глядя на Каса. — Друг, — Мик прижимает руку к груди, кивая. — Правда. — Конечно, — фыркает Дин. — Попробуй еще раз, няня Макфи. Сэм бросает на него странный взгляд и шепчет: — Няня Макфи? Дин пожимает плечами, неловко усмехаясь, и сурово смотрит на Мика — похоже, чтобы избежать взгляда Сэма. Кас выходит из-за спины Мика и отходит вправо, чтобы стоять между враждующими сторонами. Даже если женщина без сознания, эти люди доказали, что их ни в коем случае нельзя недооценивать. — В общем и целом, вам сказали правду, — кивает Мик. — Мы действительно интересуемся вами, особенно тем, как вы частично исполняете здесь функции Просвещенных. Справа от него, рядом с Джоном, зашевелилась блондинка, схватившись за голову и опершись на раковину, чтобы подняться на ноги. Однако, она больше не предпринимает попыток напасть, откинувшись назад со скрещенными руками, позволяя Мику продолжить. Мик продолжает: — …после ликвидации американского отделения. С каменным лицом Дин кивает. — То есть ты натравил на нас свою псину, чтобы, так сказать, поздороваться? Мик хмурится, с издевкой изображая задумчивость. — Ну, некоторые из нашей группы подозревают американских охотников в злоупотреблениях, — он насмешливо смотрит на Дина и с натянутой ухмылкой отмахивается от его убийственного взгляда, вместо этого серьезно кивая. — Не спорю, леди Бевелл перегнула палку. Приношу свои искренние извинения. Сэм кивает, натянуто улыбаясь, из двух больших ран на его щеках до сих пор стекает кровь, перемешиваясь с грязью. — В Лондоне она ответит за все, — уверяет Мик. — Давай-ка так, — Дин поднимает брови, — ты пойдешь погуляешь, а она ответит за все прямо сейчас. Возможно, он и правда обдумывает это, и на его лице мелькает испуг, когда он понимает, насколько серьезен Дин, но встретившись глазами с коллегой, он приходит в себя. — Она с нами. Мы разберемся с ней сами. А сейчас... Я здесь, чтобы протянуть вам оливковую ветвь. Мы хотим работать с вами… — Позволь задать тебе вопрос, — вклинивается Сэм, его усталость явно начала сказываться, он слегка пошатывается, — Мик, верно? Почему мы должны тебе верить? — Парни… если бы я не был искренен, и желал вам зла, есть дюжина способов вломиться сюда и повязать вас, а я пришел без оружия, — он сжимает край пиджака, распахивая его, чтобы продемонстрировать это в качестве доказательство. — Не говоря уже о том, — он продолжает, глядя на Каса, — что я снял защиту с этой лачуги, чтобы пустить вашу псину. Кас смотрит на Дина, и ловит его взгляд, переговариваясь глазами. Кас до сих пор с подозрением относится к мужчине, но все же дает ему небольшой кредит доверия. Он верит, что их выпустят отсюда целыми и невредимыми, но на этом все. Ведь они пытали Сэма, ведь они послали вторую женщину их убить и провалились. Дин, похоже, с ним согласен. Он не будет пытаться убить их сегодня, но и не присоединиться к ним. Кас снова смотрит на Мика, который окидывает его взглядом с головы до ног, на его губах играет кривая улыбка. — Полагаю, что ты можешь прикончить меня и даже не вспотеть. Верно? Он смотрит в ответ. — Я не потею ни при каких обстоятельствах. Мик вздыхает, вытаскивая небольшую карточку. — Мой номер, — он протягивает ее Касу, а затем поворачивается к остальным. — Не спешите, остыньте и все обдумайте. Что вы теряете, кроме своих самых худших кошмаров? Дин По дороге домой Сэмми ведет себя довольно тихо, и в итоге большую часть пути он проводит, отрубившись на заднем сидении, несмотря на то, что изо всех сил старается не сомкнуть глаз. Он продолжает спать, пока они едут за едой, и оживает только тогда, когда Дин хлопает его по груди и вытаскивает как спящего ребенка, когда они в безопасности припаркованы в гараже. Джон вытирает уголок рта салфеткой, комкает ее и бросает на пустую тарелку после нескольких минут молчания, пока Сэм поглощает свою еду, подозрительно уставившись на Джона над столом с картой. — Сэмми, — он откидывается на спинку стула, — если тебе есть что сказать, говори. Сэм поднимает брови и нервно усмехается. — Нет, я… прости.. все в порядке. Рад тебя видеть, это… это все. Он не говорит этого, но Дин знает его достаточно хорошо, чтобы понять, что Сэм только и думает о их последней встрече — они ругались, как обычно. Они вообще только и делали, что ругались. Сейчас Сэм недоверчиво смотрит на отца, так как никогда не смотрел на него раньше. Джон улыбается, глядя то на одного сына, то на другого. — И я рад, — он прочищает горло, приподнимая брови. — Ну что мы думаем? Поверим этим Бриташкам с их «давайте будем друзьями»? — Нет. Ни за что, — говорит Сэм в то же время, что Дин обхватывает свой переполненный живот и откидывается назад. — Нет. Дин незаметно вытаскивает из кармана телефон и проверяет его под столом. Кас остался в Олдриче, чтобы убедиться, что Британцы по-правде свалили из города, а не нарушили обещание и последовали за ними сюда. Это логично… и Кас держится в тени, но это не помогает Дину меньше переживать. Он печатает, отправляет короткое сообщение и получает ответ меньше чем через тридцать секунд. 22:28 (Предыдущие сообщения) Дин: Что с Британцами?

