Счастливы вместе...с Голожопиками

Гостиная утопала в цветах — роскошных и пышных, слегка разбросанных. Букеты роз, тюльпанов и экзотических цветов с лепестками, напоминающими языки пламени, лежали повсюду, словно после бурного вечера, где главным танцем был не вальс, а что-то более интимное. Воздух был настолько насыщен ароматом, что казалось, он пропитан не парфюмом, а эмоциями — отчаянием и неразделённой страстью. Сольга лежала на диване, как уставшая королева после ночи с назойливыми поклонниками. Её поза была одновременно грациозной и утомлённой: одна нога изящно согнута, другая чуть раздвинута, взгляд устремлён в потолок. Там, казалось, она искала ответ на вечный вопрос: «Почему они видят во мне не личность, а лишь повод для греха?» — Опять цветы… опять духи… — вздохнула она, закрывая глаза, будто пытаясь спрятаться от собственной притягательности. — Никто не понимает мою душу! Сольтушка, уткнувшись в книгу под названием «Философия экзистенциального секса», не отрываясь от страницы, сказала: — Может, потому что твои поклонники думают, что твоя душа… э-э… расположена ниже пояса? Скульфик, сидевший на полу и обгрызавший лепесток розы с видом знатока, поднял голову: — А где она на самом деле? Подушка, запущенная Сольгой, врезалась ему в лицо, прервав не только его ботанические исследования, но и мечты о том, как бы он использовал эти лепестки в «научных целях». В этот момент в комнату вошёл Душнилик — с книгой в руках, волосы слегка растрёпаны, очки чуть сползли на нос, будто он только что вышел из лаборатории, где проводил эксперименты над собственным сердцем. — По статистике, — произнёс он, не отрываясь от текста, — 78% мужчин видят в тебе «секс-символ района», 15% — «объект желания», а остальные 7% — просто не могут сфокусироваться на твоём лице. — Почему никто не видит во мне личность?! — воскликнула Сольга, хватаясь за голову, будто пытаясь вытащить из неё хоть одну искру уважения. Душнилик медленно поднял глаза. Через толстые линзы очков он изучал её с холодной точностью, но с тёплым интересом. — Может, всё дело в том, что последние пять лет ты вела себя как Шакира в клипе, где каждое движение бёдер бросало вызов законам физики? — спросил он. Перед её глазами тут же всплыли картины: томные взгляды, «случайные» падения в фонтан (в котором, кстати, она никогда не купалась, но зато отлично умела падать), фотосессии в полупрозрачных нарядах, где ветер всегда дул в самый подходящий момент… — Хватит! — заявила она, вскакивая с дивана. — Я объявляю эксперимент: «Я — не секс-бомба!» И она приступила к трансформации. Мешковатый свитер, очки в толстой оправе, строгий пучок — образ идеальной библиотекарши, которая, открывая книгу, вызывает у посетителей не вдохновение, а желание немедленно нарушить тишину. — С этого дня я — глубокая личность! — провозгласила она, как монахиня, отказавшаяся от грехов плоти. — О боже, — простонала Сольтушка, закатывая глаза. — Сейчас она начнёт цитировать Ницше… и делать это так, что у всех поднимется пульс. Но реальность оказалась упрямой. Парень из булочной всё так же подмигивал, говоря: «Сегодня у нас свежие булочки… как и вы». Борисыч из подвала принюхивался и шептал: «Очки — это пикантно… особенно когда они сползают». Даже почтальон, вручая письмо, сказал: «Ваша фамилия — Голожопик, а вы — просто… идеальная». Вечером Сольга сидела на кухне в подавленном настроении, ковыряя вилкой салат. Казалось, она пыталась найти в нём ответы на свои вопросы. В этот момент Душнилик вошёл с чашкой чая. — В чае ровно 2,3 миллиграмма кофеина, — сказал он. — Этого достаточно, чтобы успокоить нервы, но не нарушить сон. Или пробудить интерес. — Ты всегда такой точный? — удивилась Сольга, глядя на него. — Только когда дело касается меня, — пожал он плечами. В его голосе прозвучала лёгкая двусмысленность, от которой у Сольги вдруг закололо внизу живота. Свет лампы упал на его очки, создавая блики. Казалось, эти блики освещали не только комнату, но что-то внутри самой Сольги. Внезапно она вспомнила: Он часто заменял её молоко на безлактозное, когда у неё болел живот. Выкупил её детские фотографии, где она красилась косметикой Сольги. Заказывал пиццу с ананасами, хотя терпеть их не мог, ведь она их любила. — Он же идеален, — прошептала она, заливаясь румянцем. Дверь резко распахнулась, и в кухню ворвалась Соль: — У подъезда драка! Кто-то крикнул «лысый череп»! — Скажи им, что я влюблена, — бросила Сольга, не сводя взгляда с Душнилика. — В кого? — удивилась Соль. Сольга медленно повернулась к нему. Книжка выпала из его рук. Он смотрел на неё так, словно все его формулы вдруг перестали работать. — Это противоречит моим расчётам, — пробормотал он. Сольга шагнула ближе и улыбнулась: — Может, пора пересмотреть данные? Их губы встретились, словно это было неизбежно. Как два проводника, замкнувшие цепь, от которой загорелся не только свет, но и что-то гораздо более глубокое и сильное. На пороге застыли остальные члены семьи. — ЧТО?! — взревел Скульфик, как будто его только что лишили права на сексуальные фантазии. — Ну наконец-то, — вздохнула Сольтушка. — А я думала, он просто умный. Оказывается, ещё и сексуальный магнит. На крыше, под звёздами, они пили чай и обсуждали квантовую физику — но с каждым словом их голоса становились тише, а взгляды — жарче. — Я всегда мечтала о человеке, который ценит мой интеллект, — призналась Сольга. Душнилик улыбнулся, скользя пальцем по её шее. — Твои мозги — не единственная причина для любви. Хотя… они очень хорошо работают в паре с остальными талантами. Внизу Соля предлагала «секретный рецепт любви». В его состав, по её словам, входили «одна ложка хаоса, капля ума и куча тестостерона». Но никто не слушал. Мир изменился: теперь все были без ума от умных очкариков. Соля наконец поняла: интеллект может быть самым привлекательным аксессуаром. Особенно если он в очках.