Кас: Слежу за ними

Кас: 🚙 💨 🛻 🕵🏻‍♂️

(Сегодня: 22:26)

Дин: Есть новости?

Кас: ✈️ ✈️ 🏰 👋🏻 😄👍🏻 🛻 🏠 🛏️

Дин: Меня бесит, что я все это понял

Кас: 🤠 😄 👍🏻 👍🏻

Дин: Не пиши за рулем чокнутый Дин с ухмылкой смотрит на телефон, палочка в строке сообщений мигает, но ни один из них больше ничего не пишет. Он просто смотрит на дурацкую строчку эмоджи, которую отправил Кас, и поражается тому, насколько это чертовски умилительно, когда Джон вклинивается с комментарием. — Девушка? — спрашивает он, привлекая внимание Дина, криво улыбнувшись и шутливо приподняв бровь. Дин усмехается, переминаясь неловко, и чувствуя, как краснеет его лицо — Нет… В этом нет ничего такого, но этот маленький невинный комментарий… Что он увидел? Дин не выглядел как-то по-особенному. Он просто смотрел в телефон, может быть, слегка улыбаясь. Но это нормально. Это не… это не повод что-то додумывать. Отец не поймет. Он все испортит и сделает странным… а в этом ничего странного нет… С Касом все не так. И никогда не было. Дин точно не думает о Касе в таком ключе… как о… девушке. Он не трогает его как-то по-особенному. Ничего переходящего границы нормы. Может похлопать по плечу или по спине. Они общаются. Как друзья. Потому что друзья это и делают. Дин не виноват, что у него их никогда не было. А тех, что есть… он любит держать рядом. Они для него важны. А Кас — его лучший друг, так что он, очевидно, важнее всех… Но это не значит, что между ними есть что-то странное. Просто ему нравится Кас, а Кас — странный. Странный парень, которому нравятся эмодзи. И он забавный. И очаровательный. Не дай бог Дину хоть чуть-чуть посмеяться над этим. Он может иметь странного друга, который ему очень нравится. Который заставляет его улыбаться. Почему это должно казаться чем-то странным? Господи, почему его так волнует мнение отца? Он взрослый человек. И он находится под отцовским пальцем много лет. Целый десяток. Даже больше, на самом деле. Блять. Дин ведь сам придает этому… слишком большое значение? И он боится, что отец узнает… Теперь он краснеет, что еще больше усугубляет ситуацию. С такой реакцией, конечно же, отец сделает какие-то гребаные выводы. Выводы, которых не существует. И никогда не будет существовать. Это не… Они не… Сэм усмехается, не замечая внутреннюю панику Дина. — Он пишет Касу. Дин резко поворачивается к нему лицом. Сэм не знает, как Джон относится к подобным вещам — Дин сделал для этого все возможное. И Дину приходится напомнить себе, что не стоит бросать на него убийственный взгляд из-за этого. Но все равно его сердце замирает, тихо пульсируя в его груди. — Нет, я не пишу ему. Кто сказал? — он фыркает, изображая недовольство и бросает на Сэма взгляд, что брат совершенно не замечает. Понимая, что ведет заведомо проигранную борьбу, Дин закатывает глаза в последней попытке присоединиться к шутке. — Откуда тебе знать? Сэм игнорирует его, посмеиваясь, и поворачивается к отцу, который вопросительно, смотрит на них обоих, задерживая взгляд на Дине. — Он играет в курочку-наседку. — Я не… — Дин выпрямляется. — Не правда. — Правда. — Заткнись. Сэм смеется, а Дин швыряет в него кусок курицы со стола. Джон смотрит на них, до сих пор улыбаясь, хоть и более напряженно, чем до этого. — Значит, тебе нравится этот ангел. Доверяешь ему? — Джон наклоняет голову, не отрывая взгляда от Сэма. — Ну, да. Конечно, — он говорит, пожимая плечами, будто ответ на этот вопрос — самая очевидная вещь в мире. — Дин хоть рассказал тебе, как они познакомились? — Вытащил Дина из тяжелого положения, но… — Он вытащил Дина из Ада. Глаза Джона расширяются, и он поворачивается к Дину, как будто видит в нем что-то впервые. Дин опускает взгляд на тарелку. — Что? — Чувак, ты… ты даже не сказал ему? — Был немного занят, Сэм. Не успел, — он вытягивается, застывает, все еще глядя на стол. — Дин, — отец рычит, и внезапно Дин снова чувствует себя маленьким ребенком, которого отчитывают за какой-то проступок, который он совершил. — Даже не начинай, ты заключил сделку первый, так что даже не пытайся… — Ты заключил сделку… а что насчет Сэма, а? А как же то, что то… о чем ты должен был позаботиться? Дин ударяет кулаком по столу, глядя отцу прямо в глаза. — Я заботился о Сэмми! Думаешь, я бы заключил сделку, если бы это было не ради него? — Сэм, о чем это он? Впервые Джон реально смотрит на Сэма с яростью. Сэм замирает с открытым ртом и переводит взгляд на Дина, как будто он сможет ответить за него лучше. — Я… — он останавливается. — Ты был прав. Азазель… он… он что-то сделал со мной… Джон кивает с каменным лицом. — Кровь демона… — Погоди… Сэма словно ударили ножом. Его лицо искажается от нахлынувших эмоций, и он с трудом сдерживает ярость, пытаясь держать голос ровным. — Ты… ты знал? — Сэм… — Дин предостерегающе поднимает руку, как будто хочет предотвратить какой бы то ни было спор, который вот-вот начнется. — Нет. Нет, — Сэм указывает на Дина, до сих пор не сводя глаз с отца. — Ты сказал, что ему возможно придется меня убить, даже не объяснил причину. И ты… все это время она у тебя была? — Тогда я еще не знал, что это означало. И чем дольше не знал ты, тем дольше у тебя оставался шанс остаться нормальным. — Что? — Сэм открывает рот в неверии. — Какой вообще в этом смысл? Ты что, не доверял мне? Что я поступлю правильно? Попытаюсь сделать все возможное, даже тогда, чтобы остаться хорошим? — Речь была о крови демона. Никто никогда не видел этого раньше. — Так, ладно. Ладно, — Дин повышает голос, поворачивая голову то к одному, то к другому. — Что было, то было. Ладно вам. Мы реально хотим копаться в этом дерьме, или мы хоть раз в жизни можем поесть, не набрасываясь друг на друга? Сэм откидывается на спинку стула и глядит на свою тарелку, потирая ее край двумя пальцами. Джон вздыхает, но больше ничего не говорит, и все трое погружаются в неловкое молчание. Сэм прочищает горло, проводит рукой по лицу. — Я умер. Дин заключил сделку. Кас вытащил его. Вот, что случилось, — он резко встает, и забрав свою тарелку, уходит из комнаты на кухню. Нет смысла ходить вокруг да около. Винчестеры — это семья, где каждый заключает сделки. Долгая история, которой не стоит, но можно гордиться. Только поэтому трое из трех мужчин за этим столом вообще находятся сейчас в этой комнате. — Весь в отца, да? — шутит Дин, поднимая свое уже ставшее теплым пиво. Он делает большой глоток и опускает его обратно на стол, пока Джон только хмурится, устремив на него суровый взгляд. — Слушай, я должен был. — Я знаю. Дин только кивает, собирает грязные тарелки и встает. — Отлично. Рад, что мы это прояснили. На этот раз, ему почти хочется, чтобы Джон наорал на него. Назвал бы его тупым сукиным сыном. Больным на голову. Но вместо этого — лишь ровное молчание, потому что Дин сделал то, что должен был сделать. Он заботился о Сэме, чего бы это ни стоило. Когда он уже на полпути на кухню с полными руками тарелок, стул Джона скрежечет по полу и из-за спины раздается его четкий громкий голос. — Почему ты? — Что? — Дин поворачивается. — Зачем ангелу спасать тебя из преисподней? Дин пытается ухмыльнуться, но получается скорее вялая гримаса, и он пожимает плечами. — Наверное, предо мной просто невозможно устоять. Он тяжело ступает на кухню и берет еще пива. Сэм Сэм тихонько стучит в дверь к отцу, с тревогой прижимая кружку к груди. Он остывал в своей комнате несколько часов, прежде чем решил, что не может оставить еще одну ссору неразрешенной, как бы сильно его это не злило. Он должен быть выше этого и сам сделать первый шаг. К тому же, не то чтобы отец был неправ. Кровь демона ни к чему хорошему не привела… И все же… если бы он знал раньше. Нет. Это неважно. Все что случилось… уже случилось. Зацикливаться на всем этом дерьме из прошлого? Когда это делало кому-то из них лучше? Он стучит еще пару раз, на этот раз сильнее. — Да? — приглушенно доносится голос Джона, и Сэм медленно приоткрывает дверь, заглядывая внутрь. Отец сидит за столом, просматривая пару книг по лору, которые он, должно быть, взял в библиотеке. — Привет, — он переминается с ноги на ногу, натягивая неуверенную улыбку. Джон поднимает брови. — Привет. — Прости, надеюсь, не разбудил. Хотел, эм, принести тебе кофе, — он поднимает кружку и ставит ее на стол перед Джоном. — Спасибо. — Да не за что. Он… он без кофеина. Подумал, что ты и так уже на взводе. Из-за… всего, — он кивает, чувствуя, что странная улыбка все еще остается на его лице. Джон усмехается, глядя на кофе на столе. — Послушай… — Сэм проходит в комнату, проводя рукой по подбородку. — Много всего случилось, пока тебя не было. Думаю, Дин прав. Что было, то было, знаешь? Я просто… Я не хочу продолжать делать все так, как мы делали раньше. «Бодание лбами», — он пожимает плечами в завершение, засовывая руки в карманы. — Мне нужно многое узнать о вас, мальчики, — он делает паузу. — Оба сильно повзрослели… и ты был прав. Я мог бы сказать тебе правду. Должен был. Придя сюда, он не ожидал, что отец что-то скажет о том, на чем они остановились, поэтому кивает удивленно. — Мы с Дином тоже не были как открытая книга все это время. Может утром мы начнем с малого? Позавтракаем или что-то вроде? Наверстаем упущенное без всякого… без всякого дерьма про ангелов и демонов? Начнем сначала. — Мне нравится идея, — Джон улыбается, кивая сыну. Он берет кружку и делает глоток. Часть его хочет пойти до конца — простить отца за все то дерьмо из детства и все, что было между ними после. В основном потому, что ему бы хотелось, чтобы они были такими людьми, которые это могут. Он понимает, почему все сложилось так, как сложилось. Он, правда, понимает. Особенно после потери Джесс, он помнит ту ярость, переволнявшую его, непреодолимую нужду убить того, кто сделал это с ней… Но дело не только в этом. Дело в том, что на протяжении многого времени они принимали неверные решения, потому что не могли отступить назад и принять трудное, чтобы сделать все правильно. Вместо этого они выбирали друг друга каждый раз… и он не жалеет об этом, правда нет. Но Джон сохранил их жизни ценой всего, даже если давалось ему нелегко. В конце концов они убили Желтоглазого благодаря этому. Конечно, оглядываясь назад, можно вспомнить еще много всего, что было ненормально — детьми оставлять их на несколько недель одних, не приехать, когда Дин умирал; переводить их каждые несколько недель в другую школу; сказать Сэму не возвращаться после того, как он уехал в колледж; оставить Дина в приюте для мальчиков… Но когда еще в этой жизни они и вправду получат шанс исправить ошибки? Когда еще они смогут начать все с чистого листа? По крайней мере, он должен дать Джону шанс. Что он так нечасто делал, когда тот был жив в первый раз. — Начать сначала звучит отлично, сынок. Сэм ухмыляется и кивает, пожалуй, слишком оживленно, а потом вспоминает о блокноте, который придерживает под локтем. — О, точно, — он вытаскивает его и протягивает Джону потрепанный дневник. Несколько страниц торчат, кожа более потертая, чем раньше, но Сэм считает, что за эти годы они сохранили его в приличном состоянии. — Подумал, что ты захочешь, чтобы я вернул его тебе. Джон одной рукой берет блокнот и смотрит на него так, словно никогда не ожидал увидеть его снова. Как будто он из другой жизни. Хотя, наверное, так оно и есть — Спасибо, — бормочет он, кладя дневник на стол и пролистывая пару страниц. — Ага. Ну тогда… Спокойной ночи, — Сэм улыбается, кивая и направляясь к двери. — Сэм, — Джон зовет негромко, и когда Сэм оборачивается, смотрит на него. — Ты так и не вернулся в колледж, да? Думал, что ты уйдешь из охотников. — Да уж… Он кивает, потому что раньше тоже так думал. Что, в общем-то, несправедливо по отношению к Дину. Дин тоже всегда заслуживал нормальной жизни. — Но все-таки ты здесь. Это звучит как вопрос, и Сэм выразительно пожимает плечами, до сих пор держа руки в карманах. — Ну, это моя семья, — он посмеивается, возвращая полуулыбку на свое лицо. — Моя семья — охотники. Это наша работа. Он перестает улыбаться, кивая еще несколько раз, словно пытаясь убедить в этом и себя тоже. Это и был его выбор — заниматься этим, быть рядом с Дином, Касом и остальными, продолжать сражаться за добро. Но это не значит, что он не думает иногда об этом, о том, что никогда не случится. Хотя, может, он уже не тот человек. Джон кивает в ответ, ставя чашку с кофе обратно на стол. Он встает и подходит к Сэму, кладет твердую руку на плечо сына, и улыбнувшись ему, крепко обнимает Сэма за плечи. Сэм обнимает его в ответ, обхватывая руками спину отца, чувствуя себя снова ребенком. Может быть, на этот раз с возвращением отца все будет хорошо. Дин Дин даже не пытается уснуть, его глаза буравят потолок над кроватью, когда он слышит, как глубоко за полночь открывается дверь бункера. На его груди разложены старые фотографии, на полу валяется несколько пустых бутылок из-под пива, источающих кислый запах — не настолько много, чтобы напиться, но достаточно, чтобы не захлебнуться слезами, глядя на фотографии всех, кого он потерял. От фотографии Мэри сегодня особенно больно. С возвращением Джона что-то из утраченного детства вновь всплывает на поверхность, и ушедшие годы кажутся не такими уж далекими, как раньше. Он поднимается на ноги и направляется на кухню, и прихватив по пути еще два пива, находит в библиотеке Каса, который стаскивает с себя плащ и с глубоким вздохом усаживается на стул. Проводя пальцами по волосам и рукой потирая подбородок, в своей плотно обтягивающей плечи белой рубашке, он безнадежно напоминает отца из пригорода, только что вернувшегося домой после долгого рабочего дня. Бедняга выглядит измотанным. — Небольшой стриптиз в библиотеке, — Дин ухмыляется, и Кас поднимает голову, легкая улыбка появляется на его лице. Он опускает взгляд на свое все еще явно полностью одетое тело, а затем выразительно смотрит на одетого лишь в халат Дина и наклоняет голову. — Ты единственный, на ком нет штанов. — Мне можно. А вот когда ты снимаешь хотя бы слой, — он щелкает языком и ухмыляется, — это уже неприлично. Он подает одно пиво Касу и отодвигает для себя стул, делая глоток из своей бутылки. — На мне есть нижнее белье, не переживай, — он подмигивает. Кас опирается обеими руками на стол, опускает лицо в ладони и потирает глаза. — Ты сейчас отключишься прямо здесь? — Я чувствую… усталость, но нет. Думаю, мне просто нужно немного отдохнуть. — Долго ехал? — Долго… несколько дней. — Точно. Прости, что бросил тебя одного. — Дело не только в этом… дело в… Тьма, все остальное… — он машет рукой в воздухе. — Все это. — Да уж, прицепившийся к тебе архангел — это не шутки, — Дин ударяет горлышком по бутылке Каса, и приподняв бровь, делает глоток. Усталость новым слоем отражается во взгляде Каса. — Даа… и теперь он на свободе... Дин пожимает плечами, словно это не проблема. Как бы он ни хотел, чтобы это заботило его больше, все, о чем он может думать — это о том, как он рад, что Амара изгнала дьявола из тела Каса и оставила падшего ангела невредимым. Остальное — обычное дело. — Мы разберемся с этим. Как и всегда. Кас кивает, но ничего не говорит, возясь с краешком этикетки на своем пиве, отклеивая бумагу понемногу — Все по порядку, — говорит Дин. — Сегодня мы победили, так что давайте просто погреемся в лучах славы. Он вздыхает. — Конечно, ты прав. Как Сэм? — Парень крепкий, вряд ли это худшее, что с ним случилось. Как бы грустно это ни было. — Я полагаю, в каком-то смысле хорошо. — Лучик надежды, — Дин ухмыляется. Кас наклоняет голову в знак согласия. — А твой отец? Дин пожимает плечами, делает еще один глоток пива, возможно, слишком стараясь выглядеть невозмутимо. — Он в порядке. Он наклоняет голову сильнее, бросая на Дина взгляд, и Дин закатывает глаза, опускает их на свое пиво, отклеивая этикетку и уклоняясь от взгляда ангела. — А как ты, Дин? Дин усмехается, но отбрасывает браваду, зная, что Кас все равно видит его насквозь. Он постукивает пальцем по бутылке. — Не знаю, чувак. Я рад, что он вернулся…и я чувствую себя капец каким виноватым, но какая-то часть меня… Я не знаю… Я должен радоваться сильнее. Ведь так? Ведь это из-за меня он вернулся? Так почему тогда я чувствую, как будто… — он машет рукой в воздухе, подыскивая подходящее слово. — Как будто есть люди, которые были бы выше в списке… — подсказывет он нерешительно. Дин смотрит на него, широко раскрыв глаза, и стыдливо опускает голову, коротко кивая. Он еще немного ковыряет этикетку, мелкие кусочки хлопьями летят на стол. — Нет верного способа справиться с этим. Я знаю, ты любишь своего отца, но это не отменяет того, что ты терял других людей, с которыми у тебя были менее сложные отношения. Людей, которые относились к тебе лучшее… — Кас делает паузу, сканируя лицо Дина взглядом. — Твои отношения с Джоном всегда были… сложными, я начинаю понимать. Тебя не делает плохим человеком то, что ты настороженно относишься к его возвращению. Он допивает остатки своего пива, и в его голосе проскальзывает смешок: — Но ощущается именно так. — Ты тащишь на себе столько вины, сколько не должен, Дин. Дин в ответ передергивает плечами, усмехаясь пустой бутылке. Проходит мгновение в молчании, и Кас подается вперед, готовясь что-то спросить. — Ты не мог уснуть? Это не то, что хотел сказать Кас, но Дин все равно позволяет сменить тему. — Не… — он проводит рукой по волосам. — Ну, да… Я как бы ждал тебя. — Мне не нужен сон, — Кас делает последний глоток пива и пододвигает его Дину, предлагая тому допить. — А тебе нужен. Дин преувеличенно закатывает глаза и делает глоток. — Ладно, хорошо, мам. Он постукивает кончиком ногтя по стеклу, уставившись на него. Между ними жужжит лампа, слабый желтый свет мерцает на лице Каса. И воцаряется тишина. Комфортная, как всегда с Касом. Ни кипения страстей, ни недосказанных слов, ни притворства ради других. Только они. Ткань брюк Каса шуршит, скользя по кожаной обивке кресла и притягивает взгляд Дина. Кас не смотрит в его сторону, кажется, он погружен в собственные мысли, щурится на свой телефон, набирая сообщение. Дин серьезно осматривает его лицо, пробегая глазами каждую черточку, и останавливается, когда язык Каса выскакивает наружу, чтобы смочить губы. Его брови нахмурены, пара выбившихся черных прядей падают прямо на глаза. В каждом разговоре о Джоне, который у них был, Кас словно подталкивает их маленькую развалившуюся семью к друг другу ценой своей собственной роли в ней. Но этого ангела нельзя заменить. И тот факт, что Кас явно считает иначе, сидит занозой у Дина внутри. Он не знает, когда это случилось и что сказал Дин, чтобы заставить Каса думать, что он здесь на время — но это должно быть сказал Дин, если Кас считает, что Джону здесь рады больше, чем ему самому. Что Джон — больше семья, чем он, только потому что у них одна кровь. Черт, от их кровной семьи осталось так мало, что они должны защищать каждого, кто у них есть. В случае с Касом, Дин готов за него умереть. Не то чтобы это большая новость. Возможно, это началось еще во времена апокалипсиса, если задуматься и захотеть обозначить дату. Когда Дин застрял в опустошенном будущем с выжженной землей и безумцами, жаждущими крови на каждом углу, там был еще и Кас. На пять лет в будущем, без благодати, немного потрепанный жизнью и абсолютно не похожий на того человека, которого Дин знал в то время — но он был там. Оставался рядом с уставшим, сломанным и пустым внутри Дином, все еще сражаясь за правое дело. За все эти годы ни разу не отвернулся от него, хотя тот Дин точно заслуживал этого. Он намеренно отбросил эти воспоминания много лет назад. Тот будущий Дин был слишком сильно похож на Джона в зеркале, и знать наверняка, что он всегда может превратиться во что-то подобное… это было слишком тяжело нести на плечах. Но возвращение отца сново вытряхнуло все это дерьмо наружу. Дин крутит бутылку в ладони, ребристое дно гулко перекатывается по столешнице. — Помнишь… — он выпрямляется на своем стуле. — Должно быть семь? Восемь? Лет назад… Помнишь то место, куда меня отправил Зак, а ты потом выдернул меня на тот перекресток? Кас кладет телефон на стол и внимательно смотрит на Дина. — Я помню. То будущее, где Люцифер победил. — Да, — он постукивает по боку бутылки, опирается на стол. — Я ведь рассказывал тебе об этом? — Ну, большая часть населения была мертва или заражена. Сэм сказал «да». Чак был там, как и я… — он делает паузу, уголок его рта приподнимается. — Эта часть меня удивила. Дин фыркает. — А что, ты решил, что при первой же возможности удерешь, поджав хвост? — Нет. Казалось, что я скорее бы умер. Он говорит это так просто, что у Дина щемит сердце. Дин хмурится, крутит бутылку еще пару раз перед тем, как отставить ее в центр стола. Кас наблюдает, оглядывая его: — Что? — Ничего… просто… как думаешь, насколько это было реально? — Сложно сказать. У Захарии была склонность создавать целые фрагменты реальностей, но конечно, было бы проще просто отправить тебя в будущее. — Так это правда был я? — Дин показывает рукой между ними, холодея от одной мысли. — И ты? — Возможно, — он пожимает плечами и щурится, явно не понимая, к чему вообще был этот вопрос. Дин и сам не уверен, в чем его цель, поэтому вместо этого он просто усмехается — просто так. — У тебя не возникает желание покурить травку и устроить оргию? — Так вот каким я был? Он не выглядит удивленным, что страннее всего. Скорее... грустным. Дин пытается представить, что могло бы превратить эту версию Каса в ту. Определенно, ничего хорошего. Он даже не может представить себя тем другим Дином, несмотря на то, что в это гораздо проще поверить. Он чувствует это внутри — в той холодной части себя, которая с такой силой подавляет все с такой силой, что не остается ничего, кроме как закончить бой и надеяться, что он умрет в процессе. Именно так ощущалась Печать. Может, это оно и было. Тогда он чуть не убил Каса собственными руками. Он не сделал этого, конечно. Но это ведь всегда было внутри него? Даже без Печати он убил Каса в той, другой жизни. Он, скорее всего, также приложил руку к его превращению в хиппи с прожаренными мозгами. Возможно, это как-то связано с тем, что ангелы оставили его, но и Дин тоже в какой-то степени. Он просто… отстранился. — Да, чувак. Это было странно, — он хмурится. — Иногда ты казался довольно счастливым, ноо… было ощущение, что ты притворяешься. Думаю, ты знал, что я… то есть другой я… собирался отправить тебя на смерть в тот день. Но тебе было как будто бы все равно. Кас кивает, снова не выглядя удивленным. — Он ведь тоже тогда умер? Другой ты? — Ага, — он склоняет голову в вопросе. — Я уже говорил тебе, что позволю себе умереть, только если это будет ради тебя или рядом с тобой, — он полуулыбается, сцепив руки на столе. Дин пристально смотрит на него. — Мы были другими там. — Я думаю, что важные части нас всегда были такими. Его уверенность иногда шокирует Дина. Неподдельность такой сильной преданности. Это ненормально, но и не безответно. Как будто во Вселенной существует некая грань, в которой прописана истина: если Дин умрет, Кас тоже будет рядом. Но вот незадача: умирает всегда Кас, а Дин остается один, чтобы продолжать шоу. Дин неожиданно для себя спрашивает: — Думаешь, я бы сделал это? Сейчас. Отправил бы тебя на смерть просто… как отвлекающий маневр? У него и на это есть готовый ответ, и он уверенно заявляет: — Ты тоже знал, что умрешь. Это не было предательство, это было… ну, выражаясь твоим языком, я бы предположил, что это был негласный договор о самоубийстве. Через минуту Дин усмехается. — Это будущее было отстойным. — К счастью, его больше не существует. — Да, но… тот парень где-то здесь, — Дин постукивает пальцем по виску. — Он очень малая часть тебя, если это так. Он ловит взгляд Каса, ища в нем правду, уверенность, которую не может найти в себе. — Откуда ты знаешь? — Сэм заземляет тебя. Вы заземляете друг друга. — А ты? — Ты сам сказал, что я был рядом, но одного меня было недостаточно, чтобы тебя спасти. — Это другое. Те парни не прошли все те испытания, что прошли мы. — Думаешь, сейчас я бы смог как-то повлиять? Он задумывается на мгновение, серьезно глядя на него. — Да. Так что не заводи больше интрижек с архангелами. Щеки Каса приобретают легкий розовый оттенок, и он улыбается Дину с таким обожанием, что его Дину самому становится жарко. — Тогда что же тебя все еще беспокоит? — спрашивает Кас. Он думает о том, чтобы просто съехать с темы, но что-то в лице Каса заставляет его вздохнуть в знак поражения, снова опуская взгляд на бутылку на столе. Он отпивает последний глоток, переворачивает бутылку на бок и крутит ее. — Я всегда говорил себе, что не превращусь в своего отца, но тот другой Дин… вылитый он. Кас глубоко задумывается, сведя брови вместе, смотрит на бутылку, которая медленно качается на последнем обороте и останавливается. — Я чувствую это, — бормочет Дин, словно если он произнесет эти слова слишком громко, они станут правдой, если еще не стали. — Единственное, что мы всегда умели… оставаться в строю и выполнять приказы, — он проводит рукой в воздухе. — Я могу это понять. Дин фыркает. — Посмотри на нас. Пара грустных неудачников с проблемами с отцами. — А еще я думаю, что ты сильнее, чем тебе кажется. Они встречаются взглядами, на губах Каса играет мягкая улыбка. Дин прочищает горло, пытаясь сменить тему: — Хочешь, что-нибудь посмотреть? Кас слегка вскидывает руки: — Конечно. — Как насчёт… два слова: Билл. Мюррей. — «Добровольцы поневоле» или «Гольф-клуб»? Дин усмехается: — Это не единственные два фильма с Биллом Мюрреем, чувак. — Это единственные два, от которых ты пришел бы в такой восторг, — он мягко улыбается удивленному взгляду Дина. В следующее мгновение он приходит в себя, собирает пустые бутылки и указывает на Каса, направляясь на кухню. — Ладно, тогда ты выбирай. Пойдем. В итоге Кас выбирает «Добровольцы поневоле», и Дин запускает его. Он стряхивает с себя халат, накидывает его на стул и запрыгивает в кровать, размещая ноутбук посередине. Он похлопывает по пустой стороне кровати. — Закрой дверь. И никаких ботинок на моем анатомическом матрасе, — он указывает на Каса, подчеркивая серьезность последнего правила. Кас закрывает дверь с очень тихим щелчком, выбирается из ботинок и бросает пиджак на стул поверх халата Дина. Он осторожно, забирается на кровать, словно стараясь своими движениями не трясти ее слишком сильно. В итоге он опирается спиной на спинку, сложив руки на колени. Дин не может сдержать усмешку от этого зрелища. Кас выглядит так ужасно неловко и неестественно, что это дико его веселит… и слишком сильно напоминает ему того застенчивого ангела, с которым он встретился много лет назад. Смех останавливается в его горле, и взгляд Каса резко перемещается на него — все его тело по-прежнему остается неподвижным. — Думаешь, у меня ЗППП или что-то вроде? — Нет, — он говорит быстро, а затем после минутного раздумья признается. — Я, на самом деле, не знаю, что это такое. — Это… неважно, — Дин взмахивает рукой и похлопывает ей по груди Каса, его лицо краснеет. — Расслабься, приятель. В этом и суть. Кас закатывает глаза и напряжение в его плечах спадает. Дин принимает свою небольшую победу и пожимает плечами. — Вот и ладненько. Он нажимает на «плей», но в последнюю секунду вспоминает о свете и поворачивается, чтобы посмотреть на выключатель, но не хочет двигаться с места. Он указывает на него, собираясь попросить Каса дотянуться до него, пока он не выключается сам. Экран между ними — единственное, что освещает их лица, Кас уже сосредоточился на экране, улыбаясь от гордости своим небольшим трюком. Они уже делали это раньше — смотрели фильмы вместе. Но в этот раз все как-то по-другому. Сэмми здесь нет, они в комнате Дина одни, и это посреди ночи, а отец Дина спит дальше по коридору. Их предплечья прижаты друг к другу, они почти прильнули к телу друг друга, но нерешительность обоих удерживает их от того, чтобы отдаться этому. По какой-то причине это кажется важным, но Дин боиться задумываться почему. Его сердце начинает бешено колотиться, участок кожи, где его собственная рука прижата к руке лучшего друга, ощущается внезапно слишком горячим, жар поднимается по шее к ушам. Он резко отворачивается от Каса — наверное, слишком быстро, потому что видит, как Кас бросает странный взгляд ему вслед. Он слишком сильно ударяется головой об изголовье и делает вид, что ему совсем не больно, в то время как Кас тоже замечает это странное движение — устраивается поудобнее, пытаясь незаметно отодвинуться, но полностью проваливается так, что в итоге оказывается еще сильнее прижат к боку Каса. Проходит, наверное, еще минут двадцать, прежде чем Дин понимает, что не слышал ни единой фразы из фильма. Он смотрел его миллиард раз, так что это не важно… но дело не в этом. Он просто скучал по нему. Вот и все. Он скучал по своему лучшему другу. И это… его догнал шок… или что-то вроде. Сколько ночей Дин провел здесь, глядя в потолок и гадая, удастся ли им вообще вернуть Каса... Кас... он... он просто скучал по нему, вот и все. Проходит еще несколько минут, и веки Дина начинают опускаться, голова склоняется к теплу чужого тела, взгляд окутывает туманным облаком сонливости. Кастиэль Кас абсолютно не следит за фильмом еще с самого начала, и совсем перестает это делать, когда Дин опускает голову на его плечо, прижавшись тяжестью своего тела к его боку. Он не двигается. Он даже не смеет дышать. Тысячи лет, и неподвижность никогда не была проблемой для Каса, но стоит появиться Дину и внезапно вся его стойкость рушится. Наверное, так чувствуют это и люди. Ужасно и волнующе одновременно. Сердце Каса так сильно бьется о грудную клетку, что он удивляется, как это не разбудило Дина. Он набирается смелости, чтобы поднести руку ко лбу Дина и нежно провести кончиками пальцев по его волосам. Он не знает, почему ожидал, что они будут грубыми, но это не так. Они удивительно мягкие и легкие. Его пальцы возвращаются обратно, на этот раз проходятся по коже головы Дина, кружа по затылку и нежно поглаживая кромку волос сзади на шее. Дин издает стон, бормоча что-то невнятное, и Кас застывает на месте, каждый его атом превращается в камень. Кроме сердца — снова. Этот предательский мускул стучит в нем, как боевой барабан. Но Дин не просыпается, и он не отталкивает Каса… наоборот, его рука ползет по телу Каса, устраиваясь с другой стороны, еще больше обрекая ангела на гибель в этой райской клетке из рук. Он проводит большим пальцем по мягкому участку кожи за ухом Дина, пытаясь успокоиться, чертя там круги. Как только он сдвигается, чтобы распутать их тела, из груди Дина вырывается тихий стон, переходящий в тихое похныкивание, в то время как он выворачивает голову из рук Каса, уткнувшись лицом в плечо ангела. Кас двигается медленно, используя крошечные, точные движения, чтобы вырваться из цепкой, сонной хватки Дина. Тот обычно спит очень чутко в силу многих лет необходимости этого, но когда ему наконец удается освободиться, Дин едва ли успевает пошевелиться, и его голова тяжело падает на подушку. Он облизывает губы, рот остается приоткрытым, и издает тихий храп. Сколько бы Дин ни жаловался, всегда кажется, что он спит лучше, когда Кас рядом, присматривает за ним. Может быть, это что-то вроде инстинкта — его тело наконец-то чувствует себя достаточно безопасно, чтобы ослабить бдительность. Кас всегда думал, что Мэри бы это понравилось. Личный ангел-хранитель ее сына всегда присматривает за ним. Кас нажимает пробел на ноутбуке, ставя фильм на паузу и осторожно возвращая его на привычное место на столе. Он натягивает пиджак, обувается — и снова выходит за дверь, закрывая ее за собой так медленно, что ручка щелкает почти беззвучно. Флуоресцентные лампы над головой тихо жужжат, его шаги отражаются от плитки слабым эхом, когда он бредет вперед по коридору, словно призрак. После стольких ночей, проведенных за одним и тем же занятием, он понимает, как так много призраков сходят с ума от этой монотонности. По ночам бункер — одинокое место. Стерильное. Он поворачивает в сторону библиотеки, решив, что может начать просматривать все, что может относиться к местонахождению Люцифера, и застает Джона сидящим за ближайшим к входу столом — перед ним лежит раскрытая книга, он держится за голову, массируя виски пальцами. Кас делает более отчетливый шаг по дощатому полу, чтобы предупредить о своем приближении. Джон поднимает взгляд, и его лицо омрачается, когда он понимает, кто это. Он прочищает горло. — Почему ты на ногах? — О, я всегда на ногах. Ангелам не нужен сон. Он лишь слегка приподнимает брови, но кивает, шутливо отвечая: — Точно. Мне бы твои проблемы. Кас подходит ближе к противоположному концу стола, и взгляд Джона следует за ним. — Я собирался поискать кое-какую информацию, если ты не против компании, — Кас пожимает плечами. — Или если ты предпочитаешь побыть в одиночестве… Джон делает паузу, постукивая большим пальцем по столу, как будто что-то обдумывая. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — в конце концов он кивает, твердый взгляд скользит вверх и встречается со взглядом Каса. Кас наклоняет голову в ожидании. — Насколько я слышал, ты приложил руку к тому, чтобы вытащить моего мальчика из преисподней, — его глаза изучают лицо Каса, и если бы ангел не знал его, он мог бы подумать, что Джон смотрит на него с чем-то сродни уважению. — Какие бы у тебя не были мотивы, я не могу это игнорировать. Он не заслужил попасть туда. Это не совсем благодарность, но, возможно, самое близкое, что он когда-либо получит. — Я согласен. Джон сдержанно кивает, закрывая блокнот, лежащий перед ним. Это его старый дневник. Ни у одного из братьев никогда не было своего собственного, но Кас видел, как на протяжении всех этих лет они то и дело добавляли свои пометки в блокнот, отмечая важные события. Они никогда не говорили об этом, но он полагал, что это был способ хоть как-то поддерживать связь с Джоном и помнить, зачем они всем этим занимаются. — Что ж, — бормочет он, подбирая блокнот со стола, — пойду-ка я спать. Кас только кивает, проходя мимо, не обращая внимания на изучающий его с подозрением взгляд Джона. Шаги мужчины останавливаются за его спиной, и Кас поворачивается, встречаясь с ним взглядом. Джон молча смотрит на него с минуту, сверху вниз и снова снизу вверх. Кас не знает почему, наверное, просто потому что наконец-то может, когда Сэма и Дина здесь нет, чтобы подумать об этом что-то не то. Он ничего не говорит, и Кас тоже. Они просто стоят вот так — не слишком долго, но достаточно, чтобы иметь какое-то значение, которое ангел не может понять. Это самое неприятное в Джоне: он не может понять его — его мотивы, его настроение, его молчание. Мужчина держит лицо как можно более стоическим и неподвижным, вероятно, выработанное именно для таких случаев — чтобы сверхъестественные сущности вроде Каса не могли читать его. В конце концов Джон хмыкает, и покачав головой, продолжает свой путь, как ни в чем не бывало.